Евангелие от Матфея 5 глава 15 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают этот стих как продолжение слов о свете мира. Ученики Христовы не должны скрывать полученный от Бога свет, но обязаны открыто приносить его людям через проповедь, жизнь и добрые дела. Как зажжённый светильник ставят на видное место, чтобы он освещал весь дом, так и Бог поставляет Своих служителей на общественное служение ради пользы всех. Так толкуют блж. Августин, блж. Иероним, свт. Иоанн Златоуст, блж. Феофилакт Болгарский, Евфимий Зигабен и другие святые, представленные на странице.

Главная линия толкования — апостольско-проповедническая. Светильник означает учеников Христовых или их проповедь. Христос не для того просветил их, чтобы они скрывали дар из страха или ложной скромности. Напротив, они должны свободно возвещать истину всем людям. Эту мысль особенно развивают блж. Иероним, свт. Иоанн Златоуст, блж. Феофилакт и Евфимий Зигабен.

Вторая линия — нравственная. Блж. Августин объясняет, что нельзя прятать свет духовной жизни ради земных выгод. Если человек ставит телесное благополучие выше служения истине, он словно закрывает светильник сосудом. Правильный порядок иной: тело должно служить духовной жизни, а не управлять ею.

Третья линия — церковная. Некоторые святые понимают подсвечник как Церковь, в которой пребывает и распространяется слово Божие. Через Церковь свет Христов становится доступным всему «дому», то есть всем, кто принадлежит Божиему народу. Поэтому каждый, кому доверено слово Божие, призван быть проводником этого света, а не скрывать его.

Частные замечания Святых Отцов

Блж. Августин подробно объясняет образы: сосуд означает подчинение духовного телесному, а подсвечник — такое устроение жизни, при котором тело служит делу Божию и помогает распространению учения через человеческий голос, язык и другие телесные способности.

Свт. Иоанн Златоуст толкует светильник как Божественное Слово, а подсвечник — как Церковь, которая хранит и возвышает это Слово; всякий служитель Церкви, несущий слово Божие, также называется подсвечником. Сосуд же обозначает людей, погружённых в мирское и не принимающих Божьего.

Блж. Иероним поясняет, что сосудом в евангельском образе была мера для зерна. Поэтому Христос запрещает апостолам скрывать проповедь из страха, а повелевает открыто возвещать услышанное от Него.

Евфимий Зигабен кратко замечает, что Христос Сам поставил апостолов «на подсвечнике», то есть на высоте учительского служения, чтобы они просвещали всю вселенную.

Под сосудом ставит свечу всякий, кто в мирских интересах скрывает и утаивает свет благого учения. А на подсвечнике — тот, кто покоряет свое тело на служение Богу, чтобы возвещение истины было высшим, а порабощение тела — низшим. И через само телесное порабощение еще выше будет сиять учение, которое через телесные свойства, то есть голос, язык и другие телесные движения, проникает в дела научающихся.

Под сосуд — в старых домах Ближнего Востока принято было гасить светильник, непременно накрывая его сосудом, чтобы дым от тлеющего фитиля не наполнил плохо проветриваемое помещение.

Ниже вжигают светильника и поставляют его под спудом, но на свещнице, и светит всем, иже в храмине суть. Это не значит, что мы должны объявлять о своих добрых делах. Это значит, что евангельское учение должно быть светильником, который освещает всю нашу жизнь, каждый наш шаг. У нас же получается так: что-то мы делаем, руководствуясь здравым смыслом, что-то — руководствуясь страстями, что-то — необходимостью, а что-то делаем, как нам кажется, по заповедям.

Такого быть не должно. Если мы зажгли светильник веры, светильник учения Христова, то он не должен быть под спудом. Он должен всегда гореть, стоять на высоте и освещать все, что происходит в нашей душе.

При свете всем видно, куда идти. Так и в душе человека. Все наши чувства, мысли, намерения, планы всегда должны, так сказать освещаться Евангелием. Оно не может быть для нас чем-то посторонним. Дескать, в швейной мастерской Евангелие уже ни к чему, главное, шить аккуратно. Если мы не руководствуемся в жизни евангельскими заповедями, то получается, что у нас есть мораль официальная и неофициальная. Никто, конечно, не скажет вслух: «Да если мы не будем сердиться и кричать, то мы ничего не добьемся!» Но эта неофициальная мораль живет в нашей душе, и на самом деле мы считаем, что без употребления некоторых недозволенные Евангелием средств мы не сможем добиться своего. Для нас целью является не исполнение заповедей, а успех в том или ином предприятии. Ради того чтобы добиться успеха, мы отставляем Евангелие в сторону — оно нам мешает — и таким образом погружаемся во тьму. А ведь в большинстве случаев исполнение заповедей и успех в том или ином деле можно совместить, пусть иногда и приходится смиряться и отказываться от успеха.

Если наши чувства, мысли, намерения не освещаются в храмине души евангельским светом, то во мраке мы можем преткнуться, упасть, или даже погибнуть. В русских избах, например, часто случалось такое, что человек в темноте падал в открытый подпол и иногда убивался насмерть. Какой из этого можно сделать вывод? Если мы не будем жить в свете Евангелия, то с нами может произойти все что угодно, вплоть до нравственной гибели в самый неожиданный момент, когда нам кажется, что у нас все в порядке.

Усматривая в избранных Им Апостолах начатки сих совершенств (у Луки речь обращена к Апостолам, и у Матф. 5:12), с радостью называл их блаженными, но вместе указывая на высокое их назначение в мире, возбуждал к строгой внимательности во всех своих словах и делах ( вы есте соль земли: аще соль обуяет... вы свет мира, никтоже вжигает светильника и поставляет его под спудом).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 109++

Оба эти образныя изречения показывают изречение учеников Христовых, ближайшим образом апостолов, предохранять людей (земля, мир стихов 13 и 14 обозначают человеческий мир— людей, ст. 16) от нравственной порчи и руководить их в религиозно-нравственной жизни. Но тогда как первое, по связи с предыдущим, выражает необходимость апостолам самим прежде всего иметь то нравственное совершенство, которое очерчено изречениями о блаженствах¹, последнее, по той же связи, показывает необходимость для них, в силу их призвания, действовать открыто и пред всеми заявлять о своей вере и жизни христианской. Ст. 15 показывает, что просвещающее действие на мир апостолы будут производить не проповедывавием Евангелия только, но и всею христианскою добродетельною жизнию своею, добрыми делами христианской жизни вообще.

Последнее «блаженство» говорило о гонениях, злословии и клевете на последователей Иисуса Христа: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня» (Мф. 5:11). Последующие изречения о соли и свете как бы продолжают эту тему. Ведь обычно те, на кого клевещут, о ком сплетничают, стараются избегать всяких о себе разговоров, стать малозаметными. Вот именно против такой, казалось бы, «естественной» реакции обращено двойное изречение о соли и свете. Евангелист Матфей, склонный тематически соединять материал из предания в большие композиции типа Нагорной проповеди или других длинных речей Иисуса Христа, объединил и эти два близких по смыслу изречения о соли и свете, которые у евангелиста Луки находятся в трех разных местах его Евангелия (Лк. 8:16–17; Лк. 11:33; Лк. 14:34–35). Матфей их объединил и поместил в начало Нагорной проповеди. Каков их самый общий смысл? Смысл в том, что если ученик и последователь Христа поддается искушению быть незаметным, чтобы о нем никто не говорил и тем более никто не клеветал на него, то он идет против своей сущности. Ибо ученики Иисуса – соль и свет. Они нужны миру, без них мир лишится Евангелия спасения. Поэтому они должны быть на виду и должны оставаться верными своей сущности, кто бы против них ни выступал и что бы о них ни говорили. При этом речь идет о действительно верных последователях Иисуса, принявших Его новую правду.

Что касается соли, то она во все времена была ценным веществом. В древности соль стоила очень дорого. Древние греки называли соль «божественной». У римлян была поговорка: «Нет ничего полезнее солнца и соли». По‑латински эти слова похожи, как и в русском языке: sol и sal. Помимо своего кулинарного значения, соль в Библии была символом чистоты и очищения. Вот что говорится о жертвоприношении при заключении союза‑завета с Богом:

Всякое приношение твое хлебное соли солью, и не оставляй жертвы твоей без соли завета Бога твоего: при всяком приношении твоем приноси Господу Богу твоему соль (Лев. 2:13).

Соль добавлялась в жертвенные благовония: «сделай <…> благовония для воскурений – искусно приготовленный состав, солью приправленный, чистый, священный»¹ (Исх. 30:35). Солью предохраняли пищу и воду от гниения (см.:4 Цар. 2:20), солью консервировали. С солью сравнивали Закон Моисея. Ясно одно: соль всегда нечто положительное, очищающее и придающее вкус. Если соль предохраняет от порчи и разложения, то слова Евангелия «Вы – соль земли» означают, что ученики Христовы должны оказывать на жизнь очищающее и освежающее влияние. Под «землей» подразумевается, конечно, человеческий род, люди. «Соль земли». У нас это словосочетание даже вошло в поговорку. Говоря о весьма достойном человеке, мы произносим: «Такие люди – соль земли».

Пристальнее приглядимся к изречению о соли. Как правило, разные переводы похожи друг на друга: «если соль потеряет силу» (Синодальный перевод), «если соль перестанет быть соленой» (перевод В. Н. Кузнецовой), «если соль станет пресной» (перевод епископа Кассиана), «если соль рассолится» (перевод Гелия Вишенчук‑Вишеньки). Но задумаемся над этой странностью: разве может соль перестать быть соленой? «рассолиться»? Нет. Если уж соль, то соль. А вот церковнославянский перевод: Вы есте соль земли: аще же соль обуяет, чим осолится?. Глагол обуяет означает «поглупеет, станет безумной». То есть «если соль лишится разума, поглупеет, то чем ее сделать соленой?» Это почти буквальный перевод с оригинального, греческого, ибо используемый Матфеем глагол μωροαί'ω и означает «делать глупым». Надо полагать, именно этот глагол, хотя и не по‑гречески, произнес Иисус Христос. Дело в том, что Его изречение о соли парадоксально. Если ученики Христа желают остаться в тени и в покое, чтобы о них никто не говорил, то это так же парадоксально, как думать, будто соль может стать несоленой. Ибо соленость – природа соли. И в оригинале, и в церковнославянском переводе передана эта парадоксальность мысли: «Но если соль обезумела, то чем ее снова сделать солью?», то есть соль просто не может стать не‑солью: это «безумие, глупость». Ну а тот из учеников, кто тем не менее отвергает свою новую христианскую природу, тот уже ничего не стоит, становится бесполезным, ни к чему негодным. В Новом Завете вновь и вновь подчеркивается: бесполезность влечет за собой беду.

Интересно и выражение о бесполезной соли, выброшенной «на попрание людям». У иудеев был такой обычай: если человек становился отступником и отлучался от синагоги, то для того, чтобы его снова приняли в общину, он должен был в раскаянии лежать поперек дверей синагоги, чтобы люди при входе попирали его ногами. В некоторых местах Древняя Церковь переняла этот обычай, и отлученный христианин, прежде чем его примут снова, должен был лежать у дверей церкви и говорить: «Попирайте меня, потому что я – соль, потерявшая свою силу». Вот таким было буквальное понимание слов Иисуса Христа.

Замечательно и такое наблюдение: соль придает вкус пище и еда без соли – вещь с трудом выносимая. Вот Иисус и утверждает, что Его учение о новой правде, которое позже стало называться христианством, для жизни – то же, что соль для пищи. Христианство придает жизни вкус и смысл. Так должно быть в принципе. Но трагедия заключается в том, что люди часто видят в христианстве нечто совершенно противоположное: одни считают, что христианство – что‑то мрачное, унылое, подавляющее, другие – что христианство – нечто отсталое и уводящее от света в мрак или даже в мракобесие. Но все это – от незнания, ибо Христос призывает: «Радуйтесь и веселитесь».

Та же мысль, что и о соли, стоит за изречениями о свете. Ученикам Христовым, если они подлинно Его ученики, точно так же, как городу, стоящему на горе, невозможно укрыться, стать неприметными. Желать укрыться, стать малоприметными – снова, как и в случае соли, значит идти против своей сущности. Ведь ученики Христовы и живут, и существуют для того, чтобы они «светили всем в доме»: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного».

Метафорическое использование слова «свет» было характерно для Ветхого Завета. Например, у пророка Исаии Господь Бог называет Израиль – «свет для язычников» (Ис. 42:6). Так Он называет «раба Господня», то есть Мессию:

Я сделаю Тебя светом народов,

чтобы спасение Мое простерлось до концов земли (Ис. 49:6).

Вспомним также цитированное Матфеем другое слово пророка Исаии о свете, которое евангелист относит к Иисусу Христу:

Народ, ходящий во тьме,

увидит свет великий;

на живущих в стране тени смертной

свет воссияет (Мф. 4:16; Ис. 9:1–2).

В Евангелии от Иоанна Сам Иисус говорит о Себе: «Доколе Я в мире, Я свет миру» (Ин. 9:5). Таким образом, называя Своих последователей светом мира, Он дает им великую оценку и задание быть подобными Ему.

Что касается города на горе, то тут, кажется, все понятно. Несколько странной представляется «свеча под сосудом» в изречении «зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме». Речь идет, конечно, не о свече, а о лампаде, масляном светильнике с фитилем, как было принято в те времена. Светильник ставился не на подсвечник, а на подставку. И когда люди уходили из дома, они накрывали светильник небольшим глиняным кувшином или ведерком, которым отмеряли зерно и прочие сыпучие вещества, в церковнославянском переводе – ставили светильник под спудом. Но когда люди в доме, светильник зажигался, так как в палестинских домах комнаты были обычно темными.

Иными словами, оба изречения – о соли и о свете – говорят о том, что христианство – не какая‑то тайная доктрина, но учение доступное «всем в мире» или «всем в доме», учение, которое формирует не только сознание, но и поведение человека, его «добрые дела». В оригинальном тексте несколько иной оттенок. Там речь идет не о «добрых делах» (по‑гречески это было бы τα αγαθά εργα но о «красивых, прекрасных, привлекательных делах» (τα καλά εργα). Иначе говоря, желательно, чтобы христианская добродетель была не только нравственно доброй, благой, но и привлекательной, прекрасной. А главное – она должна привлекать взоры людей к Богу. Так будет, если верующие станут жить по учению Иисуса Христа, Который пришел, чтобы исполнить Закон. Но что это означает?

*1 Цит. по современному русскому переводу РБО.

.

Подобно сему и учители веры христианской и вообще христиане не должны скрывать свою веру и свои добрыя дела, но должны просвещать ими мир, т. е. распространять веру и добрыми делами увлекать к подражанию себе. В этих словах тот же смысл, что и в предшествующих.

И зажженную свечу требуется поставить на подсвечник, так и светильники Церкви поставляются: Еф. 4:11, а не сами собою приемлют эту честь: Евр. 5:4.

Отрывок Мф. 5:13–16 относится к ученикам. С блаженствами эти четыре стиха находятся в самой тесной связи. Мы видели, что евангелист Матфей дает Нагорную проповедь как наставление Господом учеников в присутствии народа. Что блаженства относятся к ученикам, не подлежит сомнению. Вводные указания 5:1–2 вводят, прежде всего, учение блаженств. В параллельном месте (Лк. 6:20 и сл.) обетование Царства дано в форме второго лица. Второе лицо – это ученики. Второе лицо мы имеем и у Матфея в последнем, девятом, блаженстве (ст. 11–12). Ст. 13 – тоже в форме второго лица учеников, внимающих наставлениям Учителя естественно продолжает ст. 11–12.

Ученики – это соль земли (ст. 13). Они – свет миру (ст. 14а), город, стоящий на верху горы (ст. 14в). Как светильник, они поставлены на свещнице и должны светить всем в доме (ст. 15–16). Мы помним образ соли из Мк. 9:49–50. Соль, предохраняющая от гниения, есть начало единства. Она не допускает целое до распада на составляющие его части. И свет прогоняет тьму ночи. И город для того созидается на верху горы, чтобы его видели люди. Прилагая эти образы к ученикам, Господь имеет в виду служение, поручаемое ученикам. Ученики – ловцы человеков. Но слова об учениках связаны с блаженствами. Как понимать эту связь? Очевидно, в том смысле, что ученики, призванные к служению в мире, должны удовлетворять тем условиям, которые раскрываются в блаженствах. Ведь и соль может утратить свою силу. И заканчивается наш отрывок призывом: "Так да воссияет (по-русски: "да светит", но в греческом подлиннике стоит imperat. aоr.:

λαμψάτω) свет ваш пред людьми» (Мф. 5:16). Цель служения – прославление Отца людьми. В прославлении – уловление. Аористные формы в ст. 16 (λαμψάτω, ἷδωσιν, δοζάσωσιν) заслуживают внимания. Русский перевод: «видели», «прославляли» (в несовершенном виде) так же неточен, как и отмеченное выше: «да светит». Речь идет об акте веры, возжигаемой служением учеников. Ученики должны привести людей к Небесному Отцу.

В предложенном понимании слова, относящиеся к ученикам, проливают отраженный свет и на учение блаженств, с которым они, как мы видели, связаны. По учению блаженств, деятельное выявление добра в религиозно-нравственной жизни есть условие стяжания Царства Небесного. Царство Небесное есть последняя цель христианской добродетели. Но только последняя. Ближайшая цель – посюсторонняя, или – говоря иначе – ученики, являя добродетель, не только сами достигают Царства, но и других приводят к Богу, включают в круг учеников. Это соотношение целей – ближайшей и конечной – не может быть оставлено без внимания. В нем предвосхищается учение о Церкви, которая, по учению Мф., раскрывающемуся в последующих главах, есть путь в Царство.

В плане Нагорной проповеди отрывок Мф. 5:3–16 дает общее учение о Царстве, точнее, об условиях стяжания Царства. Сказанное в общей форме в дальнейшем раскрывается в частностях.

Светильник представлял собой небольшой глиняный сосуд с носиком, наполненный оливковым маслом, в котором помещался фитиль. Чтобы погасить светильник, его обычно не задували, а накрывали горшком, иначе могли бы разлететься искры или фитиль начал бы дымиться.

Светильник был широко распространенной метафорой: в Ветхом Завете с ним сравнивался Бог, Давид, Мессия, Закон, Израиль, Иерусалим, Храм; в Новом Завете – Иоанн Креститель. В Евангелии от Марка притча повествует о Царстве. Нелепо зажигать светильник лишь для того, чтобы тотчас погасить его или чем‑либо заслонить его свет. Наоборот, его ставят на высокую подставку, чтобы свет был лучше виден. Так и свет Царства невозможно скрыть, он уже светит для всех, у кого есть глаза. Но Матфей прилагает это сравнение к ученикам. Эта притча тесно связана с речением о соли: как нелепо пользоваться солью, потерявшей свой вкус, так нелепо зажигать и светильник, чтобы спрятать его. В большинстве палестинских домов того времени была всего лишь одна комната, поэтому светильник освещал всех. Но нельзя не увидеть и дополнительный миссионерский смысл: весть учеников должна быть обращена ко всем людям. Но если светильник накрыть чем‑либо, он, хотя и горит, не светит. Поэтому здесь содержится и предостережение ученикам – они должны продолжать быть светом.

Но апостолы более чем соль земли. Они «свет мира», который дотоле погрязал во тьме религиозного и нравственного заблуждения, и потому они должны стоять на виду у всех, как тот стоящий на верху горы город (Сафед, ясно видимый с горы блаженств вследствие своего высокого положения на 2,650 ф. над уровнем моря), который вследствие такого именно положения не может укрыться от чьих либо взоров. Равным образом, «зажегши свечу, не ставят ее под спудом, но на подсвечнике, и она светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего небесного».

Христиане, и прежде всего их руководители, находятся как город на верху горы или как зажженная свеча — под особенно пристальным вниманием окружающего мира. Они своей жизнью и словом могут быть яркой свечой любви в доме всего человеческого общества, к чему и призывает Господь: Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного (Мф. 5:16). Но, ведя недостойную жизнь, которая непременно обнаруживается, могут стать и соблазном для мира. О них Христос сказал: А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской (Мф. 18:6).

Самосущий первоисточный свет мира есть Сам Господь Иисус Христос, как Он и называет Себя (Ин. 8:12; 9:5; ср. 1:4, 9); ученики Его и все верующие – не более, как лучи этого самобытного света, заимствующие от него живительную теплоту и сияние. Для мира, т. е., по выражению святителя Иоанна Златоуста, «не одного народа, но всей вселенной» они служат проводниками света Христова учения, просвещающими нравственную слепоту и оживляющими духовное омертвение. Следующее за сим сравнение заимствовано от обычая иудеев строить города на вершинах гор или холмов, а подобие свечи взято прямо из жизни домашней. Эти простые и наглядные образы были вполне понятны слушателям, окружавшим Иисуса Христа: «Я, – говорит, – зажег в вас благодатный свет и поставил на высоте, дабы вы светили всем; чтобы этот свет благодати не погас в вас и чтобы свет вашей жизни светил и другим, это – дело вашего подвига».

Пребывание в Боге делает христиан закваской Царства Божия на земле, поэтому Христос говорит: «Вы – соль земли», «Вы – свет миру». Ученики Христа призваны сохранить мир от тления и от тьмы греха. Они не могут не просвещать и не освещать мир, потому что в них живет Христос, Источник Света (Ин. 8:12).

And he added, “For neither do they light a lamp and place it under a bushel, but upon a lampstand so that it may give light to all who are in the house” Matt 5:15. And so, let us consider the rationale for this statement of the Lord. We know that a lamp is not lit in order to be placed under a bushel or to be concealed by any covering. If that happens, it will be of no use. But the reason it is lit on a lampstand is so that when it is set in an exposed location, it may expel the blind darkness of night and bring the benefit of its light to those who are in the house. 2. The reason the Lord mentions this is for us to know that the reason we have been lit by the grace of faith and illumined by the light of the Spirit is so that we may shine spiritually like lamps through the works of faith and justice. And we are to illumine those who are found to be in the darkness of error, driving out the night of ignorance by the light of truth itself. This is why the apostle says, “Among whom you shine like lights in this world, holding on to the words of life” Phil 2:15–16. 3. But if we do not do this, by our unbelief, to our own loss and that of others, we shall seem to be covering over and darkening with a kind of veil as it were the benefits that come from such a necessary light. We know and read that it was on this account that the one who wanted to cover up the talent he had received in order to make a profit in heavenly business, rather than give it to the bankers, incurred the punishment that was owed him see Matt 25:25–30.
IV.1. And, therefore, this spiritual lamp that was set alight for the benefit of our salvation should always shine in us. For we have the lamp of the heavenly commandment and of spiritual grace of which David has spoken: “Your commandment is a lamp to my feet and a light to my paths” Ps 119:105. And Solomon says of it, “For the precept of the law is a lamp” Prov 6:23. The Lord testifies to it through Zephaniah the prophet as well: “And I will search Jerusalem with a lamp” Zeph 1:12. 2. For he shows in this lamp the inextinguishable light of the law and of his grace, which must not be covered over or darkened by any veil of a blind mind, as the Jews and the heretics do, who strive to cover and conceal the clear light of the divine proclamation with perverse interpretations. They preach faithlessness instead of faith, and they veil over the light of truth with the darkness of error. 3. Whence we must not conceal this lamp of the law and of faith, but it should always be set in the church as on the lampstand for the salvation of many, in order that both we may enjoy the light of its truth and all believers may be illumined. The Holy Spirit exhorts us to view its light through Isaiah as well when he says, “Come, let us walk in the light of the Lord. For he has forsaken his own people, the house of Israel” Isa 2:5–6. Of this light the blessed Peter also testified in his epistle and said, “Who rescued you from darkness and called you into his wonderful light” Col 1:13; 1 Pet 2:9. 4. Whence also Zechariah the prophet, in order to clarify among the other mysteries of this spiritual light and of the heavenly lampstand, which was shown as a figure of the church, testified that he saw a golden lampstand as well, together with its lamps see Zech 4:2. These were shown to him in view of the merit of his prophecy. For the lampstand together with its lamps shined with constant light even in the tabernacle of testimony, as a witness to the coming truth see Exod 25:31 (?). 5. The rationale for this matter was hidden from the Jews to be sure, as were all the mysteries of the law, but it has now been manifested to us. For we know that in the lampstand a type of the true and eternal light was shown, that is, of the Holy Spirit who always illumines the whole body of the church by his manifold grace. Whence, too, the Lord exhorts his disciples in the gospel among other things that they should keep their lamps burning in their hands. He says, “Let your loins be girded and your lamps burning” Luke 12:35. 6. Surely one is to understand that the Lord commanded this not in a physical sense but by the spiritual reckoning. For since in the lamp God’s commandment or the light of the law is signified, therefore we are commanded to carry a lamp in our hands, in order that when illumined by the grace of the Holy Spirit, we may shine with works of faith and justice. This agrees with what Solomon has related: “The ways of the just will shine like light; for they go on and shine until the day rises” Prov 4:18.