Евангелие от Матфея 4 глава 2 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы, представленные на странице, в основном видят в сорокадневном посте Христа одновременно свидетельство Его истинного человечества, пример для верующих и подготовку к победе над диаволом. Господь добровольно постится сорок дней и сорок ночей, а затем испытывает голод. Это важно для отцов, потому что показывает: Христос действительно воспринял человеческую природу, а не только казался человеком. Именно поэтому после завершения поста Он взалкал, как свойственно человеку. Святители Василий Великий, Иоанн Златоуст, Хроматий Аквилейский, блаженный Иероним, преподобный Максим Исповедник, преподобный Андрей Критский, блаженный Феофилакт Болгарский и Евфимий Зигабен сходятся в том, что голод был проявлением подлинной человеческой природы Христа.

Первая линия толкования подчеркивает воспитательное значение поста. По мысли святителей Василия Великого и Иоанна Златоуста, Феофилакта Болгарского, Евфимия Зигабена и других, Христос постился не потому, что Сам нуждался в посте, а чтобы научить людей, что пост является важным оружием против искушений. Пост укрепляет человека для духовной борьбы и помогает противостоять диаволу.

Вторая линия связана с победой над сатаной. Многие отцы объясняют, что Христос допустил голод не случайно. Он сделал это, чтобы дать диаволу возможность приступить к искушению и затем победить его. Если бы Господь сразу явил полноту Своего Божества, искушение не состоялось бы. Поэтому человеческая немощь была показана намеренно, тогда как Божественная сила оставалась сокрытой.

Третья линия касается значения числа сорок. Блаженный Иероним, преподобный Максим Исповедник, Петр Хрисолог и другие связывают пост Христа с сорокадневным постом Моисея и Илии. Тем самым Господь подтверждает и завершает ветхозаветные прообразы. Число сорок рассматривается как имеющее особое священное значение в истории спасения.

Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Иероним Стридонский отмечает, что сорок дней поста напоминают о постах Моисея на Синае и Илии у Хорива.
• Святитель Василий Великий говорит, что Христос через голод сделал Себя доступным для нападения диавола, поскольку по Божеству был для него неприступен.
• Святитель Хроматий Аквилейский сопоставляет сорокадневный пост Господа с постами Моисея и Илии как знаком единства Божественного замысла.
• Преподобный Андрей Критский обращает внимание, что слова «напоследок взалкал» показывают человеческую природу Христа и служат назиданием не унывать в борьбе с искушениями.
• Блаженный Феофилакт Болгарский и Евфимий Зигабен замечают, что Христос не превысил сорокадневный срок поста Моисея и Илии, чтобы Его человеческая природа не показалась невероятной.
• Евфимий Зигабен объясняет упоминание «сорока дней и сорока ночей» тем, что у иудеев существовали посты, при которых днем не ели, а ночью могли принимать пищу; поэтому евангелист особо подчеркивает полноту поста Христа.
• Преподобный Максим Исповедник специально обращает внимание на вопрос о духовном смысле числа сорок в Священном Писании.

К какому времени относится этот сорокадневный подвиг Спасителя? Непосредственно ли он следовал за крещением, – как по-видимому должно полагать на основании Мф. 4:1; в особенности Марк 1:12: и абие Дух изведе Его в пустыню и Лк. 4:1: Иисус же исполнь Духа Свята возвратися от Иордана и ведяшеся Духом в пустыню, – или позднее, ко времени пребывания Его в Иудее после торжественного вступления в свое служение на празднике Пасхи в Иерусалиме; Ин. 3:22: по сих прииде Иисус и ученицы Его в жидовскую землю и ту живяше с ними и крещаше⁴. Допускающие последнюю хронологию думают, что свидетельство, которое дал Иоанн Креститель (Ин. 1:19 и след.) посланным от Синедриона, было сообщено накануне крещения Господа Иисуса. А когда говорится далее ст. 29: во утрий виде Иоанн Иисуса грядуща к себе: то это слово: грядуща указывает на крещение: Он шел креститься. Если это так, то нужно будет действительно согласиться, что Господь не прямо после крещения удалился в пустыню и провел там 40 дней. Ибо непосредственно после указанного утра на следующий день (ст. 35 и 36) Господь призвал к себе некоторых Апостолов, и потом хронологические показания у Иоанна прерываются, и все эти указания непрерывным своим сцеплением не дают возможности поместить здесь 40-дневное искушение. Тут перечислена почти день за днем целая седмица см. еще ст. 43 и 11:1.

Но кажется здесь более остроумия в соображениях, чем основательности. Разве слова: грядуща к нему – не могут относиться и к другому обстоятельству, кроме крещения? Притом Иоанн вопрошающим его посланным от Синедриона отвечал: посреде вас стоит Его же вы не весте. Вы не весте, – следовательно Иоанн уже знал. А это должно быть после крещения.

Говорят еще, что первое свидетельство перед посланными от Синедриона ст. 19–28 неопределенно: напротив второе перед учениками – 29 и след. ясно указывает Мессию в Иисусе. Значит тоже, что это второе свидетельство было после крещения, а первое до крещения.

. 

Посему все изречения и дела унизительные разумей на-писанными о теле Иисусовом, все же славные письмена — о божестве Слова. Когда после поста взалчет — это недостаток тела (Мф. 4:2). А когда пятью хлебами насыщает пять тысяч, кроме детей и жен (ср. Мф. 14:19-21), и двенадцать коробов кусков остаются в избытке (ср. Мф. 14:20), — это есть дело божества Слова. 

По техническим причинам общий анализ повествования об искушении Христа не загружен на сайт.

Все три евангелиста согласно повествуют, что Господь наш тотчас же после крещения удалился в пустыню, и притом не столько по собственному побуждению, сколько по влечению от духа. Эту мысль с особенною силою выразил св. Марк: и абие, говорит он, дух изведе – εχβαλλει – его в пустыню. Но какой же это дух разумеется здесь?

По мнению одних – это дух злобы, a пo мнению других – собственный дух Христа. И то и другое мнение ошибочно. Дух, ведший Господа в пустыню, явно противополагается духу злобы (υπο τε πνευματος и υπο τε διαβολε – Мф. 4:1); притом дух злобы никогда в Новом Завете не называется просто: το πνευμα – дух, а всегда с прибавлением. Нельзя разуметь здесь и собственный дух Христа. И. Христос, как видно из первых слов св. Луки, намерен был возвратиться с Иордана в Галилею, чтобы там начать Свое учение (Иисус же исполн Духа возвратиться от Иордана); но в то самое время, когда Он возвращался в Галилею (срав. ст. 1 с 14 ст.), неожиданно дух удерживает Его и ведет в пустыню. Несомненно, этот дух есть Дух Божий, Который, как Дух света и добра, вел теперь Его в пустыню на подвиг, чтобы быть Ему искушенным от духа злобы. Дух злобы у Матфея и Луки называется диаволом, а у Марка сатаною. Диавол – слово греческое и значит: клеветник·, а сатана – слово еврейское и значит: противник (Зах. 3:1,2; Иов. 1:6). Первое имя указывает на отношение злого духа к человеку, а второе на отношение его к Богу. Так понимали древние отцы и учители церкви (святый Златоуст, св. Амвросий, бл. Феофилакт, Евфимий Зигабен), а за ними и лучшие из новейших толковников.

В какую пустыню Дух Божий вел Христа для искушения, – нам не сказано. Обыкновенно думают и говорят, что И. Христос веден был Духом из пустыни в пустыню, но это неверно. Он веден был не из пустыни в пустыню, но с берегов Иордана в пустыню (Кейль). Впрочем, из Евангелия Марка видно, что пустыня эта была совершенно необитаемая и самая дикая; в ней водились только хищные звери; и бе my со зверми, Под зверми можно разуметь и демонов, которые по библейскому воззрению населяют пустынные места (Ис. 13:21; Тов. 8:3; Вар. 4:35; Мф. 12:43; Лк. 8:29; 11:24; Откр. 18:2). замечает он. По преданию, эта пустыня находится между Иерихоном и Иерусалимом; называлась она обыкновенно Иерихонскою (Нав. 16:1; 18:12). В этой пустыни и доселе указывают одну высокую гору, на которой Господь совершил свой сорокадневный подвиг и которая поэтому называется Кварантаной. Гора Кварантана с восточной стороны возвышается почти перпендикулярно над иорданскою долиной от 171 до 215 саж.. Ha восточной же стороне этой горы находится множество пещер, населенных прежде пустынннками и анахоретами. Теперь здесь в полугоре устроен греческий православный монастырь в воспоминание сорокодневного поста и искушении Иисуса Христа.

Подвиг борьбы с диаволом-искусителем Св. Матфей и Лука ставят в тесную связь с подвигом сорокадневного поста. Св. Матфей, сказав о том, что И. Христос возведен был Духом в пустыню дабы искусится от диавола, тотчас же прибавляет: и постився дний четыредесят, и нощий четыредесят. Свят. Лука выражается еще точнее: и не яст ничесоже во дни тыя. Такой строгий пост И. Христа может быть объяснен не иначе, как Его глубоким благоговейно-молитвенным созерцанием, в которое Он погружен был в течение всех сорока дней. Все это время для Heгo слилось как бы в один день, так что Он совершенно не ощущал голода до самого конца. – Что И. Христос постился сорок дней, а не более не менее, так это потому, что число сорок было священным числом для поста и молитвы. Из ветхозаветной истории известно, что сорок дней постились Моисей (Исх. 34:28; Втор. 9:9) и Илия (3 Цар19:8); столько же постился и Христос. Но, несомненно, сорокадневный пост И. Христа стоит в прямом отношении к заповеди о посте, данной нашим прародителям в раю: от древа, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него (Быт. 2:17). Вот что говорил по этому поводу покойный Филарет, митрополит Московский: „прельщение запрещенною ядию, нарушение заповеди дало в нем (Адаме) сильный перевес чувственному над духовным, низвергло его из райской жизни в земную, и низринуло бы во ад со всем потомством невозвратно, если бы сего низвержения не остановил и не обратил к возвышению Сын Божий, став семенем жены, и в своем лице вновь поставил человечество в невыдержанное Адамом испытание, сделавшееся более трудным на земле, нежели было в раю. Таким образом, несоблюдение первым Адамом легкого поста в раю надлежало второму Адаму исправить выдержанием на земли строгого поста, и с тем вместе отразить и низложить нашего превозмогшего искусителя». Том 4-й изд. 1882 г. отр. 382. – Церковь новозаветная в подражание Господу установила пост четыредесятницы, называемый „Великим», и в субботу по просвещении, т. е. после Богоявления или Крещения Господня, положила чтение Евангелия об искушении (Мф. 4:1–11). Avgust. Sermo 210.

О сатанинских искушениях в течение сорокадневного поста св. Матфей не говорит так прямо и определенно, как Марк и Лука, и не говорит, вероятно, потому, что искушения эти имели характер глухой, подготовительной деятельности врага, открыто же он приступил к Господу только тогда, когда Он взалкал. С этого момента и начинаются в собственном смысле его искушения, о которых так подробно повествуют нам Матфей и Лука и которые составляют главное содержание их евангельских повествований.

Проповедь Крестителя не оставляла у многих людей его народа сомнения в том, что они – со всем их прежним стилем жизни, со всем их прежним благочестием – приблизились к какому-то пределу. Грядет Суд: «Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Мф. 3:10).

Что означает этот добрый плод, продемонстрировал поражённому Иоанну Иисус, когда Он, Бóльший, склонился перед меньшим. Ведь этот Его поступок был не исключением, а неким образцом для Его последователей: «Так надлежит нам исполнить всякую правду!» (3:15). Этот пример обязывает, ибо он был дан Тем, Кто был Еммануилом и Сыном Божиим. Продолжить и сделать еще более наглядной заповедь послушания и смирения – цель следующего рассказа об искушении Иисуса. Евангелист Матфей взял этот рассказ не из Евангелия от Марка (Мк. 1:12-13), но, как и Евангелист Лука, из особого источника преданий, из так называемого источника логий Q. В этом рассказе Матфей нашёл то, что он считал необходимым сообщить перед описанием публичной деятельности Иисуса.

Как и повествование о Крещении, рассказ об искушении относится к жанру «мессианских историй». Этот жанр мы уже обсуждали. В этом рассказе напрасно искать реалистическую картину того, как происходил разговор Иисуса с диаволом, сколько в реальности было искушений – три или тридцать три, как выглядел при этом диавол, и выглядел ли он вообще или был внутренним событием для Иисуса и так далее. Важны для Матфея не эти внешние подробности, но чтó всё это означало и означает для читателя, какой богословский и пророческий смысл в искушениях. Евангелист, как и в сцене Крещения, используя библейскую символику, библейские цитаты и намёки, пишет для нас не занимательный реалистический рассказ, но словесную «икону».

Но прежде чтения нашего рассказа об искушении Иисуса, неплохо понять значение самого слова «искушение». Мы привыкли связывать это слово с чем-то дурным. «Он меня искушает» равнозначно утверждению «он меня подбивает на злой поступок, совращает к греху». Однако, в греческом языке соответствующий глагол имеет другое значение. «Искушать» означает «испытывать», «проверять». Можно привести такой пример: в Книге Бытия рассказ о жертвоприношении Авраамом своего сына Исаака начинается словами: «И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама» (Быт. 22:1). Но ведь не хотело же Писание сказать, что Бог совращал Авраама к греху. Нет, конечно. Речь идет об испытании верности Авраама. Искушение должно дать нам возможность выйти из испытания более сильными. Уместно вспомнить книгу Иова, где Бог дозволяет сатане искушать, то есть испытывать Иова.

Вот и в нашей истории искушающий диавол, скорее, помимо своего злого желания, является орудием Бога. Как тут не вспомнить слова из трагедии Гёте «Фауст». Доктор Фауст спрашивает Мефистофеля: «Так кто же ты?». Мефистофель отвечает:

«Часть вечной силы я,

Всегда желавший зла, творившей лишь благое  «Ein Teil von jener Kraft,

Die stets das Böse will und stets das Gute schafft»..

(Часть I, сцена. 3-я: Кабинет Фауста. Перевод Николая Холодковского).

Но это мы отвлеклись на поэзию. Теперь будем внимательно читать и разбирать евангельскую историю искушения по частям. Сначала первые два стиха (Мф. 4:1-2):

¹ Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, ² и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал.

Дух, Которого Иисус принял в крещении, ведёт Иисуса в пустыню. Пустыня – это пустое место. Там человека поджидает много опасностей, там человек беспомощен и подвержен всяким нападениям и искушениям. И в то же время пустыня (пустынь!) – место покоя, тишины, молитвы, место, где человек может прийти в себя от суеты мира, место духовного созерцания. Ветхозаветная история Исхода Израиля говорит нам, что пустыня есть место близости Бога, непосредственного Его присутствия.

В Евангелии подразумевается пустынное место в верхнем течении Иордана. Это почти повторяет то, что написано в Евангелии от Луки: «Там сорок дней Он был искушаем от диавола и ничего не ел в эти дни, а по прошествии их напоследок взалкал» (Лк. 4:2). Но заметно (едва заметно) и некоторое отличие. Матфей, в отличие от Луки, особенно подчёркивает сходство с Моисеем: Пост Иисуса длился не только. 40 дней как у Луки, но. 40 дней и. 40 ночей, как это было с Моисеем на горе Хорив (Исх. 34:28) после получения им скрижалей с. 10-ю заповедями. Напоминает рассказ и об Илии (3 Цар. 19:8), 40 дней и. 40 ночей шедший к горе Хорив. Но Моисея во время поста поддерживало животворное присутствие Божие, а Илия перед своим походом подкрепился чудесной пищей. Этот намёк Матфея на Моисея и Илию показывает, что пост Иисуса был чрезвычайным и исключительным постом Сына Божия И это наблюдение о том, что пост Иисуса Христа был чрезвычайным, позволяет сделать вывод, что Его пост не может и не должен обосновывать наш церковный Великий пост, тем более что церковный пост и не является полным постом, каковым был пост Иисуса..

Следует объяснить, почему именно число. 40. Здесь древний символ. Дело в том, что «сорок дней» в Библии означает хорошее, отмеренное Богом, то есть святое время. Вспомним. 40 лет хождения Израиля по пустыне (Числ. 14:33). Но отцы Израиля «продолжали грешить … и раздражать Всевышнего в пустыне: искушали Бога в сердце своем…» (Пс. 77:17-19). Так Израиль. А Мессия, Иисус Христос, выдерживает искушения, остается стойким и послушным воле Божией. Этот мотив снова повторится в конце Евангелия, когда диавол войдет в Иуду и вновь подступит к Иисусу в пустыне того одиночества, в которой окажется Господь в часы Своих Страстей Вообще. 40-дневный пост – характерная черта античности: 40 дней постился перед своей смертью Пифагор; иудейский Апокалипсис Авраама говорит о непрерывном. 40-дневном посте Авраама..

Согласно Евангелистам-синоптикам, сразу после Крещения Дух ведет Иисуса в пустыню. Евангелист Марк употребляет выражение «немедленно после того» (Мк. 1:12), Матфей использует менее определенное слово «тогда» (Мф. 4:1), а Лука говорит, что Иисус «возвратился от Иордана и поведен был Духом в пустыню» (Лк. 4:1).

В Ветхом Завете диавол фигурирует в рассказе о грехопадении первых людей (Быт. 3:1-15). Там он назван «змием», но уже ветхозаветная традиция отождествила его с диаволом. В частности, в Книге Премудрости Соломоновой говорится о том, что «завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 2:24): подразумевается рассказ Книги Бытия об искушении Адама и Евы змием.

В Книге Иова сатана появляется в качестве одного из «сынов Божиих», которые регулярно предстают перед Господом (Иов. 1.

6; 2:1). С ним Бог вступает в диалог и спрашивает, обратил ли он внимание на праведность Иова. Сатана отвечает, что Иов праведен потому, что Бог «кругом оградил его и дом его и все, что у него». Бог сначала отдает в руки сатаны все имущество Иова и всех детей его, которые один за другим погибают, а потом и тело его, которое покрывается проказой (Иов. 1:8 — 2:7}}}).

В 1-й Книге Царств неоднократно упоминается «злой дух от Бога», или «злой дух от Господа» (1 Цар. 16:14-16, 23; 18:10}}}; 19:9}}}), который нападал на Саула и заставлял его бесноваться. В 3-й Книге Царств Господь попускает «духа лживого» в уста пророков Ахавовых (1 Цар. 22:21-23). Наконец, в одном из псалмов Давид обращается к Богу с просьбой о наказании обидчика: «Поставь над ним нечестивого, и диавол да станет одесную его» (Пс. 108:6).

И в Книге Иова, и в Книгах Царств сатана, или злой дух, действует как будто по прямому повелению или с разрешения Бога. Ветхий Завет не пытался ответить на вопрос о происхождении сатаны и о его взаимоотношениях с Богом. Однако начало Книги Иова показывает, что в представлении ветхозаветного писателя сатана был одним из сынов Божиих, находящимся в личном общении с Богом. Сатана действует в тех рамках, которые поставлены Богом, и вне этих рамок действовать не может. Он наносит человеку вред, и это Богом попускается.

В Книге пророка Захарии сатана противодействует великому иерею Иисусу, облаченному в запятнанные одежды (Зах. 3:1-3). Это пророчество в раннехристианской Церкви было воспринято как указание на Иисуса Христа, чьи одежды запятнаны человеческими грехами. Феодорит Кирский пишет:

Как тому Иисусу, когда он стал архиереем и ходатайствовал за народ, крайне противился губительный и лукавый диавол, так это же самый враг противодействовал опять Иисусу, архиерею великому, по чину Мелхиседекову (Евр. 7:21), вземлющему грех мира (Ин. 1:29)... Когда же приступил диавол к Иисусу, Спасителю вселенной, от Него Самого как от Бога и Владыки приемлет

он запрещение и слышит: отойди от меня, сатана (Мф. 4:10)1

В Евангелиях диавол и демоны упоминаются многократно. Синоптические Евангелия содержат многочисленные повествования об изгнании Иисусом беса, или бесов, из одержимых. Силой изгонять бесов Иисус наделил Своих учеников (Мф. 10:8; Мк. 3:15; 6:13}}}). В Евангелии от Луки Иисус, обращаясь к Петру, говорит: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя» (Лк. 22:31-32).

Иисус упоминает о диаволе в притчах и в беседах с иудеями. В одной из притч диавол сравнивается с сеятелем, посеявшим плевелы (Мф. 13:39). В другом месте Иисус говорит о том, что диавол уносит из сердца человека посеянное в нем слово Божие (Лк. 8:12). Иудеям Спаситель говорит: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44). Говоря о Страшном суде, Иисус упоминает о вечном огне, уготованном «диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41).

Самая короткая версия рассказа об искушении в пустыне содержится у Евангелиста Марка: «Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню. И был Он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями; и Ангелы служили Ему» (Мк. 2:12-13). Здесь присутствует и Дух, и ангелы, и сатана, и звери. Однако мы не узнаем никаких подробностей о том, в чем состояло искушение, продолжалось ли оно в течение всех сорока дней или в завершение этого срока.

В пустыню Иисуса ведет Дух Святой, но ведет не для чего иного, как для встречи с другим духом — предводителем злых духов, с которыми Иисусу предстоит борьба: диавол как дух, противный Богу, противостоит Святому Духу. Указание на пустыню и сорокадневное воздержание от пищи напоминает о пророке Моисее, который на горе Синай, находящейся в пустыне, «пробыл... сорок дней и сорок ночей, и хлеба не ел, и воды не пил» (Исх. 34:28). Другой параллелью является рассказ о пророке Илии, которого в пустыне ангел кормил хлебом, после чего он сорок дней и сорок ночей шел до горы Хорив (1 Цар. 19:5-8).

У Матфея и Луки представлен более подробный рассказ о пребывании Иисуса в пустыне, но их повествования различаются между собою порядком, в котором следуют три искушения:

Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих. Потом берет Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего. Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его диавол, и се, Ангелы приступили и служили Ему (Мф. 4:1-11).

По версии же Луки, диавол сначала предлагал Иисусу превратить камни в хлебы, затем отвел его на высокую гору и показал все царства мира, после чего повел в Иерусалим и поставил на крыле храма (Лк. 4:1-13). Лука уточняет, что в течение сорока дней Иисус «ничего не ел» (Лк. 4:2). Он не упоминает об ангелах, которые приступили к Иисусу по окончании искушения, но говорит лишь, что «окончив все искушение, диавол отошел от Него до времени» (Лк 13). В остальном повествование Луки почти идентично рассказу Матфея.

Сама манера изложения материала, в чем-то напоминающая библейский рассказ о том, как змий искушал Адама и Еву (Быт. 3:1-5), заставляет воспринимать этот рассказ не как обычное повествование, а как обобщение особого духовного опыта, пережитого Иисусом в пустыне.

Существование диавола является аксиомой и для Ветхого Завета, и для христианской Церкви. Сама смерть Иисуса на кресте и Его Воскресение понимаются прежде всего как окончательная победа над диаволом. Первой же Его победой над ним было преодоление трех искушений.

В пустыню Иисуса ведет Дух Святой, но ведет не для чего иного, как для встречи с другим духом — предводителем злых духов, с которыми Иисусу предстоит борьба: диавол как дух, противный Богу, противостоит Святому Духу. Указание на пустыню и сорокадневное воздержание от пищи напоминает о пророке Моисее, который на горе Синай, находящейся в пустыне, «пробыл... сорок дней и сорок ночей, и хлеба не ел, и воды не пил» (Исх. 34:28). Другой параллелью является рассказ о пророке Илии, которого в пустыне ангел кормил хлебом, после чего он сорок дней и сорок ночей шел до горы Хорив (1 Цар. 19:5-8).

Если и Сам И. Хр. взалкал (Мф. 4:2), то нельзя отвергать веществен. хлеб, как равно нельзя полагаться в деле спасения и на одно только чтение Писания, нужны и дела, с ним согласныя: Рим. 2:13; Иак. 1:22. Кроме хлеба естественнаго и кроме Свяц. Писания есть еще хлеб жизни: Ин. 6:48—55. 

Иисус пробыл в пустыне сорок дней и сорок ночей. Сорок –это символическое число, очень часто оно обозначает время испытаний (ср. сорок дней поста Моисея (Исх. 34:28; Втор. 9:9, 18) и Ильи (3 Цар. 19:8); столько времени длился потоп; см. также Иез. 4:6). Особенно важен здесь текст Втор. 8:2, где находятся все ключевые слова рассказа об испытании в пустыне: «И помни весь путь, которым вел тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его или нет». В посте –в те времена люди обычно постились, то есть ничего не ели, с утра до вечера² Иисус же постится и по ночам. Так как у Матфея Иисус является идеальным воплощением Израиля, то прообразом Его поста и Его испытания послужили, скорее всего, сорок лет скитания Израиля в пустыне. В Евангелии от Марка ничего не говорится о том, что Иисус постился.

Господь Иисус Христос был уникален по Своей человеческой природе: в силу рождения от Духа Свя­того и Пречистой Девы Марии Он был чист от вся­кого греха как первозданный Адам, но ради спасения согрешившего человечества воспринял его неуко­ризненные (негреховные), по слову преподобного Максима Исповедника, страсти: смертность, тлен­ность и страстность (от слова «страдать»). Об этом совершенно определенно пишут святые отцы.

«Господь имел безгрешность, свойственную пер­вому Адаму, без его, однако, нетления; и имел тле­ние, какому подпал Адам с осуждением на „рождение“, без его, однако, греха», — писал преподобный Максим Исповедник¹

Святитель Григорий Палама: «Слово Божие... при­няло плоть, такую, какая у нас, и хотя совершенно чи­стую, однако, смертную и болезненную» (Омилия 16).

Святой Ефрем Сирин: «Он был сыном того Ада­ма, над которым, как говорит апостол, царствовала смерть (Рим. 5:14)» (Толкования на Священное Пи­сание. Четвероевангелие. Гл. 19).

Святитель Афанасий Великий: «Да умолкнут утверждающие, что плоть Христова недоступна смер­ти, но бессмертна по естеству!» (Послание к Эпикте­ту, епископу Коринфскому, против еретиков. 8).

Чтобы исцелить природу человека, поврежден­ную грехопадением прародителей, которые не вы­держали искушения дьявола, Христос должен был подвергнуться подобному же искушению. Суть его за­ключается в трех главнейших человеческих страстях, которые апостол Иоанн Богослов назвал: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1 Ин. 2:16), а авва Дорофей: «сластолюбие, славолюбие и сребролю­бие» (Душеполезные поучения. Гл. 1).

Святитель Кирилл Александрийский писал об этом подвиге Спасителя: «А кроме того еще, благополезно возбуждались во Христе человеческие состояния... что­бы побежденные силою Слова, прекращались, с преоб­разованием природы в первом Христе в некое лучшее состояние. Таким именно образом, а не иначе, образ исцеления мог перейти и на нас, ибо во Христе, как начатке, природа человека возводилась в обновление жизни. В Нем и сверхприродное приобрели мы, поче­му и Вторым Адамом назван в Божественных Писани­ях» (Толкования на Евангелие от Иоанна. Кн. 8).

То же подчеркивает и святитель Никифор, па­триарх Константинопольский: Христос «не обладал плотию, отличной от нашей собственной, падшей вследствие греха; восприняв, Он не преобразил ее, но имел то же самое естество, что и мы, однако без греха; и в этом естестве Он осудил грех и смерть»²

Таким образом, как пишет преподобный Максим Исповедник, «непреложность произволения во Хри­сте вновь вернула этому естеству через Воскресение бесстрастность, нетленность и бессмертие» (Вопро­соответы к Фалассию. Вопрос 42).

Господь Иисус Христос, Который для того и пришел в мир, чтобы разрушить дела диавола (1 Ин. 3:8), при самом вступлении Своем в служение искупления испытал борьбу с виновником всего зла – диаволом. Местом этой духовной брани была пустыня, куда по крещении Богочеловек был возведен Духом для искушения от диавола.

Некогда человечество в лице своих прародителей не устояло в борьбе с врагом своим – человекоубийцею от начала (Ин. 8:44) – и пало. Восстановитель первого Адама, последний Адам Господь с неба (1 Кор. 15:45, 47), в Своем Лице вновь поставил человечество в невыдержанное Адамом испытание, сделавшееся более трудным на земле, нежели оно было в раю. Таким образом, по выражению святителя Филарета Московского, «несоблюдение первым Адамом легкого поста в раю надлежало второму Адаму исправить выдержанием на земле строгого поста, и с тем вместе отразить и низложить нашего превозмогшего искусителя». Постящийся, искушаемый и побеждающий искусителя Начальник и Совершитель веры нашей (Евр. 12:2) собственным примером ободряет Своих последователей в борьбе с врагом спасения и на опыте указывает им наиболее действенное оружие для отражения наветов его (Евр. 2:17–18). Иисус Христос постился, говорит святитель Иоанн Златоуст, «не для того, что Ему нужен был пост, но для нашего научения», и после сорокадневного поста «вступил в борьбу с диволом, подавая всем нам пример, чтобы и мы вооружались постом и, укрепившись им, вступали в борьбу с диаволом».

Господь Иисус Христос для Своего подвига уединился в самую дикую пустыню, где не было ни одного человека и жили только звери. Здесь в одной из пещер, послужившей временным приютом для Богочеловека, Он провел сорок дней и сорок ночей в посте и ничего не ел в сии дни. Так некогда постились великие мужи Ветхого Завета – Моисей (Исх. 34:28) и пророк Илия (3 Цар. 19:8). «Если бы, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – Христос долее продолжал пост, то многим это могло бы служить поводом сомневаться в истине воплощения; Он не простирается далее, чтобы чрезмерным величием чуда не сделать сомнительною самую истину воплощения», а по словам святителя Кирилла Александрийского, «Он не хотел превзойти меру древних постников и потому, чтобы противник не уклонился от борьбы с Ним, т. е. чтобы, узнав, кто в Нем скрывается, не убежал от брани с тем, что видел в Нем». Одному Богочеловеку только ведомы те мысли и чувствования, которые наполняли Его чистейшую душу в эти дни, предшествовавшие открытому служению Его, но для человеческой природы Его сорокадневный пост служил как бы нарочитым приготовлением к тем подвигам и страданиям, которые предстояли Ему (Мф. 21:18; 26, 36–46; 27, 27–50; Лк. 5:16; 6, 12; Ин. 4:6). По окончании сорока дней и ночей Он напоследок уступил природе и взалкал, дабы – по выражению блаженного Феофилакта – «алканием дать случай диаволу приступить к Себе и сразиться с Собою, и таким образом поразить его и низложить, а нам даровать победу».

Пост Христа учит, что это великое оружие в искушениях: Господь «открыл нам путь поста, дабы при помощи его мы побеждали прельщения сатаны» Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 4. С. 60.. Дойдя до физического истощения, Иисус отвергает диавола, показывая, что добродетельного человека даже самое жестокое насилие не может принудить сделать что-либо неподобающее. Это учит не слушать диавола даже тогда, когда требуемое им не будет предложено как преступление закона и, более того, даже будет казаться полезным.

Дохожу до важнейших вопросов: для чего постился Адам в раю? Для чего постился Христос четыредесять дней в пустыне? Соединяю сии вопросы: потому что между ними есть глубокая связь.
Если бы вам сомнительным показалось, подлинно ли Адам в раю постился: то довольно напомнить вам, что вы почитаете постом, и притом не малым, когда вам велят употреблять в пищу только произрастения земли, а мяс и рыб не касаться. Сие самое было постоянным законом райской жизни. Приметьте здесь, что много ли, мало ли, только ближе к райской жизни пост, нежели мясоед.
Но кроме сего, была в раю особая заповедь поста: «от древа, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него» (Быт. 2:17). Не станем пытливо изследовать глубину сей заповеди: то несомненно по слову Божию, что постоянство в ея соблюдении должно было решительно утвердить Адама на пути жизни райской, духовной, небесной; напротив того, прельщение запрещенною ядию, нарушение заповеди дало в нем сильный перевес чувственному над духовным, низвергло его из райской жизни в земную, и низринуло бы во ад со всем потомством, невозвратно, если бы сего низвержения не остановил и не обратил к возвышению Сын Божий, став семенем жены и в Своем лице вновь поставив человечество в невыдержанное Адамом испытание, сделавшееся более трудным на земле, нежели было в раю. Таким образом несоблюдение первым Адамом легкаго поста в раю надлежало второму Адаму исправить выдержанием на земли строгаго поста, и с тем вместе отразить и низложить нашего превозмогшаго искусителя. И вот почему «Ииcyc ведяшеся Духом в пустыню, дний четыредесять искушаем от диавола, и не яст ничесоже во дни тыя» (Лк. 4:1-2).
Христиане! «Христос», как на Голгофе, так и в пустыне искушения, «пострада по нас: нам оставль образ, да последуем стопам Его» (1 Пет. 2:21). После сего можно ли недоумевать, для чего пост? – Он для того, что «Христос нам оставил образ поста, да последуем стопам Его». Если пост Христов был звеном в цепи Его Богочеловеческих деяний, для спасения всего рода человеческаго: то надлежит и у нас посту быть звеном в цепи христианских деяний, к нашему собственному спасению.
После сего не удивительно и то, что Апостольская Церковь приняла пост в число своих постоянных учреждений, и что Апостольския правила употребление поста тесно связуют с церковною христианскою жизнию, и тех, которые не хотят соединиться с Церковию в подвиге поста, кроме случаев препятствующей немощи, признают недостойными общения церковнаго.

And though God cannot become hungry according to the incorruptible and blessed eternal nature, as it is written, “The eternal God shall not hunger nor be weary” Isa 40:28, nevertheless for the sake of our salvation, in accordance with his taking on a body, he deems it fitting both to be tempted and to grow hungry, in order to demonstrate in himself the reality of the flesh he assumed.