Евангелие от Матфея 5 глава 19 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают этот стих как строгую защиту всех Христовых заповедей, даже тех, которые людям кажутся «малыми». Главная мысль: нельзя ни самому ослаблять заповедь, ни своим словом или примером учить других такому ослаблению. У прп. Ефрема Сирина, блж. Иеронима, свт. Илария Пиктавийского, свт. Иоанна Златоуста, свт. Кирилла Александрийского, прп. Симеона Нового Богослова, блж. Феофилакта Болгарского, свт. Игнатия Брянчанинова, свт. Филарета Амфитеатрова и Евфимия Зигабена эта мысль раскрывается как призыв к цельному исполнению Евангелия: сначала жить по заповедям, потом учить других.

Первая линия толкования — заповеди Христовы нельзя считать маловажными. Свт. Иоанн Златоуст, блж. Феофилакт, свт. Игнатий и Евфимий Зигабен объясняют: Христос называет заповеди «малыми» не потому, что они незначительны, а по Своему смирению или из-за простой формы изложения. Поэтому презирать их опасно.

Вторая линия — «меньший в Царстве» значит не почётно низкое место, а отвержение. Свт. Иоанн Златоуст, блж. Феофилакт, свт. Игнатий, свт. Филарет Амфитеатров и Евфимий Зигабен понимают это как угрозу наказания: нарушитель, особенно соблазняющий других, не войдёт в Царство.

Третья линия — дело должно предшествовать учению. Блж. Иероним, свт. Иоанн Златоуст, прп. Ефрем Сирин, блж. Феофилакт, свт. Филарет Амфитеатров и Евфимий Зигабен подчёркивают: учить можно только тому, что сам исполняешь. Иначе слова становятся бессильными и даже осуждают самого учителя.

Частные замечания Святых Отцов

Прп. Ефрем Сирин относит слова прежде всего к заповедям Нового Завета и кратко говорит: лучше самому внимательно учиться и исправлять себя, чем учить нерадиво.

Блж. Иероним связывает стих с предыдущими словами о «йоте» и «черте»: фарисеи нарушали Божии заповеди ради своих преданий. Совершенное блаженство — исполнить делом то, чему учишь словом.

Свт. Иларий Пиктавийский объясняет стих в связи с мыслью, что Христос не разрушил закон, а исполнил и превзошёл его.

Свт. Иоанн Златоуст считает, что речь идёт о новых заповедях Христа: не гневаться, не смотреть с похотью и т.п. Они кажутся «малыми» только по смиренному слову Спасителя.

Свт. Кирилл Александрийский говорит, что отвергающий даже одну заповедь закона становится противником Божия закона; Христос восполняет то, чего древний закон не определял наказанием.

Прп. Симеон Новый Богослов объясняет, что мы сами часто считаем «малыми» празднословие, осуждение, похоть, зависть, но через такие грехи человек нарушает Божию заповедь.

Блж. Феофилакт уточняет: «Царство» здесь можно понимать как воскресение и суд; «малейший» означает последний и отверженный.

Свт. Игнатий Брянчанинов подчёркивает простоту евангельских заповедей: они доступны всякому человеку, но постоянное нарушение даже одной лишает Царства.

Свт. Филарет Амфитеатров говорит, что Христос как вечный Законодатель объявляет и наказание нарушителям, и награду тем, кто сам исполняет и других учит.

Евфимий Зигабен добавляет: совершенная добродетель — быть полезным не только себе, но и другим; поэтому надо и творить, и учить.

Правилом жизни для сынов царства своего Он полагал закон Божественный, в первообразной чистоте и глубоком внутреннем значении, а не перетолкованный фарисеями и книжниками. Напрасно уверяли фарисеи, что он разрушает закон; нет, он пришел его не нарушить, но исполнить.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 109++

Здесь мы имеем введение, в котором И. Христос высказывается вообще о Своем отношении к ветхозаветному домостроительству, что далее и подтверждает примерами, Ήλθον, по употреблению этого слова Св. Писании (Мф. 13:3), выражает понятие предопределения, назначения, призвания. Καταλυσαι в приложении к закону может означать; отменять, уничтожат обязательность. Прямую противоположность этому понятию выражало бы слово: κουρουν утверждать, подтверждать. Но Господь употребляет πληρώσαι: Он пришел на фундаменте ветхозаветнаго откровения исполнить, довести до конца здания домостроительства Божия о спасении людей.

Что πληρώσαι имеет отношение не только к закону нравственному, но и ко всему ветхозаветному домостроительству, приготовлявшему людей к обетованному спасению чрез закон, пророчества, обетования и прообразы, это показывают слова; закон илипророки, из которых первое обозначает Пятокнижие Моисея, а последнее — состав прочих св. книг Ветхаго Завета. Это же показывают еще я слова стиха 18: дондежевся будут,т.-е. пока не прийдет в исполнение все, чему быть должно. Если же Г. Христос для примера раскрывает далее сущность только нравственнаго законодательства Моисеева, то это потому, что заповеди сего рода нуждались особенно в таком раскрытии. Иже аще разорит едику заповедей сих (т.-е. впереди образно обозначенных йотою и чертою) малых (т.-е., повидимому, незначительных)... мний наречется в царствии небесном.Выражение мний наречется...употреблено ради соответствия выражению: болий наречется.Смысл же этой угрозы тот, кто как бы ни малозначительна казалась иная заповедь, но если кто разорить ее своим поведением и учением, он будет лишен царствия Божия. Ибостих 20 поставляет этот стих в связь с 17-м.

Тем же, которые крещены в то, что совершенно, и погружены были в то, что превосходнее, и обновлены посредством того, что изобильнее, говорит: «скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет» (Лк. 16:17), и: «всякий, кто нарушит одну из заповедей...», то есть Нового Завета.

***

Лучше быть рачительно пасомым, нежели пасти нерачительно. Лучше учиться рачительно, нежели учить и делать, как не должно.

Кто вразумляет сам себя, тот вразумляет и другого; кто учит себя, тот учит ближнего.

Продолжая тему отношения к Закону, необходимо разобраться в двух не менее трудных последующих стихах – 19‑м и 20‑м. Вот они в Синодальном переводе:

¹⁹ Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.

²⁰ Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное.

Трудности начинается уже в первых словах 19‑го стиха. Каков смысл фразы о нарушении хотя бы одной «из заповедей сих малейших»? Что имеется в виду под «сими заповедями», да еще и «малейшими»? Это загадка для экзегетов. Некоторые считают, что речь здесь идет о заповедях Иисуса Христа, изложенных далее в Нагорной проповеди. Возможно, считают они, это высказывание прежде стояло в ином контексте, в иной связи, где оно было понятным. Матфей, составляя Нагорную проповедь, довольно формально использовал это изречение, мысля о заповедях, которым далее будет учить Иисус Христос. Так толковал это место о нарушении «малейших заповедей» уже святой Иоанн Златоуст, который пишет, что «приведенные слова Его относятся не к древним заповедям, но к тем, которые Он сам намеревался дать»¹.

Однако непосредственное звучание этого стиха, его буквальное понимание непредубежденному читателю скорее говорит о неких «малейших заповедях Закона Моисея». И снова: как и в предыдущем стихе, где «ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона», буквальное понимание никак не согласуется с собственным поведением Иисуса в отношении Закона. Но никакого противоречия евангелист Матфей, конечно, допустить в своем Евангелии не желал. Вряд ли он хотел сказать о тех мелочах Закона, которыми так увлекались фарисеи. Речь идет скорее о верности смыслу Закона, как он разъяснен Иисусом. Таким образом, фраза о «заповедях сих малейших» относится к окончательному и полному смыслу Закона в понимании и истолковании Иисуса Христа. Это новое понимание и истолкование начинается со следующего стиха, 20‑го, о «лучшей праведности», чем праведность книжников и фарисеев. Вершиной же этого нового истолкования являются слова Иисуса о «наибольшей заповеди» и о двойной заповеди любви как самой сердцевине Закона. Просто язык этих стихов о «йоте или черте», о «малейших заповедях» – характерный язык того времени, знакомый Иисусу, как и фарисеям. Этот язык уважительно подчеркивал святость Закона. Однако в нашем случае все это имеет несколько иное значение. С учетом более широкого контекста, в котором все эти слова о «йоте или черте», о «малейших заповедях» стоят в Евангелии или произнесены Иисусом, они, конечно же, как подчеркивал уже Златоуст, означают весь

Закон, однако не в фарисейском и общенародном смысле, но в истолковании Иисуса Христа, то есть Закон, исполнение которого принес Спаситель. Эти новые смыслы и более полная картина взглядов Иисуса на Закон Моисея будет выявляться по мере продвижения по тексту Евангелия.

Есть и другие, не столь существенные трудности стиха 19‑го. Что касается добавления слова «научит» – сам нарушит и других «научит нарушать» или, наоборот, «научит сотворить» заповеди, – то эти слова подчеркивают ответственность учеников Христовых. Следует не только соблюдать Закон в истолковании Иисуса Христа, но еще и учить ему других. Значение учительства особо отмечено в Евангелии от Матфея. Евангелист явно видит в нем важнейшую задачу Церкви. Он ведь и сам, как никто другой из евангелистов, выступает учителем. И последние слова его Евангелия именно об этом: Иисус говорит: «Итак идите, научитевсе народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, учаих соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:19–20).

Несколько труднее богословски осознать в 19‑м стихе другой момент: ученикам указывается место в Царстве Небесном. Один будет «малейшим», другой «великим». Это высказывание тоже звучит по‑раввински, ибо согласуется с иудейскими представлениями о награде от Бога как мотивации праведного поведения. Фарисейский иудаизм – религия воздаяния по делам. Иисус Христос в своем окружении иногда следует этой традиции и довольно часто говорит о награде. Мы уже встречались с Его обетованием: «радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф. 5:12), то есть Иисус говорит и о степени награды – «велика». Следовательно, может быть и «малой». По Его словам, есть награда для пророков, другая для праведников, третья для учеников (см.: Мф. 10:41–42). Упоминаются и почетные места справа и слева от Иисуса (см.: Мк. 10:40). Или, например, ученики спрашивают Его: «Кто больше в Царстве Небесном?», а Он им отвечает: «Кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф. 18:1–4).

Возникает вопрос: не означают ли эти изречения о награде, что древняя иудейская идея заслуг включена в Евангелие Иисуса Христа? Нет, это не так. Мы должны учитывать жизненный контекст, в котором звучали слова Иисуса. Ведь говоря о награде, Он просто опирается на свойственную его времени манеру говорить. Религиозный язык очень консервативен, и – хочешь не хочешь – приходится говорить языком противника, особенно в полемике. Иначе ты вообще можешь быть не понят. На самом же деле, если читать Евангелие внимательно, то можно заметить, что Иисус отрицает идею награды за дела.

Вспомним, например, такие Его слова о милостыне:

Когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Мф. 6:2–4).

Иначе говоря, когда подаешь милостыню, сразу же забывай об этом. Отец Небесный знает о твоем поступке и вознаградит тебя. Ученик Христов должен быть свободным от стремления получить награду; он должен просто забывать сделанное им добро. И это забвение замечательно изображено в истории о Последнем суде, где оправданные никак не могут понять, за что им дано почетное место по правую сторону от Сына Человеческого. Им приходится объяснять, что они вознаграждены за их дела любви, о которых они даже забыли, так как творили их, не помышляя о награде (см.: Мф. 25:31–40). Ничего подобного этому рассказу Иисуса в иудейской литературе не встретить, ибо здесь упраздняется сама идея награды. Есть работники‑поденщики, а есть рабы: «Вы, когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать » (Лк. 17:10). В отличие от поденщика, раб не имеет ни прав, ни даже мыслей о зарплате. И когда Иисус говорит о награде, то речь у Него идет не о фарисейских притязаниях на награду, а о справедливости и верности Бога, о неизбежной реальности божественного вознаграждения. Иоахим Иеремиас указывает на одно малоприметное, но, по сути, очень показательное место в Евангелии от Матфея: «Кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды <…> истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мф. 10:42). «Попросить и предложить чашу воды – это на Востоке настолько само собой разумеющаяся вещь, что благодарить за это не принято; но Бог сам вознаградит такой заурядный поступок. О заслуге здесь не может быть и речи», – действительно, дать человеку попить – никакое не достижение высокой нравственности. «Заслуга имеет отношение к человеческим достижениям, награда – к надежности Бога»². На Бога всегда и во всем можно положиться. Он видит все, даже то, что ни ты, ни другие не видят³.

Возвращаясь к стиху 19‑му о «наградах» быть «великим» или «меньшим» в Царстве Небесном, можно, учитывая весь контекст Нагорной проповеди и Евангелия, сказать, что «малейшим» назван тот ученик, который в целом верен новому Закону, исполненному и истолкованному Иисусом Христом, но виновен в нарушении тех или иных его заповедей. Таковой не будет исключен из Царства Небесного, но «награда» его будет пропорциональной его верности. Что же касается иудейского звучания слов Иисуса, то форму всегда надо отличать от содержания.

*1 Иоанн Златоуст, сет. Толкование на святого Матфея Евангелиста. Беседа 16.

*2 Иеремиас И. Богословие Нового Завета. Часть первая. Провозвестие Иисуса. М.: «Восточная литература» РАН, 1999. С. 240.

*3 Размышления о награде заимствованы из книги: Иеремиас И. Богословие Нового Завета. Часть первая. Провозвестие Иисуса. М.: «Восточная литература» РАН, 1999. С. 239–240.

Податель, учитель и образец смирения, Господь наш, Иисус Христос, назвал Свои всесвятые, всемогущие, Божественные заповеди малыми (Мф. 5:19), по той простейшей форме, в которой они изложены, и по которой они удобоприступны и удобопонятны для всякого человека, самого некнижного. Но вместе с этим Господь присовокупил, что намеренный и постоянный нарушитель одной такой заповеди мний наречется в Царствии Небеснем, или, по объяснению святых Отцов, будет лишен Царства Небесного, будет ввергнут в геенну огненную. (См. толкование блаженного Феофилакта Болгарского).

Этот отрывок связан с предыдущим изречением (testimonium), где говорится: Ни одна йота, или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все. — Итак, Он укоряет фарисеев за то, что, презрев заповеди Божий, они установили свои собственные предания. Поэтому не приносит пользы для них учение в народе, когда они нарушили хотя бы и малую заповедь закона. Это мы можем понять и иначе: образованность учителя, поврежденная хотя бы малым грехом, низводит его с высшей степени, и он мало приносит пользы, уча правде, которую он уничтожает самой малейшей виной. А совершенное блаженство состоит в том, чтобы делом исполнить то, чему будет учить словом.

Следующая часть Нагорной проповеди посвящена важнейшей теме как для всего новозаветного благовестив, так и для Евангелия от Матфея. Именно в этом Евангелии наиболее последовательно разбирается вопрос о соотношении между учением Христа и Законом Моисеевым: этот вопрос имеет ключевое значение для его читателей, многие из которых, как предполагают, были обращенными иудеями. В Нагорной проповеди наиболее четко выражены взгляды Иисуса на ветхозаветные установления:

Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить.

Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все.

Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.

Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное (Мф. 5:17-20).

Хотя этот отрывок представляет собой четыре самостоятельные логии (изречения), все они говорят об одном и том же — о том, как учение Спасителя соотносится с Законом, который дарован Богом в Ветхом Завете. В совокупности они служат вступлением к той серии противопоставлений (так называемых антитез), которая построена на рефрене: «Вы слышали, что сказано древним... А Я говорю вам...». Иисус подчеркивает, что пришел не для того, чтобы разрушить то, что созидалось Его предками, но чтобы вывести человечество к новым духовно-нравственным горизонтам.

В Нагорной проповеди Иисус защищает Себя от обвинений в том, что Он разрушает закон: Он пришел не разрушить (καταλϋσαι) его, но исполнить (πληρώσαι). В последнем термине большинство толкователей видят не буквальное исполнение установлений Закона, но, скорее, его восполнение, доведение до совершенства. Таким образом, Иисус воспринимает Закон Моисеев как основание для того нового нравственного учения, которое Он возвещал. Ветхозаветные «закон и пророки» были дарованы лишь одному народу — избранному народу Божию, а евангельское учение обращено ко всему человечеству: это потребовало не только обогащения и универсализации Моисеевых заповедей, но и их частичного пересмотра и восполнения.

Именно в таком смысле понимает слова Спасителя сщмч. Ири- ней Лионский. Он полемизировал с еретиком Маркионом, который считал, что Христос упразднил ветхозаветные установления, а потому хотел выбросить этот стих из Евангелия1; согласно объяснению сщмч. Иринея, Иисус «не разрушил, но расширил и восполнил» заповеди Закона. Учение Христа содержит «не отрицание и разрушение прежнего», «но восполнение и расширение». Закон, «будучи дан для рабов, обучал душу посредством внешнего, телесного, как бы узами привлекая ее к повиновению заповедям, дабы человек научился служить Богу. Слово же освободило душу и научило чрез нее очищать и тело» .

Значимость «закона и пророков» подчеркивается во втором изречении: Иисус говорит о том, что Ветхий Завет сохраняет силу на все последующие времена. Об этом же Он говорит и в Евангелии от Луки: «.. .скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет» (Лк. 16:15-17). Христианская Церковь не отвергла ни одной из книг Ветхого Завета; все они вошли в состав христианского Священного Писания. У первого поколения христиан не было Библии в ее нынешнем составе; Священным Писанием для них были книги Ветхого Завета (которые не имели тогда такого названия). После появления Евангелий и апостольских посланий это собрание текстов было дополнено, Евангелие и послания приобрели статус священных книг, но «ни одна йота или черта» из Ветхого Завета при этом не была опущена.

В иерархии текстов, входящих в состав христианского Священного Писания, Евангелия заняли безусловно первое место. Второе место заняли Книга Деяний святых апостолов и апостольские послания. На третьем месте — Ветхий Завет. Эта иерархия отражена в христианском богослужении, за которым с особой торжественностью читается Евангелие и с меньшей торжественностью — прочие книги Нового Завета. В течение года за богослужением полностью прочитывается весь Новый Завет (кроме Апокалипсиса). Что же касается ветхозаветных книг, то они используются выборочно. Псалтирь прочитывается целиком в течение недели (в Великом посту — дважды в неделю), и псалмы, как и в ветхозаветные времена, составляют основу богослужения. Целиком или почти целиком прочитываются Книги Бытие, Исход, Притчи, пророка Исаии. Другие книги Ветхого Завета читаются выборочно.

В Нагорной проповеди Спаситель настаивает на важности закона вплоть до последней «йоты» (ιώτα). В арамейском оригинале речи Иисуса, по-видимому, здесь упоминалась буква «йод», самая маленькая в арамейском квадратном письме, использовавшемся в ту эпоху для записи еврейских и арамейских текстов. Под «чертой» (κεραία), вероятно, подразумевался незначительный диакритический знак.

Слова «доколе не прейдет небо и земля» отсылают к концу человеческой истории. Спаситель часто говорил Своим ученикам о том, что миру придет конец: этому посвящен целый ряд Его притчей, а также одно из последних наставлений ученикам, произнесенное на горе Елеонской (Мф. 24:3-51). Рассматриваемое место из Нагорной проповеди дополняет одно из утверждений Иисуса в речи на горе Елеонской: «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Мф. 24:35).

В Нагорной проповеди Иисус говорит о том, что «доколе (έως) не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока (εως) не исполнится все». Дважды употребленное слово εως (которое в Синодальном переводе передано один раз как «доколе», другой раз как «пока») указывает на то, что два события произойдут одновременно: конец неба и земли и исполнение Закона. Таким образом, Закон продолжает свое действие до конца неба и земли, но его действие не простирается за пределы этого события. Напротив, слова Иисуса «не прейдут», то есть останутся в силе даже после того, как прейдут небо и земля.

В этом, по-видимому, и заключается наиболее существенная разница между Законом Моисеевым и тем законом, который преподает Христос Своим ученикам. Закон Моисеев имеет ценность исключительно в перспективе земной истории человечества: после окончания этой истории он утратит актуальность. Закон, установленный Христом, не имеет ограничения во времени: он адресован людям, живущим во времени, но имеет абсолютную, вневременную ценность. Он соединяет время с вечностью, историю с метаисторией. Грань между земным бытием человечества и Царством Небесным здесь полностью стирается. В этом — абсолютная новизна нравственного учения Спасителя. Может быть, именно потому оно и воспринимается как трудно реализуемое в условиях земной действительности, что сфокусировано на ценностях, имеющих сверхмирное, вневременное, метаисторическое измерение.

Не случайно в третьей и четвертой логиях трижды упоминается Царство Небесное. Эти две логии на первый взгляд кажутся содержащими внутреннее противоречие. В одной из них говорится о том, что «кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном». В другой, соединенной с предыдущей союзом «ибо» и, следовательно, мыслящейся как ее прямое продолжение, говорится о том, что если праведность учеников Иисуса не превзойдет праведности книжников и фарисеев, они не войдут в Царство Небесное. В первом случае речь идет об иерархии внутри Царства Небесного: первые места в нем займут те, кто не только говорят о заповедях, но и исполняют их; однако и те, кто не исполняют заповеди, но говорят о них людям, все-таки не будут исключены из этого Царства. Во втором же случае речь идет о полном исключении из Царства Небесного тех, чья праведность не превзойдет праведности книжников и фарисеев.

Как примирить это кажущееся противоречие? Прежде всего, по учению Спасителя, в Царстве Небесном существует определенная иерархия: в нем есть меньшие и большие. Эта мысль в разных вариантах присутствует и в Евангелии от Матфея (Мф. 11:11; 18:4}}}; 20:23}}}), и в параллельных местах двух других синоптических Евангелий. В Евангелии от Иоанна мы находим другое изречение Иисуса на ту же тему, произнесенное на Тайной вечере: «В доме Отца Моего обителей много» (Ин. 14:2). Из этого можно заключить, что двери Царства Небесного не закрыты не только для тех, кто исполнил все заповеди Закона Моисеева, но и для тех, кто исполнил почти все или только некоторые.

Слова же о праведности книжников и фарисеев можно понять в общем контексте полемики с ними Спасителя. Евангелие от Матфея содержит целую серию обличений, каждое из которых начинается словами: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры» (Мф

. Иисус прежде всего обвиняет фарисеев в том, что они «затворяют Царство Небесное человекам»: сами не хотят войти в него и других не допускают. Одно из главных обвинений — соблюдение фарисеями и книжниками лишь внешних предписаний Закона при полном безразличии к его внутреннему содержанию. Такое отношение оказывается сознательным искажением Закона и приводит их к нравственному саморазрушению. По словам Иисуса, фарисеи «по наружности кажутся людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония».

Мнимая праведность фарисеев, таким образом, существенно отличается от праведности тех людей, которые исполняют весь Закон Моисеев, но нарушают одну из его наименьших заповедей. Фарисейская праведность — это лже-праведность, лицемерие и ханжество под видом праведности. Фарисеи подобны гробам, снаружи кажущимся красивыми, а внутри полными «костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф. 23:27). Поэтому для них невозможно войти в Царство Небесное.

Это толкование основано на буквальном прочтении двух изречений Спасителя с учетом общего контекста Его учения, как оно представлено в Евангелии от Матфея. Между тем в святоотеческой традиции существовали и иные толкования слов о «малейшем в Царстве Небесном». В частности, свт. Иоанн Златоуст полагал, что речь здесь идет о человеке, который будет ввержен в геенну и мучение. Термин «Царство Небесное», по мнению Златоуста, употреблен в данном случае расширительно — в смысле не только будущего наслаждения, но и всеобщего суда. На этом суде нарушитель заповеди окажется «малейшим, отверженным и последним, а последний без сомнения будет ввержен тогда в геенну». Еще более суров в истолковании этих слов свт. Кирилл Александрийский: по его словам, «отвергающий одну из заповедей закона отвергается Богом как богоборец и противник закона Божия» .

В то же время, вопреки мнению свт. Иоанна Златоуста, выражение «Царство Небесное», как и синонимичное ему выражение «Царство Божие», никогда и нигде в речи Спасителя не употребляется в смысле загробного существования вообще, включающего и блаженство праведных, и мучение грешных. В тех случаях, когда речь идет о посмертном воздаянии, Царству Небесному, или Царству Божию, противопоставляется геенна огненная, а жизни вечной — мука вечная. Вот лишь два примера: «И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную» (Мк. 9:47); «И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25:46). Можно привести и другие примеры, свидетельствующие о том, что, говоря о Царстве Небесном, Иисус всегда имеет в виду пребывание с Богом, даже если в этом Царстве существует своя иерархия и многие «обители».

.

Разорит — разрушить, т. е. по небрежению сделать противное заповеди, или, как то делали иудейские законоучители, превратным толкованием представить заповедь маловажною и нарушение ея не греховным делом, и виновнаго в нарушении не подлежащим взысканию или подлежащим малой ответственности (Мф. 23:16—23. Мих.). Заповедей сих малых (малейших). Фарисеи, разделяя заповеди закона на большия и малыя, о малых говорили, что нарушить пх не составляет греха, хотя между сими были заповеди, относящияся к самой сущности закона, — к любви, милостыни, правосудию (Мф. 23:23). Их то и называет Господь малыми, применительно к ложному понятию фарисеев (Мих.). И научит тако (так), — не только сам будет думать так, но и других научить тому же. Малым (малейшим) наречется, т. е. будет. Это не значит, чтобы таковой нарушитель и развратитель остался в царстве небесном, хотя на последних степенях блаженства. Нет. Это так объясняет св. Златоуст: Будет малейшим, т. е. отверженным, последним, а последний, без сомнения, ввержен будет в геенну; потому что возможно ли, чтобы тот, кто назовет брата своего глупым и нарушит одну заповедь, был ввержен в геенну, а кто нарушит весь закон и доведет других до сего, будет находиться в царствии? (Злат.): Сказал Господь сначала сотворит, а потом научит: потому что как вести другого по пути, по которому сам не хаживал? С другой стороны это значит, что если я и творю, но не учу; то не буду иметь такой награды и заслужу даже наказание, если не учу по лености (Феоф.). В царствии небесном (чит. объяснен. Мф. 3:2.). Велий (великим) наречется — получит высшую награду.

11-е зачало от Матфея читается во дни свв. святителей, т. е. святых из епископов пли архиереев, потому что здесь указывается обязанность их, как преемников апостольских — светить своей пастве учением Христовым и жизнью своею.

Устранив от Себя всякое подозрение и заградив уста тех, кто вздумал бы противоречить, Господь начинает уже возбуждать страх и предлагать сильные угрозы для ограждения вводимого Им закона. А что приведенные слова Его относятся не к древним заповедям, но к тем, которые Он сам намеревался дать, это видно из дальнейшего. Глаголю бо вам, говорит Он, аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в царствие небесное. Если бы Его угрозы относились к нарушителям ветхого закона, то для чего бы говорить Ему: аще не избудет? Те, кто делал то же, что и фарисеи, без сомнения, не могли пред ними иметь никакого преимущества в праведной жизни. В чем же состояло это преимущество? В том, чтобы не гневаться, не смотреть на жену любострастным оком.

Почему же Он называет эти новые заповеди малыми, когда они так важны и высоки? Потому, что Он сам хотел дать этот закон. Как Он смирит Себя самого, и во многих местах говорит о Себе скромно, — так говорит и о законе Своем, научая этим и нас всегда быть скромными. Притом же, так как Его могли подозревать в нововведении, то Он до времени и употребляет смиренный образ выражения.

А когда ты слышишь слова: меньший в царствии небесном, то разумей не иное что, как геенну, или мучение. Царствием Он называет не только наслаждение будущими благами, но и время воскресения и страшное второе пришествие. В самом деле, возможно ли, чтобы тот, кто назовет брата своего глупым, и нарушит одну заповедь, был ввержен в геенну, а кто нарушит весь закон и других доведет до того же, будет находиться в царствии? Не это, следовательно, разумеется здесь, но то, что нарушитель закона в то время будет меньшим, т. е. отверженным, последним; а последний, без сомнения, ввержен будет тогда в геенну. Будучи Богом, Христос предвидел беспечность многих, предвидел, что некоторые примут слова Его за преувеличение, и будут умствовать о законе так: „неужели тот будет наказан, кто назовет брата своего глупым? Неужели тот прелюбодей, кто только посмотрит на жену?" Предотвращая такое небрежение к закону, Он и произносят страшную угрозу против тех и других, т. е. и против нарушителей закона, и против тех, которые других доводят до этого. Зная такие угрозы, потщимся и сами не нарушать закона, и не будем ослаблять ревности других, желающих блюсти его.

А иже сотворит и научит, велий наречется. Мы должны быть полезны не только для самих себя, но и для других; не одинаковую награду получает тот, кто только сам добродетелен, и тот, кто ведет с собою к тому же и другого. Как учение, не оправдываемое делами, осуждает учащего (научая инаго, говорит апостол, себе ли не учиши Рим. 2:21), так и добрые дела, если мы не будем в то же время руководить и других, получают меньшую награду. Итак, в том и другом надобно быть совершенным; исправив прежде самого себя, должно приложить старание и о других. Потому-то и сам Христос поставил прежде дела, а потом учение, показывая, что только таким образом можно учить с успехом; в противоположном же случае скажут: врачу, исцелися сам (Лк. 4:23). В самом деле, если кто, будучи не в состоянии научить себя самого, вздумает исправлять других, тот сделается для многих предметом посмеяния; вернее же — он совсем не в состоянии будет учить, так как дела его будут противоречить его учению. А если он будет совершен в том и другом, то велий наречется в царствии небеснем.

  Не решайся учить кого-либо словами, если прежде ты не сделал делом. Держаться этого порядка научил нас Своим примером Господь наш, о Котором говорится: «что Иисус делал, и чему учил от начала» (Деян. 1:1). Итак, остерегайся, чтобы, прежде делания приступая к учительству, ты не оказался в числе тех, о которых в Евангелии Господь говорит Своим ученикам: «все, что они (фарисеи) велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят и не делают: связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их» (Мф. 23:3–4). Ибо если «кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном» (Мф. 5:19); а кто, пренебрегая многими и большими (заповедями), возьмется учить других, тот должен считаться уже не малейшим в Царстве Небесном, а величайшим в муках геенны. И потому тебе необходимо остерегаться, чтобы не увлечься к учительству примером тех, которые, приобретя дар слова и искусство состязаться (поскольку могут красноречиво и удовлетворительно доказать то, что захотят), слывут владеющими духовным знанием у тех, которые не умеют различать силу и качество его. Ибо иное – иметь развязкость на словах и чистоту речи, а другое – проникать в сущность небесных глаголов и чистым оком созерцать глубокие и сокровенные тайны, чего никак не предоставит человеческое учение, светская ученость, а одна чистота духа посредством просвещения Духа Святаго.

Уясни ми язык, Спасе мой, разширив ми уста и исполнив я¹; умили сердце мое, да яже глаголю, последую, и яже учу, сотворю пёрвее²: ... творя и уча, рече, сей велик есть; аще же глаголя не творю, яко медь звенящая (1 Кор. 13:1) вменю ся³. Темже глаголати ми подобающая и творити полезная научи, Едине сведый⁴ сердечная.

(Икос святому Апостолу Петру, автор прп. Роман Сладкопевец)

Если говорю о терпении, незлобии, милосердии, чистоте и целомудрии и воздержании, то и да творю все сии добродетели.

Глубоко будет заблуждаться тот, кто на основании этих слов будет отличать закон Моисеев от заповедей Божиих, считая что закон не Богом дан, а Моисеем, и потому будто отменен. Как „заповеди", так и „законы" Сам Бог называет Своими: Исх. 16, 28; 18, 10. 20; Втор. 6, 1—2. Пророк Моисей и не мог говорить от своего имени: Вгор. 18:18-20.

А если «законы» также Господни, как и «заповеди», то отвергая первые и признавая только вторые, через это можно оказаться виновным против Бога, против Его законов.

В следующем отрывке (Мф. 5:17–48) мы обещали показать учение о ветхозаветном законе как основании христианской жизни.

Прежде всего – о связи. В учении об условиях стяжания Царства, как оно дано не только в блаженствах, но и в словах относящихся к ученикам, ударение лежит, мы это уже видели, в области религиозно-нравственной. Понимание блаженств как заповедей блаженства позволяет выводить из них целую систему христианской морали. Но прямо она не дана, и учение блаженств нуждается в раскрытии. Для иудеев, современников Христа, нравственное учение было дано в законе. Христос учил в среде иудеев, и Мф. было написано для церкви иудеохристианской. Раскрытие нравственного учения в форме христианского толкования ветхозаветного закона вполне отвечало бы историческому моменту и условиям составления Мф. Такое значение и имеет отрывок Мф. 5:17–48, в целом не имеющий параллели у других евангелистов. Вопрос только в том, возможно ли установить достаточно ясную внутреннюю связь между нравственным учением ст. 17–48 и общими условиями стяжания Царства, как они указаны в вводном отрывке. Как будто, нет. Но такое заключение было бы преждевременным.

Конечно, полного параллелизма между ст. 3–16 и 17–48 не наблюдается. Но отдельных точек соприкосновения отрицать нельзя. И имеют они большее значение, чем может казаться с первого взгляда. Учение блаженств открывается общей характеристикой христианской духовной жизни. Сначала – добродетели, если можно так выразиться, пассивные: смирение, терпение и кротость (ст. 3–5, ср. параллель в Мф. 11:28–30), затем – активное взыскание правды (ст. 6). В ст. 17–48 нравственное учение имеет конкретную форму. Иисус толкует отдельные заповеди Ветхого Завета. Учение общее подразумевается в конкретном, но к совпадению в частностях учения сопоставление общего с конкретным привести не может по той простой причине, что частности относятся к учению конкретному и в общем изложении не имеют места. Мы вправе требовать только одного: чтобы конкретное действительно могло быть понимаемо как частный случай общего. Этому последнему требованию соотношение ст. 3–6 и ст. 17–48, несомненно, отвечает. Господь ублажает взыскующих правду (ст. 6) и многозначительно противополагает праведность христианскую и праведность фарисейскую (ст. 20). По-гречески в ст. 6 и в ст. 20 стоит одно и то же слово: δικαιοσύνη. К δικαιοσύνη Господь зовет учеников. Понятие δικαιοσύνη в системе религиозной морали предполагает определенную норму. Для иудеев норма была дана в законе. Напоминание о δικαιοσύνη в ст. 20 получает, по сопоставлению с ст. 6, тем больший смысл, что он раскрывается в ст. 21–48 применительно к отдельным заповедям ветхозаветного закона. Больше того. Мы увидим ниже, что осуждение клятвы (ст. 33–37) вытекает из сознания бессилия человека. Употребление клятвы исключается смирением. Призыв к смирению – мы это уже видели – звучит в начале Нагорной проповеди, в ублажении нищих духом (ст. 3).

В дальнейшем точки соприкосновения становятся уже совершенно осязательными.

Господь ублажает милостивых (ст. 7) и миротворцев (ст. 9). Служение делу мира есть служение Богу. Но, как и проявление милосердия, оно вытекает из любви. Распространительное толкование ветхозаветного запрещения убийства в ст. 21 и сл., суждение о законе возмездия в ст. 38 и сл. и провозглашение общего принципа любви к врагам в ст. 43 и сл. предполагает тот же дух. А ст. 25, призывающий к миру, делает понятным ублажение миротворцев В русском переводе ст. 25 и по своей словесной форме совпадает с ст. 9. По-гречески мы имеем: ίσθι ευνοων (ст. 25) и ειρηνοποιοί (ст. 9). Но отсутствие словесного совпадения не исключает указанного параллелизма. и обещаемую им великую награду. Не только это. Господь ублажает чистых сердцем (ст. 8). Не к чистоте ли сердца Он призывает, осуждая не только прямое прелюбодеяние, но и похотливое влечение (ст. 27–30) и запрещая развод, иначе как в случае нарушения супружеской верности (ст. 31–32)? Мы видели, что суждение о ветхозаветном законе возмездия (ст. 38 и сл.) вытекает из духа любви. Но те случаи, на которых Господь иллюстрирует Свое суждение, не предполагают ли они ту же обстановку гонения, к которой относятся восьмое и девятое блаженства (ст. 10, 11). Указанные точки соприкосновения, несомненно, заслуживают внимания. Они устанавливают связь отрывка 17–48 с вводной частью Нагорной проповеди. Сказанное в общей форме получает приложение конкретное.

Ближайший параллелизм не имеет места, прежде всего, потому, что отправной точкой для учения 5:17–48 служит не общее учение блаженств, а отдельные заповеди Ветхого Завета. Основные вехи даны в ст. 21, 27 и, отчасти, ст. 33. Их последовательность определяется порядком заповедей десятословия (ср. Исх. 20и сл.). С ними поставлены в связь другие законы по признаку внутренней близости (ср. ст. 31). С другой стороны, своей высшей точки толкование Ветхого Завета достигает в законе любви (ст. 43 и сл.). Отрывок ст. 21–48 иллюстрирует на примере отдельных законов исполнение Ветхого Завета в учении Евангелия. А это означает, что наряду с фактором внешним, порядком законов в Ветхом Завете, план отрывка определяется и фактором внутренним. Сложное соотношение обоих факторов, которое обусловливает план отрывка, и не позволяет искать более тесного параллелизма между нравственным учением ст. 17–48 и нравственными условиями стяжания Царства в ст. 3–16. В целом, наш отрывок развивает те же мысли, но под особым, для Мф. характерным, углом зрения.

Раскрывая учение о Ветхом Завете как основании христианской жизни, он дает его сначала в общей форме, а затем прилагает к отдельным заповедям.

Принципиальное отношение христиан к Ветхому Завету устанавливается в ст. 17–20. Господь не отменяет Ветхого Завета. Толкование Ветхого Завета Он заключает предостережением Мф. 5:46–47: «Если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?» В глазах иудеев, мытари и язычники не исполняли закона. Язычники его не имели, мытари его нарушали. Господь зовет к исполнению. Таков общий смысл ст. 17–20.

Дело Иисуса не нарушение закона, а исполнение (ст. 17). Отрицательное положение высказывается в ст. 18. Он имеет парадоксальную форму. Образ, вообще говоря, ясен, но в частностях толкования наблюдаются колебания. В греческом слове κεραία (по-русски: «черта») видели указание на те едва заметные черточки, которыми в еврейском алфавите различается написание сходных букв, каковы, например, в теперешнем квадратном письме «и» и т. д. В таком случае йота сопоставлялась бы с κεραία как самая маленькая буква еврейского алфавита. Но возможно и другое понимание. Кεραία – это waw. Наименование κεραία оправдывалось бы начертанием буквы. Waw и jod – это те буквы еврейского алфавита, которые чаще всего опускаются в письме, не изменяя при этом смысла. Сказать, что не пропадет ни одна йота и ни одна черта, значит, закрепить со всей силой нерушимость и незыблемость закона. Но сказанное в общей – парадоксальной – форме получает свое раскрытие в следующем стихе (ст. 19). Утвердив нерушимость закона, Господь призывает к его соблюдению. За исполнение Он обещает награду, за нарушение грозит умалением. О каких заповедях идет речь? Неужели об обрядовом законе? Трудно допустить. Толкуя, в нашем контексте, отдельные заповеди, Господь обрядовый закон оставляет в стороне. Контекст дает и положительный ответ. Иисус имеет в виду те заповеди Ветхого Завета, которые в Его учении получают исполнение. Что есть исполнение? В греческом тексте русскому слову «исполнить» в ст. 170 отвечает глагол πληρῶσαι. Ст. 18 в русском переводе может ввести в заблуждение. Перевод не отличается желательной тщательностью. Словом «исполнится» передан греческий глагол, который относится к наступлению положенных Богом сроков. 2

Πληρῶσαι значит: довести до полноты выражения. Полнота – в приближении к Богу. В заключении это сказано прямо: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Место ст. 48 в контексте заставляет понимать совершенство как совершенство в любви. И здесь предостережение ст. 19 раскрывается со всей ясностью в ст. 20, который и содержит положительный тезис. Исполнение – в личной праведности. Праведность христианская, согласная с учением Ветхого Завета и открывающая доступ в Царство Небесное, противополагается праведности книжников и фарисеев. По какому признаку? На этот неизбежный вопрос и отвечает Господь толкованием отдельных заповедей Ветхого Завета. От общего суждения Он переходит к частностям.

Иже аще разорит едину заповедей сих малых и научит тако человеки, мний наречется в царствии небеснем. О сих малых заповедях говорит Господь с отношением к только что сказанным словам: иота едина или едина черта не прейдет; так как под иотой и чертой разумеются именно заповеди, кажущиеся менее важными. Великим наречься и малейшим наречься в царствии небесном различается так, как — быть прославленным и не достигнуть славы, получить, напротив, бесславие, — участь, имеющая постигнуть недостойных сынов царства Христова.

– Кто исполнит – дословно: «кто сделает»; это семитизм, так как в еврейском и арамейском языках употребляется именно этот глагол, когда говорится об исполнении каких‑либо повелений. Если под малейшими заповедями имеются в виду заповеди Закона Моисея, то Иисус не только сохраняет значение Закона на века, притом требует исполнения не только важных его требований, но и всех мелочей. Соответствует ли это тому, что мы видим дальше в Евангелии? Сам Иисус относился с большой свободой ко многим установлениям (исцелял людей в субботу, запрещал клятвы и развод, послал учеников проповедовать язычникам, не требуя обрезания). Он ставил превыше всего любовь и в ней видел исполнение всего Закона (Ин. 13:34‑35). Кроме того, Он не хвалил фарисеев за их щепетильность, подвергал их критике, когда они «отцеживали комара» и уплачивали десятину при покупке пряных трав (23:23‑24). Конечно, в Евангелии Матфея Он предстает более консервативным, чем у Марка (ср. Мк. 7:19). К тому же надо помнить, что даже среди фарисеев, утверждавших незыблемость и неизменность Закона, существовало убеждение, что в будущем Закон может претерпеть некоторые модификации. Даже разрушение Храма, повлекшее за собой прекращение жертвоприношений, а ведь культовые предписания были, наверно, самыми важными в Законе, не привело их к мысли, что Закон не вечен. Кумраниты, отвергшие иерусалимское священство и не совершавшие жертв, тем не менее были убеждены, что они исполняют Закон самым совершенным образом. В свете того, что было сказано выше, при обсуждении ст. 17, вернее будет предположить, что Иисус скорее имел в виду соблюдение Своих собственных заповедей, чем заповедей Закона.

С древних времен не прекращается спор относительно того, как надо понимать слова «самый малый» и «великий» (здесь в смысле: «самый великий») в Царстве Небес. Царство Небес –см. экскурс Царство Небес(Мф. 4:17). Самый малый –это, вероятно, тот, кто исполнил все существенные требования, но не достиг идеала, указанного Иисусом. Означает ли это, что во время правления Бога сохранятся некоторые градации в статусе спасенных, когда и в Новом Веке будут и большие, и меньшие (Мф. 10:41‑42; 20:23)? О существовании таких взглядов свидетельствуют сохранившиеся раввинистические тексты. Правда, с точки зрения современных Иисусу еврейских богословов, не было заповедей важных и неважных, все заповеди были обязательными для исполнения и поэтому человек, который не исполнял даже самых незначительных требований Закона, не мог рассчитывать на вхождение в Царство. Согласно другой точке зрения, самый малый – это человек, отвергнутый Богом и не имевший права на Царство (так, например, думал Иоанн Златоуст). Тогда эти слова – серьезное предостережение всем тем, кто может подумать, что отныне нравственное поведение уже не обязательно. И все же вряд ли Иисус мог назвать так отвергнутых. Ведь в другом месте Он говорит: «Не было никого во всем роде человеческом, кто был бы выше Иоанна. Но даже тот, кто всех меньше в Царстве Небес, больше, чем он» (11:11; см. также Лк. 7:28).

Есть, правда, и другое мнение, хотя его придерживаются очень немногие, видящие здесь полемику с Павлом, который, вероятно обыгрывая свое имя, означающее «маленький», называл себя «самым малым из апостолов» (1 Кор. 15:9). Апостол язычников, как известно, считал, что многие требования Закона не обязательны для тех, кто по рождению не принадлежал к народу Израиля. Но в конце Евангелия от Матфея Иисус, призывая учеников «идти и научить все народы», тоже ничего не говорит об обрезании.

Слова этого стиха адресованы прежде всего ученикам: важно не только все исполнить, но и правильно научить других. Тема наставничества – одна из самых важных в Евангелии Матфея.

Учение это не могло не поражать слушателей своею необы­чайною возвышенностью, и им, привыкшим к безжизненному, избитому учению раввинов, оно легко могло показаться совер­шенно новым, как бы разрушающим ветхий закон Моисеев, на котором доселе держалась вся жизнь избранного народа. Христос также уловил на лице их тень этого недоумения и решил окончательно рассеять его. «Не думайте, сказал Он, что Я пришел нарушить закон или пророков (как высших провозвестников и изъяснителей закона); не нарушить пришел Я, но исполнить». Закон должен сохраниться во всей своей силе, пока не будет исполнен весь, так что нарушитель хоть одной из заповедей его «малейшим наречется в царствии небесном», и напротив человек, соблюдавший закон и научающий его соблюдению и других людей, настолько же возвеличится в этом царств.

«Итак кто нарушит одну из заповедей сих малейших, и научит так (οὕτω) людей, тот малейшим наречется в царстве небесном»... Думается, что слова: и научит так людей, могут вводить читателя в заблуждение, будто тот, кто сам нарушит одну из заповедей, да и других научит нарушать её, будет сопричтен к низшему разряду наследников царства небесного. Нам кажется, что тот, кто не только сам будет нарушать хотя одну из заповедей, но и других будет научать делать тоже, тот вовсе не наследует царства небесного. Слово: οὕτως или οὕτω, собственно непереводимо на русский язык, если после него не следует ώς; общее его значение: вот так именно. Но это только смысл его, который при различных сочетаниях должен формулироваться различно. Не такая ли мысль заключается в стихе: кто нарушит какую бы то ни было Часто εἷς переходит по значению в τὶς, в неопределенное «один». из этих, самых малых заповедей и не смотря на то (и при этом – οὕτω) преподаст её людям, тот в царстве небесном наречется (также) одним из самых малых; а кто выполнит и преподаст, тот великим наречется в царстве небесном.

Какия же суть меньшия заповеди?

Иные говорят, что как грехи не все суть равны, но суть малые и великие; так и заповеди не суть равны, но заповедь от заповеди различествует по силе заповеданий. Где же есть великое и малое, там может быть и меньшее. Однако знать надобно, что Господь Иисус не о Моисейских заповедях здесь говорит, но о Своих, которыми придал совершенство данному чрез Моисея закону. Если бы говорил о Моисейских заповедях, не сказал бы: едину сих заповедей, но: едину тех заповедей. Говоря же «едину сих заповедей», показал, что Он предлагал тогда о Своих данных заповеданиях, говоря: Аз же глаголю вам, яко всяк гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть суду (Мф. 5:22), и сему подобная. Назвал сих меньшими, либо смиряяся по Своему обычаю, либо судя по делам человеков, неудостоившихся благодати Всесвятаго Духа, бывших тогда малыми и достойно презрительными. Посему другое значит «меньший», касательно нарушителей заповедей. Ибо меньшее, касательно заповедей, значит, как сказали, заповеди, данныя о самых малейших делах: меньшим же, касательно нарушителей, называется отверженный и непричисленный к небесному Царствию. Сему подобное выражение есть следующее: остави мертвыя погребсти своя мертвецы (Мф. 8:22): где мертвые в двояком смысле приемлются. Что же таковый смысл есть истинный, убеждают и последующия слова. Ибо Богочеловек выше говорил, что кто, понося своего брата, назовет его уродом, осудится на вечный огнь: а иже речет, уроде, повинен есть геенне огненней (Мф. 5:22). Если убо одно токмо таковое слово сказавший своему брату причастным бывает таковаго осуждения: без сомнения, отвержется и изключится из небеснаго Царствия нарушивший едину из сих заповедей. Послушай же и сего, кто называется великим в небесном Царствии. Велик есть, сказал, кто сотворит и научит. Вопервых сказал — сотворит, а потом — научит: да сим покажет, что прежде должно сохранять Божеския заповеди, а потом, если будем довольны, научат и других о сохранении оных. Посему, кто имеет учительный дар, сохранив заповеди, если не будет учить и других то же исполнять, скрыет свой талант: если же научит других а сам не сотворит заповедей, явится лицемером, подобным Фарисеям. Кто же и сотворит и научит Божеским заповеданиям, тот будет великим в небесном Царствии, то есть светлейшим пред другими светом своих добродетелей, и славою прославится от трисолнечнаго Божества.

ИТАК, КТО НАРУШИТ (по пренебрежению хотя) ОДНУ ИЗ ЗАПОВЕДЕЙ СИХ МАЛЕЙШИХ, только потому, что она покажется ему неважной, И НАУЧИТ ТАК ЛЮДЕЙ, научит и других так же рассуждать об этой заповеди, ТОТ МАЛЕЙШИМ НАРЕЧЕТСЯ В ЦАРСТВЕ НЕБЕСНОМ, т.е. по толкованию святителя Златоуста, во время Второго пришествия Христова, когда откроется Царство Небесное для праведных, такой нарушитель будет меньшим, отверженным, последним, а последний, без сомнения, ввержен будет тогда в геенну. "Ибо возможно ли, — говорит святитель, — чтобы тот, кто назовет брата своего глупым был ввержен в геенну, а кто нарушит весь Закон и других научит этому, тот будет находиться в Царствии? Конечно, это невозможно, и потому малейший в Царстве Небесном означает — вовсе будет лишен Царства Небесного". Итак, если отец делает худое при детях, если хозяин дает недобрый пример домашним, если начальник легкомысленно нарушает Закон при подчиненных, — все они не только сами разоряют заповедь Божию, но и научают тако человеки.

Или, если своенравные христиане ни во что ставят уставы церковные, и не только сами их не исполняют, но и другим внушают, что эти уставы — будто бы человеческие установления, что соблюдение постов, например, неважное дело, — всем таковым, конечно, грозит слово Христово: малейшим наречется, т.е. негодным окажется таковой для Царствия Небесного... Да и кто из нас может похвалиться, что он не нарушает ни единой заповеди Божией? Помни, христианин, что всякий грех, а особенно грех соблазна делает человека сыном геенны; но не отчаивайся; кто вчера малым или великим грехом низвержен до геенны, тот сегодня может покаяться и сотворить плоды, достойные покаяния, А КТО СОТВОРИТ И НАУЧИТ, кто прежде сам на деле исполнит, а потом и других научит исполнять заповеди Божий, ТОТ ВЕЛИКИМ НАРЕЧЕТСЯ В ЦАРСТВЕ НЕБЕСНОМ, получит там высшую награду. "Как мне другого вести по пути, по которому сам я не хаживал? — рассуждает блаженный Феофилакт. — Мне всякий может сказать: врач! исцели Самого Себя (Лк. 4:23). С другой стороны, если я творю, но не учу, хотя и призван учить других, то не буду иметь такой награды, а даже заслужу наказание, если не учу по лености или по зависти..."

Иудейские законники разделили все заповеди на два класса: большие заповеди — обязательные, и малые, нарушение которых не греховно. При этом к малым были отнесены подчас самые важные нравственные предписания. Так, Христос обличает фарисеев: А вы говорите: кто скажет отцу или матери: корван, то есть дар Богу то, чем бы ты от меня пользовался, тому вы уже попускаете ничего не делать для отца своего или матери своей, устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили; и делаете многое сему подобное (Мк. 7:11-13).

Господь осуждает лукавство книжников, то, как они обманывают народ, и говорит, что так делающий малейшим наречется в Царстве Небесном. Малейшим «по свойству греческого выражения означает, что таковой не войдет в Царство Небесное, или будет удален из него навсегда»¹.

Разделение заповедей на большие и малые было измышлено фарисеями как бы для того, чтобы увольнять себя от исполнения заповедей малых, несмотря на то, что между ними были и такие, которые относились к самой сущности закона – суду, милости и вере (Мф. 23:23). Вопреки ложному понятию фарисеев, Господь указывал на обязательность закона во всей совокупности заповедей его. Но столько же обязателен и закон Евангельский: малейшими заповедями Господь назвал и «те, которые Сам намеревался дать» (свт. Иоанн Златоуст), потому что «запрещаемые ими действия кажутся только малыми грехами, или совсем таковыми не кажутся людям, которые грубо держатся только письмени, т. е. чувственного понятия закона, и не умеют читать тонкий закон духа на скрижалях сердца» (свт. Филарет Московский).

Уже в заповедях блаженства отражено характерное для Нагорной проповеди преодоление Закона. К соблюдению ветхозаветных заповедей человек принуждался со-вне, следуя чувству долга, необходимости и страха перед смертью. Как пишет ап. Павел, за соблюдение Закона иудеям обещалась жизнь: «Закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им» (Гал. 3:12), и под жизнью здесь понималась не будущая, но физическая, земная жизнь. Закон Моисеев был своего рода охранительным колпаком, надетым на народ и за пределами его (как говорится, «шаг влево, шаг вправо…») была ясно обозначена смерть. В отличие от Декалога и других заповедей исполнение девяти блаженств не поставлено людям в обязанность. Формулировка заповедей Ветхого и Нового Завета указывает на существенное их отличие: преимущественно отрицательные, запретительные заповеди в Ветхом Завете (не делай! а если сделал – смерть) и утвердительные – в Новом (если хочешь быть блаженным – будь, заповеди даны как указание пути); ветхозаветные заповеди даются с обещанием наказания за нарушение, Новый же Завет говорит о награде за исполнение; цель исполнения Моисеева Закона – соответствие Завету с Богом, цель исполнения учения Христова – уподобление Богу. Ветхозаветные заповеди помогали иудею выполнить духовный минимум – сохранить верность Богу и остаться частью народа Божия, новозаветные заповеди указывают человеку личный путь к духовному совершенству, к святости. Заповеди блаженства предполагают особое волеизъявление от человека, и в этом трудность нового закона. Ап. Павел говорит об опасности, подстерегающей христиан из иудеев: освободившись от жесткого внешнего руководства Закона Моисеева, можно начать угождать своим страстям (Гал. 5:13) и «пуститься во все тяжкие» – если закон Христов не будет написан Духом Святым «на плотяных скрижалях сердца» (2 Кор. 3:3).

Утверждая ценность «Закона и пророков», которые в Нем Самом и через Него находят свое исполнение: «Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5:18), Господь удаляет от учеников мысль о спасительности одного только знания или формального исполнения Закона. От верующего требуется деятельное личное благочестие и миссионерство, научение других: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф. 5:19) Блж. Феофилакт поясняет, что под понятием Царства здесь понимается всеобщее воскресение как подведение итогов жизни (Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 5: 19). Для тех, кто сам нарушит заповеди Христа и соблазнит своим неправомыслием других, всеобщее воскресение станет «воскресением осуждения» (Ин. 5:29).. Подлинным учителем может быть только тот, кто в начале «сотворит», ///а потом «научит». Лжеправедность станет препятствием для входа в Царство Небесное: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное|||» (Мф. 5:20). Чуть позже Господь пояснит, что главной чертой лжеправедности является лицемерие, профанация духовной жизни за счет превращения ее в вид актерской игры.

Видишь, как тот, кто стяжал благое сердце трудами и деланием заповедей, имеет в себе все Божество, которое есть благое сокровище? А что сокровище сие не обитает в том, кто преступает или нерадит хоть об одной какой заповеди, даже малейшей, и не исполняет ее, — слушай, что еще говорит Он: иже аще разорит едину заповедей сих малых, и научит тако человеки, мний наречется в царствии небеснем (Мф. 5:19). Меньшими или малейшими назвал Господь заповеди не потому, чтоб они в самом деле были таковы, но потому, что мы почитаем их такими. Попразднословить, например, или пожелать елика суть брата нашего, или посмотреть страстно, или презреть и осудить кого, — все это и подобное сему почитаем мы за ничто, имеем малейшим и последнейшим, почему нерадим, и относимся к тому безразлично, не остерегаемся того и никакого о том понятия не имеем; потому что забыли, какой строгий суд произносит Господь о таких делах, говоря: всяко слово праздное, еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день судный (Мф. 12:36); еще: не пожелай, елика суть ближняго твоего (Втор. 5:21); еще: иже воззрит... ко еже вожделети... уже любодействова (Мф. 5:28); и еще: иже речет брату своему: рака, повинен есть сонмищу; а иже речет: уроде, повинен есть геенне огненней (Мф. 5:22). — И Апостол, желая показать, что диавол действует в тех, кои делают такие дела, говорит: жало смерти грех (1 Кор. 15:56). Ибо если грех есть не что иное как преступление заповеди Божией, а — не пожелай, не лги, не празднословь и не осуждай брата своего, есть заповедь Божия, то явно, что всякий, творящий такие дела, уязвляется жалом смерти, то есть грехом; сквозь же эту язвину и ужаление греха, тотчас, как червь, входит диавол и живет там внутри..

Под малыми заповедями разумеет те, которые Он Сам намерен был дать, но не заповеди Закона. Малыми Он называет их в силу Своего смирения, чтобы и тебя научить быть скромным в учении. "Малейшим наречется в Царстве Небесном" вместо: в воскресении окажется последним и будет брошен в геенну. Ибо он не войдет в Царство Небесное: нет; но под царством разумей воскресение.

Сначала стоит "сотворить", а потом — "научить", ибо как я буду руководить другим на пути, по которому я сам не ходил? С другой стороны, если я делаю, но не учу, то я не буду иметь такой награды, но, может быть, понесу наказание, если не учу по зависти или лености.

 Иже аще разорит едину заповедей сих малых, и научит тако человеки, мний наречется в царствии небеснем, а иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем. (Мф. 5:19).
Если должно, по слову Премудрого, чтобы «память праведнаго" была «с похвалами» (Притч. 10:7), нам не трудно воздать сей долг праведнику, которого память ныне торжественно совершаем. Довольно взять от древа жизни один добрый цвет, – и сам собою составится венец на главу праведника; довольно произнести одно живое слово, взятое из уст Слова, все создавшего и все украсившего, чтобы увенчать похвалою достойного служителя сего самого Слова. «Иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем». Сию меру великости поставив против духа и деяний Алексия, кто не усматривает тотчас, как совершенно наполняет он сию священную меру духовным возрастом? Как же скоро мы убеждены признать, что Он есть «велий» – велий такою великостию, с которою ничто на земли не равняется, пoелику он «велий ...в царствии небеснем», а небесное, бесспорно, выше земного: то есть ли еще какая высота, на которую могла бы вознести Его похвала земная?
Цветущее древо не имеет нужды в том, чтобы ему приносили цветы для его украшения; по благотворности всеблагим Творцем созданного естества, оно ждет, чтобы кто его естественными цветами себя украсил, или благоуханием их насладился, или плодами его напитался. Сему подобно и праведник, насажденный «в дому Господни», рукою благодати, «во дворех Бога нашего» процветающий (Пс. 91:14) похвалами существенными, то есть, совершенствами, добродетелями и чудесами, не имеет нужды в том, чтобы мы приносили ему словесные похвалы; но, по любви Божией, в нем живущей, желает и ожидает, чтобы мы сами его существенными похвалами украшались и питались, то есть, чтобы, по образу Его, для собственной нашей жизни, «елика суть истинна, елика честна, елика праведна, елика пречиста, елика прелюбезна, елика доброхвальна, аще кая добродетель, и аще кая похвала, сия помышляли» (Флп. 4:8).
Возмем же цвет Евангельский, которым думали было мы украсить праведника. Поставим для самих себя данную Иисус Христом меру малого и великого, так, чтобы она могла показать, чего недостает, или что нужно нам для достижения «в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» (Еф. 4:13).
«Иже аще разорит едину заповедей сих малых, и научит тако человеки, мний наречется в царствии небеснем: а иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем».
«Разорить малую заповедь, – сотворить, научить», – какия необыкновенные меры великого и малого! Итак, велик ли тот, кто видит ниже себя тысячи подобных себе и может их преклонять и восклонять, низлагать и восстановлять, низвергать и возносить? Велик ли тот, кто на раменах своих носит целую область или государство, и может удерживать, направлять, даже увеличивать их силы? Велик ли тот, кто искусство и силу свою испытал в бранях и победами доказал свое превосходство? Велик ли, – найдутся и о сем вопрошающие, – велик ли тот, который избытки и недостатки других умеет обращать в состав своего изобилия так, что люди, которые могли бы за стыд допустить его с собою в спор о великости, принуждены обращаться к нему для получения средств сохранить блеск сей великости? «Ты глаголеши!» (Мф. 27:11, Мк. 15:2, Лк. 23:3, Ин. 18:37) скажут мне; ты почти назвал их уже великими. Но нет! То, что праведно или неправедно, нарицается великим на земле, не соответствует мере великости небесной, которая совсем иная. Спросим и еще: мал ли тот, кто не имеет на земли ни великого сокровища, ни великой силы, ни великого искусства, ни великого имени, кого пред другими унижает и степень звания, и бедность, и недостаток уважаемой в обществе образованности, кто едва не ниже самой земли, в которую он углубляется для извлечения из нее питательной силы, или драгоценностей, более для других, нежели для себя? Опять нет! И сей малый земли не соответствует мере того, что называется малым в царствии небеснем. Что ж? Неужели великие и малые земли равны между собою? – Подлинно, велико ли между ими неравенство пред Тем, Который безмерные небеса измеряет пядию? Не скажем однако, как и Господь не сказал, чтобы между ими не было различия; и между малыми земными мерами великого и малого есть правильные различия, положенные Тем, Который «вся мерою, ...числом и весом расположил» (Прем. 11:21), только не по земным мерам идут небесные. Давид при стаде Вифлеемском мал пред прочими сынами малого в народе своем Иессея; в то же время тот же Давид уже велик паче братий своих пред Богом и пред Пророком Его Самуилом. Давид на престоле во Иерусалиме велик и пред Богом и вместе пред человеками. Навуходоносор, без сомнения, почитал себя очень великим, когда нарек себя создателем Вавилона великого; но в то же самое мгновение открылось, что он не выше бессловесных. Сын Захарии, живущий в пустыне, одевающийся звериною кожею, питающийся дикою пищею, вероятно, диким человеком казался многим из тех, которые «носят мягкая, и живут в домех» (Мф. 11:8): и кто бы подумал, что есть род великости, в которой он перерос всех рожденных женами прежде его? Но и еще есть род великости, в которой он не достиг до меньшего в царствии небесном. К чему же, наконец, могут послужить нам столь разнообразные меры великого и малого. К тому, чтобы к ним примеривал себя мнящийся быть более других, и не презирал малых земли, не возносился пред ними надменною мыслию, предусмотрительно помышлял о времени, когда разновидная великость земная, подобно разносоставному истукану сновидения Навуходоносора, рассыплется в прах, и, может быть, оставит его слишком малым против меры небесной, – чтобы к оным примеривал себя и малый земли, и не завидовал великим, не упадал духом, заботился не о том, как бы возвыситься на земли, но, да не «наречется мний в царствии небеснем».
Не разумеющий, или нерадящий может сказать, что для него довольно, если хотя мний наречется в царствии небеснем. Таковому ответствует Святый Златоустый: «егда слышиши меньшего во царствии небеснем, ничто же ино разумей, разве геенну и муку; царство бо он не наслаждение весть нарицати токмо, но и время воскресения, и пришествие оное страшное». И далее говорит: «Мний будешь, сие есть, отверженный, последний, – последний же всячески в геенну впадет тогда», то есть, во время всеобщего воскресения и открытия царствия Божия. И подлинно, как рассуждает тот же учитель Церкви, если тот, кто скажет брату: уроде, осуждается в геенну, может ли быть меньше осуждение тому, кто «разоряет... заповедь, ...и научает тако человеки»? Итак, «мний», или малейший «в царствии небеснем», есть мера не только скудная, но страшная, мера не просто умаленных и униженных, но осуждаемых и погибающих.
И кто упадает в толико низкую меру? «Иже аще разорит едину заповедей сих малых». Грозный приговор, который, как острая коса, подсекает наши легкие надежды достигнуть царствия небесного! Кто из нас может похвалиться, что он не нарушает ни единой, даже малой заповеди? Кто не надеется, однако, что и многие малые грехи не увлекут его в геенну? Где же теперь сия надежда? Нарушивший одну из малых заповедей есть «мний ...в царствии небеснем»; а мний в царствии небеснем есть не иное что, как сын геенны.
Удержимся от отчаяния и спокойным размышлением вникнем в изречение Спасителя. Что должно разуметь в словах Его под указательным названием: «заповедей сих?» Конечно, такие заповеди, которые были в очах или в мыслях слышащих, когда Он произносил суд Свой о малых и великих, в отношении к царствию Божию. Какие же то были заповеди? Без сомнения те, которыми Господь изъяснял, и возвышал в то время дух заповедей Моисеевых. Заповеди Моисеевы запрещали убийство, прелюбодеяние, клятвопреступление, обиду: Господь запретил и гнев, и любодейный взгляд, и справедливую клятву без нужды, и сопротивление обижающему, заповедуя вместо того любить врагов. И сии-то заповеди назвал Он «малыми», потому что запрещаемые ими действия кажутся только малыми грехами, или совсем таковыми не кажутся людям, которые грубо держатся только письмени, то есть, чувственного понятия закона, – и не умеют читать тонкий закон духа на скрижалях сердца, избегают явных, пред очами самого мира презрительных пороков и беззаконий, но за ничто почитают внутренние нечистоты, мерзкие пред очами Божиими.
Таким образом, открывается, что нарушитель малых заповедей, есть тот, кто хотя не убивает, но в тайне злобствует; не прелюбодействует, но не умерщвляет похотей; не обуздывает языка; не имеет терпения и любви ко врагам; иначе сказать, кто не имеет сердца чистого и духа правого. О таковом какая чистая совесть не приступит к приговору суда Христова, и не признает, что «праведен Господь, наводяй гнев?» (Пс. 7:12)
Когда же слышим, что Он осуждает и за единую из малых заповедей неисполненную, почти так же, как за все великие: не станем сами у себя малыми грехами отнимать надежду спасения. Если верно сказанное, что «уничижаяй малая, по мале упадет» (Сир. 19:1): то хотя бы малые грехи и не строго осуждаемы были сами в себе, они погубили бы нас, доведя мало по малу до великих; и потому, должно не сетовать на строгость суда, но сею самою строгостию возбуждать себя к необходимой осторожности против падений, почитаемых малыми. Прежде нежели грех обольстит тебя тем, что он кажется малым: поражай его и отражай от себя грозным судом Христовым: «иже аще разорит едину заповедей сих малых, мний», последний, отверженный «наречется в царствии небеснем».
Впрочем, строгость суда сего в полной силе своей устремлена не просто на малые грехи, нами соделанные, но на грехи нами распространяемые. «Иже аще разорит едину заповедей сих малых, и научит тако человеки, мний наречется в царствии небеснем». Итак, нам, поставленным научать человека заповедям Божиим, нам паче прочих угрожает здесь Господь судом Своим; и в то же время, как возвышает сие служение до великости небесной, сколько-нибудь неверное хождение в сем служении Он уничижает даже до геенны. «Праведен еси Господи, и прави суди Твои» (Пс. 118:137)! Как мы оправдаемся, если тех, которым посылаешь Ты нас дати разум спасения, мы введем в заблуждения погибельные? И «аще беззакония назриши Господи, Господи, кто постоит?» (Пс. 129:3) Помилуй нас уничиженных; удали от нас всякое слово растленное, всякое дело, могущее соблазнить единого от малых сих, верующих в Тя!
Но и вы, не призванные особенным званием Божиим к тому, чтобы научать человеки, не думайте, что суд Господень на тех, которые научают человека разорять заповеди, вас уже не коснется! Нет! И по вас пройдет также мера посрамительного унижения и отлучения от царствия небесного, если не потщитесь, данными от Бога средствами, возращать себя во спасение, так, чтобы, ежели не в слове учения, то в деле примера В Чтен.: спасения. , «просвещался свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на небесех» (Мф. 5:16). Если родитель пред детьми, домувладыка пред домашними, господин пред рабами, начальник пред подчиненными, даже кто бы ни был пред ближними, «разоряет едину заповедей», уже он не только разоряет оную, но и «научает тако человеки». Дети естественно подражают делам родителей, домашние или рабы иногда почти невольно бывают запутаны в беспорядочных делах домувладыки или господина; низшим перестает казаться низким дело, которое видели у высших; если разоряющий заповедь имеет, по-видимому, только свидетелей, а не последователей, – и тогда он или нарушает чистоту их мысли зрелищем греха, или еще вводит их во грех осуждения, и таким образом, неприметно «научает разорять оныя малыя заповеди». Помни, Христианин, что грех, который ты соделаешь пред очами ближнего, не только унижает тебя пред сим ближним, но и пред всем царствием Божиим, яко распространителя греха: «иже аще разорит едину заповедей сих малых, ...мний наречется в царствии небеснем».
Доселе большею частию о малых, в отношении к царствию небесному, говорили мы, яко малые; и может быть, не напрасно потому, что малых во всяком отношении более, нежели великих. Дерзнем ли далее говорить о великих в царствии Божием? Но и они не требуют нашего малого слова; и слово сие не хочет быть тяжко слушателю продолжительностию; и близ нас сущий великий царствия Божия проповедует о сем величии паче всякого слова.
Скажем только еще в утешение малых, что от малейшего до великого в царствии небеснем не так далеко, как то бывает в земном царствии. Тот, кто вчера малыми или даже великими грехами умален и низвержен был даже до геенны, сего дня может покаяться, сотворить плоды достойные покаяния; – «а иже сотворит», уже идет вслед за великими в царствии небеснем. Если же он примером своего исправления возбудит и других к исправлению жития: то он уже не только «сотворил", но и «научил; а иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем», в котором, наконец, многомилостивый Царь и Господь наш да сподобит всех нас, малых и великих, величать и славословить Его Единого во веки. Аминь.

И поэтому нельзя ничего нарушать и сокращать из божественных заповедей, но следует с верой в разуме все сохранять и научать этому, чтобы не лишиться славы Царства Небесного, потому что то, что считают малым и ничтожным неверующие и мирские, для Бога не ничтожно, но необходимо. А кто сотворит и научит, того Господь наречет великим в Царстве Небесном. Поэтому надо действовать не только словами, но и делами; не только учи, но и делай сам то, чему учишь.

Then he says, “Whoever breaks one of the least of these commandments and teaches this to men will be called least in the kingdom of heaven” Matt 5:19. While it is impious to break the least of the commandments, all the more so the great and most important ones. Hence the Holy Spirit affirms the same thing through Solomon, saying, “Whoever despises small things falls little by little” Sir 19:1. 2. Consequently, nothing in the divine commandments should be broken, nothing altered, but everything must be preserved and taught with a faithful and devoted mind, that the glory of the heavenly kingdom may not be lost. For those things considered least important and insignificant in the judgment of unfaithful and worldly people are not small before God but essential. But the Lord shows that “he who teaches and does them” Matt 5:19 will be great in the kingdom of heaven. 3. For this reason, not only words but also deeds are to be carried out; and you should not only teach, but you should practice what you preach. And let us hear the Lord himself in the gospel rebuking such teachers who say and do not do: “Woe to you, scribes and Pharisees, hypocrites, for you load men with burdens, which they are unable to carry, but you yourselves do not touch these burdens with your finger” Luke 11:46. Whence the apostle also says, “It is not the hearers of the law who are just before God, but the doers of the law shall be justified” Rom 2:13. 4. If he says this even of the hearers, what must be understood of the teachers? Whence Solomon says as well, “Be not hasty in your tongue, and in your deeds slack and remiss” Sir 4:34. And therefore it is proper that he who teaches offer himself as an example of faith and of an upright manner of life, as the apostle writes to Timothy: “Be a model to the faithful” 1 Tim 4:12. 5. And again: “Offering yourself as an example of good works, in justice, in chastity, in sobriety, in sound teaching” Titus 2:7–8. Hence even the very Son of God, who is the teacher and Lord of the law, as an example to us, willed to fulfill in reality all that he taught.