Евангелие от Матфея 5 глава 18 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают слова Христа как подтверждение совершенной непреложности Закона Божия. Пока не исполнится весь Божий замысел, ничто из закона не утратит силы. Христос тем самым вновь отвергает мысль, будто Он пришёл разрушить закон: напротив, Он утверждает, что исполнится всё, вплоть до самых малых его частей. Так объясняют свт. Иоанн Златоуст, блж. Иероним, свт. Григорий Нисский, прав. Иоанн Кронштадтский и Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования — исполнение закона Христом. Свт. Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен объясняют, что Христос Сам исполнил закон во всей полноте, не оставив без исполнения даже самого малого предписания. Поэтому Его слова свидетельствуют не об отмене закона, а о его совершенном исполнении.

Вторая линия — духовная полнота закона. Блж. Иероним говорит, что даже самые малые постановления закона не были напрасны: они получили своё духовное исполнение в Евангелии и новозаветном богослужении. Закон не исчезает бесследно, а раскрывает своё истинное содержание во Христе.

Третья линия — непреложность Божьего слова. Прав. Иоанн Кронштадтский видит здесь свидетельство абсолютной твёрдости слова Божия: скорее исчезнут небо и земля, чем окажется ложным хотя бы одно Божие слово. Поэтому вера, богослужение и жизнь христианина должны строиться на полном доверии Писанию и Божиим обетованиям.

Особую мысль предлагает свт. Григорий Нисский: даже образ букв закона указывает на тайну Креста. Через это он показывает, что закон уже содержал в себе указание на спасительное дело Христово.

Частные замечания Святых Отцов

Блж. Иероним поясняет, что обещание новых неба и земли не противоречит словам Христа: прежний мир пройдёт, а духовный смысл закона сохранится и исполнится в Евангелии.

Свт. Григорий Нисский обращает внимание на символику «йоты» и «черты»: их начертание напоминает образ Креста, который уже был таинственно предызображён в законе.

Свт. Иоанн Златоуст замечает, что слова о небе и земле готовят слушателей к мысли о будущем обновлении всего творения и потому оправдывают возвышенные евангельские заповеди.

Евфимий Зигабен объясняет, что «аминь» означает «истинно», а «йота» и «черта» обозначают самые малые элементы закона. Он также уточняет, что Христос исполнял закон до самой смерти.

Прав. Иоанн Кронштадтский применяет стих к духовной жизни: христианин, особенно священник, должен быть твёрдым в исполнении своих обещаний и в совершении богослужения, потому что служит Неизменяемому Богу, Чьё слово пребывает вовеки.

Иота — самая малая по начертанию буква еврейского алфавита.

Господь подчеркивает, что и самое малое в законе Божием не останется без исполнения. Фарисеи же разделяли заповеди на большие и малые и не считали грехом нарушение «малых» заповедей, относя к ним, между прочим, заповеди о любви, милостыне и правосудии.

Аминь бо глаголю вам: дондеже прейдет небо и земля, йота едина или едина черта не прейдет от закона, дондеже вся будут. Ни одна йота, ни одна черта закона не будут изменены, пока все, что написано в законе, не сбудется. (Это касается, конечно, не обрядовых сторон ветхого закона, допустим принесения в жертву животных, а закона нравственного. Ветхозаветные жертвоприношения имели прообразовательное значение: в полной мере они совершаются в новозаветном богослужении.) Мы не должны говорить себе, что, мол, наступило такое время, когда ту или иную заповедь можно не исполнять или что в данной ситуации какая-то заповедь уже неуместна. Такого никогда не будет — ни одна йота, ни одна черта из Писания не прейдет!

Кроме того, здесь Спаситель проповедует чрезвычайно уважительное, благоговейное отношение к Священному Писанию. И мне кажется, что, если человек внимательно читает Евангелие, он приобретает такое отношение. Он видит, что каждый знак препинания в Писании оттеняет глубочайший смысл, при поверхностном взгляде от нас скрытый.

Люди, которые исследуют видимый мир и утверждают, что они делают какие-то особенные открытия, должны понимать: все эти открытия — ничто по сравнению со Священным Писанием. Святой праведный Иоанн Кронштадтский по поводу научных теорий о возникновении мира, как человек духоносный, сказал: «Почему камням¹ я должен верить больше, чем Священному Писанию?» Тот мир, в который мы вошли и из которого уйдем, будет существовать и без нас, поэтому он кажется вечным, и некоторые мыслители приписывали видимому миру вечность. Но он, тем не менее, исчезнет. А Священное Писание не исчезнет, потому что это — голос Божий, вплоть до йоты.

Правилом жизни для сынов царства своего Он полагал закон Божественный, в первообразной чистоте и глубоком внутреннем значении, а не перетолкованный фарисеями и книжниками. Напрасно уверяли фарисеи, что он разрушает закон; нет, он пришел его не нарушить, но исполнить.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 109++

Здесь мы имеем введение, в котором И. Христос высказывается вообще о Своем отношении к ветхозаветному домостроительству, что далее и подтверждает примерами, Ήλθον, по употреблению этого слова Св. Писании (Мф. 13:3), выражает понятие предопределения, назначения, призвания. Καταλυσαι в приложении к закону может означать; отменять, уничтожат обязательность. Прямую противоположность этому понятию выражало бы слово: κουρουν утверждать, подтверждать. Но Господь употребляет πληρώσαι: Он пришел на фундаменте ветхозаветнаго откровения исполнить, довести до конца здания домостроительства Божия о спасении людей.

Что πληρώσαι имеет отношение не только к закону нравственному, но и ко всему ветхозаветному домостроительству, приготовлявшему людей к обетованному спасению чрез закон, пророчества, обетования и прообразы, это показывают слова; закон илипророки, из которых первое обозначает Пятокнижие Моисея, а последнее — состав прочих св. книг Ветхаго Завета. Это же показывают еще я слова стиха 18: дондежевся будут,т.-е. пока не прийдет в исполнение все, чему быть должно. Если же Г. Христос для примера раскрывает далее сущность только нравственнаго законодательства Моисеева, то это потому, что заповеди сего рода нуждались особенно в таком раскрытии. Иже аще разорит едику заповедей сих (т.-е. впереди образно обозначенных йотою и чертою) малых (т.-е., повидимому, незначительных)... мний наречется в царствии небесном.Выражение мний наречется...употреблено ради соответствия выражению: болий наречется.Смысл же этой угрозы тот, кто как бы ни малозначительна казалась иная заповедь, но если кто разорить ее своим поведением и учением, он будет лишен царствия Божия. Ибостих 20 поставляет этот стих в связь с 17-м.

Слово аминь есть наречие утвердительное, обозначающее то же, что истинно. Смысл последующих слов такой: пока будет стоять мир (это видно из слов: дондеже небо и земля), не останется неисполненным даже незначительное предписание закона, до тех пор пока все законное не сделается или не исполнится на деле Мною.

Словами: йота и черта обозначил самое незначительное, потому что они в числе букв были самые простые, так как легче других начертывались. Йота есть прямая линия, а черта – кривая. Все равно, как Он сказал бы так: доколе не прейдет небо и земля, Я не допущу этого. Так говорил Христос, утверждая, что Он не разоряет Закона, так как не мог еще сделать того, что он заповедует; до самой смерти Он исполнял его.

Этот небольшой отрывок не только принципиально важен для понимания сути Вести Иисуса Христа, но и труден для толкования. Поэтому обратим на него внимание со всей серьезностью.

Займемся сначала стихами 17‑ми 18‑м. Иисус говорит: «Я пришел». И не только здесь звучат эти слова. Позже Он так оправдает Свое общение с грешниками: «Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников» (Мф. 9:13). И далее, отвергая стремление возвыситься и занять первое место в обществе, Иисус подчеркивает: «Так как и Сын Человеческий не пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20:28). Во всех этих местах Иисус говорит о Своем посланничестве. «Я пришел» означает «Бог послал Меня».

«Не думайте, что Я пришел нарушить Закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить». И далее говорится о йоте или черте. «Йота» – греческое соответствие самой маленькой букве еврейского алфавита «йод», которая похожа на знак апострофа «’», а «черта» (буквально «крючок») – крошечное украшение, которое ставится наверху многих букв еврейского письма. Йота и черта, конечно, образное обозначение самых незначительных заповедей Закона Моисея. Итак, «доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона». Но разве Сам Иисус не нарушал некоторые заповеди Закона, в чем Его и обвиняли законники? Он общался с грешниками, нечистыми в глазах иудеев, даже сидел с ними за одним столом; не соблюдал предписанные Законом правила омовения рук; исцелял больных в субботу, хотя Закон и запрещал такое исцеление; наконец, ведь и осужден на распятие Он был как нарушитель Закона! Тогда какой же смысл в Его словах, что Он пришел не нарушить (буквально «уничтожить») Закон или пророков, но исполнить? На церковнославянском: не приидох разорити, но исполнити .

Нас может удивить противоречие между этими словами Иисуса и Его делами, равно как противоречие между словами Иисуса и всем учением апостола Павла. Вспомним хотя бы яркое и принципиальное утверждение Павла: «Конец закона – Христос» (Рим. 10:4). Разве это не противоречит словам о как бы вечной ценности Закона Моисея со всякой малейшей его йотой и чертой? Ведь апостол Павел учит о том, что с пришествием Христа и Евангелия Закон утратил силу и уступил место вере и благодати.

Этот вопрос волновал богословов еще в Древней Церкви. Так, святой Иоанн Златоуст в своих Беседах на Евангелие от Матфея спрашивает: «Для чего Христос говорит, что Он не разрушает закона? <…> Его заповеди <…> ничего подобного не показывали, но даже совершенно противное. Итак, для чего же Он сказал это? <…> И каким образом, спросишь ты, Он не нарушил закона? И как исполнил закон или пророков?» Ответу на эти вопросы Златоуст посвящает целую беседу, выдвигая свои предположения. Проблема эта встала и перед более поздними, протестантскими богословами XIX и начала XX столетий. Господствовало мнение, что вообще все эти высказывания о Законе не могут принадлежать Иисусу Христу, ибо в реальности Он поступал, нарушая закон. «Ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона»? Неужели евангелист Матфей не ощущал того напряжения, в котором эти «законопослушные» утверждения стоят к последующим речам Иисуса, когда Он учит совсем противоположному: Вы слышали, что сказано древним: то‑то и то‑то <…> А Я говорю вам: то‑то и то‑то. Ведь именно такие речи раздражали и даже приводили в ярость книжников и фарисеев.

Те, кто знакомы с научной литературой по новозаветной библеистике, знают, сколько копий сломалось вокруг разбираемого отрывка, сколько мечей затупилось. Однако сомнения в подлинности слов Иисуса Христа развеиваются, если мы внимательно прочитаем, поймем и правильно переведем текст.

Не претендуя на достижение абсолютной истины, все же попытаемся несколько прояснить ситуацию. И первое, на что следует обратить внимание, это глагол «исполнить»: «Я пришел исполнить Закон», – сказал Иисус Христос. Важно обратить внимание на то, что глагол «исполнять» или «исполняться» в Евангелии от Матфея всегда имеет смысл осуществления Богом ветхозаветных пророчеств, в которых выражена Божественная воля. Матфей часто пишет: все это произошло, «да исполнится реченное Господом через пророков». В Законе тоже выражена благая воля Божия, которая исполнилась в Иисусе Христе. Другими словами, Иисус и есть исполнение Закона, понятого не узко законнически, по букве, но в самой своей сути.

Причина нашего смущения в том, что глагол «исполнять» применительно к понятиям «Закон», «заповедь» в русском языке может означать «следовать Закону, быть послушным заповеди, быть законопослушным». Но в библейском языке так никто этот глагол не употребляет. Говорят «соблюдать, хранить, сотворить Закон», но никак не «исполнять Закон». Например, Иисус обращается к богатому юноше: «Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюдизаповеди» (Мф. 19:17). Или в другом месте, о следовании заповедям, Он говорит о тех, кто творит заповеди (Мф. 5:19). А в нашем фрагменте Иисус не произносит: «Я пришел соблюсти Закон», как Он потребовал от богатого юноши, не говорит Он и о том, что пришел «сотворить заповеди до малейшей йоты». Нет, Он «пришел исполнитьЗакон». Ранее Он то же говорил Иоанну: «Так надлежит исполнитьнам всякую правду» (Мф. 3:15). Но в чем разница между «соблюдать, творить» и «исполнять»?

Первые слова публичной проповеди Иисуса Христа сразу после Его искушения в пустыне, приведенные евангелистом Марком: «Исполнилось время» (Мк. не приидох разорити, но исполнити1:15). Но это высказывание равносильно словам «Я пришел» (Мф. 5:17). То есть с пришествием Христа началось исполнение спасительной воли Божией. Оно уже здесь, оно – в настоящем времени! Пришествие (иначе говоря, посланничество) Иисуса Христа осуществилось не для того, чтобы «нарушить Закон или пророков», как можно было бы предположить из Его высказываний, например, о субботе, но, напротив, для того, чтобы Закон и пророков «исполнить».

Еще раз подчеркну: «исполнение» означает здесь, как и всегда в Евангелии от Матфея, когда оно ссылается на Писание (на Закон, пророков), «осуществление пророчеств». Иисус Христос призывает к тому, чтобы Закон был исполнен в соответствии с пророчествами о времени спасения, когда Закон, выражающий волю Божию, будет написан не на скрижалях каменных, но на сердцах людей (см.: Иер. 31:33). Воля Божия будет постигнута и соблюдена непосредственно, без буквы Закона.

Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет <…> Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: «познайте Господа», ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более (Иер. 31:31–34).

С пришествием Иисуса Христа и Его Евангелия это возвышенное эсхатологическое пророчество исполнилось! Уже сейчас в принципе буква

Закона отменена, хотя Закон и продолжает действовать, пока существует этот мир.

О действии Закона в пределах этого мира, или века сего, говорит стих 18: «Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона, пока не исполнится все». В этом Синодальном переводе две неточности: одна несущественная, другая существенная. Вот церковнославянский перевод этого стиха: Аминь бо глаголю вам: дондеже прейдет небо и земля, иота едина, или едина черта не прейдет от закона, дондеже вся будут. «Аминь!» – это очень характерное слово для Иисуса Христа, убедительное слово уверенности. Зачем его опустил русский перевод – непонятно. Ведь это слово «аминь» все знают, оно придает высказыванию весомость. Но это не так существенно. В Синодальном переводе есть более грубая ошибка. В нем написано: ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона, пока не исполнится все. И у читателя русского перевода создается обманчивое впечатление, будто речь идет об «исполнении» Закона со всеми его малейшими деталями. Но ведь это не так! Ни в греческом оригинале, ни в более точных переводах нет глагола «исполнится»! Вот еще раз церковнославянский перевод: иота едина, или едина черта не прейдет от закона, дондеже вся будут.! А если переводить с греческого совсем уж точно, то «пока все не совершится, пока все не произойдет». Что это «все»? Да то, о чем только что было сказано: дондеже прейдет небо и земля, то есть «доколе не прейдет небо и земля», или «пока существует этот мир».

Это дважды повторенное дондеже (до тех пор, пока) подчеркивает установленный предел действия Закона. «Доколе не прейдет небо и земля» не имеет целью сказать, будто Закон дан «навсегда», но совершенно точно и определенно: «до конца века сего, этого мира». Закон имеет действие только в этом мире. И понятно: без Закона или без законов жизнь в грешном мире невозможна. Но с концом этого мира, когда он «прейдет», прейдет и старый Закон. Он прейдет, прекратится в отличие от Нового Закона, от слов Иисуса Христа. Ибо «небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Мф. 24:35), – говорит Спаситель в другом месте Евангелия. Закон со всем своим содержимым относится к этому миру. Он не действует, как считали раввины, за пределами века сего, то есть вечно. В нетленности и вечности Закона было убеждено ветхозаветное иудейство. Примеров этому достаточно.

Дан миру нетленныйсвет Закона (Прем. 18:4).

Вот книга заповедей Божиих

и Закон, пребывающий вовек (Вар. 4:1).

На веки, Господи, слово Твое

утверждено на небесах (Пс. 118:89).

Иудейство утверждает, что Закон «пребывает вовек», а Иисус Христос говорит, что он «прейдет». Время его действия ограничено эсхатологическим событием конца сего мира со всеми его законами. Но… эсхатологическому событию конца века сего и наступлению Царствия Божия положило начало уже пришествие Иисуса Христа, и тем более Его воскресение, вознесение и ниспослание Духа Святого. Так что в мире, в царстве кесаря действуют законы, данные по воле Божией (или человеческой) этому миру, а во Христе, в Царствии Божием действуют иные законы, соответствующие новой правде.

Высказывание об «исполнении» Закона только обобщает заповеди, которые будут изложены в Нагорной проповеди в целом. В них и будет выяснен смысл «исполнения» Закона, его эсхатологической отмены. Подчеркну: последующие заповеди Нагорной проповеди (особенно раздел Мф. 5:21–48) подразумевают не хронологическую, не историческую отмену заповедей Закона, но их эсхатологическое преодоление. Где Иисус Христос, там «исполнилось время и приблизилось Царствие Божие» (Мк. 1:15), в котором уже действует не Закон, а заповеди Иисуса Христа. Сам же Закон Моисея ограничен, он выразил волю Божию людям «царствия земного», людям сего века, отмеченного грехом и злом. Ни тому, ни другому нет места в Царствии Божием. Так что Закон остается в силе в царстве греха, но достигает исполнения в Царствии Божием.

Действительно, в последующих дискуссиях о заповедях Закона Иисус ни разу не сказал, что Он отменяет заповеди. Нет, они, как и прежде, остаются справедливыми. Например, Он вовсе не отменяет субботу, но указывает ей место позади Себя. Где Он, там Царствие Божие, там не отмена субботы, но возвышение субботы до ее исполнения. И Христос своими исцелениями в субботу явственно показывает ее исполнение. Заповеди Закона даны внутри этого грешного мира, но исполнение этих заповедей обещано Богом через пророков для мира грядущего, который пришел с новым человеком, с Иисусом Христом.

Что евангелист Матфей, собравший высказывания Иисуса Христа в единую Нагорную проповедь, конкретно понимал под «исполнением Закона или пророков», становится ясно, если обратить внимание на одно место в конце Нагорной проповеди: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом Закон и пророки» (Мф. 7:12). Это так называемое «золотое правило нравственности». Поскольку Матфей этим изречением сознательно завершил проповедь Иисуса Христа, он тем самым недвусмысленно дал понять, что весь Закон с его «нотами и чертами» «исполняется» в заповеди любви к ближнему, как она представлена в слове и в деле Иисуса. Евангелист еще раз повторяет эту заповедь в разговоре Иисуса с богатым юношей (см.: Мф. 19:19), далее в разговоре с одним законником приравнивает ее заповеди любви к Богу: «Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего <…> сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:36–38). Более того, объявляется, что «на сих двух заповедях утверждается весь Закон и пророки» (Мф. 22:40). Таких примеров из Евангелия можно привести немало. Так и апостол Павел любовь к ближнему понимает как исполнение Закона:

Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви; ибо любящий другого исполнил Закон . Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя. Любовь не делает ближнему зла; итак любовь есть исполнение закона (Рим. 13:8‑10).

Нам обещаются Новые небеса и Новая земля, которые создаст Господь. Итак, если новые должны быть сотворены, то древние, естественно, должны отойти. А в дальнейших словах: Ни одна йота, или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все, — под образом буквы показывается, что даже самое по видимому малое в законе исполнено духовными священнодействиями и повторится по содержанию своему в Евангелии. Итак, какое образование и ученость необходимы для того, чтобы показать, что в ежедневных жертвоприношениях исполняются также различные священнодействия и даже то, что кажется в законе суеверным?

Следующая часть Нагорной проповеди посвящена важнейшей теме как для всего новозаветного благовестив, так и для Евангелия от Матфея. Именно в этом Евангелии наиболее последовательно разбирается вопрос о соотношении между учением Христа и Законом Моисеевым: этот вопрос имеет ключевое значение для его читателей, многие из которых, как предполагают, были обращенными иудеями. В Нагорной проповеди наиболее четко выражены взгляды Иисуса на ветхозаветные установления:

Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить.

Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все.

Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.

Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное (Мф. 5:17-20).

Хотя этот отрывок представляет собой четыре самостоятельные логии (изречения), все они говорят об одном и том же — о том, как учение Спасителя соотносится с Законом, который дарован Богом в Ветхом Завете. В совокупности они служат вступлением к той серии противопоставлений (так называемых антитез), которая построена на рефрене: «Вы слышали, что сказано древним... А Я говорю вам...». Иисус подчеркивает, что пришел не для того, чтобы разрушить то, что созидалось Его предками, но чтобы вывести человечество к новым духовно-нравственным горизонтам.

В Нагорной проповеди Иисус защищает Себя от обвинений в том, что Он разрушает закон: Он пришел не разрушить (καταλϋσαι) его, но исполнить (πληρώσαι). В последнем термине большинство толкователей видят не буквальное исполнение установлений Закона, но, скорее, его восполнение, доведение до совершенства. Таким образом, Иисус воспринимает Закон Моисеев как основание для того нового нравственного учения, которое Он возвещал. Ветхозаветные «закон и пророки» были дарованы лишь одному народу — избранному народу Божию, а евангельское учение обращено ко всему человечеству: это потребовало не только обогащения и универсализации Моисеевых заповедей, но и их частичного пересмотра и восполнения.

Именно в таком смысле понимает слова Спасителя сщмч. Ири- ней Лионский. Он полемизировал с еретиком Маркионом, который считал, что Христос упразднил ветхозаветные установления, а потому хотел выбросить этот стих из Евангелия1; согласно объяснению сщмч. Иринея, Иисус «не разрушил, но расширил и восполнил» заповеди Закона. Учение Христа содержит «не отрицание и разрушение прежнего», «но восполнение и расширение». Закон, «будучи дан для рабов, обучал душу посредством внешнего, телесного, как бы узами привлекая ее к повиновению заповедям, дабы человек научился служить Богу. Слово же освободило душу и научило чрез нее очищать и тело» .

Значимость «закона и пророков» подчеркивается во втором изречении: Иисус говорит о том, что Ветхий Завет сохраняет силу на все последующие времена. Об этом же Он говорит и в Евангелии от Луки: «.. .скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет» (Лк. 16:15-17). Христианская Церковь не отвергла ни одной из книг Ветхого Завета; все они вошли в состав христианского Священного Писания. У первого поколения христиан не было Библии в ее нынешнем составе; Священным Писанием для них были книги Ветхого Завета (которые не имели тогда такого названия). После появления Евангелий и апостольских посланий это собрание текстов было дополнено, Евангелие и послания приобрели статус священных книг, но «ни одна йота или черта» из Ветхого Завета при этом не была опущена.

В иерархии текстов, входящих в состав христианского Священного Писания, Евангелия заняли безусловно первое место. Второе место заняли Книга Деяний святых апостолов и апостольские послания. На третьем месте — Ветхий Завет. Эта иерархия отражена в христианском богослужении, за которым с особой торжественностью читается Евангелие и с меньшей торжественностью — прочие книги Нового Завета. В течение года за богослужением полностью прочитывается весь Новый Завет (кроме Апокалипсиса). Что же касается ветхозаветных книг, то они используются выборочно. Псалтирь прочитывается целиком в течение недели (в Великом посту — дважды в неделю), и псалмы, как и в ветхозаветные времена, составляют основу богослужения. Целиком или почти целиком прочитываются Книги Бытие, Исход, Притчи, пророка Исаии. Другие книги Ветхого Завета читаются выборочно.

В Нагорной проповеди Спаситель настаивает на важности закона вплоть до последней «йоты» (ιώτα). В арамейском оригинале речи Иисуса, по-видимому, здесь упоминалась буква «йод», самая маленькая в арамейском квадратном письме, использовавшемся в ту эпоху для записи еврейских и арамейских текстов. Под «чертой» (κεραία), вероятно, подразумевался незначительный диакритический знак.

Слова «доколе не прейдет небо и земля» отсылают к концу человеческой истории. Спаситель часто говорил Своим ученикам о том, что миру придет конец: этому посвящен целый ряд Его притчей, а также одно из последних наставлений ученикам, произнесенное на горе Елеонской (Мф. 24:3-51). Рассматриваемое место из Нагорной проповеди дополняет одно из утверждений Иисуса в речи на горе Елеонской: «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Мф. 24:35).

В Нагорной проповеди Иисус говорит о том, что «доколе (έως) не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока (εως) не исполнится все». Дважды употребленное слово εως (которое в Синодальном переводе передано один раз как «доколе», другой раз как «пока») указывает на то, что два события произойдут одновременно: конец неба и земли и исполнение Закона. Таким образом, Закон продолжает свое действие до конца неба и земли, но его действие не простирается за пределы этого события. Напротив, слова Иисуса «не прейдут», то есть останутся в силе даже после того, как прейдут небо и земля.

В этом, по-видимому, и заключается наиболее существенная разница между Законом Моисеевым и тем законом, который преподает Христос Своим ученикам. Закон Моисеев имеет ценность исключительно в перспективе земной истории человечества: после окончания этой истории он утратит актуальность. Закон, установленный Христом, не имеет ограничения во времени: он адресован людям, живущим во времени, но имеет абсолютную, вневременную ценность. Он соединяет время с вечностью, историю с метаисторией. Грань между земным бытием человечества и Царством Небесным здесь полностью стирается. В этом — абсолютная новизна нравственного учения Спасителя. Может быть, именно потому оно и воспринимается как трудно реализуемое в условиях земной действительности, что сфокусировано на ценностях, имеющих сверхмирное, вневременное, метаисторическое измерение.

Не случайно в третьей и четвертой логиях трижды упоминается Царство Небесное. Эти две логии на первый взгляд кажутся содержащими внутреннее противоречие. В одной из них говорится о том, что «кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном». В другой, соединенной с предыдущей союзом «ибо» и, следовательно, мыслящейся как ее прямое продолжение, говорится о том, что если праведность учеников Иисуса не превзойдет праведности книжников и фарисеев, они не войдут в Царство Небесное. В первом случае речь идет об иерархии внутри Царства Небесного: первые места в нем займут те, кто не только говорят о заповедях, но и исполняют их; однако и те, кто не исполняют заповеди, но говорят о них людям, все-таки не будут исключены из этого Царства. Во втором же случае речь идет о полном исключении из Царства Небесного тех, чья праведность не превзойдет праведности книжников и фарисеев.

Как примирить это кажущееся противоречие? Прежде всего, по учению Спасителя, в Царстве Небесном существует определенная иерархия: в нем есть меньшие и большие. Эта мысль в разных вариантах присутствует и в Евангелии от Матфея (Мф. 11:11; 18:4}}}; 20:23}}}), и в параллельных местах двух других синоптических Евангелий. В Евангелии от Иоанна мы находим другое изречение Иисуса на ту же тему, произнесенное на Тайной вечере: «В доме Отца Моего обителей много» (Ин. 14:2). Из этого можно заключить, что двери Царства Небесного не закрыты не только для тех, кто исполнил все заповеди Закона Моисеева, но и для тех, кто исполнил почти все или только некоторые.

Слова же о праведности книжников и фарисеев можно понять в общем контексте полемики с ними Спасителя. Евангелие от Матфея содержит целую серию обличений, каждое из которых начинается словами: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры» (Мф

. Иисус прежде всего обвиняет фарисеев в том, что они «затворяют Царство Небесное человекам»: сами не хотят войти в него и других не допускают. Одно из главных обвинений — соблюдение фарисеями и книжниками лишь внешних предписаний Закона при полном безразличии к его внутреннему содержанию. Такое отношение оказывается сознательным искажением Закона и приводит их к нравственному саморазрушению. По словам Иисуса, фарисеи «по наружности кажутся людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония».

Мнимая праведность фарисеев, таким образом, существенно отличается от праведности тех людей, которые исполняют весь Закон Моисеев, но нарушают одну из его наименьших заповедей. Фарисейская праведность — это лже-праведность, лицемерие и ханжество под видом праведности. Фарисеи подобны гробам, снаружи кажущимся красивыми, а внутри полными «костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф. 23:27). Поэтому для них невозможно войти в Царство Небесное.

Это толкование основано на буквальном прочтении двух изречений Спасителя с учетом общего контекста Его учения, как оно представлено в Евангелии от Матфея. Между тем в святоотеческой традиции существовали и иные толкования слов о «малейшем в Царстве Небесном». В частности, свт. Иоанн Златоуст полагал, что речь здесь идет о человеке, который будет ввержен в геенну и мучение. Термин «Царство Небесное», по мнению Златоуста, употреблен в данном случае расширительно — в смысле не только будущего наслаждения, но и всеобщего суда. На этом суде нарушитель заповеди окажется «малейшим, отверженным и последним, а последний без сомнения будет ввержен тогда в геенну». Еще более суров в истолковании этих слов свт. Кирилл Александрийский: по его словам, «отвергающий одну из заповедей закона отвергается Богом как богоборец и противник закона Божия» .

В то же время, вопреки мнению свт. Иоанна Златоуста, выражение «Царство Небесное», как и синонимичное ему выражение «Царство Божие», никогда и нигде в речи Спасителя не употребляется в смысле загробного существования вообще, включающего и блаженство праведных, и мучение грешных. В тех случаях, когда речь идет о посмертном воздаянии, Царству Небесному, или Царству Божию, противопоставляется геенна огненная, а жизни вечной — мука вечная. Вот лишь два примера: «И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную» (Мк. 9:47); «И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25:46). Можно привести и другие примеры, свидетельствующие о том, что, говоря о Царстве Небесном, Иисус всегда имеет в виду пребывание с Богом, даже если в этом Царстве существует своя иерархия и многие «обители».

.

Дондеже прейдет (доколе не прейдет) небо и земля, т. е. до тех пор, пока стоит этот мир — до конца его. Иота — самая малая, по начертанию, еврейская буква} черта — малый знак, которым отличается одна еврейская буква от другой, сходной с нею, по начертанию. Слова сего стиха значат, что и самое малое, повидимому, и незначительное из закона, — и то не прейдет, т. е. не останется без исполнения. С пришествием Спасителя, хотя и отменено многое ветхозаветное из закона, напр., закон об обрезании, о жертвах, но и заменено в то же время новым, совершеннейшим: так как все ветхозаветное было сению, или образом будущаго новозаветнаго (Евр. 10:1). Напр., обрезание заменено крещением, а жертвоприношения — безкровною жертвою тела и крови Христовой на литургии и т. п.

В следующем отрывке (Мф. 5:17–48) мы обещали показать учение о ветхозаветном законе как основании христианской жизни.

Прежде всего – о связи. В учении об условиях стяжания Царства, как оно дано не только в блаженствах, но и в словах относящихся к ученикам, ударение лежит, мы это уже видели, в области религиозно-нравственной. Понимание блаженств как заповедей блаженства позволяет выводить из них целую систему христианской морали. Но прямо она не дана, и учение блаженств нуждается в раскрытии. Для иудеев, современников Христа, нравственное учение было дано в законе. Христос учил в среде иудеев, и Мф. было написано для церкви иудеохристианской. Раскрытие нравственного учения в форме христианского толкования ветхозаветного закона вполне отвечало бы историческому моменту и условиям составления Мф. Такое значение и имеет отрывок Мф. 5:17–48, в целом не имеющий параллели у других евангелистов. Вопрос только в том, возможно ли установить достаточно ясную внутреннюю связь между нравственным учением ст. 17–48 и общими условиями стяжания Царства, как они указаны в вводном отрывке. Как будто, нет. Но такое заключение было бы преждевременным.

Конечно, полного параллелизма между ст. 3–16 и 17–48 не наблюдается. Но отдельных точек соприкосновения отрицать нельзя. И имеют они большее значение, чем может казаться с первого взгляда. Учение блаженств открывается общей характеристикой христианской духовной жизни. Сначала – добродетели, если можно так выразиться, пассивные: смирение, терпение и кротость (ст. 3–5, ср. параллель в Мф. 11:28–30), затем – активное взыскание правды (ст. 6). В ст. 17–48 нравственное учение имеет конкретную форму. Иисус толкует отдельные заповеди Ветхого Завета. Учение общее подразумевается в конкретном, но к совпадению в частностях учения сопоставление общего с конкретным привести не может по той простой причине, что частности относятся к учению конкретному и в общем изложении не имеют места. Мы вправе требовать только одного: чтобы конкретное действительно могло быть понимаемо как частный случай общего. Этому последнему требованию соотношение ст. 3–6 и ст. 17–48, несомненно, отвечает. Господь ублажает взыскующих правду (ст. 6) и многозначительно противополагает праведность христианскую и праведность фарисейскую (ст. 20). По-гречески в ст. 6 и в ст. 20 стоит одно и то же слово: δικαιοσύνη. К δικαιοσύνη Господь зовет учеников. Понятие δικαιοσύνη в системе религиозной морали предполагает определенную норму. Для иудеев норма была дана в законе. Напоминание о δικαιοσύνη в ст. 20 получает, по сопоставлению с ст. 6, тем больший смысл, что он раскрывается в ст. 21–48 применительно к отдельным заповедям ветхозаветного закона. Больше того. Мы увидим ниже, что осуждение клятвы (ст. 33–37) вытекает из сознания бессилия человека. Употребление клятвы исключается смирением. Призыв к смирению – мы это уже видели – звучит в начале Нагорной проповеди, в ублажении нищих духом (ст. 3).

В дальнейшем точки соприкосновения становятся уже совершенно осязательными.

Господь ублажает милостивых (ст. 7) и миротворцев (ст. 9). Служение делу мира есть служение Богу. Но, как и проявление милосердия, оно вытекает из любви. Распространительное толкование ветхозаветного запрещения убийства в ст. 21 и сл., суждение о законе возмездия в ст. 38 и сл. и провозглашение общего принципа любви к врагам в ст. 43 и сл. предполагает тот же дух. А ст. 25, призывающий к миру, делает понятным ублажение миротворцев В русском переводе ст. 25 и по своей словесной форме совпадает с ст. 9. По-гречески мы имеем: ίσθι ευνοων (ст. 25) и ειρηνοποιοί (ст. 9). Но отсутствие словесного совпадения не исключает указанного параллелизма. и обещаемую им великую награду. Не только это. Господь ублажает чистых сердцем (ст. 8). Не к чистоте ли сердца Он призывает, осуждая не только прямое прелюбодеяние, но и похотливое влечение (ст. 27–30) и запрещая развод, иначе как в случае нарушения супружеской верности (ст. 31–32)? Мы видели, что суждение о ветхозаветном законе возмездия (ст. 38 и сл.) вытекает из духа любви. Но те случаи, на которых Господь иллюстрирует Свое суждение, не предполагают ли они ту же обстановку гонения, к которой относятся восьмое и девятое блаженства (ст. 10, 11). Указанные точки соприкосновения, несомненно, заслуживают внимания. Они устанавливают связь отрывка 17–48 с вводной частью Нагорной проповеди. Сказанное в общей форме получает приложение конкретное.

Ближайший параллелизм не имеет места, прежде всего, потому, что отправной точкой для учения 5:17–48 служит не общее учение блаженств, а отдельные заповеди Ветхого Завета. Основные вехи даны в ст. 21, 27 и, отчасти, ст. 33. Их последовательность определяется порядком заповедей десятословия (ср. Исх. 20и сл.). С ними поставлены в связь другие законы по признаку внутренней близости (ср. ст. 31). С другой стороны, своей высшей точки толкование Ветхого Завета достигает в законе любви (ст. 43 и сл.). Отрывок ст. 21–48 иллюстрирует на примере отдельных законов исполнение Ветхого Завета в учении Евангелия. А это означает, что наряду с фактором внешним, порядком законов в Ветхом Завете, план отрывка определяется и фактором внутренним. Сложное соотношение обоих факторов, которое обусловливает план отрывка, и не позволяет искать более тесного параллелизма между нравственным учением ст. 17–48 и нравственными условиями стяжания Царства в ст. 3–16. В целом, наш отрывок развивает те же мысли, но под особым, для Мф. характерным, углом зрения.

Раскрывая учение о Ветхом Завете как основании христианской жизни, он дает его сначала в общей форме, а затем прилагает к отдельным заповедям.

Принципиальное отношение христиан к Ветхому Завету устанавливается в ст. 17–20. Господь не отменяет Ветхого Завета. Толкование Ветхого Завета Он заключает предостережением Мф. 5:46–47: «Если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?» В глазах иудеев, мытари и язычники не исполняли закона. Язычники его не имели, мытари его нарушали. Господь зовет к исполнению. Таков общий смысл ст. 17–20.

Дело Иисуса не нарушение закона, а исполнение (ст. 17). Отрицательное положение высказывается в ст. 18. Он имеет парадоксальную форму. Образ, вообще говоря, ясен, но в частностях толкования наблюдаются колебания. В греческом слове κεραία (по-русски: «черта») видели указание на те едва заметные черточки, которыми в еврейском алфавите различается написание сходных букв, каковы, например, в теперешнем квадратном письме «и» и т. д. В таком случае йота сопоставлялась бы с κεραία как самая маленькая буква еврейского алфавита. Но возможно и другое понимание. Кεραία – это waw. Наименование κεραία оправдывалось бы начертанием буквы. Waw и jod – это те буквы еврейского алфавита, которые чаще всего опускаются в письме, не изменяя при этом смысла. Сказать, что не пропадет ни одна йота и ни одна черта, значит, закрепить со всей силой нерушимость и незыблемость закона. Но сказанное в общей – парадоксальной – форме получает свое раскрытие в следующем стихе (ст. 19). Утвердив нерушимость закона, Господь призывает к его соблюдению. За исполнение Он обещает награду, за нарушение грозит умалением. О каких заповедях идет речь? Неужели об обрядовом законе? Трудно допустить. Толкуя, в нашем контексте, отдельные заповеди, Господь обрядовый закон оставляет в стороне. Контекст дает и положительный ответ. Иисус имеет в виду те заповеди Ветхого Завета, которые в Его учении получают исполнение. Что есть исполнение? В греческом тексте русскому слову «исполнить» в ст. 170 отвечает глагол πληρῶσαι. Ст. 18 в русском переводе может ввести в заблуждение. Перевод не отличается желательной тщательностью. Словом «исполнится» передан греческий глагол, который относится к наступлению положенных Богом сроков. 2

Πληρῶσαι значит: довести до полноты выражения. Полнота – в приближении к Богу. В заключении это сказано прямо: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Место ст. 48 в контексте заставляет понимать совершенство как совершенство в любви. И здесь предостережение ст. 19 раскрывается со всей ясностью в ст. 20, который и содержит положительный тезис. Исполнение – в личной праведности. Праведность христианская, согласная с учением Ветхого Завета и открывающая доступ в Царство Небесное, противополагается праведности книжников и фарисеев. По какому признаку? На этот неизбежный вопрос и отвечает Господь толкованием отдельных заповедей Ветхого Завета. От общего суждения Он переходит к частностям.

Верно вам говорю –дословно: «Аминь говорю вам». Еврейское слово «аме́н» (евр.«истинно, точно, верно») оставлено в греческом без перевода. Обычно евреи произносили «амен» в конце молитвы, которую читал кто‑то другой, в знак согласия с его словами (ср. 1 Кор. 14:16; 2 Кор. 1:20; Откр. 5:14; 7:12; 19:4; 22:20). Иисус же, наоборот, начинает словом «аминь» Свою речь, что придает ей торжественность и тождество с пророческой формулой «Так говорит Господь»¹.

Слова «пока не исчезли небо и земля» , вероятно, употреблены не в смысле «навсегда» (хотя есть немногочисленные сторонники такого взгляда), а должны пониматься буквально: до того времени, пока существует вселенная, в которой действуют нормы старого века. Ведь Иисус принес Весть о его конце, о наступлении кардинально нового – воцарении Бога, когда будет новая земля и новое небо (Откр. 21:1 и 2 Пет. 3:13; ср. Мк. 13:31). Слова «Я пришел» указывают на то, что момент исполнения уже наступил, Иисус пришел – но не с целью разрушения, но с целью завершения и установления нового. «Закон и пророки до Иоанна» (Лк. 16:16). Этим Он объявляет, что с Его приходом наступает новое, эсхатологическое время откровения Божьей воли. Иисус не изменяет Закон, отменяя какие‑то нормы и вводя на их место новые, облегчая какие‑то требования, а какие‑то, наоборот, ужесточая. Он даже не заменяет его Своим собственным. Иисус не реформатор, а революционер. В Писании сказано, что Бог заключит с людьми Новый Договор, который будет написан на сердцах людей (Иер. 31:31‑34; ср. Иез. 11:19). Иисус пришел это исполнить, это эсхатологический приход. Так и Павел никогда не объявлял Закон Моисея греховным или злым, просто его время прошло, а вот когда люди цепляются за то, что уже перестало соответствовать Божьей воле, они выступают против Бога. Следовательно, «исполнить» – это эсхатологический термин, означающий наступление времени, когда нечто, предначертанное Богом, достигло своего наполнения/исполнения (ср. «время исполнилось»).

Все это сбудется! –дословно: «пока все не сбудется». Существует мнение, что эти слова синонимичны словам «пока не исчезли небо и земля». В таком случае перед нами типичный еврейский параллелизм, призванный еще больше подчеркнуть значение последующих слов.

Даже мельчайшая буква, даже черточка –дословно: «ни одна иота и один рожок». Иота – это буква греческого алфавита, но Иисус конечно же имел в виду еврейскую букву «иод», которая еще меньше греческой. Рожком назван какой‑то надстрочный или подстрочный знак, помогающий различить схожие по написанию буквы; это может быть и закорючка, ими иногда украшались буквы при переписывании рукописей. Несомненно, эти слова употреблены в переносном смысле, как указание на то, что ни одна даже самая незначительная мелочь не исчезнет в Законе. Интересно отметить, что Иисус говорит о буквах и значках, то есть о письменном тексте, в то время как фарисеи считали в равной мере обязательным для исполнения не только писаный Закон, но и устные предания.

Учение это не могло не поражать слушателей своею необы­чайною возвышенностью, и им, привыкшим к безжизненному, избитому учению раввинов, оно легко могло показаться совер­шенно новым, как бы разрушающим ветхий закон Моисеев, на котором доселе держалась вся жизнь избранного народа. Христос также уловил на лице их тень этого недоумения и решил окончательно рассеять его. «Не думайте, сказал Он, что Я пришел нарушить закон или пророков (как высших провозвестников и изъяснителей закона); не нарушить пришел Я, но исполнить». Закон должен сохраниться во всей своей силе, пока не будет исполнен весь, так что нарушитель хоть одной из заповедей его «малейшим наречется в царствии небесном», и напротив человек, соблюдавший закон и научающий его соблюдению и других людей, настолько же возвеличится в этом царств.

Господь говорит здесь не об исполнении Им всех обрядовых и подчас грубых нравственных предписаний Ветхого Завета, о чем свидетельствуют и Его прямые слова: Вы слышали, что сказано древним... а Я говорю вам... (Мф. 5:21-28), а также многие поступки (в отношении соблюдения субботы и других правил ветхозаветного закона).

Ядро этого закона — откровение о грядущем Спасителе-Мессии. Поэтому данные слова Христа являются Откровением и утверждением, что Он и есть исполнение закона и пророков. Об этом писал апостол Павел: конец закона - Христос (Рим. 10:4). И пока существует этот мир (доколе не прейдет небо и земля), все (ни одна йота¹ или ни одна черта), относящееся к Его спасительной миссии, совершится (не прейдет).

Пока не исполнится все. Употребляемый здесь в греческом тексте глагол л^прюсаг — «исполнить» означает также «восполнить, наполнить». В данном случае речь идет, с одной стороны, об исполнении на Христе всех ветхозаветных пророчеств, с другой — о восполнении Им несовершенств Ветхого Завета, о котором святитель Иоанн Златоуст сказал: «ветхозаветное... так отстоит от новозаветного, как земля от неба» (Толкование на пророка Исаию. Гл. 7. 4).

Аминь глаголю вам: Дóндеже прейдет небо и земля, йота едина или едина черта не прейдет от закона, Дóндеже вся будут, – малейшей буквой еврейской азбуки йотой, или даже еще неприметнее – простой чертою письма, означается, что в Божественном законе кажущееся малым и незначительным имеет значение и определенную цель. А посему иже аще разорит едину заповедей сих малых и научит тако человеки, мний наречется в Царствии Небеснем, а иже сотворит и научит, сей велий наречется в Царствии Небеснем.

Уже в заповедях блаженства отражено характерное для Нагорной проповеди преодоление Закона. К соблюдению ветхозаветных заповедей человек принуждался со-вне, следуя чувству долга, необходимости и страха перед смертью. Как пишет ап. Павел, за соблюдение Закона иудеям обещалась жизнь: «Закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им» (Гал. 3:12), и под жизнью здесь понималась не будущая, но физическая, земная жизнь. Закон Моисеев был своего рода охранительным колпаком, надетым на народ и за пределами его (как говорится, «шаг влево, шаг вправо…») была ясно обозначена смерть. В отличие от Декалога и других заповедей исполнение девяти блаженств не поставлено людям в обязанность. Формулировка заповедей Ветхого и Нового Завета указывает на существенное их отличие: преимущественно отрицательные, запретительные заповеди в Ветхом Завете (не делай! а если сделал – смерть) и утвердительные – в Новом (если хочешь быть блаженным – будь, заповеди даны как указание пути); ветхозаветные заповеди даются с обещанием наказания за нарушение, Новый же Завет говорит о награде за исполнение; цель исполнения Моисеева Закона – соответствие Завету с Богом, цель исполнения учения Христова – уподобление Богу. Ветхозаветные заповеди помогали иудею выполнить духовный минимум – сохранить верность Богу и остаться частью народа Божия, новозаветные заповеди указывают человеку личный путь к духовному совершенству, к святости. Заповеди блаженства предполагают особое волеизъявление от человека, и в этом трудность нового закона. Ап. Павел говорит об опасности, подстерегающей христиан из иудеев: освободившись от жесткого внешнего руководства Закона Моисеева, можно начать угождать своим страстям (Гал. 5:13) и «пуститься во все тяжкие» – если закон Христов не будет написан Духом Святым «на плотяных скрижалях сердца» (2 Кор. 3:3).

Утверждая ценность «Закона и пророков», которые в Нем Самом и через Него находят свое исполнение: «Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5:18), Господь удаляет от учеников мысль о спасительности одного только знания или формального исполнения Закона. От верующего требуется деятельное личное благочестие и миссионерство, научение других: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф. 5:19) Блж. Феофилакт поясняет, что под понятием Царства здесь понимается всеобщее воскресение как подведение итогов жизни (Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 5: 19). Для тех, кто сам нарушит заповеди Христа и соблазнит своим неправомыслием других, всеобщее воскресение станет «воскресением осуждения» (Ин. 5:29).. Подлинным учителем может быть только тот, кто в начале «сотворит», ///а потом «научит». Лжеправедность станет препятствием для входа в Царство Небесное: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное|||» (Мф. 5:20). Чуть позже Господь пояснит, что главной чертой лжеправедности является лицемерие, профанация духовной жизни за счет превращения ее в вид актерской игры.

Therefore we know how true and divine is the preaching of the law from the fact that the Lord reveals that not even one iota and one dot will be able to be lost from it. Although the mystery of the cross likewise could be understood in this iota and dot of the law, since the iota and dot show in themselves a kind of image of the cross, it could have been overlooked when preached by the law and the prophets with no explanation.