Евангелие от Матфея 4 глава 18 стих

Обобщающее толкование

На странице главная линия толкования такая: призвание Петра и Андрея у Матфея — не первое знакомство их со Христом, а уже второе, решительное призвание к постоянному следованию за Ним. Эту мысль прямо проводят свт. Иоанн Златоуст, блаж. Феофилакт Болгарский, свт. Николай Сербский и Евфимий Зигабен. Они сопоставляют Матфея с Евангелием от Иоанна: у Иоанна Андрей прежде сам приходит ко Христу и приводит Петра, когда Иоанн Креститель ещё не заключён; у Матфея Христос Сам находит обоих уже после заключения Иоанна, когда они снова занялись рыбной ловлей. Поэтому противоречия нет: сначала было знакомство со Христом, затем — возвращение к обычному труду, а потом окончательный зов: идти за Ним.

Вторая общая линия: Христос избирает не мудрых, богатых и сильных, а простых рыбаков. Прп. Ефрем Сирин и блаж. Иероним объясняют это так: чтобы вера людей не казалась плодом человеческого красноречия, богатства, силы или хитрости. Через бедных и некнижных рыбаков Бог показывает, что дело проповеди совершается Его силой. Рыбаки становятся «ловцами людей» не внешним принуждением, а силой Божией.

Третья линия — нравственная. Свт. Григорий Двоеслов видит в оставлении сетей пример внутреннего отречения: важно не количество оставленного имущества, а сердце. Даже бедный человек «много оставляет», если отказывается от земных желаний. Прп. Исидор Пелусиот обращает внимание на то, что первыми призваны два брата: этим Христос с самого начала показывает, что учеников Он хочет соединить любовью и братским единомыслием.

Частные замечания Святых Отцов

Прп. Ефрем Сирин подчёркивает слабость, бедность и простоту апостолов на примере Петра: он устрашился слов служанки, не имел денег даже на подать и был простолюдином; именно такие люди победили мудрых и сильных.

Блаж. Иероним кратко говорит: первые призванные были рыбаки и некнижные, чтобы вера не приписывалась человеческому искусству речи.

Свт. Иоанн Златоуст отмечает признаки второго призвания: у Матфея Симон уже называется Петром; ученики сразу слушаются одного слова Христа, потому что были подготовлены прежним общением с Ним.

Прп. Исидор Пелусиот выделяет слово «братья»: первое призвание двух братьев показывает высоту любви и братского союза среди учеников.

Свт. Григорий Двоеслов поясняет, что сети и лодки были малы по цене, но велики по смыслу: апостолы оставили не только имущество, но и желание обладать.

Свт. Николай Сербский подробно различает первую встречу в Иудее и позднейшее призвание в Галилее; Матфей говорит о решающем призвании к апостольскому служению.

Блаж. Феофилакт Болгарский также говорит: они были учениками Иоанна, уже приходили ко Христу, но после заключения Иоанна вернулись к рыболовству; тогда Христос снова «уловил» их.

Размышляя о призвании каждого народа и каждого человека ко Христу, невольно воспринимаешь каждое слово сегодняшнего воскресного краткого Евангелия, как связанное с этой тайной. Слово Божие — как солнце. Оно освещает все на свете и одновременно может какую-то одну подробность, одно явление, мысль высветить до конца.

И мы можем видеть много поучительного для нас в самых простых подробностях призвания первых учеников Христовых. Христос, проходя мимо моря Галилейского, призывает Симона Петра и Андрея, брата его. Господь не идет в царские палаты Ирода. Он не идет в Иерусалим, где первосвященники и богословы, потому что не много сильных, знатных и благородных призвано Господом к следованию за Ним. Но Он идет к морю Галилейскому — в землю, удаленную от столицы, где жили малообразованные, малокультурные люди, речь которых была груба и проста, так что она всякий раз выдавала с головой уровень их развития. Господь идет сюда, потому что Он видит не так, как видят все. Он хочет посрамить гордое и избрать смиренное, ничего не значащее для мира. Таким же было первоначальное призвание ко Христу Руси, многих русских людей.

Господь избирает людей бедных и неученых. Он показывает нам, что на бедность, нищету, оказывается, необходимо смотреть с размышлением, потому что в этом заключается некая тайна. Не в самой по себе нищете, а в том, что она может предрасполагать к стяжанию большей — духовной нищеты; к пониманию того, что человек ничего не может иметь сам, а все является только даром Божиим.

Оттого что эти люди были неучеными, мы не должны делать вывод, что в тайны Христовы могут смело и дерзко вторгаться люди невежественные. Нет, Христос говорит о том, что так велика истина, которую Он открывает, что всякая ученость, мудрость человеческая, всякое знание как бы ничто перед ней.

Господь избирает, как сказано в Евангелии, людей труда, и избирает их в момент труда. Как говорит преподобный Силуан Афонский, любить Бога не мешают и не могут мешать никакие дела. Никакой труд не является препятствием к тому, чтобы человек жил духовной жизнью. Наоборот, скорее праздность предает человека сатанинским искушениям и делает его глухим к зову Господню.

Люди, которых избирает на служение Господь, — это не просто люди труда. Жизнь их была исполнена трудностей и опасностей, неизбежно связанных с рыболовецким ремеслом. Труд среди холода и зноя, среди грозной водной стихии. Как говорится, кто по морю не плавал, тот Богу не маливался.

Эта Евангельская подробность напоминает нам о нашем русском народе. Так было и с нашей Россией: где жизнь как море бед, где она полна испытаний и скорбей, там скорее люди могут обратиться ко Господу. Они более предуготовлены к следованию за Христом, потому что воины Христовы должны быть закаленными людьми и не бояться никаких лишений и гонений. Вся многоскорбная история русского народа предуготовляет его к тому, чтобы он следовал за Христом.

Мы слышим в сегодняшнем кратком Евангелии еще две удивительные подробности. Кого избирает Господь Своими самыми первыми учениками на земле? Он избирает тех, кто были учениками Предтечи и Крестителя Иоанна — учителя покаяния. Те, чья жизнь направлена к покаянию, легко открываются к вере Христовой. Поэтому если главные учители покаяния — стыд и совесть — будут потеряны в нашем народе, то люди никогда не смогут следовать за Христом. И заботы Церкви о просвещении мира, о служении миру должны быть, прежде всего, сосредоточены здесь. 

«Ходя Иисус при мори Галилейстем, виде два брата, Симона, глаголемаго Петра, и Андрея, брата его, и глагола има: грядита по Мне; и пришед оттуду, виде ина два брата, Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, и воззва я»
 
Благочестивые слушатели! Христос Господь наш не одних апостолов, но вместе с ними и всех людей призывает к Себе, чтобы весь мир последовал за Ним. В нынешнем Евангелии Господь призвал четырех апостолов, а вместе с ними и все четыре части вселенной: в Андрее призвал восток, ибо святый Андрей впоследствии проповедовал на востоке; в Петре призвал запад, ибо святый Петр потом трудился на западе; в Иоанне призвал юг, ибо святый Иоанн потом благовествовал на юге; в Иакове призвал север, ибо он потом просветил святою верою северные страны. Итак, Господь, призывая ныне в Евангелии Андрея, Петра, Иоанна и Иакова, призывает восток, запад, юг и север. Призывая апостолов, Он как бы говорит: грядите за Мной и вы, кто на востоке, и вы, кто на западе, и вы, кто на юге, и вы, кто на севере; все грядите за Мной. 
 
 
Быть может, кто-либо из здесь стоящих подумает и скажет себе так: этот призыв написан и сказан не нам, мирским людям, но духовным чинам, которым повелено оставить все, взять крест свой и идти по следам Христа, и которые сделаны ловцами человеков.
 
 
Такому я отвечу посредством такого вопроса: христианин ли ты, человек? Ты мне отвечаешь: я христианин благодатию Христовою. Почему же ты христианин? Потому, говоришь, что верую в Него и есмь раб Его. Если же ты веруешь в Него и являешься рабом Его, то должен всячески и последовать за Ним, как раб за господином своим, ибо Господь в Евангелии говорит: 
«Аще кто Мне служит, Мне да последствует» (Ин. 12:26). Если же ты не последуешь за Ним, то какой же ты будешь раб Его? Всуе ты носишь на себе имя христианина. Послушай, что говорит западный учитель Августин: «Всуе называется христианином тот, кто не следует за Христом». 
 
 
 Итак, всякий христианин должен идти за Христом, идти хотя и тернистым путем, как идут отвергшиеся от мира, но в то же время и легким, отрадным, как подобает истинному христианину; должен именно идти, и при этом без всякого лукавства, не отказываясь и не уклоняясь ни от чего, ибо апостол пишет: «Глаголяй в Нем себе пребывати должен есть, якоже Он ходил есть, и сей такожде да ходит» (1 Ин. 2:6). 
 
 
Какими же путями мы пойдем за Христом Господом нашим? Об этом мы посоветуемся в нынешней моей беседе, «Господу поспешествуюшу». 
 
 
«Грядита по Мне». 
 
 
 Многие и различные бывают пути, которые ведут ко Христу и за Христом. Их как исчесть невозможно, так и идти сразу всеми ими тоже невозможно. Мы же, сосчитавши две двоицы призванных ныне Христом апостолов, будем изобретать правые пути на основании числа и из имен апостолов. 
 
 
Первая двоица призванных ныне апостолов называется: Петр и Андрей, брат его. «Ходя Иисус при мори Галилейстем, виде два брата: Симона, глаголемаго Петра, и Андрея, брата его». Петр в переводе означает «камень», а Андрей – «крепчайший». Петр называется камнем веры, а Андрей, если называется крепчайшим, то сие значит, что он был крепчайшим в любви к Богу, которую засвидетельствовал своею смертию за Христа. Скверно рассудили три стольника царя Дария, когда размышляли по вопросу о том, что или кто самый сильный и самый крепкий во всей поднебесной: один из них считал самым сильным царя, другой – вино, а третий – женщину. Я же с Соломоном или, лучше сказать, с Духом Святым, вещавшим Соломоновыми устами, говорю, что выше всего любовь, а любовь Божественная есть и самая сильная, и самая прочная, крепкая, ибо он в Песни песней говорит:  
«Крепка яко смерть любы, вода многа не может угасити любве, и реки не потопят ея» (Песн. 8:6, 7). Тверд камень веры, на котором основана церковь Христова, но не некрепок и покров любви, которым покрывается церковь; любовь ведь покрывает все множество грехов.
 
 
Свой крест был у Петра, свой крест и у Андрея. И вера с любовию тоже имеют свои кресты, на которых распинаются со Христом и верующие в Него, и любящие Его всеми силами души. Петр и Андрей были родными братьями; сестрами считаем мы и веру с любовию. Вот род ищущих Господа, вот пути, ведущие за Христом: это вера твердая, как Петр, и любовь крепчайшая, как Андрей, – это первая двоица братьев, вместе идущих за Христом. 
 
 
Итак, прежде всего верою и любовию, как правыми путями, все мы, христиане, пойдем за Христом, пойдем верою, и при этом с добрыми делами. 
 
 
 Где-то о вере рассказывается такая история. Некогда добродетели все собрались в одно место и составили совет, как бы разделить между собою доброго человека, подобно никоему богатству, чтобы каждая добродетель имела в человеке особую часть и место, в котором бы она сидела, как в своем собственном доме. Благоразумие и мудрость взяли себе голову и сели в мозгу. Богоугодное молчание село в устах: 
«Положи, Господи, хранение устом моим» (Пс. 140:3). Покаяние взяло себе волосы, чтобы ими вместе с Магдалиною отирать ноги Христовы. Послушанию достались ноги, а терпению дан был хребет. Пост селю в желудке, а воздыхание к Богу селю в груди. Честности было дано место в лице человеческом, а целомудренному стыду – в очах. Любовь Божественная объяла сердце:  
«Возлюбише Господа Бога твоего от всего сердца твоего» (Мк. 12:30), а вера святая, как первейшая добродетель, взяла для себя в человеке две части: уши и руки. Уши взяла для того, чтобы была слышима, руки же для того, чтобы была исполняема и совершаема. Место веры в слухе, согласно словам апостола Павла, который говорит: 
«Темже убо вера от слуха, слух же глаголом Божиим. Како бо веруют, егоже не услышаша?» (Рим. 10:17), а то, что место веры еще и в руках, сие означает, что она проявляется в делах: 
«Покажи ми, – сказано, – веру твою от дел твоих; вера бо без дел мертва есть» (Иак. 2:18, 20).
 
 
Итак, верою, как первейшею добродетелью и первейшим путем, мы и пойдем за Христом вместе с добрыми делами. 
 
 
Назвавши святую веру первейшей добродетелью и первейшим путем, я немного усумнился; ибо и у святых отцев существует некоторое сомнение относительно Петра и Андрея. Иные считают Андрея старшим братом, Петр же будто бы родился после Андрея; ибо первозванным был назван Андрей, а не Петр. Посему-то и я, грешный, недоумеваю, какой путь самый первый, какая добродетель первейшая: вера или любовь? Ведь как без веры, так и без любви спастись невозможно, ибо и любовь имеет свою все превосходящую высоту, согласно написанному: «Вышше всех любы» (1 Кор. 13:13). 
 
 
Здесь я напомню следующую евангельскую историю. 
 
 
Однажды завистливые иудеи, саддукеи и фарисеи окружили Господа нашего с своими коварными вопросами, вызывая Его на словопрение, на диспуты, при этом окружили Его целой толпой, скопищем. Фарисеи, услышав, что Иисус посрамил саддукеев, собрались все вместе, а сие с той, мне кажется, целью, чтобы там, где не сумеют преодолеть силою доказательств, там преодолели бы криком, воплями и шумом: «собрашася вкупе». «В то время един от них законник вопросил Господа, искушая Его и глаголя: Учителю! Кая заповедь есть больши в законе?» На это Господь ответил: 
«Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим» и прочее;
«сия есть первая и большая заповедь» (Мф. 22и след.). 
 
 
Если бы я, грешный, был в то время и смотрел на это, слушая такие слова, то я упал бы к ногам Господа моего и молил бы Его, говоря: Господи, научи Ты этих глупых иудеев прежде познанию Тебя, чтобы сначала они познали Тебя, Господа своего, и уверовали в Тебя, а потом уже Ты будешь учить их и любви Божественной, чтобы, познавши и уверовавши, они и возлюбили Тебя. Ведь может ли кто любить вещь непознанную? Кто чего не знает, тот не желает и не любит сего. Итак, скажи им, Господи: первая заповедь – знать Бога, а потом и любить. Но не послушал бы Господь моего малоумного совета. Во второй и десятый раз Он сказал бы по-прежнему, что первая заповедь есть не иная, как только любить Бога. Я же, удивляясь сему, говорю себе: быть может, потому Господь учит иудеев прежде всего любви, что они уже знали Бога и веровали в Него, и только любви к Богу не доставало им. Но вот апостол говорит: «Аще быша познали, не быша Господа славы распяли» (1 Кор. 2:8), а в другом месте Сам Господь жалуется так: «Израиль Мене не позна, и людие Мои не разумеша Мене» (Ис. 1:3). Почему же тогда не говорит Господь, что первая заповедь – знать Бога и веровать в Него, а потом уже и любить? 
 
 
Пойду для научения сему к великому церковному учителю, святому Иоанну Златоусту. Он учит вот как: «Не сказал Христос: «познай Господа Бога твоего и веруй в Него», но «возлюби Его», потому что для всякого любящего Бога от всего сердца не возможно не прийти к познанию Сына Его». 
 
 
Благодарю тебя, святый учитель, за поучение. Теперь я уже знаю, почему первая заповедь – любить Бога. Она есть самая первая и самая действенная для спасения сравнительно с познанием, потому что скорее за любовию к Богу следует знание и вера, чем за знанием и верою любовь. Иудеи знали Бога и веровали в Него, согласно написанному: «Ведом во Иудеи Бог, и во израили велие имя Его» (Пс. 75:1), но поелику они не любили Его, то чрез это как бы не знали Его и не веровали в Него. 
 
 
 Если же вера и любовь превосходят друг друга, то мы лучше не будем спорить о том, какая добродетель больше – вера или любовь; мы будем идти совместно и верою, и любовию, нужно только при твердой вере истинно любить Бога. Как же любить Бога истинно? Научимся сему мы из книги святого Иоанна Богослова, той книги, которую он не читает очами и языком, но ест зубами. 
 
 
 Вот видит Богослов некоего великого ангела, сходящего с неба. Ангел этот поставил ноги свои, как столпы огненные, одну на землю, другую на море. В руке у него разогнутая книга, которую он подает Богослову, говоря: «Прийми и снеждь ю». О, ангел Божий! Не вели Богослову съесть ту небесную книгу, соблаговоли сначала дать нам прочесть ее, чтобы мы знали, что в ней написано. Пусть мы научимся кое-чему из нее на пользу нашу. В крайнем случае ты хоть устами твоими сам скажи, что в ней написано. Но не слушает нас ангел: он ни книги не дает прочесть, ни устно не сообщает, что в ней написано. Он снова велит Богослову: «Прийми и снеждь ю». Святый Богослов! Ответь ангелу, что ты никогда не ел книг, ибо книги пишутся не для того, чтобы есть их, но для того, чтобы читать их. Скажи ему: если я съем книгу, и съем, не прочитавши, то какая будет от этого польза, раз я не узнаю, что в ней написано? Но Богослов молчит. Он не прекословит ангелу; он протягивает руки к той книге, берет ее, кладет в уста, ест и проглатывает. 
 
 
Скажи же нам, святый Богослов, хотя бы то, есть ли какой-либо вкус в той книге, которую ты съел? Горька или сладка книга сия? Здесь Богослов отвечает нам, что в книге той и сладкий, и горький вкус: 
«Снедох ю, – говорит он, – и бысть во устех моих яко мед сладка, во чреве же горька» (Откр. 10и след.). Все в данном случае весьма удивительно, и ум наш ничего не мог бы постигнуть, если бы толковники Божественного Писания не сообщили нам кое-чего об этом. 
 
 
Многие разумеют под этой книгой очень многое, но подробно рассказывать о всем время не велит, ибо беседа наша затянулась бы без меры. Другие же дают нам нечто подходящее для нашей беседы. Та книга знаменовала собою слово Божие, сошедшее на землю из любви к людям и желающее любовно обитать в душах человеческих. Книга сия подается возлюбленному ученику не для чтения, ибо «безвестная и тайная премудрости Своея» Господь уже открыл ему; он уже знает, что в ней написано. Дается же книга на съедение как хлеб, ибо слово Божие и любовь Божия являются хлебом духовным, и как мед, ибо она сладостию превосходит и мед, и соты; дается для того, чтобы как пища проглоченная претворяется в человеческое естество, так и слово Божие претворилось бы в человеческое естество. Вот как премного возлюбил Господь человека: «Тако возлюби Бог мир»! 
 
 
Под Иоанном Богословом разумеется не одно только его лицо, но и вся существующая на земле церковь Христова, в которой есть и уста, и чрево. Угодники Божий и праведные люди – это уста церковные, согласно написанному: «Аще кто обратит грешника от заблуждения его, будет яко уста Моя». А кто же чрево? Это суть грешники, работающие чреву, о которых написано: «Ихже бог чрево, и слава их в студе». 
 
 
Итак, мы видим, кому слово Божие сладко, и кому горько. Устам сладко, а чреву горько, то есть, добрым сладко, а злым горько: 
«Преогорчиша Бога» (Иак. 5:20). Господь сказал. Андрею и Петру:
«Грядита по Мне и абие вся оставльше, по Нем идоша» (Флп. 3:19). Видите, как сладок был для них Господь. Но вот Христос говорит и юноше богатому: 
«Продаждь вся и раздаждь нищим, и пришед последуй Ми; он же отъиде скорбя, се бо имеяй стяжания многа» (Мф. 19:21, 22). О, чрево, чрево, ненасытное чрево! Не лучше ли иметь Бога, чем многие богатства? Но чреву не это лучше: ему лучше богатство, нежели Бог; для него хлопоты и житейские заботы слаще сладчайшего Иисуса. О, блаженные уста, для которых сладко любезное слово Божие! О, проклятое чрево, для которого Бог является горечью! Итак, всякий пусть знает, как можно любовию соединиться с Богом. Постарайся быть устами, а не чревом, тогда поистине ты насладишься любовью Божественной и возлюбишь Бога сладко и сильно.
 
 
Но пора уже приступить и к другой апостольской двоице и от нее научиться правым путям, ведущим за Христом. 
 
 
Другая двоица призванных Христом апостолов – это Иаков и Иоанн: «Прешед оттуду, виде ина два брата, Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, и воззва я». Иаков толкуется «борец», а Иоанн – «благодать Божия». Отсюда всякий, кто хочет идти за Христом, пусть научится тому, что для этого необходимо быть борцом и иметь при себе Божию благодать, необходимо бороться сильно, а сие возможно при помощи Божией благодати. 
 
 
С кем же предстоит бороться и на каком месте? Прежде чем мы узнаем, где и с кем бороться, посмотрим на себя: на каком пути мы находимся теперь? Говорю же я сие не к праведным, но к грешникам, «от нихже первый есмь аз». Мне кажется, что мало кто из нас похвалится путем своего праведничества; скорее всякий будет болеть сердцем о пути грешничества своего, согласно написанному: «Господь с небесе приниче на сыны человеческия видети, аще есть разумеваяй или взыскаяй Бога. Вси уклонишася вкупе», то есть, все пошли грешным, развратным путем (Пс. 13:2, 3), а Моисей говорит в книге Божией: 
«Оскверни всякая плоть путь свой на земли» (Быт. 6:17). Поэтому Господь, милосердствуя о нас, пришел к нам и указал нам путь покаяния. Пред началом нынешнего Евангелия Матфей в главе четвертой пишет: «Оттоле начат Иисус проповедати и глаголати: покайтеся, приближибося царствие небесное. Ходя же при мори Галилейстем, виде два брата» и прочее. Для того Он показал сначала путь покаяния, а потом призвал: «Грядите по Мне», чтобы мы шли за Ним путем покаяния. На пути же этом нужно быть борцом, как Иаков, и иметь Божию благодать, как Иоанн, чтобы можно было неуклонно и непобедимо шествовать путем покаяния.
 
 
С чем же нужно бороться на этом пути покаяния?  
«Со страстьми и похотьми» (Иак. 1:14), ибо лютыми разбойниками на нем являются как бесы, так и свои собственные страсти и похоти, согласно написанному: «Кождо бо искушается, от своея похоти влеком и прельщаем». Но самый лютый разбойник на этом пути – греховные привычки; побороть и одолеть его можно не скоро, не легко, а только с великим трудом; ибо если привычки греховные вкоренятся в ком, то претворяются как бы во вторую природу и даже необходимость; тогда человек «не еже хощет, сие творит, но и еже не хощет, сие содевает. Не он, но живый в нем грех, царствующий во удесех его». 
 
 
Знаете ли вы, как согрешил пред Богом Давид во дни своего царствования? Вспомните прекрасноликую Вирсавию и ее мужа Урию. Запутался Давид прелюбодейственно в плотской греховной страсти и уже так свыкся с нею, что не мог отстать от нее. Снедаемый совестью о творимом грехе, помышляя о покаянии и воздыхая к Богу, он говорит: «Путь неправды отстави от Мене и законом Твоим помилуй мя». 
 
 
Святый Давид! Так ли ты плакал о грехе твоем, что едва не пришел в исступление ума? Знаешь ли, что ты говоришь? Не хорошо ты говоришь, – осудят люди тебя. Вот тебя судит и святый Амвросий, говоря: «Не говорит Давид: отставь меня от пути неправды», но «путь неправды отстави от Мене». Исправься же, святый Давид, и скажи: «Господи, отстави мене от пути неправды». 
 
 
 Но Давид не слушает нас. Вздохнув, он говорит Богу свои прежние слова: «Путь неправды отстави от Мене».
 
 
Святый Давид! Куда идет всякий разумный человек, если узнает, что на каком-либо пути великий разбой. Ведь он минует его и далеко обходит его, а не о том просит, чтобы тот путь с разбойниками был перенесен на другое место. А пойдет ли кто тем путем, на котором, как он знает, есть разбойники? Не безумным ли он тогда будет? Не сам ли он будет виноват в своей беде? Естественный разум учит человека: не ходи путем неправды, не ходи; если же ты пойдешь, поступишь неразумно: ты попадешь в руки разбойников. 
 
 
Но Давид, не обходя и не минуя злого пути, вопиет к Богу: не меня от пути неправды, но «путь неправды от Мене отстави». Рассуди же, святый Давид! Что лучше: путь ли злой обойти подальше, или же просить, чтобы этот путь вместе с разбойниками был перенесен в другое место? Поистине ведь лучше миновать злое место. 
 
 
Но Давид говорит прежнее: «Путь неправды отстави от Мене» и этим дает нам понять следующее: уже я, Господи, не могу отстать от пути неправды, не могу изменить своего злого, греховного обычая, ставшего второй природой; лучше Ты Сам, Господи, не меня, но тот злой путь каким-либо образом отставь от меня и воздвигни меня к покаянию. 
 
 
Здесь святый Давид выражает ту мысль, что как не легко народный путь перенести на другое место, так и человека, впавшего в плотские и греховные сласти, трудно изменить и исправить, о чем некто говорит: «Удобнее, кажется, путь отставить (то есть, перенести на иное место), нежели изменить обыкновенную человеческую страсть». 
 
 
Что, если такой грешник, хотя и не скоро, но придет в чувство и с помощью Божией совершит истинное покаяние, если греховный свой обычай, однажды сломав, повергнет и оплюет его, и после того никогда не возвратится к нему, но весь направится к тому, чтобы покаянием очистить себя от всякой скверны плоти и духа, и до самой кончины поживет в чистоте, приобретенной покаянием? Какого места в лике святых будет достоин такой грешник? 
 
 
 Пусть судит, кто как хочет; я же не стыжусь поставить его в лик девственников и написать его с девствующими, ибо имею поддерживающего и наставляющего мою руку святого пророка Иеремию, в книге которого я читаю следующее: «Избра Себе Бог израиля, аки муж невесту в любовное сожитие». Однако израиль, не долго прожив в единомыслии с Богом, развратился, прелюбодействовал и поклонился языческим богам. Бог же увещевает израиля, а вместе с тем и всякого нынешнего грешника, и увещевает такими словами: 
«Чело жены блудныя сотворено тебе есть, не восхотела еси постыдитися; убо поне отныне воззови Мя: Отец мой, вождь девства моего Ты еси» (Иер. 3:3). Здесь обратим внимание на то, что одно и то же грешное лицо называется и блудницей, и девицей: «Чело жены блудныя сотворено есть тебе» – это блудница; «Воззови Мя: Отец мой и вождь девства моего» – это девица. Сначала блудница, потом девица. Почему сие? А потому, что чрез истинное и долгое покаяние обновляется честность девства. 
 
 
Если желаете яснее познать это, то слушайте. 
 
 
Знаете ли вы, кто ближе всех следует за Христом, Господом нашим? Ближе всех следуют за Христом апостолы и девственники. Сначала идут за Христом апостолы, которым Он сказал: «Грядите по Мне»; далее идут позади Христа девственники, как видел святый девственник Богослов, который говорит:  
«Сии последуют Агнцу, аможе агце идет» (Откр. 14:4). Итак, позади Христа находится место апостольское и девственническое. Вспомним же здесь и евангельскую жену грешницу, которая, ставши у ног Христа, позади,  
«начат нозе Его омывати слезами» (Лк. 7:38). 
 
 
 Святый верховный апостол Петр! Теплый ревнитель Христов! Оттолкни от ног Христовых блудную жену; оттолкни ее от того места, на котором стоите вы, последователи Христовы; оттолкни греховный смрад от Источника жизни! Но не возбраняет ей святый апостол Петр стоять на апостольском месте и прикасаться к ногам Христовым.
 
 
Святый Иоанн Богослов, девственник! Хотя бы ты прогнал блудницу с девственнического места, с позади Христа. Пусть не стоит скверная там, где стоят ноги девствующих! Но и Богослов святый уступает ей свое девственническое место. 
 
 
Долго я удивлялся сему и недоумевал, почему грешнице дозволено безбоязненно стоять на апостольском и девственническом месте, даже дерзновенно стоять и касаться ног Христовых, пока, наконец, не узнал причину сего у святого Златоуста, говорящего о той жене так: «Прежде жена была блудницей, а ныне она девица, сестра Христова, невеста Слову».
 
 
Стой же, о, жена, кающаяся истинно; стой дерзновенно на апостольском месте. Ибо ты после долгой и нечистой жизни чрез внезапную перемену твою и истинное покаяние стала девицей, сестрой Христовой, невестой Слову.
 
 
Значит и все вы, другие грешники, хотя и не скоро, однако же искренно и бесповоротно обратившиеся к покаянию, значит и вы, говорю я, будете в лике девствующих и с самими святыми апостолами. 
 
 
Что же мне после сего еще сказать? Что я могу сказать более дивное, высокое и прекрасное, чем то, что грешники чрез истинное покаяние вчиняются в ликах святых? 
 
 
Тому, кто шествует за Христом путем покаяния и крепко борется с разбойниками, то есть, со страстями своими и греховными вожделениями, ему необходима в помощь Божия благодать, без которой мы ничего обыкновенно не можем сделать. Человеку она должна быть присуща, чтобы, покаявшись, он не возвратился к своим прежним грехам. 
 
 
 О том, как нужно держаться присутствия Божественной благодати и как она помогает человеку, о всем этом нужно было бы беседовать и поучаться очень долго. Но чтобы не затянуть слишком мою беседу и не обременить слушающих, я закончу мое слово. 
 
 
Итак, слушатель, мы нашли хорошие пути, ведущие ко Христу и за Христом; нашли их по числу двух двоиц апостольских, призванных ныне Христом. 
 
 
Шествуем же верою и любовию, покаянием же крепким и истинным мы будем придерживаться Божией благодати. А Сам Христос, Господь наш, который есть путь истинный и жизнь, да приведет нас к истинной и вечной жизни в Его вечном царстве. Аминь. 

Церковь, или пока еще первообщина учеников Иисуса Христа начала своё существование с того момента, когда Он возле Галилейского моря избрал и призвал братьев Симона с Андреем и Иакова с Иоанном следовать за Ним. Итак, в основе существования Церкви лежит призвание, слово Иисуса. И это решительно отличается от того, что было принято в иудействе того времени. Там не учитель избирал себе учеников, но ученики избирали себе учителя. Это ученики решали, кому следовать и у кого учиться. Здесь же Сам Иисус как бы вырывает четырёх рыбаков из их повседневности, – можно сказать: из царства земного, – и увлекает их за Собой, для служения Царству Небесному.

В евангельском тексте эта перемена в жизни – более того: в самом существовании первых призванных – выражена очень четко. К сожалению, привычный нам перевод не в состоянии выразить эту перемену. Вспомним призыв Иисуса: «Он увидел двух братьев, … закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы. И говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков». Здесь всё не совсем так. Во-первых, слова «идите за Мною» в греческом оригинале звучат совершенно иначе. Слова Δεῦτε ὀπίσω μου не означают спокойного «идите за Мною». Они звучат как беспрекословный властный и даже военный приказ. Если уж переводить по смыслу, то получится: «Эй, сюда! За Мной!». Во-вторых, обращает на себя внимание глагол «сделаю»: «Я сделаю вас…». Не совсем так. Иисус употребляет не глагол «делать», а наполненный библейским смыслом глагол «творить»: ποιήσω ὑμᾶς. Это отражено, кстати, в церковнославянском переводе: «сотворю2 вы2». Ведь речь идет именно о сотворении «новых людей», людей не земного, но Небесного Царства. И в-третьих, конечно же обращает на себя внимание необычное высказывание Иисуса, высказывание столь необычное, что оно могло быть сказано только Иисусом и никем другим – отчего оно и запомнилось и вошло в предание. По-русски это выразить практически невозможно: «Я сделаю вас ловцами человеков». Братья Симон и Андрей были рыболовами, а теперь станут ловцами людей. Но в оригинале это звучит несколько иначе: братья были рыболовами (или лучше – рыбаками), а теперь Иисус сотворит из них «рыболовов (или рыбаков) людей». Разумеется, за этим странным и необычным выражением стоит некая символическая картина. В Древней Церкви она была хорошо известна. Речь идет о том, что бывшие рыбаки станут Апостолами и Евангелистами. Рыбаки ловили рыбу сетью. Апостолы будут, образно говоря, ловить людей новой сетью. Сеть – известный древний образ Церкви. Рыбы – образ людей. Эта символика хорошо выражена в рассказе Евангелиста Иоанна о явлении Воскресшего Иисуса Своим ученикам в Галилее, на берегу того же Галилейского моря. И вот «Иисус говорит им: дети! есть ли у вас какая пища? Они отвечали Ему: нет. Он же сказал им: закиньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете. Они закинули, и уже не могли вытащить сети от множества рыбы. … Иисус говорит им: принесите рыбы, которую вы теперь поймали. Симон Петр пошел и вытащил на землю сеть, наполненную большими рыбами, которых было сто пятьдесят три; и при таком множестве не прорвалась сеть» (Ин. 21:5-11). В Евангелии от Иоанна всё многозначительно, всё символично. И если он привел точное число рыб – 153, то это имеет какой-то конкретный смысл. В Древней Церкви был несколько объяснений этого числа рыб. Пожалуй, наиболее понятное объяснение дал блаженный Иероним. В те времена считалось, что в море есть. 153 вида рыб, и чудесный улов представлял все существующие виды рыб. Это означает, что будет время, когда люди из всех народов соберутся в Церковь. И вот это множество рыб было собрано в одну сеть, и она удержала их, не прорвавшись. Иначе говоря, в Церкви есть место для всех народов земли, и она «не прорвется», то есть сможет удержать всех. – Вот такие образы стояли за простыми словами «Я сделаю вас ловцами человеков».

И еще на один момент надо обратить внимание в нашем рассказе – на дважды повторенное слово «тотчас». И одни, и другие братья, услышав призыв Иисуса, безо всякого промедления «тотчас, оставив сети, последовали за Ним». В этом слове подчеркивается важный мотив послушного «следования» за Иисусом. Всё происходит «тотчас». Тотчас оставляются сети, тотчас оставляется лодка, тотчас оставляется отец. Особенностью Евангелия от Матфея является постоянный акцент на послушании Отцу Небесному. Особенно это заметно в словах Иисуса, которые приводит только евангелист Матфей: «отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах» (Мф. 23:9). Мы знаем, что люди, не понимая их богословского смысла, часто понимают эти слова наивно буквально. Однако, нам не стоит забывать и того исторического контекста, в котором было написано Евангелие от Матфея. Ведь это было время, когда первые христиане испытывали весьма болезненные трудности разрыва с семейными иудейскими и языческими традициями, что нередко приводило к расколам и разделениям в семьях. Во всяком случае, важно, что у Матфея от членов Церкви требуется радикальное послушание Небесному призванию. Это и выражено в нашем рассказе о призвании Симона-Петра с его братом Андреем, а также двух сыновей Зеведея – Иакова и Иоанна. О Петре, Иакове и Иоанне в Новом Завете рассказано довольно много. Но из этих четырех призванных учеников в Евангелиях меньше всего говорится об Андрее. Этот недостаток в дальнейшем с лихвой восполнился появлением множества благочестивых историй, праздников и обрядов, связанных с Андреем Первозванным.

Заканчивается 4-я глава о воссиявшем в Галилее свете обобщенным рассказом о деятельности Иисуса Христа.

Описание призвания первых учеников у синоптиков значительно отличается от Евангелия от Иоанна. Матфей и Марк рассказывают об этом практически одинаково:

Проходя же близ моря Галилейского, увидел Симона и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы. И сказал им Иисус: идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков. И они тотчас, оставив свои сети, последовали за Ним. И, пройдя оттуда немного, Он увидел Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, также в лодке почини- вающих сети; и тотчас призвал их. И они, оставив отца своего Зеведея в лодке с работниками, последовали за Ним (Мк. 1:16-20; Мф. 4:18-22).

Может создаться впечатление, что Иисус призывает незнакомых людей, которые, бросая сети, следуют за ним. Между тем попытка гармонизации этой истории с рассказами из Евангелия от Иоанна дает совершенно иную картину. Из четырех упоминаемых Матфеем и Марком учеников у Иоанна два названы по имени, а еще один, вероятно, является самим Иоанном. При этом Андрей и Иоанн были учениками Иоанна Крестителя и последовали за Иисусом, а потом Андрей нашел Петра и привел его к Иисусу. Все это происходило сразу после двух встреч Иисуса с Иоанном Крестителем, имевших место, по-видимому, после возвращения Иисуса из пустыни.

У синоптиков же между искушением в пустыне и выходом Иисуса на проповедь после того, как Иоанн был заточен в темницу, имеется временной промежуток. Этот промежуток лишь отчасти заполняется рассказами Иоанна о встречах Иисуса с Иоанном Крестителем, о том, как два ученика Иоанна следуют за Иисусом и проводят с ним день, о знакомстве Иисуса с Петром, Филиппом и Нафанаилом, об участии учеников в браке в Кане Галилейской. Можно предположить, что Петр и Андрей после того, как встретились с Иисусом и провели с ним несколько дней, вернулись в Галилею к своим обычным занятиям; то же относится и к Иоанну. Говоря о двух учениках Иоанна Крестителя, последовавших за Иисусом, Иоанн Златоуст отмечает: «Вероятно, что они, сначала последовавши за Иисусом, потом оставили Его, и увидев, что Иоанн (Креститель) посажен в темницу, удалились и опять возвратились к своему занятию; потому Иисус и находит их ловящими рыбу. Он и не воспрепятствовал им сначала удалиться от Него, когда они того желали, и не оставил их совершенно, когда удалились; но, дав свободу отойти от Себя, опять идет возвратить их к Себе». Так же считал блж. Августин: «Следует думать, что у Иордана они еще не безраздельно привязались к Господу, но только узнали, кто Он, и в изумлении возвратились к своим» .

При таком понимании последовательности событий рассказ синоптиков получает иное звучание. Из четырех лиц, призванных Иисусом, по крайней мере три Ему уже знакомы: это братья Петр и Андрей, а также Иоанн, брат Иакова. Следовательно, Он и обращается к ним не как к незнакомым людям, а как к тем, с кем Он уже раньше встречался, но кого теперь призывает на новое служение.  

При мори Галилейстем (близ моря Галилейскаго). О море чит. в объясн. 13 ст. Симона, глаголемаго Петра. Петр, по-гречески, камень и соответствует еврейскому „Кифа“. Сам И. Христос наименовал Симона Петром или Кифою за твердость его веры. Чит. Мф. 16:18. Ин. 1:42. Вметающа мрежи (закидывающих сети) в море. Мрежа с славянскаго значит сеть. Беста бо рыбаря (ибо они были рыболовы). Нот из каких людей Господь избрал Себе апостолов — из людей бедных, простых, неученых! И они-то учением Христовым, при помощи Божией, победили и покорили Христу сильных, мудрых, богатых, царей и целыя царства. Это прямо указывало на Божественность учения Христова.

«Закидывающих» – закидывающими.

Первым действием Христа Спасителя в Капернауме было призвание Симона, Андрея и сыновей Зеведея к последованию за Ним. Проходя по берегу озера, Господь увидел на озере две лодки, из которых рыбари вышли, и одни вымывали, а другие починивали сети. Одна лодка принадлежала Симону и брату его Андрею, а другая, находившаяся несколько дальше, – Зеведею, бывшему на ловле с работниками и сыновьями своими – Иаковом и Иоанном. За Господом следовал народ, желая слышать слово Его, и Он, войдя в лодку Симона, просил несколько отплыть от берега и с лодки предлагал Свои наставления народу. По окончании поучения Он сказал Симону: поступи во глубину и вверзите мрежи ваша в ловитву. Наставнице, – отвечал Ему Симон, – обнощ всю труждшеся, ничесоже яхом: по глаголу же Твоему ввергу мрежу. Чем менее Симон надеялся на успех ловли, тем поразительнее для него должно было казаться чудо, которым Господь предрасполагал рыбарей к апостольству, внушая, что все потери их легко могут быть вознаграждены одним словом Его. Симон повиновался – и сверх ожидания поймали великое множество рыбы, так что даже сеть прорывалась. Дали знак товарищам, находившимся на другой лодке: те пришли на помощь и наполнили обе лодки рыбою до того, что они начинали тонуть. Такой необычайный успех ловли привел Симона и всех, бывших с ним, не в удивление только, но в ужас. Другие чудеса, которые они уже видели, не касались их так близко, как именно это чудо, совершившееся при личном участии их.

Увлекаемый сильным душевным волнением, Симон припал к коленам Иисуса и сказал: изыди отмене, яко муж грешен есм, Господи. Но на этот вопль души, сознающей свою греховность, Всеведущий отвечал словом ободрения и избрания на великое служение: не бойся: отселе будеши человеки ловя, – и, обращаясь также к товарищам Симона, сказал им: грядита по Мне и сотворю вы ловца человеком. На это приглашение рыбари отозвались, по выражению святителя Филарета Московского, «решимостью быстрою, готовностью полною, последованием, не отсроченным ни на минуту». Вытащив обе лодки на берег, они оставили все и пошли за Господом Иисусом, – Иаков и Иоанн даже расстались с отцом своим Зеведеем.

(Лк. 1:16).

Слово «проходя» (peripatwn) указывает на неоднократное посещение Галилейского озера, хотя и не имеет здесь того смысла, какой придавался ему в греческой классической прозе — для обозначения учительского общения философов (перипатетики) с своими учениками, и в это время — обучения их и споров. Галилейское озеро называется морем (qalassa) вм. «озеро» (lumnh). Оно имеет овальную форму. Длина его с севера на юг около 18 верст, ширина около двенадцати, На западной его стороне, где был Капернаум, от самого берега начинаются закругленные холмы с длинными спусками. Самый высокий из них — Гаттин. В одном только месте известковая скала выдается в виде мыса в озеро. Тут проходит тропинка, существовавшая задолго до Христа и бывшая тогда, как и теперь, единственным путем к северу, так что в этом месте всякий чувствует, что он касается почвы, по которой много раз ходили Спаситель и Его ученики. Из Евангелия Иоанна мы знаем, что Симон и Андрей были призваны Христом раньше, вскоре после искушения, причем Симон (= евр. Симеон) был переименован в Петра. Здесь отметим факт, что Матфей уже знает, что Симон назывался Петром (ср. Ин. 1:42). Вопрос о том, сопутствовали ли избранные Христом ученики Ему, когда Он ходил на праздник Пасхи, и находились ли постоянно с Ним после призвания, — один из труднейших, потому что при чтении Евангелий Матфея и Марка (Мк. 1:16) получается то впечатление, что Иисус Христос как будто в первый раз теперь увидел Симона и Андрея (так у Марка — без прибавки имени Петр) и призвал их к Себе. Непонятно, далее, почему Матфей и Марк не упоминают о других учениках, призванных Спасителем, Иоанне, Филиппе и Нафанаиле. Думают только, что рассказ евангелиста Иоанна превосходно дополняет рассказы синоптиков и при свете Иоанна мы можем хорошо понимать их рассказы. Апостолы, может быть, отправлялись и в Иерусалим на праздник Пасхи, но не вместе с Христом. Они, после призвания, занимались прежним своим делом, рыболовством, как это было и после воскресения. Ибо они были рыболовы: у Иоанна слова «рыболовы» (alieij) не встречается, но есть глагол «ловить рыбу» (alieuein), отнесенный к апостолам (Ин. 21:3).

It then follows, “But passing by the sea, he saw two brothers” and the rest up to “but they immediately left their boat and their own father and followed him” Matt 4:18–22. O blessed are those fishermen whom the Lord chose as the first for the task of divine preaching and the grace of the apostolate, from among so many doctors of the law and scribes, from among so many wise men of the world! Such a selection was clearly worthy of our Lord and appropriate for his preaching, that in the preaching of his name the wonder of praise might be all the greater as the humblest men and the lowliest ones of the age preached it. They did not capture the world through the wisdom of their words, but delivered the human race from the error of death through the simple preaching of the faith. This is what the apostle says: “That your faith may not be in the wisdom of men but in the power of God” 1 Cor 2:5. And again: “God chose the foolish things of the world to confound the wise, and God chose the weak things of the world to confound the strong, and God chose the ignoble and contemptible things of the world, and the things that are not, to destroy the things that are” 1 Cor 1:27–28. Therefore he has not chosen the noble of the world, or the rich, lest their preaching be suspect; not the wise of the world, lest people believe that they persuaded the human race by the wisdom of the world; but he chose illiterate, unskilled, and uneducated fishermen to disclose the Savior’s grace. To be sure, they were humble in respect to the world, even in the very task of the art; but they were lofty in faith and in the devoted obedience of their mind. They were looked down upon on earth, but most pleasing in the sight of heaven, ignoble in the world, but noble in Christ; not inscribed on the roster of the world’s senate, but written down on the roster of the angels in heaven; poor in the world, but rich to God. For the Lord who knows the secrets of the heart knows those whom he has chosen see 1 Cor 14:25, those assuredly who were not seeking after the wisdom of the age, but who desired God’s wisdom; they did not long for worldly riches, but they desired heavenly treasures.