Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в этом стихе явление Христа миру и начало новозаветного Крещения. Христос «тотчас» выходит из воды, потому что Он безгрешен и не должен был, как другие, оставаться в воде для исповедания грехов. Так объясняют святитель Кирилл Александрийский, святитель Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен: Господь крестится не как кающийся, а как освящающий воды и открывающий людям путь к новой жизни.

Первая линия толкования — богоявленская. Святитель Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен подчеркивают: небеса отверзлись, Дух сошел, чтобы народ понял, что Крещаемый — не простой человек и не ниже Иоанна. Голубь как бы указывает на Иисуса, чтобы голос Отца не был ошибочно отнесен к Иоанну.

Вторая линия — крещальная. Златоуст и Зигабен говорят, что открытие небес показывает: при христианском Крещении человеку также открывается путь к небесному отечеству, хотя теперь это не видно глазами. Видимые знамения были даны в начале для укрепления веры.

Третья линия касается образа голубя. Златоуст и Зигабен объясняют его как знак кротости, чистоты и человеколюбия Духа. Голубь напоминает и о Ное: тогда голубь возвестил конец потопа, а здесь Дух указывает на освобождение от греха и дар усыновления Богу.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Григорий Двоеслов кратко отсылает к сходному образу явления Духа в Деян. 2:3.

Евфимий Зигабен: голубь низводит внимание к Иисусу, чтобы люди не подумали, будто свидетельство относится к Иоанну.

Преподобный Ефрем Сирин: Дух почил на Христе и засвидетельствовал, что Он Пастырь; через Крещение Христово людям дарован Дух.

Святитель Иоанн Златоуст: Дух явился «в виде голубя», но не принял природу голубя; этим нельзя умалять достоинство Святого Духа.

Святитель Кирилл Александрийский: Христос сразу вышел из воды, потому что не имел грехов; Он крестился как очищающий грехи и освящающий воды.

 Смотри же, голубица сошла на Господа, на крещенного Господа, и явилась там Святая и Истинная Троица, которая для нас — единый Бог. Ибо, как мы читаем в Евангелии, вышел Господь из воды: «Иотверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа, сходящего, как голубица, и Он опустился на Него, и тотчас раздался глас с небес: Ты есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (см. Мф. 3:16-17). Самым очевидным обра-зом являет Себя Троица: Отец в гласе, Сын в человеке, Дух в голубице.

Иисус входит в реку, погружается, потом поспешно¹ исходит из воды, молится и разверзаются Ему небеса, нисходит на Него Дух Божий в телесном виде, как голубь, и пребывает на Нем. В то же время слышится глас с небес: « сей есть Сын Мой возлюбленный, в Коем все мое благоволение!» Это было торжественное посвящение Иисуса в Его всемирное служение. Все сопровождавшие оное обстоятельства были средством к совершенному удостоверению Иоанна и других, что Иисус есть истинно тот Мессия, Которого они ожидали. Настоящее событие было основой той веры в Иисуса, которая чтила в нем Сына Божия. Иоанн говорил после: я не знал Его; но пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем; Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что сей есть Сын Божий (Ин. 1:33).

Что же было знамение Духа, нисшедшее на Иисуса? Не сообщение Ему того, чего Он не имел, но, если смеем выразиться так, видимое и для посторонних зрителей прелияние от Божественного существа Иисуса на Его человечество. Сам с небеси ниспослал Духа, поколику Бог; и сам же на земле восприял Его, поколику человек, – говорит Афанасий Великий¹. Образ голубя означал божественную кротость учителя, напоминал голубицу, принесшую к праотцу обновленного потопом мира ветвь мира между небом и землей. Многие ли были удостоены видения этого божественного явления – из евангельской истории не видно. Там говорится об одном Иоанне, что он видел. Древние толкователи Священного Писания согласнее на то мнение, что явление Духа в виде голубином – было не для одного Иоанна. Но видение небес отверстых было открыто одному Стефану при множестве свидетелей.

События Иорданские немалую имели важность и для служения Иоаннова. Иоанн всегда чуждый желания усвоить себе то, на что не призван, с радостью теперь переменил проповедь о грядущем на проповедь о пришедшем; теперь еще с большей ревностью он начал проповедывать покаяние и близость царства небесного.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 61-62++

92. Теперь рассмотрим тайну Троицы. Мы говорим, что Бог един, но исповедуем Отца и исповедуем Сына. Хотя написано: Возлюби Господа Бога твоего (Мф. 22:37; Мк. 12:30; Лк. 10:27) и Ему одному служи (Мф. 4:10) (ср. Втор. 6:5, 13, Втор. 10:20), — Сын сказал, что Он не один: Я не один, но Отец со Мною (Ин. 16:32). И теперь Он не один: Отец свидетельствует о Своем присутствии (Лк. 3:22), присутствует и Святой Дух — Троица не может быть разделена: отверзлось небо, и Дух Святой нисшел в телесном виде, как голубь (Лк. 3:21—22). Как же могут говорить еретики, что Он один на небе, если Он и на земле не один? Рассмотрим эту тайну. Почему как голубь? Потому что благодать крещения требует простоты, чтобы мы были просты как голуби (Мф. 10:16). Благодать крещения требует мира; именно мир голубь, древний образ, принес некогда в ковчег, который один пережил потоп (см. Быт. 8:11). Изволив сойти в виде голубя, Он научил меня, Кого прообразовал тот голубь; Он научил меня, что та ветвь и тот ковчег были прообразом мира и Церкви, потому что в потопах века сего Святой Дух несет Своей Церкви плодотворный мир. Научил меня также и Давид, пророческим духом увидевший таинство крещения: Кто даст мне крылья, как у голубя? (Пс. 54:7).

93. Итак, явился Дух Святой, но поразмышляй над тайной: Он сошел ко Христу, потому что все Им создано... и Им стоит (Кол. 1:16, 17). Посмотри на благость Господа, Который один подвергся поруганию, но не одному Себе взыскал славы. Как Он создал Церковь? Умолю Отца, — сказал Он, — и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир сей не может принять, потому что не видит Его и не знает Его (Ин. 14. 16—17). Недаром, значит, Он показался в телесном виде, потому что по божественной природе Он невидим.

Итак, для чего Христос сошел, если не для того, чтобы очистить эту плоть, – плоть, которую Он восприял в нашем состоянии? Ведь не было необходимости в омытии Своих грехов Христу, Который греха не сотворил (1 Пет. 2:22), но была необходимость для нас, пребывающих подвластными греху. Итак, если ради нас установлено крещение и для нас преподан образ, то это является главным положением нашей веры.

Христос сошел, Иоанн стоял рядом и крестил Его. И вот, Дух Святой сошел, словно голубь. Не голубь сошел, но Дух словно голубь. Вспомни, что я сказал: Христос не воспринял “как будто плоть”, но действительность этой плоти, Христос воистину воспринял плоть. Дух же Святой “под видом голубя”, не в сущности голубя, но “под видом голубя”, сошел с неба. А потому Иоанн увидел и уверовал.

Сошел Христос, сошел и Дух Святой. Почему прежде сошел Христос, а затем Святой Дух, тогда как образ и обычай совершения крещения заключается в том, что прежде освящается источник и лишь тогда сходит тот, кто принимает крещение? В самом деле, после того, как войдет епископ, он прежде совершает заклинание (exorcismum) воды, затем призывание и моление о том, чтобы источник освятился и чтобы явилось присутствие (praesentia) Вечной Троицы. Христос же сошел прежде, а уж затем Дух. Почему? Чтобы не показалось, будто Господь Иисус Сам нуждается в таинстве освящения, но освящал Он Сам, освящал же и Дух.

Чудесныя события, сопровождавшия крещение И. Христа, были следующия: 1) отверстие небес, 2) сошествие на крестившагося Господа Духа Святаго в телесном, чувственно наблюдаемом виде голубя и 3) глас Бога Отца, свидетельствовавший, что Крестившийся есть Сын Его, на Котором почиет вся Его любовь, все Его благоволение. Из описания первых трех евангелистов крещения Господа не видно, чтобы эти события доступны были наблюдению кого-либо, кроме Самого Иисуса, потому что лицо, о котором идет речь в их описаниях и к которому поэтому грамматически относятся выражения: отверзошася Ему небесаи виде Духа Божия(Мф.), и абие, восходя от воды, виде раэводящася небеса и Духа яко юлубя сходящаго пап (Мк.), — есть И. Христос (у ев. Луки речь идет безотносительно к кому-либо). Но сам Креститель впоследствии свидетельствовал, что он был удостоен видения этих событий (Ин. 1:31 и д.). Что касается народа, в это время окружавшаго Иоанна, то из этих же слов Крестителя можно заключить, что с окружавшими его было в этом случае то же, что со спутниками ап. Павла при его чудесном обращении (Деян. 9:7.). Как важен был этот момент в жизни Спасителя, на это указывает то, что Он, но разсказу евангелиста Луки, выходя из воды, молился. И во время общественнаго служения Своего И. Христос в важнейших моментах Своей жизни обращался к молитвенному собеседованию с Своим небесным Отцом: так, пред избранием 12 апостолов (Лк. 6:12), во время преображения на Фаворе (9:28.29), в саду Гефсиманском пред началом Своих страданий.

О крещении И. Христа евангелисты говорят хотя и кратко, но так, что каждый из них непременно указывает какую-либо особую черту.

Из подлинного, например, текста Еванг. Марка ясно видно, что И. Христос крестился чрез погружение в воды Иордана, а не чрез возлияние. Сказано: εβαπτισϑη εις την Ιoρδανην – погрузился в Иордан, а не: εν τω Ιoρδανη.

Евангелист Матфей обращает внимание на то, что И. Христос тотчас же по крещении вышел из воды. И это понятно почему. Будучи чист и безгрешен, Он не имел нужды в исповедании грехов, как другие, а только крестился и потому тотчас же вышел из воды.

Евангелист Лука прибавляет к этому еще одну черту. Он говорит, что И. Христос, крестившись, молился. Еванг. Лука часто указывает на молитву И. Христа, особенно в важнейших случаях, наприм, при Преображении 9:29. Еще: 5:16; 6:12; 9:18,28; 11:1; 21:36. Молился же Господь, очевидно, на берегу реки, преклонив колена и возведши очи свои на небо. Можно думать, что в эти минуты Он произнес пред Отцом небесным те молитвенные слова, которые некогда открыты были пророку Давиду: се иду... еже сотворити волю Твою, Боже… (Пс. 39:8–9. Срав. Евр. 10:7). Быть может Он молился также и о том, чтобы Бог благословил начатый Им в крещении подвиг очищения и искупления человечества от грехов.

И не окончил еще Господь своей молитвы, a пo Евангелию Марка даже еще ранее, когда выходил из воды, последовали чудесные знамения: отверзлось небо, нисшел на Heгo Дух Святый в виде голубя, и слышан был глас Бога Отца, объявляющий Его своим возлюбленным Сыном.

Все эти чудесные знамения евангелисты передают не только в общем, но и в частностях так согласно между собою, что даже отрицательной критике недостает смелости отвергать действительности описываемых фактов, – она старается только объяснить их по-своему. Она допускает, что и небо отверзлось, и голубь явился, и голос был слышан, но как? Во время крещения И. Христа, небо, покрытое тучами, беспрерывно освещала молния, так что оно казалось как бы открытым, а когда Он выходил из воды, вдруг густые облака разделились, блеснул луч солнца, явился здесь случайно голубь, и вот из всего этого составилось чудо о явлении Духа Святого в виде голубя из отверстых небес, отдаленные же раскаты грома были приняты за голос Отца небесного. Такое оригинальное объяснение чуд. знамений при крещении И. Христа принадлежит Кюноелю, Аммону и отчасти Павлюсу в его комментарии на первые три Евангелия (1800–1802 г.); эти критики, впрочем, отрицают только чудеса, самый же факт крещения они прязнают несомненно достоверным событием. Здесь все от начала до конца вымысел. В той пустынной местности иорданской, где крестился И. Христос, по наблюдениям путешественников, редко или совсем не бывает грозы. А если бы и была гроза, то в это время птицы обыкновенно прячутся, особенно же такие робкие и боязливые, как голуби. Да и почему именно во время крещения Христа должна была заблистать молния, случиться гром и т. п., а ничуть не ранее и не позже. И есть ли в тексте хоть какой-нибудь намек на тучи и молнии? Все это придумано критикою только для того, чтобы отвергнуть чудо.

Теперь вопрос в том, какое же должно быть истинное понимание чудесных знамений при крещении И. Христа? Были ли они доступны внешнему наблюдению, внешним чувствам, или нет?

С глубокой древности и доселе почти остается господствующим то мнение, что чудесные знамения, сопровождавшие крещение И. Христа, не имели в себе ничего чувственного, что созерцание их было внутреннее, духовное. Ориген против Цельса 1, 10, § 9: νοητικη θεωρία; Феод. Монсуетский: θεωρία πνευματική (см. катены на Еванг. Иoaннa). В том же смысле бл. Иероним и бл. Авгусгин; из новых западн Фаррар, (см. примеч. 204 к его истории); из русских·Вишняков, (св. И. Предтеча Изд. 1893 г. стр. 169).

При всей важности такого понимания в борьбе с отрицательною критикой, едва ли можно считать его истинным. Оно явно страдает свойственным древнему времени стремлением объяснять многое в Свящ. Писании в аллегорическом, духовном смысле, и как в других, так и в настоящем случае не оправдывается евангельским текстом.

Все чудесные знамения евангелисты изображают нам отнюдь не как внутренние, духовные видения, a как действительные явления, доступные внешнему наблюдению, внешним чувствам. О видении в том смысле, в каком это слово употребляется в Библии (наприм., у прор. Иезекииля 1:1: и я видел видения Божии) у евангелистов нет и речи.

Рассмотрим по порядку чудесные знамения.

Первое чудесное знамение состояло в том, что отверзлись небеса. Евангелист Марк, говоря об этом чудесном явлении, употребляет такое характерное выражение, которое указывает в нем действительное явление, а не видение: и абие, восходя от воды, виде разводящася небеса. При блеске молнии свод небесный раскрывается вдруг. Здесь же было не так и не по этой причине. Луч божественного света, предшествовавший сошествию Св. Духа, постепенно расширял, разводил небесный свод. Для духовных очей Господа небо всегда было открыто. Теперь Он созерцал глубины его телесными своими взорами. Вот что значат слова св. Марка: виде В русск. переводе читается: увидел Иоанн разверзающиеся небеса и д. Подлежащее Иоанн внесено произвольно. Речь об И. Христе: Он выходил из воды, следов. Он и видел. разводящася небеса – σχιξομενους τες ουρανους. Если принять во внимание предание, записанное Даниилом Паломником, О Ерданьстей реце. что Иисус Христос крестился ночью, то можно представить себе все великолепие чудесного явления, именно – как чудесный свет раздвинул небесный свод и озарил весь Иордан. Без сомнения, действительный факт послужил основанием предания, записанного св. Иустином мучен. и друг, что в то время, когда И. Христос крестился, возгорелся Иордан. (Разговор с Трифоном, гл. 88 и 103). У еванг. Матфея указывается другой момент этого чудесного знамения, именно когда Он вышел из Иордана: Иисус взыде абие от воды: и се отверзошася ему небеса. Защитники духовного созерцания чуда обращают эти слова евангелиста в свою пользу. Они говорят: если небо открылось только Ему одному, т. е. И. Христу, то очевидно, это было внутреннее, духовное видение. Основание слабое. Слово Ему – αυτω, по справедливому замечанию Мейера, В своем комментарии, стр. 101. нужно понимать здесь как dativ, commodi: для Heгo, ради Heгo, а не: Ему. Небо открылось ради Heгo, ради Его прославления, – такова мысль евангелиста. Наконец, в Евангелии Луки не говорится ни о том, кому небо было открыто, ни о том, кто его видел открытым, а передается факт объективно. Сказано просто: отверзеся небо. Здесь уже никак нельзя предполагать, чтобы была речь о видении. Из древних толковников так буквально и понимал это выражение св. И. Златоуст, как видно это из его толкований. Беседа 12 на Ев. Матфея. Стр. 222–225. В таком же смысле понимают и некоторые из новейших экзегетов. Мейер, Годе; из русск. Кибардин в статье о крещении Господа (Прав. Обозр. 1885 г. кн. 3), Казанский о крещ. Господа (Чтен. Общ. люб. дух. просв. 1885 г. кн. 3). И такого понимания, как мы видели выше, требует прямой смысл евангельского текста. Видимое для всех чудо, которое боятся допустить здесь некоторые толковники, не только было вполне уместно, но и требовалось целями божественного домостроительства.

„До грехопадения между Богом и человеком, скажем словами одного из наших богословов, существовало тесное общение, имевшее характер видимого присутствия Божия в раю. Но как скоро грех повредил природу человека, то человек грехом, как бы пропастью, отлучил себя от Бога... Но небо не навсегда закрылось для человека. С очищением людских скверн или грехов оно снова должно открыться. И вот теперь чрез И. Христа, эту новую дверь рая, оно открылось для человечества, грехи которого принимает на Себя крещаемый во Иордане Сын Божий». Прав. Обозр. 1866 г. т. 19, стр. 9–11. Таково значение чудесного открытия неба при крещении И. Христа.

Вторым чудесным знамением было сошествие Св. Духа в виде голубя. Здесь важно обратить внимание на текст Ев. Матфея и Луки. У Марка читается почти согласно с первым. И виде, говорит свят. Матфей, Духа Божия сходяща яко голубя u грлдуща на него. В подлинном и славянском тексте при глаголе виде нет налицо подлежащего. Некоторые экзегеты держатся того мнения, что здесь разумеется Предтеча (Архим. Мих. в толк. Еванг. стр. 48), так как сам он говорил о себе, что видел Духа Божия (Ин. 1:32). Между тем грамматически, по связи речи, следует разуметь не Иоанна, а Иисуса Христа. Ев. Матфей говорит об И. Христе, а не об Иоанне. Чтение русск. перевода: и увидел Иоанн Духа Божия нужно считать не более, как свободным толкованием, которое явилось в подражание немецкому переводу. Что же касается свидетельства Предтечи о том, что он видел чудесное явление Духа Божия, то это вовсе не противоречит тому, что явление Духа Святого видел и Иисус. Все явление, как уже сказано выше, было не внутреннее, духовное, но внешнее, доступное для глаз. Следовательно, вместе с Иисусом видел сошествие Св. Духа в образе голубя и Иоанн, a также могли видеть и все другие, находившиеся при крещении И. Христа. Последнего, впрочем, мы не можем ни утверждать, ни отрицать, потому что о том, чтобы присутствовал народ при крещении И. Христа, ничего не говорят нам евангелисты. Причина, почему не у всех евангелистов одинаково говорится об этом чудесном явлении, заключается в том, что каждый евангелист не все передает. Матфей и Марк, повествуя ο И. Христе, говорят, что Он видел Духа Божия, сходящего в виде голубя; Иоанн же, повествуя о Крестителе и его словами, сказал, что он видел.

Но, что замечательно, все они согласно говорят, что Дух Святый нисшел на И. Христа как голубь – ωσει περιστεραν. Употребление одного и того же слова не могло произойти по какой-либо случайности, – оно могло быть вызвано только действительною причиною, которая требовала этого выражения, а не иного какого. И в этом не оставляет никакого сомнения, сделанное еванг. Лукою прибавление: телесным образом – σωματιχω ειδει, т. е. в телесном виде голубя. Дух Святый явился в виде голубя, по объяснению святых отцов, Св. И. Златоуст в 12 бес. на Матф. 223 стр., Блаж. Феофил. стр. 80 и др. потому, что голубь служит символом „кротости, чистоты, невинности, любви», вообще таких свойств, которые были присущи безгрешной природе Богочеловека. В день Пятидесятницы Дух Св. явился в виде разделяющихся огненных языков, которые служили символом различных духовных даров, разделенных между апостолами. И. Христу, его человеческой природе, при крещении сообщается не часть только даров Святого Духа, но вся полнота их. Поэтому и символ – живой организм, подобие голубя. В таком именно смысле и понял этот символ Иоанн Креститель: Его же бо посла Бог, говорит он об И. Христе (Ин. 3:34), глаголы Божия глаголет: не в меру бо Бог дает Духа. Апостол Петр, в Деян. 10:38, говоря, что Бог помазал Его Духом Святым, разумеет также помазание при крещении. На тот же момент, несомненно, указывает и Сам И. Христос. когда приводит пророчество Исаии (61:1): Дух Господень на Мне: его же ради помаза мя благовестити нищим, посла мя исцелити сокрушенныя сердцем, проповедати плененным отпущение, и слепым прозрение: отпустити сокрушенные во отраду (Лк. 4:18). Здесь нельзя пройти молчанием одного возражения Штрауса, которое он делает против этого чудесного знамения. Ему кажется непонятным, для чего необходимо было сошествие Св. Духа на Христа при крещении, если Он был Сын Божий? Прекрасный ответ на это возражение дает Эбрард. «Дух Святый, говорит он, вступил при крещении в новое отношение к И. Христу, чем в каком был доселе к Нему, подобно тому, как тот же Св. Дух, данный еще при жизни Господа Его ученикам, в день Пятидесятницы вступил к этим последним в новое отношение». Wissenschaftl. Krit d. Evang 1850 г. p. 261.

Сошествие Св. Духа на И. Христа было, таким образом, торжественным посвящением Его в мессианское служение, которое и было тотчас же утверждено небесным голосом, объявляющим Его своим возлюбленным Сыном (третье чудесное знамение).

У св. Марка и Луки голос Бога Отца обращен к И. Христу: Tы ecu Сын Мой возлюбленный; у Матфея к третьему лицу, как свидетельство об Иисусе Христе: Ceй есть Сын Мой возлюбленный. Разность несущественная. Если голос этот был слышан на еврейском языке, то он мог иметь сокращенную (эллиптическую) форму без сей есть, или Tы ecu; один евангелист передает его так, а другие два иначе. Такое мнение высказывает г. Кибардин в своей статье о крещении И. Христа (см. Прав. Об. 1855 г. 3 кн. 654 стр. Так как евангелист Матфей писал свое Евангелие для евреев, из которых многие имели преувеличенное понятие об Иоанне Предтече, даже предпочитали его И. Христу, то он и употребил такую форму, которая совершенно исключала всякую возможность подобной мысли.

Двойной член в словах подлинного текста: ο υιος με ο αγαπητος – Cын Мой возлюбленный – показывает, что И. Христос Сын Божий в собственном и исключительном смысле этого слова, то есть Единородный Сын Божий. – Выражение: о нем же благоволих в русском переводе передано гораздо яснее и гораздо ближе к подлиннику: в котором Мое благоволение – εν ω ευδоκησα. В Кембридж кодексе (Д) и некоторых италийских, a также и у Иустина мученика (Разговор с Трифон. гл. 88 и 103) слова: о нем же блоговолих заменены другими: аз днесь родих тя (из 2-го псалма). Такую замену сделали евионеи в своем апокрифическом евангелии (Епифан. Против ересей 30, 13). Они же допускали рождение Христа Богом, но думали, что Божество соединилось с Ним при крещении, и потому, для подтверждения этого своего мнения, вместо: о нем же благоволих внесли слова: аз днесь родих тя. Отсюда и распространилось это чтение пo некоторым рукописям, а также и вошло в сочинения св. Иуст. мученика, у которого, очевидно, были под руками апокрифические евангелия. Предлог εѵ с аористною формой означает именно: в или к. У семидесяти в 43 псал. 4 ст.: οτι ευδοκησας εν αυτοις по-русски совершенно правильно переведено: ибо Ты благоволил к ним (по-славянски: в них). Поэтому предлагаемая поправка русского перевода: „чрез которого Я явился благим» Чтения греч. текста. Казань. 1888 г. 24 стр. представляется не вполне соответствующею подлинному тексту. Здесь не та мысль, что Бог чрез И. Христа явился благим, но что к И. Христу, как возлюбленному Сыну, все Его благоволнение. Здесь, в этом свидетельстве Бога Отца, почти буквально повторяется то, что Он еще за несколько веков возвестил чрез пророка Исаию (42:1): вот отрок Мой, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд и проч.

О всесовершенной любви к Себе Бога Отца, о Его всесовершенном благоволении Сам Господь свидетельствовал своим ученикам, говоря: вся Мне предана быша от Отца Моего: и никтоже весть, кто есть Сын, токмо Отец: и кто есть Отец, токмо Сын, и емy же аще хощет Сын открыти (Лк. 10:22). В таком смысле понял голос Бога Отца и Предтеча, и отсюда он черпал свои объяснения, например: Отец бo любит Сына, и вся даде в руце его (Ин. 3:35). Таков внутренний смысл и таково значение чудесных знамений, сопровождавших крещение И. Христа.

В заключение можем сказать, что крещение Господа нашего было важнейшим событием не только в Его жизни, но и в жизни всего человечества; в крещении Он торжественно принял на Себя грехи всего мира, в крещении торжественно совершилось посвящение Его в мессианское служение, а вместе с тем тут же открылось и величайшее таинство христианской религии – троичность Божества: Отец, говоривший с неба, Сын, крестившийся во Иордане, и Дух Святый, нисшедший на Heгo в виде голубине. Вот почему оно с глубокой древности и доселе называется Богоявлением.

Сошествие святого духа и голос с неба

Крестившись, Иисус тотчас вышел из воды (повествует Евангелист Матфей 3, 16}}}) и молился (добавляет Евангелист Лука, 3, 21}}}), молился, конечно, Отцу Своему, чтобы он благословил, освятил начало Его служения. В то самое время, когда Христос молился, на Него сошел Дух Святой, и голос Самого Бога-Отца засвидетельствовал о Нем как о Сыне Божием.

Это необычайное, сверхъестественное явление, описанное всеми четырьмя Евангелистами, толкуется различно вследствие некоторого различия в повествованиях Евангелистов. Поэтому считаем необходимым привести для сравнения сказания всех Евангелистов.

Матфей: И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, — и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн¹ Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него. И се, глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение.

Марк: И когда выходил из воды, тотчас увидел Иоанн разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него. И глас был с небес: Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение (Мк. 1:10-11).

Лука: Когда же крестился весь народ, и Иисус, крестившись, молился: отверзлось небо, и Дух Святый нисшел на Него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой возлюбленный; в Тебе Мое благоволение! (Лк. 3:21—22).

Иоанн: И свидетельствовал Иоанн, говоря: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем (Ин. 1:32).

Первые три Евангелиста, в общем, совершенно согласно повествуют, что когда Иисус выходил, или вышел, из воды, отверзлось небо, сошел на Него Дух Святой, и был слышен голос с неба. Но так как они не поясняют, кто именно видел это необычайное явление, то Евангелист Иоанн, дополнявший, как известно, своим Евангелием упущенное первыми Евангелистами, удостоверил, что Иоанн Креститель говорил посланным к нему от синедриона: я видел Духа, сходящего с неба. Такое добавление Евангелиста Иоанна имеет особенное значение потому, что он был учеником Предтечи, мог слышать это непосредственно от него самого, и, быть может, находился даже при нем во время Крещения Иисуса Христа. Итак, несомненно, что Иоанн Креститель видел все это необычайное явление; поэтому-то в русский перевод Евангелий от Матфея и Марка после слова увидел вставлено слово Иоанн, не встречающееся в славянском переводе.

Но кто еще видел? Святой Златоуст полагает, что видел все это и находившийся в то время при Иоанне народ (Беседы на Евангелие от Матфея. 1:213). Но Евангелисты, ни первые три, ни четвертый, не дают никаких указаний для подобного ответа на вопрос. Златоуст говорит, что народ видел это знамение, но не поверил ему по своему жестокосердию. Но ведь народ был так потрясен тогда призывом нового Пророка к покаянию, что толпами шел к нему исповедовать грехи и креститься, и если бы в такое именно время увидел разверзшиеся небеса и Духа Божия и услышал бы голос Самого Бога, то, несомненно, тотчас же уверовал бы в Иисуса как ожидаемого Избавителя; если бы даже не вся, находившаяся тогда при Иоанне, толпа уверовала в Иисуса (по жестокосердию), то все-таки было бы немало обратившихся; и если бы даже все эти уверовавшие со временем оставили бы Иисуса как не отвечавшего их взглядам на Мессию, все же они теперь, при таких необычайных свидетельствах, должны были бы толпами пойти за Ним. Однако Евангелисты об этом молчат. Поэтому следует признать, что знамение это было не для народа и народом было невидимо².

Знамение это было, главным образом, для Самого Иисуса Христа. Поэтому-то Евангелист Матфей говорит: отверзлись Ему небеса, то есть Иисусу, для Иисуса. Кроме того, знамение это предназначалось и для Предтечи, так как, по его же свидетельству, переданному Евангелистом Иоанном, Пославший его крестить сказал ему: На Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом (Ин. 1:33). Предтеча увидел Духа в виде голубя, сходящего на Иисуса, и тотчас же понял, что Этот Иисус и есть крестящий Духом Мессия, Сын Божий.

Апостол Павел в послании своем к евреям (Евр. 10:5—9), говорит, что Сын Божий, входя в мир, говорил слова, открытые некогда пророку Давиду: Иду исполнить волю Твою, Боже (Пс. 39:7—9).

В это самое время, когда Христос оканчивая Свою молитву, свершилось три чуда:

1. Отверзлись небеса. По объяснению Иннокентия, архиепископа Херсонского, свод небесный над главой Иисуса представился раскрытым наподобие того, как это бывает во время сильного, продолжительного блеска молнии из облаков.

2. Дух Божий, как голубь, сошел на Иисуса. Все четыре Евангелиста, повествуя о сошествии Святого Духа, употребляют выражение как голубь, то есть виденный Иоанном образ нисходившего Духа уподобляют голубю, сравнивают с внешним видом голубя. Если Евангелист Лука и говорит, что Дух Святой сошел в телесном виде, то из этого нельзя еще заключить, что Евангелист Лука говорит о настоящем голубе, так как к словам в телесном виде и он добавил — как голубь, и тем пояснил, что Дух Святой сошел подобно парящему голубю.

3) Раздался с неба голос. Этот голос слышали Иисус и Иоанн. Но к кому именно он был обращен? Слова — Сей есть Сын Мой, — помещенные в Евангелии Матфея, доказывают, что они были обращены не к Иисусу, а к третьему лицу, то есть Иоанну; слова же: Ты — Сын Мой, записанные Евангелистами Марком и Лукой, убеждают в том, что голос Бога был обращен непосредственно к Иисусу. Желающие подорвать доверие к Евангелиям усматривают в этом противоречие между Евангелистами; в сущности же, никакого противоречия тут нет. Слышали эти слова двое, Иисус и Иоанн. По содержанию своему слова эти относились только к Иисусу; но так как Иоанну было откровение, что на Ком он увидит Духа сходящего, Тот и есть крестящий Духом, то, увидев Духа, сходившего на Иисуса, и услышав голос, свидетельствовавший, что это — Возлюбленный Сын Божий, Иоанн, смотревший в это время на Иисуса, окончательно убедился, что Сей действительно Сын Божий, Мессия; это впечатление, произведенное голосом с неба на Иоанна, передал Евангелист Матфей. Но Иисус, молившийся в то время и окончивший молитву словами иду исполнить волю Твою, услышал голос Отца Своего как ответ на Свою молитву, ответ, лично к Нему обращенный: Ты — Сын Мой Возлюбленный! В этом именно смысле слова эти записаны Евангелистами Марком и Лукой.

Таким образом, следует признать, что видимый знак сходящего Духа был для Иоанна, голос же Самого Бога, хотя и слышанный Иоанном, был несомненно обращен непосредственно, лично, к Иисусу как ниспосылающий благоволение Отца на возглас Сына — иду исполнить волю Твою.

Крещение Господне празднуется 6 (19) января и называется также Богоявлением, так как в этот день явились: Бог-Отец — голосом Своим, засвидетельствовавшим о благоволении к Сыну Возлюбленному; Бог-Сын — Крещением Своим в Иордане; и Бог-Дух Святой — нисхождением на Иисуса Христа.

Великая и возвышенная, братие, заключается в сих немногих словах тайна Христова Крещения: с трудом поддающаяся рассмотрению и труднообъяснимая, и не менее — с трудом постижимая; но поскольку она имеет очень большое значение для спасения, то, покорившись Побуждающему исследовать Писания и дерзнув, возьмемся исследовать, насколько это постижимо, значение тайны. Как, вот, в начале (мира), после того как Бог сказал: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию» (Быт. 1:26), создав в лице Адама наше естество, Он — чрез всажденного в него живоначального Духа, явленного и данного ему, явил вместе с этим и Триипостасность Творческого Божества, в то время как вся прочая тварь была приведена в бытие и явлена как бы единым словом Слова и глаголющего Отца; так ныне при воссоздании нашего естества во Христе, Дух Святый, явившись из пренебесных областей схождением на Него, крещающегося во Иордане, явил тайну — спасительную для разумных существ — Высочайшей и Всемогущей Троицы. По какой же причине при творении и при воссоздании человека является тайна Святой Троицы? — Не только потому, что он единственный на земле является таинником и поклонником Ее, но и по той причине, что он единственный — по образу Ее. Потому что чувственные и бессловесные твари животного мира имеют в себе только дух жизни, да и тот сам по себе не в силах существовать, совершенно же лишены бессмертного ума («ну») и дара слова (или: разума); существа же сущие выше всего чувственного (материального) мира — Ангелы и Архангелы — хотя и духовны и разумны, имеют бессмертный ум и слово (разум), но не имеют в себе животворящего духа, а поэтому и телом не обладают, которое получает жизнь от сего животворящего духа; человек же, единственный созданный по образу Триипостасного Естества, обладает бессмертным умом и даром слова (или: разума) и духом, который дает жизнь (сопряженному с ним) телу, поэтому и имеет тело, имеющее от него жизнь. Поскольку при воссоздании нашего естества, на Иордане явила Себя Высочайшая и Всемогущая Троица, словно Первообраз запечатленного в наших душах Ее образа, то крещающиеся во Христа после Христа, крещаются тремя погружениями в воду; Иоанн же крестил единым погружением. И обозначая это, Евангелист Матфей говорит: «Крестився Иисус взыде абие (тотчас) из воды».

«И се», говорит, — т.е. в то время, как Он еще не совсем вышел из воды, но только выходил из нее – «отверзошася Ему небеса». Так, схождение Христа в воду и погружение в ней предъозначало Его сошествие во ад; как и восхождение Его из воды предъявило Его Воскресение из мертвых. Посему естественно и соответственно сему для Него, восходящего из воды, немедленно отверзлись небеса; поскольку при Своем сошествии в ад, Он, быв ради нас под землею, выходя оттуда, отверз для Себя, а также и для нас, все не только земное и связанное с землею, но и самое высочайшее небо, куда затем с телом вознесшись, Он — «предтеча о нас вниде» (Евр. 6:20). Потому что, как спасительную Свою Страсть Он предъявил чрез таинственный Хлеб и Чашу и затем передал сие Таинство верным совершать его во спасение (Мф. 26:26–29), так и сошествие Его во ад и восшествие оттуда таинственно предъявив чрез сие Крещение в Него, Он затем передал сие верным совершать во спасение: Себе Самому предоставляя мучительность и тяжесть, нам же даровав с самого начала общение в Его Страстях, но без испытания мучительности их, и делая нас, по слову Апостола, соединенными с Ним подобием смерти Его, дабы удостоить нас в свое время и обетованного Воскресения (Рим. 6:8). Потому что имея душу и тело как у нас, которые от нас ради нас Он восприял, телом Он подъял Страсти и смерть и погребение, и самым Востанием из гроба провозгласил бессмертие и самого тела, и в память сих событий передал нам совершать Бескровную Жертву, и благодаря ей, как плод ее, получить спасение; душою же Он сошел во ад и восшел оттуда, всем дав участие в присносущном свете и жизни, и для показания сего передал нам совершать божественное крещение, и благодаря сему, как плод сего, стяжать спасение: — благодаря тому и другому таинствам и благодаря обоим: Душе Его и Телу Его, обожествленным и содержащим в себе семена подлинной жизни. Потому что на этих двух Таинствах основывается все наше спасение; все дело Богомужного домостроительства сосредоточивается в этих двух (таинствах).

«Отверзошася Ему небеса», — не «небо», говорит, но — «отверзошася Ему небеса», т.е. — все небеса: все сущее горе, — дабы, не видя ничего из принадлежащего горнему миру и выше нас лежащее, не подумал бы ты, что есть нечто лежащее выше и более высокое, чем ныне Крестившийся (Христос); но разумел бы и познал Единое Естество и Владычество, от небесного круга присущей Ему беспредельности, достигающее до средоточий всего и до наших сих крайностей, т.е. исполняющее все и ничего не оставляющее, чтобы было вне Его и все спасительно содержащее и обхватывающее и простирающееся над всем, при этом Сущее в Трех Лицах, неизреченно познаваемое Стечение. «Отверзошася Ему небеса», чтобы Он был явлен яснейшим образом: Сущий и прежде создания небес, — лучше же сказать: Сущее прежде всего сущего и Сущее у Бога и Сущее Бог и Божие Слово и Сын, имеющий Отца не раньше Его пришедшего в бытие, и имеющего вместе с Отцем имя, которое – выше всякого имени (Флп. 2:9) и всякого слова (или: разума): потому что между всеми являемыми творениями Его и Его Небесного Отца, творениями принадлежащими как сему миру, так и к высшему миру, которые разделены и не связаны между собою, Он единый явил Себя соединенным с Отцем и Духом, как Сущий с Ними и прежде составления мира.

«Отверзошася Ему небеса», — в то время как Марк говорит: «разверзлись». Потому что он так говорит: «Восходя (Иисус) от воды, виде разводящася (разверзающиеся) небеса» (Мк. 1:10). Почему же один Евангелист сказал: «отверзлись», а другой: «разверзлись»? — Дабы от внимательно слушающих не избегло сугубое значение тайны. Так, выражением: «отверзлись», он показал нам, что они, по причине нашего греха и преслушания Богу, были заперты. Потому что для Адама, после того как он оказал непослушание Богу и услышал от Него: «Яко земля еси, и в землю отъидеши» (Быт. 3:19), по написанному, закрылись небеса. Следовательно, справедливо, что Христу, во всем явившему Себя послушным Богу, и, как Сам Он сказал Иоанну: «Исполнившему всяку правду» и чрез сейчас совершающееся Крещение, — отверзлись небеса. Поскольку же, как говорит сам Предтеча Господень: «Не в меру Бог дает Духа, но Отец любит Сына и вся даде в руце Его» (Ин. 3:34–35), является очевидными, что Христос и по плоти приял всю безмерную и безграничную силу и действие Духа. Небеса показали на деле, что для всей твари невозможно вместить всю сию силу и действие Божиего Духа, почему когда эти силы и действие Божиего Духа и явили себя и как бы перешли на Сию Богоипостасную Плоть, то небеса, не выдерживая, разверзлись (разорвались). Прекрасно, следовательно, некто сказал Богу: «Ни небо не чисто пред Тобою» (Иов. 15:15), называя «небом» — Ангелов, сущих на небе, Архангелов, многоочитых Херувимов, шестокрилатых Серафимов, все иное премирное естество. Следовательно, справедливо, что ни небо, т.е. сущие на нем Ангелы, не суть чистые пред Богом небес, потому что и со стороны высочайшей и владычней иерархии непрестанно очищаемые и озаряемые, уступают более совершенной Чистоте. Только единое человеческое («катимас») естество во Христе, сущее богоипостасное и обожествленное, богато обладает совершеннейшей чистотой и способно вместить все сияние и светозарность, так сказать, и силу и действие Божиего Духа. Поэтому, вот, небеса не только отверзлись, но и сами Ангелы уступили таковому сошествию на него Божественного Духа.

«Крестився Иисус, взыде абие от воды, и се отверзошася Ему небеса». Лука же говорит, что когда Христос молился, отверзлось небо. Потому что он так говорит: «Бысть Иисусу крещшуся и молящуся отверзеся небо» (Лк. 3:21). Потому что и во время крещения и сходя и восходя из воды, Он молился, научая делами, что не только священник и совершитель таинств должен молиться, но и тот, на котором совершается таинство, при всяком священнодействии также должен молиться, хотя бы совершитель таинства и был более совершенным в добродетели и воссылал бы более усердную молитву; чрез него на освящаемого сходит благодать; когда же освящаемый более достоин (чем совершитель таинства) и более усердно молится (чем тот), Хотитель милости (о, какая неизреченная благость!) не отказывает благодаря ему дать участие в благодати и самому совершителю таинства, что ясно ныне сбылось на Иоанне (Крестителе), что позднее и сам он открыто свидетельствует, говоря: «От исполнения Его мы вси прияхом» (Ин. 1:16).

Почему же только молящемуся Иисусу отверзлось небо, и никому прежде Него? — Что говоришь? — Тот, кто, будучи (еще) во чреве матери, разумел Богомужное домостроительство воипостасного Слова Божия, и не только взыграл в радости Божиего Духа, Которого имел еще от материнской утробы, но и чревоносящей его уделил благодать, тот, кто, быв разрешен от чрева, разрешил отеческие уста, по причине него наказанный безгласием по повелению Ангела, тот, кто был питомец пустыни, больший всех рожденных женщинами и превосходивший всех от века Пророков, однако не довлел, чтобы разрешить ремень Христова сандалия (что бы ни означал сей ремень), из числа же уступающих ему по достоинству, кто бы довлел для того, чтобы открыть небо, лучше же сказать: — сверхнебесные сферы? Но чтобы ты познал высоту превосходства по сравнению со всеми Того, Кто ныне крещается, обдумай еще и то: каким образом «отверзлись Ему», как написано, «небеса»; нам на деле показано, что не просто небеса, но и самые недра Небесного Отца отверзлись для Него; потому что оттуда — Дух и глас, свидетельствующий родственность сыновства (Мф. 3:17); небеса же, будучи возвестителями Его (Пс. 18:1), отверзлись как бы некие всемирные уста, и не только Ангелам, сущим на небесах, но и людям, сущим на земле, возвестили всем, что Сын Божий обладает равной честью по Своему естеству и по силе и по владычеству над всем с Небесным Отцем и исходно-происходящим от Него Духом. Итак, справедливо, что только для Него, молящегося, отверзлись небеса, поскольку и запечатанную книгу, — чем может быть обозначается заключенное прежде для нас сие небо, по Иоаннову Откровению, никто не мог ни открыть, ни прочесть из всех сущих на небе и на земле и под землею. «Победил же, — говорит, — единый разгнути книгу и прочести ю (ее), Лев, Иже сый от колена Иудова» (Откр. 5:5). Кто же Сей Лев, происходящий от колена Иудова, преднаучил нас Патриарх Иаков, говоря: «Скимен львов Иуда, от колена моего, сыне мой, возшел еси: возлег, уснул еси, яко лев, и яко скимен: кто возбудит его? Не оскудеет князь от Иуды, и вождь от чресл его, дондеже приидут отложенная Ему: и Той — чаяние языков» (Быт. 49:9–10); т.е. — Тот, Кто ныне явно отверз все сверхнебесное, единый прочел сущие от века и во веки слова Промысла, скрытые в недрах Отеческих сокровища премудрости, непостижимые глубины и тайны Духа.

«Крестився Иисус, взыде абие от воды, и се отверзошася Ему небеса». Видите ли, что святое крещение является небесными вратами, вводящими туда крещаемых? Потому что не просто говорится: «отверзлись», но — «отверзлись Ему небеса»; все же сбывающееся для Него, сбывалось ради нас. Итак, благодаря Ему для нас отверзлись небеса, и имея врата широко раскрытыми, ожидают нашего входа. И прежде иных об этом свидетельствует первый Страстотерпец и Мученик — Стефан. Преклонив колена, Он помолился и, воззрев, увидел то, что никто не видел прежде Крещения Христова; потому что: «воззрев… виде… небеса отверста и Иисуса во славе Отчей» (Деян. 7:55–56); он видел не только неизреченную славу и сверх-небесное место, но и Самого Желанного во славе Отчей, по причине которой он первый из всех бывших после Христа блаженным образом созерцал то, что никто прежде Христа не видел, во что и сами Ангельские воинства устрашаются приникнуть (1 Пет. 1:12); потому что его привлек любимый им Иисус, желая, чтобы сей Диакон был первым на небе и гораздо более высокостоящим, чем служебные (ангельские) духи, поскольку он был первый Мученик за Истину. Итак, ради Него для нас открылись небеса, и чрез Себя Он нас очистил: потому что Сам Он не нуждался ни в очищении, ни отверзении небес.

Прежде чем подробно остановиться на этом принципиально важном повествовании, обратим внимание на сходство и в то же время существенное отличие рассказа Матфея от того, что нам сообщили Марк (Мк. 1:9-11) и Лука (Лк. 3:21-22). (В Евангелии от Иоанна рассказ о крещении Иисуса Христа (Ин. 1:32-34) дан в ином контексте и заимствован из другого предания). – В Евангелиях от Марка и от Луки встреча Иисуса с Иоанном Крестителем происходит безмолвно. У Марка просто сообщается о том, что «пришел Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане» (Мк. 1:9). А у Луки еще короче: «Когда крестился весь народ, крестился и Иисус» (Лк. 3:21). Матфей же в этом случае сообщает нам о диалоге между Крестителем и Христом, и в этом диалоге мы слышим первое слово Иисуса:

«Тогда приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну, креститься от него. Иоанн же удерживал Его и говорил: “Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?” Но Иисус сказал ему в ответ: “Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду”. Тогда Иоанн допускает Его».

Итак, Иисус приходит из Галилеи на Иордан – а мы знаем, что пришел Он из Назарета, в котором поселились Иосиф Праведный и Дева Мария после их возвращения из Египта. Матфей подчёркивает намерение Иисуса принять крещение от Иоанна. Но Иоанн пытается помешать Иисусу: он не может крестить Того, Кто сильнее его, Кто будет крестить Духом Святым и огнём. Иоанн мог бы возразить также, указав на безгрешность Иисуса. Зачем, мол, безгрешному каяться и креститься? Но мысль о безгрешности Иисуса, которая будет привлекать внимание будущих церковных толкователей, у евангелиста Матфея, как и у других синоптиков, не высказана, хотя, конечно, и не противоречит Евангелиям.

Возникает вопрос: какую цель преследовал Матфей, когда он, отклонившись от Марка и Луки, поведал нам о разговоре между Иоанном и Иисусом? Очевидно, в этом разговоре было высказано что-то важное для евангелиста Матфея и его богословия. Загадочно звучит и первое слово Иисуса: «Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду». Что это за «всякая правда»? и что значит «исполнить правду»? – на эти вопросы мы постараемся ответить 

Из текста явствует, что Иоанн признал в Иисусе Того Сильнейшего, о Котором он и возвещал. Иначе говоря, в Иисусе Иоанн увидел Мессию, Христа. Но прочитанный отрывок вызывает ряд вопросов. Например: С какой целью Матфей сообщил об этом разговоре Иоанна с Иисусом? Очевидно, он усмотрел в этом диалоге что-то важное, если добавил его к рассказу евангелистов Марка или Луки, где этих слов Иоанна и Иисуса нет. Во-вторых, что означают слова Иисуса Христа о «всякой правде», которую «надлежит исполнить»?

Что касается цели, с которой Матфей сообщил о споре между Иоанном Крестителем и Иисусом Христом, то в истории существовали разные мнения. Например, одно из них сводилось к тому, что в ранней Церкви, во времена евангелиста Матфея между двумя группами учеников, Иоанна и Иисуса, существовало соперничество. Действительно, нам известно существование иудейской секты, которая признавала Мессией Иоанна Крестителя, и которая враждебно относилась к христианам, не считая Мессией Иисуса. В таком случае Матфей в своем Евангелии желал показать превосходство Иисуса: вот, мол, сам Иоанн Креститель признавал Его превосходство. Надо заметить, что в Евангелии от Матфея настойчиво, второй раз подчёркивается превосходство Иисуса над Иоанном. Это в Мф. 11:2-6, где Иоанн пребывает в сомнении, посылая своих учеников справиться у Иисуса, действительно ли Он – Христос.

Другое мнение высказал блаженный Иероним (347-419), читавший некое апокрифическое Евангелие от Евреев, в котором отражена иная точка зрения, нежели в каноническом Евангелии от Матфея. Там мол было написано, что Иисус не позволял Иоанну крестить Себя, ибо не знал за Собою никакого греха. Вот цитата: «И вот, Матерь Господа и братья Его сказали Ему: "Иоанн Креститель крестит для исправления грехов. Пойдем к нему креститься". И сказал им: "Какой грех совершил Я, чтобы и быть крещенным им? Разве Я говорю это по незнанию?"».

Однако наиболее разумным представляется третье объяснение. И всё дело в последующих словах Иисуса: «так надлежит нам исполнить всякую правду». В этом предложении, в котором Иисус возражает Иоанну Крестителю, выражена одна из центральных мыслей богословия Матфея. Здесь важно (и было предметом многих дискуссий) каждое слово Иисуса.

Прежде всего это слово «правда» (греч. δικαιοσύνη). У Матфея это понятие – в центре его Евангелия. Хотя библейское слово «правда» имеет много значений, здесь его следует понимать как человеческукю праведность, то есть такое человеческое поведение, которое отвечает воле Божией. Что касается необычно по-русски звучащий перевод «всякая правда», – как будто есть много разных «правд», и следует исполнить все эти «всякие правды». Нет, «всякая правда» – это то же, что «вся правда», то есть «всё, что праведно», всё, что желает от нас Бог. Что же конкретно имел в виду Иисус Христос? Конечно, не факт крещения как таковой, а кротость и смирение. Вот чего ждет от нас Бог! И Иисус подает нам пример послушания воле Божией. Так толковали это место и древние толковники: «Иисус пришёл к Иоанну, чтобы научить нас кротости» (Дионисий бар Салиби). Кротость и смирение вообще у Матфея ключевые понятия: «Я кроток и смирен сердцем», – говорит Он Сам о Себе (Мф. 11:29). Здесь Иисус с самого начала, со Своего первого слова и действия представлен как послушный и кроткий.

Для Матфея чрезвычайно важно, как мы, люди, исполняем волю Божию, то есть важна наша праведность (ср. 5:20: «Если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное»). Как это должно произойти, в Евангелии от Матфея с самого начала иллюстрирует Иисус, Который подчиняет Себя Иоанну. Только тогда, когда больший из нас будет способен склониться перед меньшим, мы сможем исполнить волю Божию. Как только мы примем это всерьёз, мы поймём также, почему Бог ныне устанавливает Своё Царствие совсем иным образом, нежели всё ещё думал Иоанн Креститель со своим, всё еще ветхозаветным представлением о праведности.

Ну а что означает слово «исполнить» (πληρόω), «исполнить всякую правду», или, можно сказать, «исполнить всю праведность»? Конечно, здесь это слово употреблено в смысле «осуществить». «Исполнить» то или иное дело, «исполнить» заповедь … – нам это кажется нормальным и вопросов не вызывает. Но такое значение глагола «исполнить» для греческого языка вообще и для Нового Завета в частности – необычно. Это вызывало удивление и привлекало внимание. Ведь обычно для поведения людей употребляли другие глаголы: например, «творить» (волю Божию) или «соблюдать, хранить» (заповеди). А глагол «исполнять» евангелистом Матфеем используется только применительно к исполнению воли Божией, выраженной в пророчествах Ветхого Завета. Примеров тому множество. Вспомним: «А все сие произошло, да исполнится реченное Господом через пророка, который говорит: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог» (Мф. 1:22-23). «И там был до смерти Ирода, да исполнится реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего» (2:15). «И, придя, поселился в городе, называемом Назарет, да исполнится реченное через пророков, что Он Назореем наречется» (2:22). «Да исполнится реченное через пророка Исаию, который говорит…» (4:14) и так далее и так далее.

Но какое пророчество о «всей правде», о кротости и смирении исполняется в данном случае крещения от Иоанна? Безусловно, – хотя это прямо не высказано, – речь идет о великом пророчестве Исаии: Иисус сознает Себя страдающим Искупителем, Отроком Господним, Который «был презрен и умален пред людьми, … Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; … Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились» (Ис. 53:3-5).

Итак, Иисус не просто «творил» или «соблюдал», Он полностью сделал то, чего желал от Него Бог. Он исполнил волю Божию, столь ярко выраженную через пророка Исаию. Я уделил этому глаголу «исполнить» так много внимания, потому что это действительно важный богословский момент в Евангелии, с которым мы еще столкнемся.

Но продолжим исследование сцены крещения Иисуса Христа. Читаем далее, стихи. 3:16-17:

¹⁶ И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, – и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него. ¹⁷ И се, глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение.

Этот отрывок требует тщательного рассмотрения. Современная наука о Библии пришла к выводу, что этот рассказ нельзя рассматривать с чисто реалистической точки зрения, наподобие какого-то протокола о факте и ходе крещения. Это сообщение и некоторые ему подобные обладают чертами особого жанра, который в современной экзегетике получил название «Мессианские истории». Здесь значительно и символично почти каждое слово. Ведь тот факт, что Иисус крестился в Иордане от Иоанна никем не оспаривается. Это всем абсолютно ясно. И важно не то, как это происходило, а важно, что все это означало и означает для читателя, для всех нас, в прошлом и будущем! Рассказ о крещении – текст не реалистический, а богословский и пророческий, использующий библейскую символику. Иными словами, Матфей (как и другие евангелисты) живописует не реалистическую картину, но, используя символы, библейские цитаты и намёки, пишет для нас словесную «икону».

Самому акту крещения Матфей уделяет мало внимания. Только более поздние предания украшают эту сцену всякими чудесами, что характерно для средневекового сознания. Например, над водой появляется великое сияние – так в некоторых латинских рукописях. У Матфея ничего этого нет. Он описывает не столько «чудесное видение», сколько эсхатологическое событие. «Отверзлись небеса»! Что это означало для древнего читателя? Это означало, что наступает мессианское время, которое принесет конец века сего! Дело в том, что в представлениях иудеев той поры, небеса закрыты и молчат после смерти последнего из «малых библейских пророков». Они раскроются только пришедшему на землю Мессии. И вот они отверзаются, как отверзается завеса небесного храма. И оттуда, от престола Божия нисходит Дух Святой и раздается Божественный голос. Молчание небес прервано!

Здесь надо сделать несколько примечаний к тексту:

Во-первых, следует заметить, что Синодальный перевод несколько искажает оригинальный текст евангелиста Матфея. У него не упоминается, что «Иоанн увидел Духа Божия» (внимательный читатель заметил, наверное, что имя Иоанн напечатано курсивом. Это называется конъектурой, то есть сознательной вставкой переводчика или редактора). По сообщению Матфея (как, кстати, и Марка) только Иисус видел отверстое небо, сходящий на Него Дух и слышал небесный голос. Иоанн не был свидетелем этого события! Иначе откуда бы у него взялись впоследствии сомнения в том, что Иисус – Мессия, о чем высказано в. 11-й главе Евангелия. Нет, то, что изображено в сцене крещения, происходило только между Иисусом и небесами, миром Божиим.

Во-вторых, о голубе. «Дух Божий … сходил, как голубь». Не «в виде голубином», как это символически изображается на иконах, и как поется в тропаре праздника Богоявления, а именно «как голубь». «Как» в смысле «наподобие» голубя (или точнее – горлицы), то есть Дух спустился в лёгком птичьем парении. Кстати, по-еврейски Дух и ветер – это одно и то же слово «руах» – слово женского рода. Так что «горлица» подходит лучше «голубя». Она и нежнее. Ветер и Дух в библейской поэзии подобны птице. Уже в самом начале Книги Бытия, в истории Творения Дух Божий как птица веял над пустынной бездной вод (Быт. 1:2) и далее в разных книгах Писания говорится о том, что Бог «воссел на Херувимов, и полетел, и понесся на крыльях ветра» (2 Цар. 22:11; Пс. 17:11; 103:3). У ветра-Духа есть «крылья», как у птицы. Символическое уподобление Духа (ветра) птице – обычный библейский мотив.

И третье, самое важное наблюдение над текстом: Небесный голос произнес: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение». Тому, кто хорошо знает Священное Писание Ветхого Завета, слова небесного голоса «Сей есть Сын Мой» напоминают о знаменитых личностях из истории избранного народа а именно о царях из дома Давида, которые точно так же во время церемонии своей интронизации и помазания елеем как символом Духа Божия слышали пение Второго Псалма: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (Пс. 2:7). Теперь, во время Крещения, с небес снова звучат те же слова Второго Псалма, псалма интронизации, провозглашая Иисуса помазанным Царем, объявляя Его Мессией. Цари на Востоке традиционно назывались Сынами Божиими. Некоторая разница лишь в том, что Псалом (как и Евангелие от Марка) говорит «Ты Сын Мой возлюбленный», то есть Иисус провозглашается Сыном Божиим с момента крещения. А у Матфея небесный голос звучит так: «Сей есть Сын Мой возлюбленный», свидетельствуя о том, что Иисус – Сын Божий не с момента крещения, но уже есть таковой от самого рождения. Как бы то ни было, Иисус объявляется помазанным Царем (евр. Мессией, греч. Христом). Помазание производится излиянием непосредственно Духа Божия: елей уже не нужен.

Далее: слова «в Котором Мое благоволение» должны напомнить об Отроке Господнем, о Котором у пророка Исаии сказано: «Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу Дух Мой на Него» (Ис. 42:1). Но ведь тот же Исаия пророчествует об этом Отроке, что Он будет страдающим Искупителем, Который «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; … и ранами Его мы исцелились» (Ис. 53:3-5) (об этом мы говорили выше). Соль в том, что такое представление о Мессии полностью расходилось с иудейским пониманием Мессии того времени. «Второй Спаситель», или «второй Моисей», как иногда называли Мессию, был, конечно, существом смертным, как и все. Но ведь не страдающим же в своих немощах! Напротив, Он ожидался как величественный и победительный Царь и Воитель. А здесь – пророчество о Мессии страдающем, о невинной жертве за человеческие грехи. Иудеям это было непонятно и чуждо. Именно по этой причине данное пророчество Исаии в иудейской традиции никогда не относилось к Мессии. Да мы и прочитаем в дальнейшем, что ближайшие ученики Иисуса Христа никак не могли уразуметь, отчего Он им постоянно напоминает о Своих будущих страданиях, о Кресте!

Наконец, последнее замечание к небесным словам: «Сей есть Сын Мой возлюбленный». Это замечание сосредоточено на слове «возлюбленный». Грамотным читателям, знакомым с греческим переводом Библии (а таковыми и были в основном читатели нашего Евангелия), это напоминало выражение возлюбленный сын, которое появляется в истории жертвоприношения Авраамом Исаака. В греческой Библии слово Бога к Аврааму гласит: «Возьми сына твоего возлюбленного, которого ты возлюбил» (Быт. 22:2). И ниже: «Ты не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня. … Так как ты сделал сие дело, и не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня, то Я благословляя благословлю тебя» (Быт. 22:12.16-17). Иначе говоря, даже одно это слово «возлюбленный» еще раз намекает на жертвенный характер мессианского служения Иисуса Христа.

Таким образом, у евангелиста Матфея Иисус не только «Еммануил, что значит: с нами Бог» (Мф. 1:23), но и послушный воле Отца Сын Божий. Примечательно, что и люди в этом Евангелии «будут наречены сынами Божиими», если они – миротворцы (5:9). Богу угодны послушание, кротость и смирение.

Еще немного о словосочетании «Сын Божий». – Выражение «Сын Божий» встречается как в иудейской, так и в греческой письменности – но с различным смыслом. Греки употребляли слово «сын» почти исключительно в смысле физического происхождения. Иначе говоря, если в мифах о богах и героях говорилось о каком-нибудь «сыне бога», тем самым подразумевалось, что некий бог – чаще Зевс – так сказать, биологический отец того или иного персонажа. Правда, были и исключения из правила. Например, врачи назывались «сынами бога Асклепия», в римской традиции Эскулапа. Сам Асклепий был сыном бога Аполлона и смертной женщины, то есть был рождён смертным, но за высочайшее врачебное искусство получил бессмертие. Метафорически, уважительно врачи назывались его сынами. То же относилось к земным владыкам – фараонам, царям, императорам. Они назывались «сынами божьими» без связи с прямым божественным зачатием. Вспомним историю Александра Македонского, которого льстивые жрецы Египта объявили «сыном божиим». Надо сказать, он был не против этого. Более того, он сам всячески поощрял легенду о том, что его истинным отцом был Зевс, а вовсе не царь Филипп Македонский. Нам сейчас кажутся странными и удивительными такие представления людей античности: ведь во все эти фантазии искренне верили миллионы людей! И не только простой необразованный народ, но и люди высокой культуры, светочи мысли, философии, науки. Но удивляться не стоит. В чем-то люди почти не изменяются, а в чем-то изменяются, и очень сильно. Мало изменяется биология человека: его потребности есть, пить, быть здоровым и так далее. Мало меняется психология человека: его чувства и настроения. Но вот мировоззрение изменилось радикально. Человек сегодня видит и использует мир, окружающий его, совсем иначе, нежели люди прошлого, даже совсем недавнего. Что уж там говорить о людях, живших две тысячи лет назад!

Понятно, что распространенное в языческом мире «материальное» представление о божественном «биологическом» зачатии Библейскому иудейству абсолютно чуждо Хотя не следует и переоценивать этот фактор, когда речь заходит о языкохристианстве. Так, убеждение в безмужнем зачатии Иисуса Христа и Его рождении от Девы, отраженное в евангелиях от Матфея и от Луки свидетельствует об отголосках античных представлений.. В еврейском словоупотреблении слово «сын» выражало ту или иную принадлежность. При этом совсем не обязательно понималась принадлежность через физическое зачатие. Слово «сын» здесь могло означать не только плотское происхождение или родство, но также принадлежность к определённой группе, к определённой профессии или народу, впрочем, также и принадлежность Богу. Так, например, «сынами Божиими» называются ангелы как члены небесного царственного двора (Быт. 6:2.4; Иов. 1:6; 38:7; Пс. 89:7). Бог называет Израиль как «сын Мой, первенец Мой» (Исх. 4:22; ср. Ос. 11:1). «сыном Божиим» мог называться также царь или праведник, а также мудрец (Пс. 2:7; 2 Цар. 7:12-14; Сир. 4:11; Прем. 2:13-18; JosAs 6:2-6; 13:10). Наконец, из рукописей Кумрана мы знаем, что во времена Иисуса титул «Сына Божия» носил также царственный Мессия (4 Qflor 10-14).

Итак, если христиане, которые первоначально все вышли из иудейства, называли Иисуса Сыном Божиим, то тем самым они, прежде всего, выражали тесную принадлежность Иисуса Богу; ибо после события Воскресения в таковой принадлежности ученики Иисуса уже не сомневались (ср. Рим. 1:4; 1 Фес. 1:10). Сам Иисус постоянно называл Бога Своим Отцом (ср. Мк. 14:36; Мф. 11:25; Лк. 11:2 и т.д.). Ну а для тех, кто признавал Иисуса Мессией, Он – как само собой разумеющееся – считался Сыном Божиим, ибо так и было принято называть Мессию.

Переходим к следующему значительному евангельскому рассказу – об искушении Иисуса Христа в пустыне.

Евангелисты описывают Иисуса как Человека, Который знает, что делает, идя по пути, предначертанному для Него Отцом. Это осознание не приходит к Нему в какой-то определенный момент: оно с самого начала Ему присуще. Уже двенадцатилетним отроком Он уверенно говорит о Боге как Своем Отце, о храме как месте, которое принадлежит Его Отцу (Лк. 2:49). Непоколебимое стремление исполнить волю Отца приводит Его на Иордан. То же стремление приведет Его на крест.

В ранней Церкви крещение Иисуса в Иордане воспринималось как прообраз Его крестной смерти. Сам Иисус употреблял термин «крещение» применительно к Своим страданиям и смерти: «Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится!» (Лк. 12:50). Учеников, пожелавших воссесть по правую и левую руку от Него, Он спрашивает: «Можете ли пить чашу, которую Я буду пить, или креститься крещением, которым Я крещусь?» (Мф. 20:22).

Крещение, совершаемое по заповеди Спасителя Его учениками, также служит образом Его смерти. Апостол Павел пишет: «Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть» (Рим. 6:3-4). Обращаясь к новокрещенным, свт. Кирилл Иерусалимский говорит:

Вы произнесли спасительное исповедание, и погружались троекратно в воду, и снова выходили из воды. И здесь вы символически изобразили тридневное погребение Христово. Ибо как Спаситель три дни и три ночи пробыл во чреве земли (Мф. 12:40), так и вы первым выходом из воды изобразили первый день, а погружением первую ночь Христова пребывания в земле... И в то же время вы умирали и рождались, и эта спасительная вода была вам и гробом, и матерью. И одновременно произошло и то, и другое: и смерть, и рождение ваше вместе сочетались.

Если крещение Иоанново было «крещением покаяния для прощения грехов» (Мк. 1:4), какое действие оно оказало на Иисуса? Евангелисты вполне однозначно представляют Иисуса Тем, Кто, будучи Сыном Человеческим и Сыном Божиим, Сам имеет власть отпускать грехи (Мф. 9:6; Мк. 2:10; Лк. 5:24 и др.). Новозаветные авторы многократно, в разных формах подчеркивают, что «в Нем нет греха» (1 Ин. 3:5), и что, напротив, Он — источник прощения грехов. По словам апостола Петра, Сын Божий «не сделал никакого греха... Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды» (1 Петр. 2:22, 24).

В свете этого учения схождение Сына Божия в воды Иордана можно понимать только в одном смысле: оно было необходимо для избавления человечества от греха. В русском Синодальном переводе 2-го Послания апостола Павла к Коринфянам мы читаем: «Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (1 Кор. 5:21). Буквальный перевод звучит так: «Того, Кто не знал греха, Он сделал грехом за нас, чтобы мы стали праведностью Божией в Нем». Не имея греха, Иисус всецело отождествляет себя с грешным человечеством, а потому принимает то крещение, которое другие принимали во очищение собственных грехов, ибо «берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29).

Крещение в Иордане стало для Иисуса важным шагом на том пути умаления, самоистощания и самоуничижения (кеносиса), по которому Он дойдет до конца — до смерти крестной (Флп. 2:8). Этот путь начался с того, что Сын Божий стал Сыном Человеческим. Как Сын Человеческий, Он вливается в толпу людей, ищущих отпущения грехов, становясь как бы одним из них для того, чтобы как Сын Божий взять на Себя бремя их грехов. Об этом говорит мч. Иустин Философ, настаивая на том, что крещение было необходимо не для Иисуса, а для людей, которых Он должен был искупить от смерти:

И когда Иисус пришел к реке Иордану, где Иоанн крестил, и сошел в воду, то огонь возгорелся в Иордане; а когда Он вышел из воды, то Дух Святой, как голубь, слетел на Него... И мы знаем, что Он пришел к реке не потому, чтобы нуждался в крещении или в Духе, сошедшем на Него в виде голубя; также Он снизошел быть рожденным и распятым не потому, чтобы имел в этом нужду, но Он совершил это за род человеческий, который от Адама подпал смерти... Когда Иисус пришел к Иордану... то Дух Святой для людей... сошел на Него в виде голубя и в то же время пришел с небес голос, провещанный и чрез Давида, который как бы от своего лица говорил то, что имело быть сказанным Ему от Отца: «Ты Сын Мой, Я днесь родил Тебя» (Пс. 2:7)1.

Свт. Иоанн Златоуст подчеркивает, что Иисус не нуждался в крещении — ни в Иоанновом, ни в каком-либо другом. Наоборот, «само крещение имело нужду в силе Христовой» . В церковной традиции прочно установилось мнение, согласно которому Иисус, сойдя в воды Иордана, освятил их. По словам сщмч. Игнатия Богоносца, Иисус «родился и крестился для того, чтобы Своим страданием очистить и воду». Ему вторит свт. Григорий Богослов, утверждающий, что Иисус крестился, «чтобы освятить воды». Вслед за ними свт. Кирилл Александрийский подчеркивает, что Иисус

«крестился отнюдь не как кающийся, но как очищающий согрешения и освящающий воды»1.

Взыде от воды (вышел из воды). Если выходил из воды, значит, входил в воду. Это — прямое обличение тех, которые совершают крещение не через погружение, а чрез обливание (Католики). Отверзошася небеса (разверзлись), т. е. свод небесный, чувственное небо, па подобие того, как это бывает во время сильнаго блеска молнии. Ему, т. е. Иисусу Христу. И виде — увидел, т. е. Иоанн. Духа Божия — третье лицо Святыя Троицы. Сходящаго яко голубя и дал. Дух Св. сошел в виде голубя по причине чистоты и кротости сей птицы. С другой стороны, как при Ное голубица возвестила прекращение потопа, принеся масличный сучек; так и теперь Дух Святый в виде голубя возвещает разрешение грехов (Феофил.). Господь И. Христос, как Сын Божий, по Божеству Своему неразлучен со Отцом и Духом, и по человечеству всегда был исполнен Духа Св., но Дух Св. сошел на Господа для того, чтобы в Нем познали люди Сына Божия, Спасителя мира; чтобы в самом начале новаго завета тайна Пресв. Троицы, древле сокровенная, явилась и явственно открылась ведению и слуху человеческому (Троиц. лист.).

Третья ипостась Св. Троицы, Дух Божий, явился в телесн. виде (голубя) при крещении Второго Лица, а первое Лицо являлось пророкам Даниилу: 7, 9; Исаии: 6, 1—2. Святая Троица засвидетельствовала о Себе: Лк. 3:22, так почему же нам не запечатлевать это событие в виде священ. изображения?

– То, что Иоанн не стал и дальше препятствовать Иисусу, говорит о том, что он понял слова Иисуса правильно. Раскрылись перед Ним небеса –привычный образ Богоявления, и, конечно же, эти слова употреблены в переносном смысле. Он увидел –в греческом тексте нет имени, там стоит только «увидел». Конечно, можно допустить, что это был Иоанн, тем более, что в следующем стихе небесный голос скажет: «Он– Мой любимый Сын», из чего можно заключить, что голос обращен не к Иисусу, а к Его свидетелю, каковым является Иоанн (ср. Ин. 1:32‑34). Но ничто в греческом тексте не свидетельствует о том, что произошла смена субъекта действия, и вероятнее предположить, что все, что происходит сейчас с Иисусом, является частью Его собственного духовного опыта.

Дух Божий –это Святой Дух. Он уже давно не посылался Израилю, со времен последних пророков, живших около трехсот лет тому назад. Но люди верили, что Святой Дух снова сойдет на землю. Об этой надежде говорят многие тексты из так называемого междузаветного периода, то есть времени между написанием последней книги Ветхого Завета и явлением Христа. Вот как об этом говорит книга «Завещания Двенадцати Патриархов», время создания которой относится, скорее всего, к началу II века до н. э.: «Тогда Господь воздвигнет нового священника, и Ему будут открыты все слова Господа. И небеса отверзнутся, и из Храма Славы снизойдет на Него освящение, и будет к Нему голос Отца, как голос Авраама к Исааку. И слава Всевышнего осенит Его, и дух разумения почиет на Нем» (Зав. Леви 18). Ср. также Зав. Иуды. 24:2‑3: «И небеса разверзнутся над Ним, дабы Дух излить – благословение Святого Отца».

Как голубь –только в Евангелии от Луки говорится, что Дух был в телесной форме голубя, а в 4‑м Евангелии голубь вообще не упоминается. Хотя в христианской иконографии Святой Дух традиционно изображается в виде голубя, нет твердых свидетельств, что в еврейской традиции голубь имел какое‑либо символическое значение. Лишь иногда сравнивали голос Духа с воркованием голубя. Очень вероятно, что надо понимать эти слова по‑иному: «спускается, как голубь», то есть Дух спускался так, как спускаются птицы. И тогда сразу вспоминаются начальные слова Книги Бытия, говорящие о том, что в начале творения мира Дух носился над бездной. В еврейском языке слово «мерахе́фет» означает движение птицы, спускающейся к своему гнезду. Если это так, то рассказ об омовении Иисуса приобретает невиданную глубину: в этот момент происходит новое, эсхатологическое творение. Многие Отцы Церкви (Тертуллиан, Феодот, Кирилл Иерусалимский, Дидим Слепец) также связывали омовение Иисуса с рассказом о сотворении мира в Быт 1.

Святой Дух – это сила, это энергия Бога, которую Бог давал прежде отдельным личностям, поручая им совершить некую важную миссию. Он даровался пророкам, священникам и царям, потому что они были Божьими слугами. Благодаря Духу человек способен исполнить веление Бога. И если на вопрос, почему же Иисус пришел к Иоанну, ответить трудно, то объяснить, что происходит после омовения, легко: Бог возлагает на Иисуса миссию и, ниспослав на Него Дух, дает Ему способность ее исполнить. Иисус призван, избран и предназначен.

В «прощальной беседе» после Тайной Вечери, заговорив об Отце, Иисус сказал и о Духе. И к Одному и к Другому были обращены эти последние проявления любви и света. Нельзя обрести близости с Сыном вне общения с Отцом и Духом Святым. Иоанн видел голубя, спускающегося на Иисуса, когда свидетельствовал об Агнце Божием. Агнец и голубь: два образа, которые ни разделить, ни растворить друг в друге.

Дух Святой сошел на Иисуса как голубь с неба. Так отношение Духа к Иисусу раскрывается двояким образом. Ибо Дух нисходит как дар Отца Сыну, и одновременно Дух возвещает о Сыне людям, являет Его. Дух — это нисхождение, снисхождение, дар. И Он же — свидетельство о Сыне Возлюбленном.

***

Дух Святой, посланный Отцом, сходил как голубь и ниспускался на Него. И нам — насколько возможно — надлежит точно так же «сойти» и прилепиться к Сыну. И в Сыне Возлюбленном с помощью Духа обрести Отца, всей душой, всей крепостью обратившись к Нему так, как Иисус. В той мере, в какой такая общность может быть доступна для твари...

После такого разъяснения Иоанн крестил Его, и когда Иисус вышел из воды, «се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, который сходил, как голубь, и ниспускался на Него. И се глас с небес, глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в котором Мое благоволение». Так в крещении Иисуса торжественно проявилось участие всей св. Тро­ицы, во имя трех Лиц которой и совершается христианское крещение как таинство.

Произнес ли Креститель при этом какое-либо слово? Вероятнее — ничего. Где взять слова для совершения крещения над Сыном Божиим? Тут было время не говорить, а благоговеть и поучаться. Безгрешному нечего было исповедовать грехи, И потому, КРЕСТИВШИСЬ, ИИСУС ТОТЧАС (тотчас же, поспешно) ВЫШЕЛ ИЗ ВОДЫ и, возведя очи Свои к небу, стал молиться Отцу Своему Небесному, чтобы Он благословил начало Его служения спасению рода человеческого, чтобы через Его безгрешное омовение распространилось очищение на все грешное человечество. В эти-то минуты, по мнению святых отцов, Искупителем мира были произнесены перед Отцом Небесным те молитвенные слова, которые некогда были открыты вдохновенному пророку Давиду: Вот, иду... исполнить волю Твою, Боже! (Пс. 39:7-9; Евр. 10:7). И вот, еще не окончил Он этой смиренной молитвы, как молитва была услышана и на нее последовал ответ Небесного Отца возлюбленному Сыну: И СЕ, ОТВЕРЗЛИСЬ ЕМУ (над Ним) НЕБЕСА, свод небесный над главой Его представился раскрытым, наподобие того, как это бывает во время сильного, продолжительного блеска молнии из облаков, И УВИДЕЛ, — увидел, как Сам Иисус, так и ИОАНН ДУХА БОЖИЯ, КОТОРЫЙ СХОДИЛ, КАК ГОЛУБЬ, И НИСПУСКАЛСЯ НА НЕГО (на Иисуса Христа).

Предтеча называл Христа Спасителя Агнцем Божиим, потому что Он, кроткий и смиренный сердцем, яко Агнец незлобивый, веден был позже на распятие. И Дух Святый сходит на Него в виде голубя потому, что эта чистая птица всегда служила образом чистоты и невинности, незлобия и кротости. Голубь возвестил некогда праотцу Ною о прекращении потопа: и теперь Дух Святый возвещает разрешение грехов. Голубица Ноева была прообразом Духа Божия, сошедшего на Христа в виде голубя. Но разве не обитал Дух Божий на Иисусе с самого зачатия Его во чреве Девы Матери? По Божеству Своему Сын Божий неразлучен с Отцом и Духом; по человечеству всегда был преисполнен Духа Божия. Для чего же Дух Святый сходит на Него теперь видимым образом? Для того, чтобы исполнилось предсказание, данное Иоанну: На кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым (Ин. 1:33). Для того, чтобы в Иисусе познали люди Сына Божия, Спасителя мира. Для того, чтобы в самом начале Нового Завета тайна Пресвятой Троицы, древле сокровенная, явилась и явственно открылась видению и слуху человеческому.

Свидетельство с небес, что Иисус есть Раб Господень (Ис. 42:1; ср. Исх. 4:22), подтверждает и то, что Он — Помазанник и Царь (Пс. 2:6).

вышел из воды. См. Ис. 43:2 ("переходить воды").

как голубь. Явление Духа в виде голубя напоминает Духа Божия при творении (Быт. 1:2) и, возможно, указывает на то, что служением Иисуса начинается новое творение (Мф. 1:1 и ком.).

Иоанново крещение (греч. βαπτισμα, βαπτισμοι — погружение, омовение) было для народа знаком по­каяния в грехах. Христос же не нуждался в этом и при­нял его по другим причинам. Во-первых, чтобы этим указать на необходимость покаяния для каждого чело­века. Во-вторых, для Него это крещение явилось, как видим, принятием Духа Святого по Человечеству. Как пишет преподобный Нил Синайский, «и не подумай, что Христос, не имея Духа, принял Его: ибо Сам, как Бог, послал Его свыше, и Сам, как Человек, принял на Себя на земле» (Письма на разные темы. Догмати­ческие вопросы. Письмо 2.281). В-третьих, оно стало для Иоанна Крестителя свидетельством Божествен­ного, мессианского достоинства Крещаемого, о чем возвестил, прежде всего, голос с неба: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение, — а также Дух Божий, сходивший на Иисуса Христа как голубь.

Голубь в иудейской традиции рассматривался как символ чистоты и в данном случае указывал на свя­тость Иисуса.

Господь наш вошел в Иордан, погрузился и, выйдя из воды, молился: и се, отверзошася Ему небеса, и сниде Дух Святый телесным образом, яко голубь, Нанъ, и глас быстъ с небесе, глаголя: Ты вси Сын Мой возлюбленный, о Тебе благоволих!

Все обстоятельства, сопровождавшие крещение Христово, послужили к совершенному удостоверению Иоанна и людей внимательных к путям Божиим, что Иисус есть истинный Мессия, древле обетованный и предсказанный. Вот Отрок Мой, Котораго Я держу за руку, Избранный Мой, к Которому благоволит душа Моя; положу Дух Мой на Него и возвестит народам суд, – так говорит Бог о Мессии устами пророка Исайи (Ис. 42:1). Дух Господа Бога Моего на Мне, ибо Господь помазал Меня благоеествоватъ нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение и узникам открытие темницы, – так говорил о Себе Мессия устами того же пророка (Ис. 61:1; Лк. 4:18). Святый Дух наитием Своим, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «как бы неким перстом указал Христа всем». С этого времени и сам Креститель Господень Иоанн проповедует уже не о Грядущем, а о Пришедшем Мессии.

Разрешая вопрос: почему Дух Святой явился в виде голубя? – святые Отцы говорят, что этот образ наиболее приличествовал и Духу Святому, и Христу Господу. «Голубь есть животное кроткое и чистое, и как Дух Святый есть Дух кротости, то Он и явился в сем виде» (свт. Иоанн Златоуст); «в виде голубя снисшел Дух в изображение Христова человечества чистого, незлобивого, истинного» (свт. Кирилл Иерусалимский). С другой стороны, «как при Ное голубица возвестила прекращение потопа, принеся масличный сучец, так и теперь Дух Святый возвещает разрешение грехов в виде голубя; там сучец масличный, здесь милость Бога нашего» (блж. Феофилакт). Объясняя глубже сошествие Святого Духа, сопребывавшего Христу и прежде, святые Отцы научают понимать его богоприлично. «Никто да не подумает, – говорит святитель Афанасий Александрийский, – что Христос приял, не имея Его прежде, ибо Он послал Духа свыше, как Бог, и Он же приял Его долу как человек», или, как изъясняет святитель Иоанн Златоуст, «Дух Святый сошел на Иисуса не так, как бы в это время был Ему первоначально даруем, но для того, чтобы показать Проповеданного Сына Давидова».

Православная Церковь не имела никакого сомнения в том, что Господь Иисус Христос крестился в струях иорданских через погружение. На это указывает восхождение Его из воды, о котором говорят евангелисты Матфей (3, 16) и Марк (1, 10) и которому естественно, по выражению Константинопольского патриарха Иеремии, предшествовало нисхождение в воду. Блаженный Иероним пишет: «Сам Спаситель наш Иисус Христос, Который не очищался в крещении, но крещением Своим очищал все воды, тотчас, как только поднял главу из потока, приял Духа Святаго». В песнопениях, составленных древними песнописцами в прославление крещения Господня и Крестителя Иоанна, ясно высказывается предание о том, что Спаситель крестился через погружение. Таковы выражения об Иисусе Христе: «является во струях иорданских; в водах стоит; иорданскою облагается водою; водами иорданскими одевается; во многотекущих водах омывает древний студ; потопляет потоки греховные водами иорданскими; погребает наши грехи водою во иорданских струях»; или еще яснее: «обнажение студное покрывая Адама праотца, обнажаешися вольно и струями иорданскими Тебе Самого покрывавши». Об Иоанне Крестителе говорится, что он «погрузил» Господа в иорданских струях, или еще определеннее, «погрузил главу Христову в водах». Все сие, вместе взятое, дает точное понятие о крещении Иисуса Христа через погружение в Иордане всего тела и главы Его.

…увидел… - В греческом тексте имя не указано, а подразумевается местоимение 3 л., ед. числа; согласно правилам грамматики оно должно означать Иисуса. …как колубь… - Возможно, здесь имеется в виду характер движения, напоминающий полет птицы, а не телесная форма (как в Лк. 3:22).   

До тридцатилетнего возраста жизнь Иисуса была прикровенна и не выходила из круга Его ближайшего окружения, семьи. По достижении же совершенного возраста (в Ветхом Завете люди от тридцати лет считались зрелыми; так, для левитов именно после этого возрастного рубежа начиналось служение при храме – см.: Числ. 4:3, 23) Господь выходит на служение: «Иисус, начиная Свое служение, был лет тридцати…» (Лк. 3:23). Началом открытого служения Христа является событие Крещения.

Праздник Крещения называется Богоявлением по двум причинам. Во-первых, оно стало явлением Христа как Сына Божия. Св. Иоанн Предтеча именно в момент Крещения Христа и явления Духа получает удостоверение, что Иисус – это обетованный Мессия, и начинает о Нем свидетельствовать: «Я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем. Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий» (Ин. 1:32–34).

Во-вторых, во время Крещения Бог явил, что Он есть Троица: Бог Отец свидетельствовал о Сыне, воплотившийся Сын Божий крестился, а Дух Святый сошел на Него в виде голубя Как отмечает евангелист Лука «в телесном виде, как голубь» (Лк. 3:22)..

Первый напрашивающийся ответ: имеется в виду ветхозаветная законная правда. Хотя в Ветхом Завете ничего не говорилось о необходимости креститься от пророка, который придет перед Мессией, но по косвенным указаниям, а именно по вопросу иудеев: «Что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк?» (Ин. 1:25), можно предположить, что иудеи подобные действия связывали с приближением или наступлением мессианских времен. В пророческих предсказаниях крещение было символом очищения от грехов (Ис. 1:16; 4:4; Иез. 36:25; Зах. 13:1). Иудеи были знакомы с практикой ритуальных омовений в связи с нечистотой, а также с омовениями прозелитов Язычников, которые принимали ветхозаветную религию, называли прозелитами (обращенными)., введенными с I века до Р. Х. См.: Ринекер Ф., Майер Г. Библейская энциклопедия Брокгауза. Christliche Verlagbuchhandlung Paderborn, 1999. С. 514. Но наименование святого Иоанна Крестителем указывает, что совершаемые им крещения воспринимались как нечто новое, не стоящее в одном ряду с омовениями, предусмотренными Законом.

Христос исполняет законную правду и в том смысле, что, как весь народ, подчиняется пророку, посланному Богом. Господь призвал Иоанна оставить все человеческие соображения и делать то, что Бог повелел ему делать (то есть крестить), а Спаситель будет делать то, что Он должен.

При сопоставлении описания Крещения с другими новозаветными фрагментами очевидным становится, что Крещение Христа имело и другой, таинственный смысл. Уже в преддверии Страстной седмицы Господь отвечает на просьбу двух учеников приобщить их к славе Его Царства словами: «Не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я буду пить, или креститься крещением, которым Я крещусь?» (Мф. 20:22). Очевидно, что Господь говорит здесь о чаше и крещении страданий Своих. «Под чашей, о которой говорится в Священном Писании, – поясняет блж. Иероним Стридонский, – мы разумеем страдания соответственно словам: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия, и в псалме: Что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне? Чашу спасения прииму, и имя Господне призову, и непосредственно вслед за тем прибавляет, какая это чаша: Драгоценна перед Господом смерть святых Его!» Иероним Стридонский, блж. Толкование на Евангелие от Матфея. 3. 20. 22. Аналогичный смысл слова «крещение» встречаем в Евангелии от Луки; Христос в начале Пути на Страсти говорит: «Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится!» (Лк. 12:50). Таким образом, крещение Христа на Иордане было образом искупительной смерти. Общественное служение Христа начинается с крещения водного в Иордане и, если воспользоваться терминологией апостола Павла, заканчивается «крещением в смерть» (Рим. 6: 4) – на Голгофе. Под «правдой» в ответе Христа в таком случае необходимо понимать деятельность Бога, направленную на спасение человека (иначе это называется домостроительством спасения). В таком смысле о «правде Божией» говорит апостол Павел в Послании к римлянам: о ней предвозвещали Закон и пророки, но явилась она только в Иисусе Христе (ср.: Рим. 3:21–22).

Отражен смысл крещения как образа смерти и в иконографии: на некоторых иконах Иордан, в котором стоит крещаемый Христос, изображается в виде водного гроба.

Начиная служение, Господь входит в воды Иордана, образно говоря, наполненные мертвостью человеческого греха. Но освобождая людей от «работы диаволи и тли смертныя» См.: Минея. Август. 2 день. Светилен утрени., Господь освящает и весь тварный мир, и как символ жизни – воду, делая ее не мертвой, но живой, освобождая ее от поврежденности и подчиненности тому, кто назван в Писании «князем мира сего» (Ин. 12:31). Таким образом, с Крещением связана идея победы Христа над сатаной и освобождения мира от его власти: «Погрузившись в воды, Он связал сильного» Кирилл, свт. Иерусалимский. Поучения огласительные. III, 8.. С этим пониманием связана иконописная традиция написания вод иорданских на образах Богоявления с темными фигурками бесов.

В Церкви в праздник Богоявления ежегодно совершается великое чудо: Дух Святый сходит на воду и делает ее нетленной, то есть не подверженной порче, делает ее способной освящать, отгонять бесов и исцелять. Это чудо Великой Агиазмы является предвестником будущего изменения мира, будущей славы и нетления (см.: 1 Кор. 15:42: «Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении»), к которому и человек, и окружающий мир приобщаются в праздник Крещения Господня. О связи между славой человека и мира говорят первые главы книги Бытия, в Писании Нового Завета об этом говорит ап. Павел в Послании к римлянам. Мир, по мысли В. Н. Лосского, есть продолжение тела человека Ср.: Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991. С. 242. Эта мысль, хотя и не в столь емкой формулировке, как у В. Н. Лосского, есть у святых отцов, например: «Мир сей не отойдет в небытие в своей всецелой совокупности, но, подобно нашим телам, расторгнувшись и изменившись, преобразится силою Божиего Духа в мир более божественный» (Григорий Палама, свт. Сто пятьдесят глав, посвященных вопросам естественнонаучным, богословским, нравственным и относящимся к духовому деланию, а также предназначенных к очищению от варлаамитской пагубы (главы 1–63) / Пер. и предисл. А. И. Сидорова // Богословские труды. М.: Изд. совет РПЦ, 2003. Сб. 38. С. 13); «Потому что миру необходимо измениться, если и состояние душ перейдет в другой род жизни. Ибо как настоящая жизнь имеет качества, сродные сему миру, так и будущее существование наших душ получит жребий, свойственный своему состоянию» (Василий Великий, свт. Беседы на Шестоднев, 1); «Текучая ныне тварь не создана первоначально тленною; но после подпала тлению, повинувшись суете, по Писанию, не волею, но нехотя, за повинувшего ее, на уповании обновления подвергшегося тлению Адама (Рим. 8:20)» (Григорий Синаит, св. Главы о заповедях и догматах… 11 // Добротолюбие в русском переводе. Репринт. М.: ТСЛ, 1992. Т. 5. С. 181–182) и др.. Грехопадение человека внесло разлад в окружающий мир: он изменился и подвергся тлению. Возвращение человека в славу сына Божия изменит и состояние окружающего мира: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим. 8:19–23).

Видим в святом Евангелии, что Иисус Сын Божий плотию, которую ради нашего спасения воспринял от Пречистой Девы Богородицы, возрастал (Лк. 1:80), как и прочие люди, и, придя в совершенный возраст, крестился (Мк. 1:9) в струях иорданских, освящая воды Своим прикосновением, и установляя Таинство спасительного крещения нашего и таинственную баню возрождения (Тит. 3:5) нашего, которой мы, оскверненные, омываемся, и умершие, оживляемся, и погибшие, спасаемся, и обветшавшие и истлевшие, обновляемся, и отлучившиеся от Бога, к Богу опять возвращаемся и неотступно за Ним следуем, и с Ним примиряемся, делаемся наследниками вечного Его царствия.

И, крестившись, Иисус

Господь крещается, будучи тридцати лет, так как этот возраст воспринимает в себя все грехи. В первом, детском, возрасте много неразумия, во втором, юношеском, — сильное пламя похоти и гнева, а в пору мужества — любостяжание. Итак, Господь выждал этот возраст, чтобы чрез все возрасты исполнить закон и освятить нас.

тотчас вышел из воды, Манихеи говорят, что тело Свое Он отложил в Иордане и призрачно принял другое тело. Но они опровергаются отсюда, ибо сказано: "вышел Иисус", не другой вышел, но Тот, кто сошел в воду.

И се, отверзлись Ему небеса.

Адам заключил их, а Христос открывает, чтобы ты узнал, что и ты, когда крещаешься, открываешь их.

Сходит Дух, чтобы свидетельствовать, что Крещаемый больше крещающего. Ибо иудеи почитали Иоанна великим, а Христа — не таковым. Все видели, что Дух сходит на Иисуса, чтобы не подумали, что голос: Сей есть Сын Мой возлюбленный — был ради Иоанна, но чтобы все, видя Духа, уверовали, что этот голос относится к Иисусу. "Как голубь" по причине незлобия и кротости голубя и потому, что голубь есть самая чистая птица, не остается там, где есть нечистота, — так и Дух Святой. Но и при Ное голубь возвестил прекращение потопа, неся масличную ветку; так и здесь Дух Святой показывает разрешение грехов. Там масличная ветка, а здесь милость Божия.

«Дух Утешитель происходит от Отца и пребывает на Сыне». Это священнословие первым произнёс Предтече тех, что в благодати, а от него научилось множество верных, и благочестие всегда видится здесь сияющим. Ибо тот, чуть ли не сказать сверхчеловеческий, человек, крестя в потоках Иорданских Источник жизни и бессмертия и Владыку и Создателя всего и видя небеса отверстыми, чудо, чудесами свидетельствуемо, созерцал Всесвятой Дух сходящим в виде голубя. Воистину же глас Слова при видении незримого произнёс слова: «Увидел я Духа Божия, Который сходил, как голубь, и пребывал на Нём» (Мф 3:16). Итак, Дух, сходя от Отца, пребывает на Сыне, а если угодно, и в Сыне, ибо различие падежей не вносит тут никакого изменения. И пророк Исаия, изначально возвещая подобное же и относя вещание к личности Христа, говорит: «Дух Господа на Мне, ибо Господь помазал Меня» (Ис 61:1). Слышал ли ты когда-нибудь тех славных Григория или Захарию (ибо, может быть, скорее они переведут в стыд твое бесстыдство), слышал ли, как они говорят: Дух в Сыне пребывает - и как сразу отсюда  не перешёл к речению Павла, в котором он говорит: «Духа Сына Своего» (Гал 4:6), и вместо того, чтобы придумывать небылицы об исхождении, не пробудился к понимаю того, что раз Дух пребывает в Сыне, Он справедливо назывался бы Духом Сына? Ведь единственная причина Духа в Сыне не была бы неявной и не убеждала бы насильно, из-за чего говорится «Дух Сына». Что ближе позволяет мыслить апостольское свидетельство - что Дух пребывает в Сыне или исходит от Сына? Вернее же, и само сравнение неуместно. Ведь одно трубит Креститель всеобщего Владыки, и пророк издревле предвозвещает, и Сам Спаситель, читая речени, запечатлевает - и благочестие, приняв отсюда тайноводство, предлежит всем верным в научение, а ты, возникнув из тёмных врат злочестия, вместо того, чтобы славословить, что Дух пребывает в Сыне и на Сыне, богоборствуешь, говоря, что Он исходит от Сына. Он пребывает в Сыне и потому есть Дух Сына, и поскольку, как я выше сказал, Он - той же природы, и Божества, и славы, и Царства, и силы, - а если хочешь, и потому, что Он помазывает Христа, ибо сказано: «Дух Господа на Мне, ибо помазал Меня». - И так как превосходящее слово зачатие и неизреченное и бессеменное рождение произошло, когда Дух осенил Деву, ибо сказано: «И послал Меня благовествовать нищим» (Ис 61:1).

I.1. It then follows, “And when Jesus was baptized, immediately he ascended from the water. And behold, the heavens were opened to him, and he saw the Spirit of God descending as a dove. And behold, there was a voice speaking from heaven: This is my beloved Son, in whom I am well pleased” Matt 3:16–17. As in the Lord’s bodily birth, so too in his baptism, all things worthy of admiration and befitting his majesty were clearly seen. 2. The heavens opened, therefore, when the Lord ascended from the waters after his baptism; the Holy Spirit, arrayed in bodily form and outward appearance as a dove see Luke 3:22, came down bearing testimony about the Son...