Евангелие от Матфея 4 глава 1 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов, представленных на странице, понимают Мф. 4:1 как сознательное вступление Христа в борьбу с диаволом по водительству Святого Духа. Господь идет в пустыню не по принуждению и не по слабости, а добровольно, после Крещения и явления Своего достоинства у Иордана. Святители Иоанн Златоуст, Григорий Двоеслов, блаженный Иероним, преподобный Ефрем Сирин и Евфимий Зигабен единодушно подчеркивают, что Христос был приведен Духом Святым и Сам согласился на это.

Главная линия толкования связывает это событие с научением верующих. Святитель Иоанн Златоуст, Евфимий Зигабен, святитель Тихон Задонский и другие видят здесь образ жизни христианина: после Крещения и получения благодати человек не освобождается от испытаний, а, напротив, должен быть готов к духовной борьбе. Искушения не являются признаком оставления Богом, но входят в путь спасения.

Другая линия толкования делает акцент на победе Христа над диаволом. Преподобный Ефрем Сирин показывает, что Господь заранее выходит навстречу искусителю, чтобы победить его и открыть людям путь к победе над сатаной. Святитель Григорий Двоеслов добавляет, что Христос принял искушение ради исцеления человеческой природы: Он победил наши искушения Своим искушением, так же как победил нашу смерть Своей смертью. При этом искушение коснулось Его только извне, поскольку в Нем не было греха.

Еще одна тема, встречающаяся у нескольких авторов, — значение пустыни. Она становится местом уединенной духовной битвы. Евфимий Зигабен и святитель Иоанн Златоуст отмечают, что это была суровая и безлюдная местность, где борьба с искушением раскрывается особенно ясно.

Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Иероним Стридонский уточняет, что Христос был веден Духом Святым добровольно, а не как пленник или человек, лишенный свободы.
• Преподобный Ефрем Сирин объясняет, почему сатана приступил к искушению именно после Крещения: только тогда он увидел знамения, открывавшие особое достоинство Иисуса, и захотел выяснить, Кто Он.
• Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание на слово «тогда»: искушение последовало сразу после Крещения и небесного гласа о Сыне Божием.
• Евфимий Зигабен отмечает, что пустыня была настолько суровой, что, по свидетельству Марка, там были дикие звери.
• Святитель Григорий Двоеслов подробно различает три ступени искушения: внушение, услаждение и согласие; ко Христу относилась лишь первая, внешняя ступень.
• Преподобный Ефрем Сирин связывает последующее сорокадневное пребывание в пустыне с установлением для верующих пути поста как средства борьбы с искушениями.

После того, что совершилось в Иисусе при Его крещении, Он имел нужду на несколько времени уединиться. В Нем произошло такое изменение состояния, что Ему необходима была совершенная свобода от всего внешнего, чтобы привести в свое сознание все, что в Нем ощутилось нового. Кому случалось бывать в подобных состояниях: тот отчасти может понять потребности Иисуса. Кому Бог давал после усердной молитвы ощущать в себе нечто новое, светлое, радостное; кто проникался когда-либо во всем существе своем чувством благодатного посещения Божия: тот знает по себе, как дорог после таких минут покой и уединенное размышление. Здесь, есть нечто такое, что может отчасти служить к объяснению нам состояния Иисуса после крещения. Хотя Божественное существо Иисуса, непостижимым образом сочетавшись в Нем с человечеством, только постепенно более и более раскрывало себя в Нем, и просветление человечества Божеством хотя с каждым мгновением достигало высшей и высшей степени, однако, как это было обыкновенным в Нем изменением, то можно сказать теперь оставалось для внутреннего сознания Его неприметным, как для нас незаметно возрастание нашего тела, или наших духовных сил, которые мы обыкновенно узнаем только по сравнению некоторых более длинных периодов между собой, а не в каждую минуту, как оно совершается. Мгновенное проявление всего Божества в скудном сосуде человеческого естества было невозможно. Но были в жизни Иисуса такие состояния, в которых тот обыкновенный ход раскрытия как бы ускорялся, Божественный свет и силы проливались в Его человеческое сознание в высшей мере, союз человечества Его с Божеством становился несравненно ощутительнее в Богочеловеке – яснее объявлялась Его Божественная природа. Одним из таких состояний, и может быть самым высшим из всех, какие были потом, было состояние Иисуса после крещения. Нудимый сим состоянием, Иисус удалился в пустыню (Мк. 1:12). Он в пустыне и крестился от Иоанна, но избрал еще уединеннейшее, совершенно необитаемое место, где только разве водились звери (Мк. 1:13)¹. 

Первое событие в жизни Спасителя после Крещения, когда Дух Святой видимым образом сошел на Него, — изведение Его Духом в пустыню. На этот раз Дух Святой открывается не в веянии тихого ветра, а в бурном вихре.  

По техническим причинам общий анализ повествования об искушении Христа не загружен на сайт.

Все три евангелиста согласно повествуют, что Господь наш тотчас же после крещения удалился в пустыню, и притом не столько по собственному побуждению, сколько по влечению от духа. Эту мысль с особенною силою выразил св. Марк: и абие, говорит он, дух изведе – εχβαλλει – его в пустыню. Но какой же это дух разумеется здесь?

По мнению одних – это дух злобы, a пo мнению других – собственный дух Христа. И то и другое мнение ошибочно. Дух, ведший Господа в пустыню, явно противополагается духу злобы (υπο τε πνευματος и υπο τε διαβολε – Мф. 4:1); притом дух злобы никогда в Новом Завете не называется просто: το πνευμα – дух, а всегда с прибавлением. Нельзя разуметь здесь и собственный дух Христа. И. Христос, как видно из первых слов св. Луки, намерен был возвратиться с Иордана в Галилею, чтобы там начать Свое учение (Иисус же исполн Духа возвратиться от Иордана); но в то самое время, когда Он возвращался в Галилею (срав. ст. 1 с 14 ст.), неожиданно дух удерживает Его и ведет в пустыню. Несомненно, этот дух есть Дух Божий, Который, как Дух света и добра, вел теперь Его в пустыню на подвиг, чтобы быть Ему искушенным от духа злобы. Дух злобы у Матфея и Луки называется диаволом, а у Марка сатаною. Диавол – слово греческое и значит: клеветник·, а сатана – слово еврейское и значит: противник (Зах. 3:1,2; Иов. 1:6). Первое имя указывает на отношение злого духа к человеку, а второе на отношение его к Богу. Так понимали древние отцы и учители церкви (святый Златоуст, св. Амвросий, бл. Феофилакт, Евфимий Зигабен), а за ними и лучшие из новейших толковников.

В какую пустыню Дух Божий вел Христа для искушения, – нам не сказано. Обыкновенно думают и говорят, что И. Христос веден был Духом из пустыни в пустыню, но это неверно. Он веден был не из пустыни в пустыню, но с берегов Иордана в пустыню (Кейль). Впрочем, из Евангелия Марка видно, что пустыня эта была совершенно необитаемая и самая дикая; в ней водились только хищные звери; и бе my со зверми, Под зверми можно разуметь и демонов, которые по библейскому воззрению населяют пустынные места (Ис. 13:21; Тов. 8:3; Вар. 4:35; Мф. 12:43; Лк. 8:29; 11:24; Откр. 18:2). замечает он. По преданию, эта пустыня находится между Иерихоном и Иерусалимом; называлась она обыкновенно Иерихонскою (Нав. 16:1; 18:12). В этой пустыни и доселе указывают одну высокую гору, на которой Господь совершил свой сорокадневный подвиг и которая поэтому называется Кварантаной. Гора Кварантана с восточной стороны возвышается почти перпендикулярно над иорданскою долиной от 171 до 215 саж.. Ha восточной же стороне этой горы находится множество пещер, населенных прежде пустынннками и анахоретами. Теперь здесь в полугоре устроен греческий православный монастырь в воспоминание сорокодневного поста и искушении Иисуса Христа.

Подвиг борьбы с диаволом-искусителем Св. Матфей и Лука ставят в тесную связь с подвигом сорокадневного поста. Св. Матфей, сказав о том, что И. Христос возведен был Духом в пустыню дабы искусится от диавола, тотчас же прибавляет: и постився дний четыредесят, и нощий четыредесят. Свят. Лука выражается еще точнее: и не яст ничесоже во дни тыя. Такой строгий пост И. Христа может быть объяснен не иначе, как Его глубоким благоговейно-молитвенным созерцанием, в которое Он погружен был в течение всех сорока дней. Все это время для Heгo слилось как бы в один день, так что Он совершенно не ощущал голода до самого конца. – Что И. Христос постился сорок дней, а не более не менее, так это потому, что число сорок было священным числом для поста и молитвы. Из ветхозаветной истории известно, что сорок дней постились Моисей (Исх. 34:28; Втор. 9:9) и Илия (3 Цар19:8); столько же постился и Христос. Но, несомненно, сорокадневный пост И. Христа стоит в прямом отношении к заповеди о посте, данной нашим прародителям в раю: от древа, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него (Быт. 2:17). Вот что говорил по этому поводу покойный Филарет, митрополит Московский: „прельщение запрещенною ядию, нарушение заповеди дало в нем (Адаме) сильный перевес чувственному над духовным, низвергло его из райской жизни в земную, и низринуло бы во ад со всем потомством невозвратно, если бы сего низвержения не остановил и не обратил к возвышению Сын Божий, став семенем жены, и в своем лице вновь поставил человечество в невыдержанное Адамом испытание, сделавшееся более трудным на земле, нежели было в раю. Таким образом, несоблюдение первым Адамом легкого поста в раю надлежало второму Адаму исправить выдержанием на земли строгого поста, и с тем вместе отразить и низложить нашего превозмогшего искусителя». Том 4-й изд. 1882 г. отр. 382. – Церковь новозаветная в подражание Господу установила пост четыредесятницы, называемый „Великим», и в субботу по просвещении, т. е. после Богоявления или Крещения Господня, положила чтение Евангелия об искушении (Мф. 4:1–11). Avgust. Sermo 210.

О сатанинских искушениях в течение сорокадневного поста св. Матфей не говорит так прямо и определенно, как Марк и Лука, и не говорит, вероятно, потому, что искушения эти имели характер глухой, подготовительной деятельности врага, открыто же он приступил к Господу только тогда, когда Он взалкал. С этого момента и начинаются в собственном смысле его искушения, о которых так подробно повествуют нам Матфей и Лука и которые составляют главное содержание их евангельских повествований.

Проповедь Крестителя не оставляла у многих людей его народа сомнения в том, что они – со всем их прежним стилем жизни, со всем их прежним благочестием – приблизились к какому-то пределу. Грядет Суд: «Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Мф. 3:10).

Что означает этот добрый плод, продемонстрировал поражённому Иоанну Иисус, когда Он, Бóльший, склонился перед меньшим. Ведь этот Его поступок был не исключением, а неким образцом для Его последователей: «Так надлежит нам исполнить всякую правду!» (3:15). Этот пример обязывает, ибо он был дан Тем, Кто был Еммануилом и Сыном Божиим. Продолжить и сделать еще более наглядной заповедь послушания и смирения – цель следующего рассказа об искушении Иисуса. Евангелист Матфей взял этот рассказ не из Евангелия от Марка (Мк. 1:12-13), но, как и Евангелист Лука, из особого источника преданий, из так называемого источника логий Q. В этом рассказе Матфей нашёл то, что он считал необходимым сообщить перед описанием публичной деятельности Иисуса.

Как и повествование о Крещении, рассказ об искушении относится к жанру «мессианских историй». Этот жанр мы уже обсуждали. В этом рассказе напрасно искать реалистическую картину того, как происходил разговор Иисуса с диаволом, сколько в реальности было искушений – три или тридцать три, как выглядел при этом диавол, и выглядел ли он вообще или был внутренним событием для Иисуса и так далее. Важны для Матфея не эти внешние подробности, но чтó всё это означало и означает для читателя, какой богословский и пророческий смысл в искушениях. Евангелист, как и в сцене Крещения, используя библейскую символику, библейские цитаты и намёки, пишет для нас не занимательный реалистический рассказ, но словесную «икону».

Но прежде чтения нашего рассказа об искушении Иисуса, неплохо понять значение самого слова «искушение». Мы привыкли связывать это слово с чем-то дурным. «Он меня искушает» равнозначно утверждению «он меня подбивает на злой поступок, совращает к греху». Однако, в греческом языке соответствующий глагол имеет другое значение. «Искушать» означает «испытывать», «проверять». Можно привести такой пример: в Книге Бытия рассказ о жертвоприношении Авраамом своего сына Исаака начинается словами: «И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама» (Быт. 22:1). Но ведь не хотело же Писание сказать, что Бог совращал Авраама к греху. Нет, конечно. Речь идет об испытании верности Авраама. Искушение должно дать нам возможность выйти из испытания более сильными. Уместно вспомнить книгу Иова, где Бог дозволяет сатане искушать, то есть испытывать Иова.

Вот и в нашей истории искушающий диавол, скорее, помимо своего злого желания, является орудием Бога. Как тут не вспомнить слова из трагедии Гёте «Фауст». Доктор Фауст спрашивает Мефистофеля: «Так кто же ты?». Мефистофель отвечает:

«Часть вечной силы я,

Всегда желавший зла, творившей лишь благое  «Ein Teil von jener Kraft,

Die stets das Böse will und stets das Gute schafft»..

(Часть I, сцена. 3-я: Кабинет Фауста. Перевод Николая Холодковского).

Но это мы отвлеклись на поэзию. Теперь будем внимательно читать и разбирать евангельскую историю искушения по частям. Сначала первые два стиха (Мф. 4:1-2):

¹ Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, ² и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал.

Дух, Которого Иисус принял в крещении, ведёт Иисуса в пустыню. Пустыня – это пустое место. Там человека поджидает много опасностей, там человек беспомощен и подвержен всяким нападениям и искушениям. И в то же время пустыня (пустынь!) – место покоя, тишины, молитвы, место, где человек может прийти в себя от суеты мира, место духовного созерцания. Ветхозаветная история Исхода Израиля говорит нам, что пустыня есть место близости Бога, непосредственного Его присутствия.

В Евангелии подразумевается пустынное место в верхнем течении Иордана. Это почти повторяет то, что написано в Евангелии от Луки: «Там сорок дней Он был искушаем от диавола и ничего не ел в эти дни, а по прошествии их напоследок взалкал» (Лк. 4:2). Но заметно (едва заметно) и некоторое отличие. Матфей, в отличие от Луки, особенно подчёркивает сходство с Моисеем: Пост Иисуса длился не только. 40 дней как у Луки, но. 40 дней и. 40 ночей, как это было с Моисеем на горе Хорив (Исх. 34:28) после получения им скрижалей с. 10-ю заповедями. Напоминает рассказ и об Илии (3 Цар. 19:8), 40 дней и. 40 ночей шедший к горе Хорив. Но Моисея во время поста поддерживало животворное присутствие Божие, а Илия перед своим походом подкрепился чудесной пищей. Этот намёк Матфея на Моисея и Илию показывает, что пост Иисуса был чрезвычайным и исключительным постом Сына Божия И это наблюдение о том, что пост Иисуса Христа был чрезвычайным, позволяет сделать вывод, что Его пост не может и не должен обосновывать наш церковный Великий пост, тем более что церковный пост и не является полным постом, каковым был пост Иисуса..

Следует объяснить, почему именно число. 40. Здесь древний символ. Дело в том, что «сорок дней» в Библии означает хорошее, отмеренное Богом, то есть святое время. Вспомним. 40 лет хождения Израиля по пустыне (Числ. 14:33). Но отцы Израиля «продолжали грешить … и раздражать Всевышнего в пустыне: искушали Бога в сердце своем…» (Пс. 77:17-19). Так Израиль. А Мессия, Иисус Христос, выдерживает искушения, остается стойким и послушным воле Божией. Этот мотив снова повторится в конце Евангелия, когда диавол войдет в Иуду и вновь подступит к Иисусу в пустыне того одиночества, в которой окажется Господь в часы Своих Страстей Вообще. 40-дневный пост – характерная черта античности: 40 дней постился перед своей смертью Пифагор; иудейский Апокалипсис Авраама говорит о непрерывном. 40-дневном посте Авраама..

Согласно Евангелистам-синоптикам, сразу после Крещения Дух ведет Иисуса в пустыню. Евангелист Марк употребляет выражение «немедленно после того» (Мк. 1:12), Матфей использует менее определенное слово «тогда» (Мф. 4:1), а Лука говорит, что Иисус «возвратился от Иордана и поведен был Духом в пустыню» (Лк. 4:1).

В Ветхом Завете диавол фигурирует в рассказе о грехопадении первых людей (Быт. 3:1-15). Там он назван «змием», но уже ветхозаветная традиция отождествила его с диаволом. В частности, в Книге Премудрости Соломоновой говорится о том, что «завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 2:24): подразумевается рассказ Книги Бытия об искушении Адама и Евы змием.

В Книге Иова сатана появляется в качестве одного из «сынов Божиих», которые регулярно предстают перед Господом (Иов. 1.

6; 2:1). С ним Бог вступает в диалог и спрашивает, обратил ли он внимание на праведность Иова. Сатана отвечает, что Иов праведен потому, что Бог «кругом оградил его и дом его и все, что у него». Бог сначала отдает в руки сатаны все имущество Иова и всех детей его, которые один за другим погибают, а потом и тело его, которое покрывается проказой (Иов. 1:8 — 2:7}}}).

В 1-й Книге Царств неоднократно упоминается «злой дух от Бога», или «злой дух от Господа» (1 Цар. 16:14-16, 23; 18:10}}}; 19:9}}}), который нападал на Саула и заставлял его бесноваться. В 3-й Книге Царств Господь попускает «духа лживого» в уста пророков Ахавовых (1 Цар. 22:21-23). Наконец, в одном из псалмов Давид обращается к Богу с просьбой о наказании обидчика: «Поставь над ним нечестивого, и диавол да станет одесную его» (Пс. 108:6).

И в Книге Иова, и в Книгах Царств сатана, или злой дух, действует как будто по прямому повелению или с разрешения Бога. Ветхий Завет не пытался ответить на вопрос о происхождении сатаны и о его взаимоотношениях с Богом. Однако начало Книги Иова показывает, что в представлении ветхозаветного писателя сатана был одним из сынов Божиих, находящимся в личном общении с Богом. Сатана действует в тех рамках, которые поставлены Богом, и вне этих рамок действовать не может. Он наносит человеку вред, и это Богом попускается.

В Книге пророка Захарии сатана противодействует великому иерею Иисусу, облаченному в запятнанные одежды (Зах. 3:1-3). Это пророчество в раннехристианской Церкви было воспринято как указание на Иисуса Христа, чьи одежды запятнаны человеческими грехами. Феодорит Кирский пишет:

Как тому Иисусу, когда он стал архиереем и ходатайствовал за народ, крайне противился губительный и лукавый диавол, так это же самый враг противодействовал опять Иисусу, архиерею великому, по чину Мелхиседекову (Евр. 7:21), вземлющему грех мира (Ин. 1:29)... Когда же приступил диавол к Иисусу, Спасителю вселенной, от Него Самого как от Бога и Владыки приемлет

он запрещение и слышит: отойди от меня, сатана (Мф. 4:10)1

В Евангелиях диавол и демоны упоминаются многократно. Синоптические Евангелия содержат многочисленные повествования об изгнании Иисусом беса, или бесов, из одержимых. Силой изгонять бесов Иисус наделил Своих учеников (Мф. 10:8; Мк. 3:15; 6:13}}}). В Евангелии от Луки Иисус, обращаясь к Петру, говорит: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя» (Лк. 22:31-32).

Иисус упоминает о диаволе в притчах и в беседах с иудеями. В одной из притч диавол сравнивается с сеятелем, посеявшим плевелы (Мф. 13:39). В другом месте Иисус говорит о том, что диавол уносит из сердца человека посеянное в нем слово Божие (Лк. 8:12). Иудеям Спаситель говорит: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44). Говоря о Страшном суде, Иисус упоминает о вечном огне, уготованном «диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41).

Самая короткая версия рассказа об искушении в пустыне содержится у Евангелиста Марка: «Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню. И был Он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями; и Ангелы служили Ему» (Мк. 2:12-13). Здесь присутствует и Дух, и ангелы, и сатана, и звери. Однако мы не узнаем никаких подробностей о том, в чем состояло искушение, продолжалось ли оно в течение всех сорока дней или в завершение этого срока.

В пустыню Иисуса ведет Дух Святой, но ведет не для чего иного, как для встречи с другим духом — предводителем злых духов, с которыми Иисусу предстоит борьба: диавол как дух, противный Богу, противостоит Святому Духу. Указание на пустыню и сорокадневное воздержание от пищи напоминает о пророке Моисее, который на горе Синай, находящейся в пустыне, «пробыл... сорок дней и сорок ночей, и хлеба не ел, и воды не пил» (Исх. 34:28). Другой параллелью является рассказ о пророке Илии, которого в пустыне ангел кормил хлебом, после чего он сорок дней и сорок ночей шел до горы Хорив (1 Цар. 19:5-8).

У Матфея и Луки представлен более подробный рассказ о пребывании Иисуса в пустыне, но их повествования различаются между собою порядком, в котором следуют три искушения:

Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола, и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих. Потом берет Его диавол в святой город и поставляет Его на крыле храма, и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего. Опять берет Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи. Тогда оставляет Его диавол, и се, Ангелы приступили и служили Ему (Мф. 4:1-11).

По версии же Луки, диавол сначала предлагал Иисусу превратить камни в хлебы, затем отвел его на высокую гору и показал все царства мира, после чего повел в Иерусалим и поставил на крыле храма (Лк. 4:1-13). Лука уточняет, что в течение сорока дней Иисус «ничего не ел» (Лк. 4:2). Он не упоминает об ангелах, которые приступили к Иисусу по окончании искушения, но говорит лишь, что «окончив все искушение, диавол отошел от Него до времени» (Лк 13). В остальном повествование Луки почти идентично рассказу Матфея.

Сама манера изложения материала, в чем-то напоминающая библейский рассказ о том, как змий искушал Адама и Еву (Быт. 3:1-5), заставляет воспринимать этот рассказ не как обычное повествование, а как обобщение особого духовного опыта, пережитого Иисусом в пустыне.

Существование диавола является аксиомой и для Ветхого Завета, и для христианской Церкви. Сама смерть Иисуса на кресте и Его Воскресение понимаются прежде всего как окончательная победа над диаволом. Первой же Его победой над ним было преодоление трех искушений.

Согласно Евангелистам-синоптикам, сразу после Крещения Дух ведет Иисуса в пустыню. Евангелист Марк употребляет выражение «немедленно после того» (Мк. 1:12), Матфей использует менее определенное слово «тогда» (Мф. 4:1), а Лука говорит, что Иисус «возвратился от Иордана и поведен был Духом в пустыню» (Лк. 4:1).

В Ветхом Завете диавол фигурирует в рассказе о грехопадении первых людей (Быт. 3:1-15). Там он назван «змием», но уже ветхозаветная традиция отождествила его с диаволом. В частности, в Книге Премудрости Соломоновой говорится о том, что «завистью диавола вошла в мир смерть» (Прем. 2:24): подразумевается рассказ Книги Бытия об искушении Адама и Евы змием.

В Книге Иова сатана появляется в качестве одного из «сынов Божиих», которые регулярно предстают перед Господом (Иов. 1.6; 2:1). С ним Бог вступает в диалог и спрашивает, обратил ли он внимание на праведность Иова. Сатана отвечает, что Иов праведен потому, что Бог «кругом оградил его и дом его и все, что у него». Бог сначала отдает в руки сатаны все имущество Иова и всех детей его, которые один за другим погибают, а потом и тело его, которое покрывается проказой (Иов. 1:8 — 2:7}}}).

В 1-й Книге Царств неоднократно упоминается «злой дух от Бога», или «злой дух от Господа» (1 Цар. 16:14-16, 23; 18:10}}}; 19:9}}}), который нападал на Саула и заставлял его бесноваться. В 3-й Книге Царств Господь попускает «духа лживого» в уста пророков Ахавовых (1 Цар. 22:21-23). Наконец, в одном из псалмов Давид обращается к Богу с просьбой о наказании обидчика: «Поставь над ним нечестивого, и диавол да станет одесную его» (Пс. 108:6).

И в Книге Иова, и в Книгах Царств сатана, или злой дух, действует как будто по прямому повелению или с разрешения Бога. Ветхий Завет не пытался ответить на вопрос о происхождении сатаны и о его взаимоотношениях с Богом. Однако начало Книги Иова показывает, что в представлении ветхозаветного писателя сатана был одним из сынов Божиих, находящимся в личном общении с Богом. Сатана действует в тех рамках, которые поставлены Богом, и вне этих рамок действовать не может. Он наносит человеку вред, и это Богом попускается.

В Книге пророка Захарии сатана противодействует великому иерею Иисусу, облаченному в запятнанные одежды (Зах. 3:1-3). Это пророчество в раннехристианской Церкви было воспринято как указание на Иисуса Христа, чьи одежды запятнаны человеческими грехами. Феодорит Кирский пишет:

Как тому Иисусу, когда он стал архиереем и ходатайствовал за народ, крайне противился губительный и лукавый диавол, так это же самый враг противодействовал опять Иисусу, архиерею великому, по чину Мелхиседекову (Евр. 7:21), вземлющему грех мира (Ин. 1:29)... Когда же приступил диавол к Иисусу, Спасителю вселенной, от Него Самого как от Бога и Владыки приемлет он запрещение и слышит: отойди от меня, сатана (Мф. 4:10).

В Евангелиях диавол и демоны упоминаются многократно. Синоптические Евангелия содержат многочисленные повествования об изгнании Иисусом беса, или бесов, из одержимых. Силой изгонять бесов Иисус наделил Своих учеников (Мф. 10:8; Мк. 3:15; 6:13}}}). В Евангелии от Луки Иисус, обращаясь к Петру, говорит: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя» (Лк. 22:31-32).

Иисус упоминает о диаволе в притчах и в беседах с иудеями. В одной из притч диавол сравнивается с сеятелем, посеявшим плевелы (Мф. 13:39). В другом месте Иисус говорит о том, что диавол уносит из сердца человека посеянное в нем слово Божие (Лк. 8:12). Иудеям Спаситель говорит: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8:44). Говоря о Страшном суде, Иисус упоминает о вечном огне, уготованном «диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41).

Самая короткая версия рассказа об искушении в пустыне содержится у Евангелиста Марка: «Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню. И был Он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями; и Ангелы служили Ему» (Мк. 2:12-13). Здесь присутствует и Дух, и ангелы, и сатана, и звери. Однако мы не узнаем никаких подробностей о том, в чем состояло искушение, продолжалось ли оно в течение всех сорока дней или в завершение этого срока. 

Тогда, т. е. после крещения. Возведен бысть (был) ' Духом. Это значит, что И. Христос не Сам своею волею, а как человек, повинуясь, Духу Святому, сошедшему на Него при крещении (Лк. 4:1. Зигаб.), идет в пустыню, чтобы здесь искуситися от диавола. И. Христу нужно было быть в пустыне наедине с Богом, в. беседе с Ним, строгим постом и молитвою укрепиться на предстоящее Ему великое дело спасения рода человеческаго. И Он здесь подвергся искушению от диавола. В пустыню. По преданию, это была пустыня, лежавшая на западе от Иерихона, среди пустынных гор Иудейских. Доселе она носит название Сорокадневной ИЛИ Горы искушения. Это — дикое и страшное место, в котором укрывались звери и разбойники. Св. Златоуст при этом замечает: „Не Сам пришел, а был Духом отведен в пустыню, поучая нас не вдаваться самонадеянно в искушения". Искуситися (для искушения). Искушать значит испытывать, дознавать, также соблазнять, склонять к чему-либо недоброму, худому,---ко греху. Тремя видами греховной похоти искушал сатана праотцев в раю: похотию плоти — добро древо в снедь, похотию очес — угодно очима видети, и гордостью житейскою — будете яко бози. Таким же образом искушал И. Христа и диавол (Троиц. лист.). Не выдержал искушения первый Адам в раю, победил искусителя второй Адам, Господь Иисус в пустыне. 

От диавола. Диавол, с греч. соблазнитель; это- — согрешивший и отпадший от Бога ангел, враг всего добраго, существо злое, враждебное добру (чит. Мф. 1:20.).

И. Христос возведен был в пустыню для искушения, от диавола, т. е. для испытания действительно ли Он есть Мессия Христос. От диавола было сокрыто Богом, что И. Христос есть Спаситель мира, Богочеловек. Диавол полагал, что И. Христос не больше, как праведный человек, за добродетель усыновленный Богом (Сборн. Барс.).

Тогда Иисус возведен бысть Духом в пустыню. Сошествие Св. Духа на Иисуса Христа во время крещения (Мф. 3:16) не было только явлением в телесном образе третьяго Лица Св. Троицы; Св. Дух действительно почил на Иисусе всеми дарами Своими, чтобы руководствовать и подкреплять Его человеческую природу в предлежащем Ему великом и трудном служении. Первым делом Иисуса после того (тогда) было удаление в пустыню, - и в этом евангелисты указывают нам водительство пребывавшаго на Иисусе Духа. По общему мнению здесь разумеется пустыня между Иерихоном и Мертвым морем.

Искуситися от диавола. Целию удаления Иисуса Христа в пустыню были уединение, пост, молитва и размышление: но ведомо было Господу и то, что именно там диавол направит на Него всевозможные средства искушения. Это предусмотренное последствие удаления в пустыню евангелист Матфей и представляет, как его цель, говоря: возведен бысть Духом в пустыню искуситися от диавола.

Сразу же за излиянием Святого Духа следует испытание. Евангелист подчеркивает, что Иисус направляется в пустыню по воле Бога, Он уведен туда Духом Божьим. Пустыней в Новом Завете называется ненаселенное, безлюдное место, в отличие от Городов и селений. В богословском языке это место суда и обновления, место испытания.

В пустыне Иисус должен быть испытан. Идея того, что человек испытывается Богом для проверки истинности его веры и преданности, коренится в Ветхом Завете (Быт. 22:1; Исх. 16:4; 20:20; Втор. 8:2 и др.). О том же неоднократно говорится и в Новом Завете (Евр. 2:18; 11:17; 1 Петр. 1:6‑7; Иак. 1:12). В Библии у этого слова нет современного значения «провоцировать, толкать на грех, искушать», его основное значение – «испытывать, проверять на крепость». Но в этом отрывке у слова появляется и дополнительный оттенок: ведь дьявол, испытывая Иисуса, пытается склонить Его отступиться от воли Отца, то есть толкнуть на грех. Иисус принял предложенное Ему Богом служение, и теперь Его верность и преданность Отцу, решимость исполнить Его волю и не свернуть с крестного пути подвергается проверке.

Испытанием занимается дьявол (греч.клеветник, лжец). Так в Септуагинте было переведено арамейское слово «Сатана», значащее «противник». В Книге Иова он – один из ангелов Божьих, обязанностью которого было испытывать людей, подвергая проверке их верность (гл. 1‑2; ср. также 1 Пар. 21:1; Пс 109 (108).6; Зах. 3:1‑10). Но постепенно в нем начинают видеть не слугу Божьего, а демоническую личность, главу всех враждебных Богу сил (так в междузаветной¹ литературе и Новом Завете), который хочет уничтожить дело Божье тем, что стремится сбить с пути и поколебать преданность тех, кто верен Богу, и разорвать живую связь между Богом и человечеством. Но дьявол, или Сатана – это не второй бог, как в персидской религии, где есть два божества – бог света Ахурамазда и бог тьмы Ангро‑Майнью. Библия исповедует строгое единобожие. Даже будучи врагом, дьявол исполняет волю Бога. Это видно и здесь: хотя Иисуса испытывает дьявол, в пустыню Его отсылает Божий Дух. Дьявол пытается отвратить Иисуса от исполнения Им воли Отца.

Три отрывка из Книги Второзаконие (Втор. 6:13, 16; Втор. 8:3), цитируемые здесь (Мф. 4:4, 7, 10), — это повеления Божьи Израилю, когда Бог в течение сорока лет испытывал Свой народ в пустыне. В отличие от Израиля древности, Иисус, как представитель Израиля (Мф. 1:1; Мф. 2:15), с честью прошел эти испытания. Некоторые богословы сравнивают «битву умов» между Иисусом и дьяволом с раввинским диспутом. Люди, выдержавшие суровые нравственные испытания, удостаивались высокой оценки в еврейской литературе.

Одним из наиболее часто вспоминаемых рассказов о Божьих деяниях в Ветхом Завете является рассказ о том, как Бог «вел» израильтян в пустыне (см., напр.: Ис. 63:14), где подверг их испытаниям. Хотя в Ветхом Завете дьявол упоминается редко, во времена Иисуса его деятельность как искусителя (ср.: Иов. 1:2) стала привлекать все более пристальное внимание. Вероятно, большинство еврейских читателей были удивлены не столько тем, что дьявол подстраивает искушения, сколько тем, что он занимается этим лично.

Крестив Иисуса и исполнив таким образом главную цель своего служения, Иоанн продолжал проповедовать покаяние и после этого; а Иисус, переполненный в своем человеческом духе мыслями и чувствами касательно предстоявшего служения, искал на время уединения, чтобы побыть наедине с Богом и подготовиться к великому делу. От вод Иордана Он был возведен духом в пустыню, где и пробыл в течение сорока дней. Там Он подвергся искушению от диавола. Как некогда в саду Едемском диавол подверг искуше­нию невинного, только что созданного безгрешным человека, и погубил его, так исконный человеконенавистник не мог вынести пребывания безгрешного человека и теперь в пустыне, и также попытался погубить Его. Но если в саду Эдемском то злобное лукавство восторжествовало, то теперь оно должно было понести окончательное поражение и посрамление: Христос победил диавола и тем дал нам непреоборимое оружие против всех его козней.

Коварная злоба исконного человеконенавистника измыслила три формы искушения, которыми особенно затрагиваются немощные стороны человеческого существа, именно угождение плоти, самомнение и властолюбие, и с этими тремя искушениями диавол и приступил ко Христу.

для искушения. Хотя Бог искушаем не бывает (Иак. 1:13), наши искушения входят в промысел Божий для нашего же добра. Если устоим — станем сильнее; если поддадимся — научимся лучше понимать, что нам нужно для дальнейшего освящения и благословения.

Искушения Христа соответствуют (и противопоставляются) испытаниям Израиля в пустыне. Сорок дней перекликаются с сорока годами (Чис. 14:34). Пребывание Иисуса в пустыне соотносится с местом во Второзаконии (Втор. 8:1-5), на которое Он Сам и ссылается в ответе на одно из искушений. Опыт Израиля в пустыне явился прообразом, тенью испытания Иисуса.

Описанные искушения свойственны всем: похоть плоти, гордыня, желание обладать (1 Ин. 2:16). Но каждое из них — еще и чисто мессианское. Сатана, обращаясь к Иисусу, ссылается на Его Божественное право: "если Ты Сын Божий" (ст. Мф. 4:3, 6; ср. Мф. 27:40). Последнее искушение предлагает Иисусу путь к царствованию, следуя которым можно миновать крест. Иисус был искушаем так же, как и мы (Евр. 4:15), но Он не согрешил. Он может "быть милостивым и верным первосвященником пред Богом" (Евр. 2:17) и ходатайствовать за нас, поскольку по Своей человеческой природе Он знает, что значит подвергаться искушению. См. ком. к Лк. 3:22; статью "Безгрешность Иисуса".

Господь Иисус Христос был уникален по Своей человеческой природе: в силу рождения от Духа Свя­того и Пречистой Девы Марии Он был чист от вся­кого греха как первозданный Адам, но ради спасения согрешившего человечества воспринял его неуко­ризненные (негреховные), по слову преподобного Максима Исповедника, страсти: смертность, тлен­ность и страстность (от слова «страдать»). Об этом совершенно определенно пишут святые отцы.

«Господь имел безгрешность, свойственную пер­вому Адаму, без его, однако, нетления; и имел тле­ние, какому подпал Адам с осуждением на „рождение“, без его, однако, греха», — писал преподобный Максим Исповедник¹

Святитель Григорий Палама: «Слово Божие... при­няло плоть, такую, какая у нас, и хотя совершенно чи­стую, однако, смертную и болезненную» (Омилия 16).

Святой Ефрем Сирин: «Он был сыном того Ада­ма, над которым, как говорит апостол, царствовала смерть (Рим. 5:14)» (Толкования на Священное Пи­сание. Четвероевангелие. Гл. 19).

Святитель Афанасий Великий: «Да умолкнут утверждающие, что плоть Христова недоступна смер­ти, но бессмертна по естеству!» (Послание к Эпикте­ту, епископу Коринфскому, против еретиков. 8).

Чтобы исцелить природу человека, поврежден­ную грехопадением прародителей, которые не вы­держали искушения дьявола, Христос должен был подвергнуться подобному же искушению. Суть его за­ключается в трех главнейших человеческих страстях, которые апостол Иоанн Богослов назвал: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1 Ин. 2:16), а авва Дорофей: «сластолюбие, славолюбие и сребролю­бие» (Душеполезные поучения. Гл. 1).

Святитель Кирилл Александрийский писал об этом подвиге Спасителя: «А кроме того еще, благополезно возбуждались во Христе человеческие состояния... что­бы побежденные силою Слова, прекращались, с преоб­разованием природы в первом Христе в некое лучшее состояние. Таким именно образом, а не иначе, образ исцеления мог перейти и на нас, ибо во Христе, как начатке, природа человека возводилась в обновление жизни. В Нем и сверхприродное приобрели мы, поче­му и Вторым Адамом назван в Божественных Писани­ях» (Толкования на Евангелие от Иоанна. Кн. 8).

То же подчеркивает и святитель Никифор, па­триарх Константинопольский: Христос «не обладал плотию, отличной от нашей собственной, падшей вследствие греха; восприняв, Он не преобразил ее, но имел то же самое естество, что и мы, однако без греха; и в этом естестве Он осудил грех и смерть»²

Таким образом, как пишет преподобный Максим Исповедник, «непреложность произволения во Хри­сте вновь вернула этому естеству через Воскресение бесстрастность, нетленность и бессмертие» (Вопро­соответы к Фалассию. Вопрос 42).

Господь Иисус Христос, Который для того и пришел в мир, чтобы разрушить дела диавола (1 Ин. 3:8), при самом вступлении Своем в служение искупления испытал борьбу с виновником всего зла – диаволом. Местом этой духовной брани была пустыня, куда по крещении Богочеловек был возведен Духом для искушения от диавола.

Некогда человечество в лице своих прародителей не устояло в борьбе с врагом своим – человекоубийцею от начала (Ин. 8:44) – и пало. Восстановитель первого Адама, последний Адам Господь с неба (1 Кор. 15:45, 47), в Своем Лице вновь поставил человечество в невыдержанное Адамом испытание, сделавшееся более трудным на земле, нежели оно было в раю. Таким образом, по выражению святителя Филарета Московского, «несоблюдение первым Адамом легкого поста в раю надлежало второму Адаму исправить выдержанием на земле строгого поста, и с тем вместе отразить и низложить нашего превозмогшего искусителя». Постящийся, искушаемый и побеждающий искусителя Начальник и Совершитель веры нашей (Евр. 12:2) собственным примером ободряет Своих последователей в борьбе с врагом спасения и на опыте указывает им наиболее действенное оружие для отражения наветов его (Евр. 2:17–18). Иисус Христос постился, говорит святитель Иоанн Златоуст, «не для того, что Ему нужен был пост, но для нашего научения», и после сорокадневного поста «вступил в борьбу с диволом, подавая всем нам пример, чтобы и мы вооружались постом и, укрепившись им, вступали в борьбу с диаволом».

Господь Иисус Христос для Своего подвига уединился в самую дикую пустыню, где не было ни одного человека и жили только звери. Здесь в одной из пещер, послужившей временным приютом для Богочеловека, Он провел сорок дней и сорок ночей в посте и ничего не ел в сии дни. Так некогда постились великие мужи Ветхого Завета – Моисей (Исх. 34:28) и пророк Илия (3 Цар. 19:8). «Если бы, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – Христос долее продолжал пост, то многим это могло бы служить поводом сомневаться в истине воплощения; Он не простирается далее, чтобы чрезмерным величием чуда не сделать сомнительною самую истину воплощения», а по словам святителя Кирилла Александрийского, «Он не хотел превзойти меру древних постников и потому, чтобы противник не уклонился от борьбы с Ним, т. е. чтобы, узнав, кто в Нем скрывается, не убежал от брани с тем, что видел в Нем». Одному Богочеловеку только ведомы те мысли и чувствования, которые наполняли Его чистейшую душу в эти дни, предшествовавшие открытому служению Его, но для человеческой природы Его сорокадневный пост служил как бы нарочитым приготовлением к тем подвигам и страданиям, которые предстояли Ему (Мф. 21:18; 26, 36–46; 27, 27–50; Лк. 5:16; 6, 12; Ин. 4:6). По окончании сорока дней и ночей Он напоследок уступил природе и взалкал, дабы – по выражению блаженного Феофилакта – «алканием дать случай диаволу приступить к Себе и сразиться с Собою, и таким образом поразить его и низложить, а нам даровать победу».

Евангелие от Матфея и Евангелие от Луки подробно описывают искушения Христа в пустыне, последовавшие после Крещения. Евангелист Марк упоминает о них кратко: «Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню. И был Он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями; и Ангелы служили Ему» (Мк. 1:12–13). 

Видим в святом Евангелии, что Иисус Христос после Своего Крещения возведен был Духом в пустыню (Мф. 4:1), и искушаем был сатаною (Мк. 1:3), и победил искусителя. Отсюда видишь, христианин, что всякого, кто родится водою и Духом, то есть всякого христианина ожидает искушение от дьявола и с ним постоянная борьба. Если Христа Сына Божия дерзнул искушать злохитрый дух, неужели оставит христиан? Христос Господь во всем образ нам Собою подал. Он искушаем был сатаною – надо и нам искушенными быть. Он победил искусителя силою Своею – надо и нам Его силой врага победить. Не на оперы и роскошные банкеты позваны христиане, но на брань и подвиг духовный, и подвиг не против плоти и крови, а против дьявола и злых его духов. Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной (Еф. 6:12).
            Эта битва начинается благополучно, если око наше не дремлет (см. Мф. 6:22-24). Тяжка битва с людьми, но намного тяжелее бороться с духами злобными. Они нас видят и, что делаем и говорим, примечают, а мы их не видим. Они стараются у нас отнять не города, не рубежи, не тленное сокровище, а вечное спасение, которое Христос Сын Божий честною Кровию и смертию Своею нам приобрел. Это неоцененное сокровище похитить у нас они стараются, и усердствуют день и ночь. Искушают они нас бодрствующих, искушают и спящих; строят козни днем, строят козни ночью.
            Христиане! Надо и нам не дремать, если хотим себя спасти и не быть их пленниками. Свое оружие они находят в нас самих. Страстями и похотями нашими борют нас. Некогда тому богатства, чести и славы в мире сем искать, кто против этих врагов хочет благополучно сражаться. И если кто, оставив небесное, о земном помышляет, кто не Богу, а миру и прихотям своим угождает, – то это верный признак того, что он их пленник. Такой ими побежден и пленен. Пленен всякий блудник, и прелюбодей, и нечистоты любитель; пленен вор, хищник и грабитель; пленен чародей и призывающий его к себе; пленен лживый, обманщик и соблазнитель; пленен клеветник, ругатель и злоречивый; пленен всякий законопреступник, который бесстрашно закон Божий разоряет. Ах! пленен, и отведет его враг за собою в вечную погибель, если от мучительства его не избавится и не прибегнет с покаянием и раскаянием ко Христу.
            Беден ты, христианин, если миру и греху поработился! Осмотрись и познай прелесть душегубца врага и твою погибель. Увеселяют тебя прихоти мира сего, но пленяют душу твою. Это дьявольские сети, которыми не тела, а души христианские улавливаются. Сладким тебе кажется грех, но горек его плод – пленение и смерть души: ибо возмездие за грех – смерть (Рим. 6:23). Ты остерегаешься, чтобы тебя какой-нибудь мучитель и варвар не пленил, который только тело, а не душу, пленяет. Тем более должен беречься, чтобы не быть плененным этим мучителем, который и душу и тело пленяет. Поэтому увещевает нас апостол: Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить. Противостойте ему твердою верою (1 Пет. 5:8-9). И еще: Покоритесь Богу; противостаньте диаволу, и убежит от вас (Иак. 4:7). И еще: укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских (Еф. 6:10-11). Так, христиане, апостолы и посланники Спасителя нашего Иисуса Христа вооружают нас против этого врага и злых его духов. Берегись, возлюбленный христианин, этого врага и злых его духов. Они невидимо около нас ходят, и то те, то другие стрелы в нас мечут, и под ногами у нас сети свои раскидывают, и стараются нас низложить и пленить. Берегись и стой твердо, но и не унывай, потому что Бог за нас стоит, имени Которого они трепещут (Мк. 16:17; Иак. 2:19). Ты только стой вооруженный верой, берегись, крепись, старайся, молись и призывай имя Господне в нужном случае, и подоспеет к тебе Его помощь. Если Бог за нас, кто против нас? (Рим. 8:31). Боже! Заступник мой еси Ты и милость Твоя предварит мя. Помощник мой еси, Тебе пою, яко Бог Заступник мой еси, Боже мой, милость моя (Пс. 58:10-11 и 18).

Прежде чем начать изучение отрывка об искушении Иисуса, необходимо понять значение слова искушать. В греческом это пейрадзейн. В русском оно употребляется прежде всего в смысле – соблазнить кого-нибудь на злые деяния, совратить ко греху, вступить на ложный путь. Но пейрадзейн у греков имеет совершенно иной оттенок в своем значении. Оно скорее значит испытать, чем прельщать в нашем смысле слова.

К величайшим повестям Ветхого Завета относится рассказ о том, как Авраам принес в жертву своего единственного сына Исаака. В Библии этот рассказ начинается так: «И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама» (Быт. 22:1). Совершенно очевидно, что в данном контексте оно вовсе не может значить пытаться совратить к плохому поступку. Невозможно себе представить, чтобы Бог пытался сделать из человека грешника, правонарушителя. Но все становится совершенно ясно, если мы представим себе, что эта фраза имеет такой смысл: «После сих происшествий Бог испытал Авраама». Настало время высшего испытания верности Авраама. Точно так же, как металл, прежде чем употребить его в дело, испытывается при напряжениях, намного превышающих степень, которую ему когда-либо придется выдерживать, так и человек должен пройти испытание, прежде чем Бог сможет использовать его для Своих целей. У иудеев была пословица: «Пресвятый Боже, благословенно имя Его, не возвеличит никого, прежде чем не испытает и не изучит его; и того, кто выдержит искушение, Он возвеличивает».

И в этом великая и возвышенная истина. То, что мы называем искушением, не есть побуждение к греху; оно должно сделать нас приготовленными. Оно вовсе не должно сделать нас слабыми, а должно дать нам возможность выйти из тяжелого испытания более сильными и прекрасными. Искушение – это не наказание, это испытание, выпадающее человеку, которого Бог хочет использовать в Своих целях.

Мы должны далее указать, где происходило это испытание. Все это происходило в пустыне. Между Иерусалимом, который лежит на центральном плоскогорье, занимающем большую часть Палестины, и Мертвым морем простирается пустыня. В Ветхом Завете она называется «Иешиммон», что значит «опустошение», и это очень удачное название. Пустыня занимает более ста квадратных километров.

Английский археолог и ассиролог Джордж Адам Смит, путешествовавший по этой равнине, описывает ее как область, покрытую желтым песком, битым известняком и галькой. Холмы подобны кучам пыли; известняк весь в раковинах и шелушится; скалы голы, с острыми краями и выступами. Часто под ногами земля начинает греметь пустотой, когда на нее ступает нога человека или копыто лошади. Она пышет жаром, как большая печь. Пустыня простирается до самого Мертвого моря, а там прерывается отвесным обрывом, высотой в несколько сот метров, изрезанным расщелинами и утесами.

В этой пустыне Иисус мог обрести такое одиночество, как нигде больше. Иисус отправился в пустыню, чтобы побыть в одиночестве. Бог говорил с Ним, теперь Он хотел поразмыслить, как исполнить миссию, которую Бог поручил Ему. Перед тем, как приступить к делу, необходимо было привести все в порядок, и Ему нужно было побыть одному.

Ведь может быть и так, что мы часто делаем не то, что требуется, только потому, что не пытаемся побыть в одиночестве. Некоторые вещи человек должен делать в одиночестве; иногда ему не может принести пользы ничей совет. Иногда человек должен прекратить действовать и поразмыслить. Может быть, мы делаем много ошибок именно потому, что не даем себе возможности быть наедине с Богом.

Прежде чем приступить к детальному разбору рассказа об искушении, необходимо отметить следующее.

1. Складывается впечатление, что три автора Евангелий хотели подчеркнуть, что искушения последовали сразу за крещением Иисуса. У Марка сказано: «Немедленно после того Дух ведет его в пустыню» (Mк. 1:12). Одна из великих жизненных истин заключается в том, что за каждым великим моментом следует реакция – и очень часто опасность заключается именно в реакции, в противодействии. Так произошло с пророком Илией. В своем одиночестве Илия с блестящим мужеством выступил против пророков Ваала и одолел их на горе Кармил (3 Цар. 18:17, 40). Это был величайший момент смелости и мудрости Илии. Но убийство пророков Ваала вызвало гнев нечестивой Иезавели, и она стала угрожать жизни Илии. «Увидев это, он встал и пошел, чтобы спасти жизнь свою, и пришел в Вирсавию» (3 Цар. 19:3). Человек, бесстрашно стоявший против всех пришельцев, теперь бежит в страхе, спасая свою жизнь. Наступил момент реакции, противодействия. По-видимому, таков уж закон жизни, что каждый раз после высшего напряжения и сопротивления наступает упадок. Искуситель тщательно, тонко и умело выбрал момент, чтобы напасть на Иисуса, но Иисус победил его. Хорошо было бы, если бы мы проявляли особую осторожность и особое внимание как раз тогда, когда жизнь подняла нас высоко, ибо именно тогда нам больше всего грозит опасность падения.

2. Не надо смотреть на это переживание Иисуса только как на нечто внешнее: борьба шла в Его сердце, в уме и в душе. Дело в том, что нет такой горы, с которой были бы видны все царства мира: это видение было внутренним.

Искуситель входит в нас через самые затаенные наши мысли и желания. Его нападение начинается в нашем собственном уме. Правда, этот приступ может быть таким реальным, что мы почти видим дьявола. И до сего дня можно видеть чернильное пятно на стене комнаты Мартина Лютера в замке Вартбург в Германии. Оно осталось от чернильницы, которую Лютер бросил в искушавшего его дьявола. Но сила дьявола в том и заключается, что он нападает изнутри и взламывает наше сопротивление. Он находит союзников и свое оружие в наших скрытых мыслях и желаниях.

3. Не надо также думать, будто Иисус раз и навсегда победил искусителя, и что он больше к Нему не приходил. Искуситель обращался к Иисусу вновь в Кесарии Филипповой, когда Петр пытался отговорить Его от принятого решения пойти путем страдания. И Он сказал Петру те же самые слова, которые сказал искусителю в пустыне: «Отойди от Меня, сатана!» (Мф. 16:23). После всего этого Иисус мог сказать Своим ученикам: «Но вы пребыли со Мною в напастях Моих» (Лк. 22:28). И никогда больше в истории не было другой такой битвы с искушением, какую Иисус вел в Гефсиманском саду, когда искуситель пытался совратить Его с пути, ведшего на Распятие (Лк. 22:42-44).

«Вечная бдительность – цена свободы». В боевом походе христиан нет отпусков. Иногда люди нервничают, потому что считают, что должны достичь такого состояния, где искушение уже не может достичь их, когда сила искусителя будет сломана навсегда. Иисус никогда не достигал этого состояния. Он должен был сражаться с самого начала и до последнего дня, и поэтому Он может помочь нам вести наши битвы.

4. В этом рассказе особенно важен один момент: сами искушения по своей природе таковы, что они могли прийти лишь к Тому, Кто обладает совершенно исключительной властью и сознает, что обладает ею. Искушения, одолевавшие Иисуса, могли прийти лишь к Тому, Кто знал, что Он может совершать потрясающие вещи.

Надо всегда помнить, что искушения часто приходят именно через наши дарования и способности. Человек, одаренный красноречием, искушен желанием использовать власть своих слов, чтобы найти искусные объяснения для оправдания своего поведения. К человеку с глубокими умственными дарованиями приходят искушения использовать эти дарования в своих личных интересах, а не в интересах других людей. Это печальный факт, но искушение подстерегает нас именно там, где мы сильнее всего, и поэтому нужно быть всегда бдительными.

5. Тому, кто читает эту повесть, приходит мысль, что ее должен был рассказать Сам Иисус. В пустыне Он был один. Никого не было рядом, когда Он вел эту борьбу, и мы знаем ее только потому, что Иисус Сам поведал ее Своим ученикам. Здесь Иисус Сам рассказывает нам Свою духовную автобиографию. К этой истории всегда нужно подходить с особым почтением, потому что в ней Иисус обнажает тайники Своей души и Своего сердца. Он рассказывает людям о том, через что Он прошел Сам. Эта самая священная из всех повестей, потому что в ней Иисус поведал нам, что Он может помочь всем, кого обуревают искушения, потому что они обуревали Его Самого. Чтобы помочь нам в нашей борьбе, Он снимает покров тайны со Своей борьбы.

It then follows, “Then he was led by the Spirit” and the rest up to “afterward he was hungry” Matt 4:1–2. O the incomparable endurance of the Lord and the example of admirable humility! The Lord endures temptation from the devil, he who a long time ago in the desert struck those who tested him with the deadly bites of serpents see Num 21:6. Likewise, the one who fasted for us in the desert and who grew hungry is he who a long time ago over a period of forty years refreshed with heavenly food his own hungering people in the wilderness see Exod 16:14.