Евангелие от Матфея 4 глава 7 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в Мф. 4:7 ответ Христа на ложное употребление Писания диаволом. Сатана предлагал Господу броситься с высоты храма, прикрывая это словами псалма об ангельской помощи. Христос отвечает другим местом Писания: «Не искушай Господа Бога твоего». Так Он показывает: Божиим словом нельзя оправдывать самовольный риск, тщеславие и желание проверить Бога видимым чудом. Это прямо раскрывают блаженный Августин, блаженный Иероним, святитель Иоанн Златоуст, преподобный Исидор Пелусиот, святитель Лука Крымский и Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования говорит о том, что нельзя испытывать Бога без нужды. У блаженного Августина, Исидора Пелусиота и Евфимия Зигабена мысль одна: Божия помощь обещана тому, кто оказался в настоящей опасности, а не тому, кто сам бросается в опасность ради проверки Бога или пустой славы. Вера не требует таких опытов: Бога познают не через дерзкие испытания, а через послушание Ему.

Вторая линия касается победы над диаволом через правильное понимание Писания. Блаженный Иероним и святитель Иоанн Златоуст подчеркивают: Христос разрушает ложное применение Писания истинным словом Писания. Диавол цитировал псалом не к месту, а Господь приводит Второзаконие точно и уместно. Поэтому здесь важен не только сам запрет искушать Бога, но и пример трезвого обращения со Священным Писанием.

Третья линия раскрывает нравственный смысл искушения. Святитель Иоанн Златоуст и святитель Лука Крымский видят здесь попытку склонить Христа к показному чуду, честолюбию и внешнему поражению толпы. Но Христос не совершает чудес ради удивления людей и не ищет принужденной веры. Его путь — кротость, долготерпение и дела любви, а не зрелищное доказательство Своей силы.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин называет это искушение «приманкой любопытства»: броситься с храма означало бы искать видимого опыта для проверки Божественного.

Евфимий Зигабен уточняет: искушает Бога тот, кто без необходимости сам вводит себя в явную опасность, надеясь, что Бог обязан его спасти.

Блаженный Иероним замечает, что Христос берет ответ из Второзакония; он называет слова диавола «лживыми стрелами», а слова Писания в устах Христа — «истинными щитами».

Святитель Иоанн Златоуст добавляет: Христос отвечает без гнева, с кротостью. Он учит побеждать диавола не знамениями, а незлобием и терпением.

Преподобный Исидор Пелусиот поясняет: слова псалма сказаны о праведном человеке и были худо поняты или намеренно искажены диаволом. Помощь обещана нуждающемуся, а не ищущему пустой славы.

Святитель Лука Крымский подчеркивает: если бы Христос совершил такое чудо, народ поклонился бы Ему под давлением зрелища; Господь же ищет свободной веры и любви.

Но смотри, как бы не закралось в тебя же­лание убить самого себя, — если таким вот пре­вратным образом поймешь изречение, что ты должен ненавидеть в этом мире душу свою. Ибо некоторые дурные и превратно мыслящие люди , сделав отсюда неверный вывод, становятся жестокими и преступными убийцами самих себя: устремляются в огонь, кидаются в воду, бросаются с обрыва и погибают. Христос не учил этому; бо­лее того, Он ответил диаволу, искушавшему Его и убеждавшему броситься с обрыва: «Отойди от Меня, сатана, ибо написано: не искушай Господа Бога твоего» (ср. Мф. 4:7).  

Так, Ангели сохранят, – но не искушай Господа Бога твоего (Втор. 6:16). Ничего ты не должен предпринимать с тем намерением, чтобы поставить в искушение, так сказать, всемогущество Божие, вынуждать Его всемогущество к какому-нибудь чуду там, где ты, употребив естественные средства, можешь не нуждаться ни в какой чудесной помощи. В этом ответе заключаются следующие мысли: человек благочестивый конечно может во всем полагаться на помощь Божию, но только тогда, когда правильно употребляет предлагаемые ему Богом средства, и идет тем путем, какой указывает ему Бог призванием и обстоятельствами. И Мессия не должен в уповании на чудесную помощь Божию ввергаться в такие опасности, которых Он, действуя осторожно, может избежать. Вот начало Его: не творить чудес без достаточных побуждений со стороны приемлющих, – не творить чудес, несоответствующих целям премудрым, не творить чудес с той только целью, чтобы показать чудодейственную силу и произвести этим сильное на взгляд чувственное впечатление, не обращая внимания на нравственную и религиозную приемлемость свидетелей чуда. По этому началу действовал Христос, когда не предавался произвольно опасностям, употреблял способ осторожности, чтобы избежать опасности; когда он с преданностью воле своего Отца шел навстречу только таким опасностям, которые были неизбежны в Его призвании и от которых уклониться Он не мог, не изменив своим обязанностям; по этому же началу действовал Он, когда отказывался творить чудеса для чувственных Фарисеев.

В первом искушении диавол, хотя и не открыл во Христе никакой слабой стороны, куда бы мог направить свои лукавые разожженные стрелы, тем не менее, он не отступил от Heгo и стал изыскивать новый способ искушения. И изумительна его находчивость! Так как Господь в ответе своем на первое искушение высказал совершеннейшую и непоколебимую преданность воле Божией, то он и думает найти теперь опору для нового искушения в этой именно преданности Его воле Божией. Он берет Христа во святой город – Иерусалим и, восставив Его на крыле церковном, предлагает Ему броситься вниз, причем сам коварно пользуется словом Божиим. Рассмотрим подробнее это искушение.

Тогда, говорит св. Матфей, поятъ его диавол во святый град. Слово поятъ – παράλαμβανει – некоторые понимают в смысле поднял и понес по воздушному пространству, но это неверно. У св. Матфея это слово употребляется в значении идти, а не нестись по воздуху, например в повествовании о путешествии Господа с учениками на гору Преображения (Мф. 17:1); да иначе и понимать нельзя. Св. Лука прямо говорит: и веде его во Иерусалим. Здесь скорее обращает на себя внимание другой вопрос: как Господь допустил так дерзко обращаться с Собою? Как Он допустил его переводить Себя с места на место? Но и на этот вопрос у древних уже толковников находим прекрасный ответ. Все они видят в этом допущении полное самоотвержение Христа. „Что удивительного в том, говорит, например, Григорий Великий, что Христос допустил диавола вести Себя, когда Он допустил членов его (Пилата и иудеев) распять Себя?» Прекрасное замечание делает по этому поводу и бл. Иероним. Вот его подлинные слова: Assumptio ista non ex imbecillitаte domini venit, sed de inimici superbia, qui voluntatem salvatoris necessitatem putat. Cм. Pericopen v. Nebe. 2 т. 1875 г. стр. 110.

Город Иерусалим св. Матфей называет святым градом (срав. еще Мф. 27:53) потому, что этим именем он назывался уже в Ветхом Завете (Ис. 48:2; 52:1; Неем. 11:1), именно как град Божий, град Великого Царя (Мф. 5:35). Но если искуситель приближается к святым Божиим, то, конечно, он не страшится и святых мест. К концу земной эпохи, по свидетельству Ап. Павла, наглость этого злого духа дойдет до того, что он проникнет даже в храм Божий и утвердится в нем яко Бог (2 Фес. 2:4).

К сказанному можно, кажется, еще прибавить и то: так как диавол во втором своем искушении пользуется словом Божиим, то он и выбрал для этого искушения такое место, которое все признавали местом особенного присутствия Божия. Если для чистого все чисто, то для нечистого нет ничего чистого. Сатана же для своего тлетворного духа нарочито изыскивает самые чистые места, как и в настоящем случае для искушения Господа он избрал храм иерусалимский: и постави его на криле церковным – πτερυγιον τε ιερε. Под крылом церковным, очевидно, разумеется здесь одно из боковых зданий храма – ναος, которое по форме архитектурной подобно было распростертым крыльям птицы, но какое именно здание, – с точностью определить трудно. Из боковых зданий иерусалимского храма известны два притвора: на южной стороне – царский притвор, а на восточной – притвор Соломонов. Первый стоял на краю глубокой пропасти; высота его, по свидетельству И. Флавия, была такова, что смотреть сверху вниз нельзя было без содрогания. И. Флавий Др. 15, 11. 5. Притвор Соломона стоял на более удобном месте; пред ним была даже довольно большая площадь, на которой собирался народ. Евсевий. Церков. Истор. II, 23. Если диавол питал надежду, что И. Христос из тщеславия, по его предложению, бросится с высоты на землю, то он должен был избрать для этой цели притвор Соломона. Ведь, в самом деле, броситься на землю в Иерусалиме пред народом и остаться целым – это не только поразительное чудо, но и знамение, озаряющее славою храм и прославляющее Мессию. Иудеи мечтали о подобном знамении, которое Мессия должен совершить для доказательства своего мессианского достоинства: знамение хощем от Тебе видети (Мф. 12:38), говорили они Ему неоднократно. Ветхозаветные пророчества о славе Божией, имевшей открыться над Иерусалимом (Ис. 60:1–2), понятые в буквальном смысле, могут служить опорою такого требования. He будем касаться плотского, как бы так говорил искуситель, взойдем на высоту храма; если Ты Сын Божий, который должен открыть Себя знамениями и чудесами, то вот Тебе удобный случай открыться таким; верзися низу. Если Тебе нужен в доказательство глагол, исходящий из уст Божиих то вот и он (Мф. 6:6): ангелом своим заповестъ о тебе, и на руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою (Пс. 90:11–12). Этими словами диавол напоминает Господу, что в Его власти находятся такие сверхъестественные средства, которые сделают для Heгo устремление вниз совершенно безопасным и безвредным. Сила и сущность этого искушения – в том, чтобы возбудить в И. Христе желание вынудить, так сказать, чудо со стороны Бога, причем в Нем обнаружилось бы тщеславие, самонадеяние и духовная гордость. Если всякому, уповающему на Бога, как бы так говорил диавол, обещается помощь, то тем более такая помощь будет Сыну Божию, и ангелы сохранят Его невредимым.

Девяностый псалом, на который ссылается здесь искуситель, не принадлежит к числу мессианских, а касается всех верующих вообще. Тем не менее, нельзя, кажется, согласиться с мнением Оригена, Homil. 31 на Ев. Луки. повторенным св. Златоусгом и бл. Иеронимом и другими, что сатана ложно применяет в данном случае ко Христу. то, что было сказано о других, потому что содержащееся в этом псалме обетование относительно верующих вообще может быть приложимо также и ко Христу, как к главе всех верующих. Лживость сатаны заключается не в применении приведенного изречения, а в намеренно-неполной цитации, в пропуске выражения, которое изменило бы весь характер приведенного места. После слов: яко ангелом своим заповесть о тебе, он опускает: сохранити тя во всех путех твоих. У евангелиста Луки есть напоминание или намек на такой характерный пропуск в словах диавола; он имеет слова: сохранити тя; в подлинном тексте Ев. Матфея их нет, а в славянском переводе они взяты из Евангелия Луки. Диавол умышленно опускает эти слова, потому что те пути, о которых говорится в псалме, – пути невинности и святости, пути божественного Провидения; эти пути совершенно отличны от пути тщеславия, самонадеянности и духовной гордости, на который диавол соблазняет теперь вступить И. Христа: при этом он как раз опускает и следующий, 13-й стих, в котором предсказывается о его собственном поражении: на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия. Но хотя диавол и опустил то, что относится в слове Божием к нему самому, к его поражению, – он не избег этого поражения: рече же ему Иисус: паки писано есть: не искусиши Господа Бога твоего (Мф. 4:7. Срав. Лк. 4:12). Место это опять взято из Второзакония (6:16), и опять по переводу Семидесяти. Еврейская речь (см. русский перевод с еврейского) к народу во множественном числе; но так как в еврейском тексте предыдущие и последующие стихи имеют единственное число, то семьдесят весьма основательно употребили в 16 и 17 ст. единственное число вместо множественного, как бы предвидя, что Господь приведет это место для поражения диавола. Моисей напоминает здесь израильтянам известный исторический факт, когда они в пустыне, томимые жаждою, вследствие недостатка воды, роптали на своего вождя и на Бога, и своим ропотом явно обнаруживали требование чудесного утоления их жажды. Моисей негодовал на их ропот, и сказал им: что вы укоряете меня? Что искушаете Господа (Исх. 17:2)? И хотя на этот раз Господь чудесно источил воду из скалы и утолил жажду строптивого народа, но Моисей наречением месту тому: Масса и Мерива, т. е. искушение и укорение (Исх. 17:7), явно показал израильтянам всю преступность их дерзновения искушать Господа. Слова, сказанные некогда Моисеем, как нельзя более подходят и к данному моменту искушения Господа. Иисус Христос, указывая на это место Второзакония, разоблачает всю дерзость и злокозненность сатанинского предложения. Если Моисей признавал искушением Бога – требование чудесного утоления жажды, – утоления настоятельной потребности, тο тем более будет искушением Бога – требование сверхъестественной помощи Божией без всякой нужды, пользы и цели, лишь для удовлетворения тщеславного желания – блеснуть пред врагом искусителем чудодейственною силою. «Бог подает помощь тому, кто в опасности, а не искушающему, – тому, кто в нужде, а не на показ все делающему и улавливающему пустую славу». Исидор Пелус. в Твор. св. отцов. Москва. 1860 г. т. 36, стр. 80. Таким образом, Христос извлекает из хранилища оружий Божиих – оружие, одновременно поражающее и защищающее. Своим изречением Господь изобличает диавола в его злонамеренном употреблении Священного Писания, а в тоже время дает урок, как нужно пользоваться им: только вникая в дух всего Писания, можно видеть, как оно дополняет и истолковывает само себя и тем самым дает нам крепкую опору в борьбе с искушениями.

Вот и второе искушение Иисус выдерживает, помня о поучении Моисея: «Не искушайте Господа, Бога вашего, как вы искушали Его в Массе» (Втор. 6:16). Чтобы понять смысл этого ответа Иисуса, надо знать то место из Книги Исхода, где израильтяне испытывали жажду в пустыне и получили от Бога воду. Заметим: в первом искушении намек на чудесный хлеб (манну), во втором – на чудесную воду из скалы. Этот тонкий намек Матфея обычно остается за пределами внимания читателя. Напомню это место из Писания:

«И двинулось всё общество сынов Израилевых … в путь свой, … и не было воды пить народу. И укорял народ Моисея, и говорили: дайте нам воды пить. И сказал им Моисей: что вы укоряете меня? что искушаете Господа? И жаждал там народ воды, и роптал народ на Моисея, говоря: зачем ты вывел нас из Египта, уморить жаждою нас и детей наших и стада наши? Моисей возопил к Господу и сказал: что мне делать с народом сим? еще немного, и побьют меня камнями. И сказал Господь Моисею: пройди перед народом, и возьми с собою … жезл твой, которым ты ударил по воде, возьми в руку твою, и пойди; вот, Я стану пред тобою, … и ты ударишь в скалу, и пойдет из нее вода, и будет пить народ. И сделал так Моисей в глазах старейшин Израильских. И нарек месту тому имя: Масса … потому, что они искушали Господа, говоря: есть ли Господь среди нас, или нет?» (Исх. 17:1-7).

Как видим, здесь некая игра слов название местности Масса по-еврейски означает искушение.

Однако, всё сказанное (о жажде, Моисее, скале, чудесной воде) – за пределами непосредственного текста: это все лишь намёки знающим Писание людям. Непосредственно же речь идет о предложении летать по воздуху, бросившись с «крыла храма». Храм стоял на вершине горы Сион. В одном месте гора на. 150 метров отвесно обрывалась в долину. Там на крыше храма была площадка («крыло»). На этой площадке каждое утро появлялся священник с трубой в ожидании первых лучей восходящего солнца. Почему бы Иисусу не встать там и не броситься вниз и не приземлиться невредимым внизу в долине? Люди были бы поражены и последовали бы за человеком, который может совершить подобное. Наверняка Он – ожидаемый всеми Мессия.

И вот диавол искушает и при этом показывает, что он тоже неплохо знает Писание, ибо цитирует. 90-й Псалом Давида, так хорошо нам знакомый. «Ты Сын Божий? – как бы говорит диавол, – Ты следуешь Слову Божию? Вот пожалуйста: есть ведь и такое слово: пи1сано бо e4сть, э4кw а4гг=лwмъ свои6мъ заповё1сть w3 тебL сохрани1ти тя2: и3 на рука1хъ во1змутъ тя2, да не когда2 преткне1ши w3 ка1мень но1гу твою2 (Пс. 90:11). Так прыгай вниз, и пусть ангелы несут тебя! Пусть это будет для народа великим знамением, подтверждающим Твое мессианство». Но Иисус снова отказывается дать подтверждающее знамение. Он не прыгает с кровли храма и не летит по воздуху. Не надо удивляться: в чудо летания по воздуху (теперь это называется левитацией) в античные времена люди искренне верили. И древние христиане – не исключение. Разница между христианами и нехристианами была лишь в том, что, с точки зрения христиан, за полетами святых стояли Бог и Ангелы Его, а за полетами язычников скрывались демоны и сам сатана. Ну а так сами по себе полеты – что ж, дело это, конечно, удивительное, редкое, но вполне реальное – так считали все.

Вот, например, в апокрифической книге «Страсти апостолов Петра и Павла» приводятся многие чудеса, творимые известной фигурой тех лет Симоном Волхвом. Он и каменные статуи заставлял ходить и смеяться; и сам мог обличьем меняться: то мальчиком станет, то старцем, то женщиной; а бывало – велит себя закопать и тотчас парящим в воздухе появляется. – Вот такой замечательный был человек. И потому неудивительно, что, как написал евангелист Лука в Книге Деяний, этому Симону Волхву «внимали все, от малого до большого, говоря: сей есть великая сила Божия» (Деян. 8:10).

Именно этот Симон Волхв, волшебник, описанный в Книге Деяний (Деян. 8:4-24), пытался за деньги купить у апостолов дар Святого Духа (отсюда и название соответствующего греха – симония). Но… «не продается вдохновенье», как сказано у Пушкина, который, кстати говоря, увидел Симона Волхва в образе Григория Отрепьева, будущего Лжедимитрия I. Григорию постоянно снится сон, что он летит с высокой башни и… разбивается. Этот сюжет Пушкин взял из апокрифических Деяний Петра. Там повествуется о том, что сей Симон, чтобы доказать свою божественность, взлетел в воздух. Но апостол Петр помолился, чтобы Бог остановил полет Симона, и тот останавливается в воздухе и падает, ломая ноги, после чего толпа побивает Симона Волхва камнями до смерти. Вот такая назидательная история. Жители Петербурга видят ее над триумфальными Петровскими воротами при входе в Петропавловскую крепость. Там на барельефе изображена неудачная попытка полета по воздуху Симона Волхва, который был низвержен по молитве апостола Петра.

Нет, Иисус не уподобляется Симону Волхву и отказывается от столь эффектной левитации. Он не прыгает с горы и не летит по воздуху наподобие Симона Волхва. А ведь Иисус – Сын Божий, Он находится под защитой Божией, и, конечно же, бросившись с крыши храма вниз, остался бы невредимым. Но Христос и в этом случае отвечает на цитату цитатой, и снова из книги Второзакония, где сказано: «Не искушайте Господа, Бога вашего, … Твердо храните заповеди Господа, Бога вашего (Втор. 6:16). Никому не позволено бессмысленно «искушать», то есть испытывать Бога, проверять Его верность Своим обетованиям. Так Иисус отвергает провокационное предложение диавола совершить сенсационное чудо. Отвергает именно потому, что Он – Сын Божий, и как Сын – послушен Своему Отцу Небесному и не искушает Его любовь и верность.

И в этом урок тем христианам, которые вместо веры и послушания искушают Бога ожиданиями, а то и требованиями невероятных чудес. Временами и получают их, обосновывая ими свою веру. Да только вера ли это? Вот и Откровение апостола Иоанна предупреждает: будет массовое очарование «великими знамениями» и «чудесами», когда и огонь будет низводиться «с неба на землю перед людьми». И тогда люди поклонятся чудотворцу-антихристу «Кто имеет ухо, да слышит» (Откр. 14, 8-9.13-14). Нет, не христианское это дело – требовать знамений и чудес от Бога.

(Втор. 6:16). Это аллюзия на повествование из Книги Исход о том, как сыны Израилевы, истомленные жаждой в пустыне, искушали Господа, говоря: «Есть ли Господь среди нас, или нет?» (Исх. 17:1-7). В ответ на ропот народа Моисей по повелению Божиему ударяет о скалу, и из нее истекает вода.

Скрытые библейские аллюзии являются тем контекстом, в котором развивается беседа между Иисусом и диаволом.  

Не искусиши (не искушай) Господа Бога твоею. Эти слова — из книги Вто-розакония (Втор. 6:16). Их говорил Моисей Евреям, запрещая им искушать Бога, когда они требовали чуда по недостатку воды (Исх. 17:1 и дал.). Смысл ответа Спасителя таков: не должно требовать чуда от Бога по своему произволению. Бог, помогая своим верующим, совершает для них и чудеса, но только в случаях опасности, угрожающей верующим, а не по всякому желанию последних; так, например, было при переходе Евреев через Чермное море; тем более не тогда, когда человек сам добровольно подвергает себя опасности, или когда имеет в виду суету, тщеславие, гордость (Пав. Кишин.). 

Для рода лукаваго не совершается чудес и знамений, кроме знамения Ионы пророка: Мф. 12:39; 16, 4; чудеса бывают для людей смиренных и сознающих свое ничтожество пред Богом: Мф. 8:9; 9, 22.

На это Иисус отвечает другим текстом Писания: «Не испытывай Господа, Бога твоего». Во Второзаконии эти слова Бога обращены к народу Израиля в пустыне. Опять мы видим, что в жизни Иисуса как бы повторены основные события Священной истории, но если Израиль пал, то Иисус выстоял. Отказавшись подвергать Бога испытанию, «Иисус имел в виду вот что: бессмысленно пытаться проверить, как далеко мы можем заходить; бессмысленно – умышленно подвергать себя опасности без всякой нужды, а потом ожидать, что Бог спасет от этого. Бог оправдывает человека, который может пойти на риск ради того, чтобы остаться верным Ему, но Он не хочет, чтобы человек шел на риск ради повышения своего престижа. Сама вера, основанная на сенсациях и чудесах, это и не вера вовсе. Кто не может верить без сенсаций, у того нет и подлинной веры; его вера – это сомнение, которое ищет доказательств и ищет их не там, где нужно. Нельзя играть и экспериментировать со спасительной силой Божьей, на нее надо спокойно полагаться в повседневной жизни»¹.

«Цель первых двух испытаний не в том, верит ли Иисус, что Божья сила чудотворения присутствует в Сыне, но в том, не ослушается ли Он и не использует ли эту силу не для исполнения той особой миссии, что возложена на Него как на Сына»².

Второе испытание также может быть понято как попытка толкнуть Иисуса на легкий путь властвования над умами посредством демонстративных чудес.

Но это искушение оказалось бессильным пред лицом безгрешного человека. На все извивы лукавой лести Христос спокойно ответил: «Написано также: не искушай Господа Бога твоего».

Израиль "искушал" Бога в Массе и Мериве (Исх. 17:1-7).

Дьявол пытается подвигнуть Христа на гордостный поступок и, таким образом, разрушить дело спа­сения, ибо Бог гордым противится (Иак. 4:6).

Это искушение преследует человечество всю ис­торию, начиная с первого греха первых людей, воз­мечтавших самим стать богами (Быт. 3:5) вместо Бога. Научно-технический прогресс в своих психоло­гических истоках в значительной степени содержит в себе идею достижения такой власти человека над природой, которая бы сделала его богом в этом ми­ре. Но, как писал преподобный Иоанн Лествичник: «Гордый подобен яблоку, внутри сгнившему, а снару­жи блестящему красотою» (Лествица. Слово 23. 31).

Но как спокойно и просто Господь устраняет это искушение, поражая врага тем же оружием: паки писано есть: не искусиши Господа Бога твоего (Втор. 6:16). Эти слова некогда были обращены Моисеем к народу израильскому, требовавшему у него чуда по случаю недостатка воды (Исх. 17:1). В устах Иисуса Христа они получают такой смысл, что ничего не должно делать с тем намерением, чтобы вынуждать, так сказать, всемогущество Божие к какому-либо чуду там, где не настоит в нем особой надобности. Бог не творит чудес без нравственной необходимости, без достаточных побуждений со стороны приемлющих, не творит чудес, не соответствующих премудрым целям, не творит чудес для того только, чтобы произвести внешнее впечатление на чувства зрителей. Он подает помощь, по выражению преподобного Исидора Пелусиота, «тому, кто в опасности, а не искушающему – тому, кто в нужде, а не напоказ все делающему и уловляющему пустую славу». Отразив это искушение диавола, Господь дает нам разуметь, что только тогда мы можем надеяться на содействие Божие, когда правильно пользуемся естественными силами и средствами, данными нам от Бога, не допуская ни бездействия их, ни злоупотребления.

When therefore the enemy had cited an example from the law, to be sure, but one that was opposed to himself, the Lord despised his incompetent temptation and again struck him with another arrow from the law, saying, “It is written, You shall not tempt the Lord your God.” By this response the devil received another wound once again, and yet he did not leave off attacking the Lord again with another temptation, though he had been struck by two blows already. And the Lord could have laid him low at once with the first temptation, but he held on to patience in order that the enemy might become more prideful in the face of his own ruin, and be wounded by multiple blows before his own destruction.