Евангелие от Матфея 4 глава 8 стих

Обобщающее толкование

Святые авторы страницы понимают Мф. 4:8 как начало третьего искушения. После первых поражений диавол переходит к более сильному соблазну: показывает Христу царства мира и их славу. Блаженный Августин называет это искушением временного господства и гордости; Евфимий Зигабен — любостяжанием, оставленным напоследок как самое трудное; святитель Лука Крымский — предложением земной власти вместо Божьего пути любви и Креста.

Первая линия толкования говорит о внутреннем смысле искушения. Диавол хочет увлечь Христа властью, богатством и славой мира. Это не просто показ красивых царств, а попытка склонить Господа к земному владычеству и отвести Его от пути, который Он избрал. У Августина удар направлен против гордости; у Евфимия — против любостяжания; у Луки Крымского — против Божьего пути спасения через любовь и крестную смерть. Различие здесь в акцентах, но общий смысл один: сатана предлагает Христу земную славу вместо послушания Богу.

Вторая линия касается самой «весьма высокой горы» и показа царств. Евфимий Зигабен прямо говорит, что имя горы не названо, потому что это не принесло бы пользы читателю. Он объясняет, что диавол на короткое время показывает части вселенной, где находятся разные царства, и рассказывает об их славе. У Иеронима гора связана с высокомерием: слава мира показывается «на горе», а Господь побеждает диавола смирением.

Третья линия показывает состояние самого искусителя. Святитель Иоанн Златоуст замечает, что диавол после двух поражений действует как раненый боец: мечется и говорит без разбора, приступая к третьей борьбе. Поэтому стих показывает не силу диавола, а его отчаянную попытку найти новый путь к искушению Христа.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин связывает этот стих с «тщеславным желанием временного господства» и говорит, что здесь попирается гордость.

Евфимий Зигабен поясняет, что название горы не важно; диавол показывает царства «в часе времене», то есть на короткое время, указывая, где Римское, Персидское, Ассирийское и другие царства. 

Блаженный Иероним говорит, что слава мира проходит вместе с миром; диавол ведет на гору, чтобы низвергать других тем же, чем пал сам, то есть гордостью.

Святитель Иоанн Златоуст сравнивает диавола с раненым бойцом: после первых поражений он бросается «то в ту, то в другую сторону» и снова начинает борьбу.

Святитель Лука Крымский подчеркивает: сатана хотел, чтобы Христос стал земным всемирным царем и действовал человеческой властью, а не Божией силой любви и крестной смерти.

Также есть и таинственный Праведник, Кто милует и дает, Кто передал нам все слова, принятые от Отца, и отпустил нам тя­жесть наших грехов, и заплатил кровью Своей за наши долги, что­бы мы были в долгу не у других, но у милостивого Заимодавца. Есть и грешник, собравший то, что не создал, и взявший взаймы то, чем не обладал, и не желающий вернуть то, что взял. Послушай, поче­му дьявол взял взаймы: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне и я, кому хочу, даю ее, если Ты, пав на колени, поклонишься мне (Лк. 4:6—7). О недостойный, ты при­нял власть, чтобы искушать, но не для смерти, то есть: ты принял, чтобы испытывать рабов Божьих, а не уничтожить их; ты принял власть, чтобы они почитали Бога, а не отрицали Его. Ты принял мирское, почему ты похищаешь вечное? Ты принял то, что принад­лежит этому миру, почему ты хочешь похитить Христово? Дай мир­скую власть тому, кому хочешь! Мы не завидуем! Почему ты завиду­ешь нам в том, к чему мы стремимся? Ты, самый негодный из всех, хочешь, чтобы тебя почитали, хотя сам недостоин даже быть рабом!

После второго искушения диавол должен бы убедиться, что не может склонить Христа ко греху, что искушать Его значит искушать Господа Бога своего. Но эта-то неуязвимость Господа и делает сатану еще более настойчивым и невообразимо дерзким. Он снова берет Христа и возводит Его на высокую гору, показывает Ему с этой горы все царства мира и говорит: сия вся тебе дам, аще падши поклонишимися (Мф.). Вот на какое самопожертвование решается, наконец, диавол! Он готов отдать Христу все царства за один поклон, только бы отклонить Его от своего призвания.

В этом искушении каждое слово, можно сказать, требует объяснения. Прежде всего, на какую высокую гору возвел Христа диавол? Одни называют Сион (Hаsаus), другие – Хорив (Bochard), иные – Фавор, a пo преданию это – гора Кварантана, где Господь постился. Так как евангелисты не определяют с точностью места горы, то и мы не осмеливаемся решать этого вопроса, заметим только, что голос предания в этом случае гораздо надежнее и вернее всякого мнения. Другой вопрос: как диавол мог показать Христу все царства мира и славу их, т. е. во всем их величии, во всей их обольстительной для человека красоте, и притом в одно мгновение ока, в часе времянне В часе времянне тоже, что и в мгновение ока, сравн. 1 Кор. 15:52. – (Лука)? Обыкновенно думают, что диавол, как великий художник, призрачно представил Христу все царства мира в воздушном пространстве. Но это, конечно, догадка праздная, которая не делает для нас факта понятнее. Да и нужно ли прибегать к подобной догадке? Ведь действующие здесь лица, как справедливо заметил Кейль, См. Комментарий его на Евангелие Матфея. не простые существа: Иисус Христос, Единородный Сын Божий, и в человеческой своей природе обладал всеми божественными свойствами, – это, с одной стороны, а с другой – и диавол по природе своей – высший дух; следовательно для Того и другого возможны такие обнаружения жизни, которые для нас совершенно непостижимы, о которых мы не можем иметь и малейшего даже представления, но которых тем не менее мы не можем и не в праве отрицать. Совершенно в том же смысле рассуждает и другой западный богослов – Тренч: „оптический призрак здесь совершенно немыслим; он несовместен с идеею церкви о ее Божественной Главе». „Вполне невозможно, говорит с настойчивостью Тренч, чтобы в чем-нибудь, великом или малом, Он мог быть игралищем, или вводим в искушение, а всего менее духом лжи». Чтения в Обществе любителей духов. просвещ. 1882 г. Часть I. стр. 404. Итак, с уверенностью можно думать. что диавол действительно, а не призрачно, показал Христу все царства мира и Господь в одно мгновение увидел их своими божественными очами. 

И в третий раз Иисус отвергает диавола, вспоминая Моисея. И снова цитирует ту же книгу Второзакония, прощальные наставления Моисея, который заповедал своему народу: «Не поклоняйся им то есть кумирам, чуждым богам и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель» (Втор. 5:9), а также «Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи» (Втор. 6:13). Иисус опять поступает послушнее, чем Израиль в его прошлой истории. Ибо, хотя Моисей всё это заповедал Израилю, Израиль часто поступал совсем наоборот, чтобы с помощью чужих народов и чужих богов укрепить свою политическую власть, свою военную силу и свои хозяйственные успехи. Неудивительно, что пророк Даниил от имени Израиля произносит следующую покаянную молитву:

«Согрешили мы, поступали беззаконно, действовали нечестиво, упорствовали и отступили от заповедей Твоих и от постановлений Твоих; и не слушали рабов Твоих, пророков, которые Твоим именем говорили царям нашим, и вельможам нашим, и отцам нашим, и всему народу страны. У Тебя, Господи, правда, а у нас на лицах стыд, как день сей, у каждого Иудея, у жителей Иерусалима и у всего Израиля, у ближних и дальних, во всех странах, куда Ты изгнал их, с каким они отступили от Тебя» (Дан. 9:5-7).

В отличие от такого неверного поведения Израиля Иисус и в третьем искушении остался верен и послушен заповеди Моисея. «Тогда оставляет Его диавол; и се, Ангелы приступили и служили Ему» (Мф. 4:11). Поэтому мы можем повторить: Матфей изображает Иисуса Христа как послушного Сына Божия: Таким был Израиль в замысле Божием, и в Нем история Израиля нашла своё завершение, исполнение. Но это завершение, прежде чем прийти к Воскресению и принятию Духа, должно будет пройти через трагедию Страстей Христовых и Его Креста.

«Отойди от Меня, сатана», – отвечает диаволу Иисус. Надо сказать, что эти же слова снова появляются в Евангелии далее (Мф. 16:23). Там Иисус адресует их уже не диаволу, а Петру, когда тот пытается отговорить Его от страданий. Сразу после этого (Мф. 17:1) возникает и «высокая гора» Преображения, на которую Иисус поднимается с учениками, и на которой происходит второе объявление Иисуса Сыном Божиим почти теми же словами, что и при крещении. Но ещё важнее другая аналогия, в самом конце Евангелия. После того как Иисус Христос всей Своей жизнью и страстями доказал Своё послушание Сына Божия, отказавшись от всякой демонстрации божественной власти, Он снова появляется на высокой горе (Мф. 28:16). Там звучит заявление о Его власти, но не над всеми царствами мира, а над небом и землёй (Мф. 28:18). Отказ от мирской власти земного Иисуса указывает вперёд, на полноту власти Иисуса Воскресшего, на состояния Его господства над небом и землей. Именно на это указывает и последнее замечание: «и се, Ангелы приступили и служили Ему». Так будет на небесах, где Господь Иисус Христос будет сидеть одесную Бога Отца на Его небесном престоле. Вот такие удивительные параллели в замысле и структуре Евангелия от Матфея!

Итак, диавол обещает Иисусу власть над миром при одном условии: Он должен «поклониться» диаволу, то есть признать его божеством. Он так о себе и говорит, как о «боге века сего» (2 Кор. 4:4), которому подвластны все царства вселенной, и он эту власть раздает владыкам и господам века сего. Искушение состоит в том, чтобы устремиться к мировому господству при условии отречения от Бога и поклонения диаволу. То есть это означает осатанение государственной, да еще к тому же и всемирной власти. Но такое лучше даже не представлять.

Но разве мы не являемся свидетелями того, что и ныне множество людей полагает, что спасение к ним придет от «сильной руки», управляющей могучим государством. Ну, а всякая власть кесаря, или диктатора, и вообще грешного человека над грешными людьми предполагает насилие, которое будет порождать сопротивление и насилие же. Нет, и на этом пути рая на земле не построить. Можно построить тюрьму, можно построить концлагерь. Хорошо еще не ад, но уж никак не рай.

В самом начале сегодняшней беседы мы упомянули, что рассказ об искушении, как и повествование о Крещении, относится к жанру так называемых «мессианских историй». То есть это богословский рассказ-символ, рассказ-икона. В истории искушений чуткое к символике ухо уловит самую важную тему: каким должно было быть, и каким было истинное мессианство. Ведь вся сцена искушений отрицает ложное понимание Сына Божия Иисуса как религиозного чудотворца. Еще важнее то, что в этом рассказе отрицаются вообще ветхие и популярные представления о спасении и Спасителе. В частности, отрицаются иудейское требование так называемых «знамений легитимации», то есть доказательств легитимности, истинности того или иного «мессии», которые, будучи, разумеется, лже-мессиями, появлялись в Израиле постоянно. От мессии как «второго спасителя» требовалась способность совершить все те чудеса, которые совершал «первый спаситель» Моисей. Более того, мессия должен уметь совершить все чудеса, которые упоминаются в Писании. Но главное, мессия должен стать владыкою мира вместо человеко-бога Римского императора. В рассказе об искушениях эти иудейские требования отвергаются и практически отождествляются с искусительными предложениями диавола. Люди слабы, и далеко не каждый может выдержать проверку, испытание. Оттого мы и молимся Богу: не введи2 на1съ во и3скуше1нiе, но и3зба1ви на1съ t лука1вагw.

Ко всему сказанному следовало бы добавить, что этот рассказ в долгой истории Церкви толковался неоднозначно. В Древней Церкви трудности вызывали преимущественно человеческие черты истории искушения. Казалось непонятным: Как мог Сын Божий вообще иметь искушения?! В Новое же время, напротив, с трудом воспринимались сверхчеловеческие черты этой истории, её мифологические черты.

В Древней Церкви существовало два направления, две основные школы богословия: Александрийская и Антиохийская. Вот в Александрийской школе как раз и возникало затруднение: как Иисус вообще мог быть искушаем. Выходов их этого затруднения находилось множество. Мы не станем говорить обо всех этих толкованиях. Упомянем только, что история искушений преимущественно осмыслялась, исходя из учения о двух природах во Христе: божественной и человеческой. Искушения, мол, и голод относятся к человеческой природе Иисуса, а тот факт, что Он постился целых. 40 суток, указывает на Его Божество (Ориген). Да и диавола Иисус победил как Бог (св. Кирилл Александрийский). – Так в Александрийской школе.

Антиохийское богословие не испытывала трудностей в объяснении самого факта искушений, но, напротив, подчёркивала их реальность. А толкований тоже было множество. Мол, смысл искушений в добровольном послушании Иисуса, или в испытании веры Иисуса. Или вот еще: диавол, мол, пытается внушить Иисусу, что Бог не заботится о Своём Сыне. Очень распространено было толкование, которое искушения Иисуса понимало как искушения «второго Адама». В отличие от «первого Адама» Иисус побеждает диавола Своим воздержанием (голод!), смирением (не бросился вниз с крыла храма!) и послушанием заповеди Божией (так толкует св. Ириней Лионский и св. Иоанн Златоуст). Следует заметить, что Антиохийское толкование ближе всего подходит к тому смыслу, который вкладывал в свой рассказ сам евангелист Матфей: Иисус – Сын Божий, потому что Он послушен. Иисус – Сын Божий, потому что Он соблюдает основную заповедь любви к Богу. Такое понимание Богосыновства открывает перспективу для человеческого подражания. Христиане как сыны Божии тоже должны жить Словом Божиим и быть послушными только Богу. Это, так сказать, нравственное, педагогическое понимание и толкование.

В Новое время, то есть в эпоху Просвещения и в XIX веке, во времена наивного рационализма, рассказ об искушениях, естественно, критиковали как сказочно-мифологический, а потому, мол, исторически недостоверный. Да что там XIX век?! С таких же наивных позиций рассуждала и атеистическая критика в XX и даже в XXI веке. Правда, сторонников такой критики становится все меньше. Особенно неприемлемым казался «антропоморфный» образ диавола. Были и наивные попытки спасти то, что ещё возможно было спасти с позиций рационализма. Например, сцена искушений толковалась с точки зрения «визионерской гипотезы», или как галлюцинации. Все подобные объяснения так скучны, что перечислять их нет надобности. Всё это абсолютно лишено подлинно научного подхода к тексту, а потому и не замечает глубокого его смысла. Надо заметить, что обедняют смысл текста и всевозможные поучительно-нравственные толкования, которые лишают его глубокого богословского значения.

При подлинно серьезном, научном подходе к древним текстам необходимо учитывать огромное расстояние в культуре и мировоззрении между нами и людьми, жившими. 2.000 лет назад. Ну конечно же, мы не можем верить в небесную твердь, на которой закреплены звезды, ну конечно же мы не можем верить в возможность полета на облаках или просто по воздуху. Но ведь тогда и там люди во все это верили: было другое мировоззрение, и ни о каком законе гравитации Исаака Ньютона люди не знали, ни о каких современных представлениях о космосе, о пространстве и времени люди и слыхом не слыхивали. Но в рамках своего мировоззрения они религиозно мыслили и чувствовали точно так же, как мы сегодня! Поэтому для серьезного понимания текста необходимо не легкомысленно кичиться своими успехами в научном познании мира, а по мере сил и возможностей войти в контекст и представления того времени и тех людей. Пройдет лет 100-200, если даст Господь, и не слишком умные люди будут снисходительно посмеиваться над нашими сегодняшними взглядами на мир и природу.

Однако, довольно рассуждать на эти темы. Разумного человека сегодня вряд ли смутят все эти человекоподобные фигуры ангелов и демонов, все эти полеты по воздуху и хождения по воде, все эти превращения камней в хлеб и так далее. Ну а людей неразумных всегда было предостаточно. Но не на них же равняться! Надо учиться не только слушать, но и слышать!

Рассказы о Крещении и искушениях Иисуса Христа составляют тот раздел Евангелия от Матфея, который повествовал о событиях, предшествовавших публичной деятельности Иисуса – истинного Сына Божия. Теперь мы переходим к следующей большой части Евангелия, в которой будет описано начало общественного служения Спасителя, в Котором и с Которым на грешную землю пришло Царство Небесное (это выражение принято в Евангелии от Матфея; в других Евангелиях принято выражение Царствие Божие).

На весьма высокую (высоку зело) гору, — неизвестно какую. Есть в Палестине гора, по преданию, называемая Горою искушения. Но нельзя с достоверностью утверждать, что на ней именно происходило искушение Господа. Вероятно, это была вершина какой-либо горы, с которой можно было видеть большую часть Палестины. Вся царствия мира и славу их, т. е. все, что есть на земле прекраснейшаго, богатейшаго, наилучшаго. Должно предположить, что диавол показал все это Спасителю каким-либо непостижимым действием и не в действительности, а только лишь в призраке (Мих.). Сия вся Тебе дам. В этих словах слышится горделивое и лживое предвосхищение власти, принадлежащей одному Богу, как Творцу и Промыслителю всего. Аще пад поклонишимися (если падши поклонишься мне), (о поклонении см. в объяс. Мф. 2:2). Присвоивая себе право над миром, принадлежащее Богу, диавол требует и поклонения себе, как Богу. Цель сего искушения состоит в том, чтобы возбудить в И. Христе властолюбие и корыстолюбие — похоть очес. Диавол прибегает к этому третьему роду искушения, потому что знает, что человек нередко забывает о пище, бывает готов унизить свое достоинство, пожертвовать своею честью, лишь бы только удовлетворить своей страсти властолюбия и корыстолюбия.

Так как в мире нет такой высокой горы, с которой можно было бы увидеть все царства мира, это еще раз говорит о том, что рассказ нельзя воспринимать буквально. Дьявол предлагает Иисусу власть над миром. На этот раз он уже не начинает со слов: «Если Ты Сын Бога». Понятно, что Сын Бога никогда не пойдет на такое. Дьявол оставил тонкую игру и пустил в ход грубые средства. Он полагает, что купить можно всякого, надо лишь дать нужную сумму. Это уже прямое предложение восстать против Бога и стать на сторону Сатаны, которому эти царства мира подвластны. Ср. 2 Кор. 4:4, где дьявол назван «богом этого века», в Ин. 12:31 – «властителем этого мира» (см. также Ин. 14:30; 16:11; Еф. 6:12; 1 Ин. 5:19; Откр. 13:2). Чтобы сделать свое предложение еще более соблазнительным, дьявол обещает отдать Ему царства мира во всем их блеске (дословно: «и славу их»; слово «слава» употреблено в значении «великолепие, богатство, мощь»). Ложь здесь в том, что, несмотря на могущество дьявола в мире, Бог есть Творец всего и в конечном счете Владыка и Господин, который вскоре явит Свое владычество зримо.

Чтобы получить их, нужно лишь пасть ниц и простереться перед Сатаной, то есть воздать ему почести, какие воздавали вассалы своему господину. Это было бы нарушением первой заповеди Декалога. Вероятно, Иисусу предлагается роль политического Мессии, что избавило бы Его от страданий и крестной смерти. Некоторые видят здесь намек на то, что от Мессии ожидалось руководство вооруженным восстанием против Рима (ср. Ин. 6:15), но Он избрал иной путь, путь отказа от насилия.

Потерпев неудачу на искушении телесной немощи и духов­ной гордости, диавол сделал последнюю отчаянную попытку – соблазнить Иисуса призраком безграничного самовластия над всеми царствами земли. Возведши Его на высокую гору, диавол развернул пред взорами Иисуса волшебную картину всех царств мира во всей славе их, и сказал Ему: «все это дам Тебе, если, падши, поклонишься мне». Диавол знал, что Христу как Спасителю мира предстояло страшное поприще уничижения и страданий, пред которыми невольно должно было содрогаться Его человеческое сердце. Между тем всего этого возможно избегнуть для Него и сделаться тем именно грозным Мессией-завоевателем и властелином всего мира, каким Его ожидало видеть боль­шинство иудейского народа. Отчего Ему не выступить в этом именно последнем виде, – и все это будет, если только Он поклонится искусителю.

В третьем искушении соединяются соблазны предшествующих искушений, потому что мирское владычество, удовлетворяя чувству гордости, обыкновенно возбуждает склонность и дает средства к чувственным удовольствиям. Опять берет диавол Иисуса Христа на весьма высокую гору и показывает Ему – во мгновение времени (Лк. 4:5) – все царства мира и славу их, и говорит Ему: сия вся Тебе дам, аще под поклонишимися. Диавол говорит это, как князь мира сего (Ин. 14:30; 16,11), имеющий темную власть (Кол. 2:15) и державу смерти (Евр. 2:14). Но Христос пришел основать на земле царство Божие, чистое, святое и духовное (Ин. 18:36), где нет места греху и виновнику греха (12, 31), и притом – средствами духовными, которые далеки были от мечты мгновенного преобразования всего и состояли в просвещении людей истиною, в руководстве их Собственным примером и в искуплении их ценою Своих страданий и смерти. Вот тот путь, предуказанный от вечности, которым надлежало Христу внити в славу Свою (Лк. 24:26) и получить всякую власть на небеси и на земли (Мф. 28:18)!

Finally, when he engages the Lord twice and is defeated, still a third time he attempts to arm the audacity of his wickedness. For the evangelist reports this: “And he took him to a very high mountain” and the rest up to “you shall worship the Lord your God and him alone shall you serve” Matt 4:8–10. The Lord’s patient endurance is marvelous and worthy of imitation, whereas the devil’s audacity is one of a kind! The enemy therefore challenges him now for a third time and ascends a very high mountain in order to tempt him, and the Lord does not refuse to follow in order to conquer. But he conquered not for himself but for us. For it would not have been a great thing if the Son of God conquered the devil, but the great thing was in the fact that he conquered as a man and he conquered for us.