Евангелие от Матфея 27 глава 58 стих

В то время, когда Голгофа уже опустела и у подножия крестов остались лишь воины римского конвоя, к прокуратору Иудеи при­шел Иосиф родом из Аримафеи — богатый, уважаемый в Иерусалиме человек и тайный последователь Спасителя. Он был влиятель­ным членом синедриона, но не участвовал в заседании, на котором Христа приговорили к смерти. Невзирая на возможные неприятно­сти, Иосиф обратился к Пилату⁷ с просьбой от­дать ему тело Иисуса из Назарета.

Обычно римляне оставляли тела распя­тых на крестах, где они становились легкой добычей хищных птиц. Разлагающиеся трупы служили своего рода напоминанием о неиз­бежности наказания, которое ждет каждого из врагов Рима. Тело можно было снять с креста и похоронить только с согласия римской вла­сти. Но Распятие Христа совершилось в пят­ницу, в канун наступавшего субботнего покоя. К тому же на субботу приходился первый день пасхи, празднование которой начиналось пят­ничным вечером. Иудейский обычай требовал снять тела с крестов до наступления праздни­ка, и синедрион ходатайствовал об этом пе­ред Пилатом. Приближался вечер, а двое из распятых были еще живы. Чтобы ускорить смерть, римские солдаты перебили им голени. Потеряв опору, казненные повисли на руках и через несколько минут задохнулись. Иисус из Назарета был уже мертв. Желая убедиться в этом, стражники пронзили его грудь копьем. Из раны показались кровь и вода — явный при­знак наступившей смерти.

Можно предположить, что со смертью Иисуса у Иосифа обрушились все мессианские надежды. Но он сохранил любовь к Учителю и хотел совершить достойное Его погребе­ние. На востоке умерших хоронили в особых пещерах. Склепы строили из кирпича, камня или высекали в скалах. По большей части за­хоронения были семейными. Для погребения Спасителя Иосиф приготовил новый склеп, не­давно купленный для себя. В этой пещере еще никто не был похоронен.

Пилат удивился не столько просьбе Иоси­фа, сколько тому, что Иисус уже умер. Каз­нимые иногда мучились на кресте несколько суток. Но Христос, претерпевший до казни много издевательств и пыток, умер через не­сколько часов после Распятия. Получив под­тверждение от центуриона римского конвоя, что смерть Иисуса из Назарета наступила в три часа пополудни, прокуратор разрешил снять Его тело с креста.

Похороны проходили в спешке, ибо насту­пал покой субботнего дня. При помощи слуг Иосиф завернул Распятого в заранее куплен­ный полотняный саван и перенес в сад. Тело положили в пещере, прочитали положенные заупокойные молитвы и завалили вход в гроб большим круглым камнем. За погребением Спасителя тайно наблюдали Мария Магдали­на и Мария Иосиева. Плача, они стояли непо­далеку от склепа. Женщины запомнили место захоронения Учителя. Как только закончится покой субботы, они вновь придут ко гробу. Но это будет уже не просто новый день — откро­ется новая страница в истории человечества.

Услышав просьбу Иосифа, Пилат удивился, что Иисус так скоро умер. Вероятно, приказ о перебитии голеней был только что отдан и не мог быть приведен в исполнение к прибытию Иосифа; быть может, Иосиф, входя к Пилату, встретил уходивших от него посланных первосвященниками просить об ускорении смерти распятых. Чтобы удостовериться, что Иисус действительно умер, Пилат послал за сотником, находившимся на Голгофе. Пока гонцы ходили за сотником, на Голгофе успели уже исполнить приказ Пилата: перебили двум разбойникам голени и пронзили бок Иисуса. Явившийся на зов Пилата сотник удостоверил, что Иисус действительно умер, и тогда Пилат велел ему отдать Иосифу тело Иисуса.

По обычаю тело умершего должно было быть похоронено в день смерти. Особенно это касалось умершего при распятии или повешенного на дереве. Об этом гласил Закон: «Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве, то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день, ибо проклят пред Богом всякий повешенный на дереве, и не оскверняй земли твоей, которую Господь Бог твой дает тебе в удел» (Втор. 25:22-23). Поскольку приближалась суббота, которая по еврейскому исчислению времени начиналась с заходом Солнца, то есть приблизительно в наши шесть часов вечера пятницы, с погребением тела Иисуса надо было торопиться, так как в субботу хоронить умерших было запрещено.

Кто же похоронил Иисуса? Никто из Его родственников не мог этого сделать, потому что все они были галилеяне и у них не было гробницы в Иерусалиме. И вот за них благородную и благочестивую задачу погребения взял на себя некий «богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф, который также учился у Иисуса». Евангелие от Марка называет его «знаменитым членом совета», то есть Синедриона. Он не только не разделял решения своих коллег из Синедриона, но был даже, согласно Матфею, учеником Иисуса. Он «придя к Пилату, просил тела Иисусова». Обычно тела казненных преступников римляне не погребали вовсе. Их либо оставляли висеть на кресте для устрашения остальных, или снимали с распятия и оставляли на растерзание стервятникам и диким собакам. Возможно, Голгофу потому так и назвали Лобной горой, то есть горой Черепа, что она была усыпана черепами распятых. Но Иосиф из города Аримафея, будучи праведным человеком, учившимся у Иисуса, избавил тело Распятого от такого унижения. Он поспешил сделать, что мог. Он должен был до захода солнца дойти до дворца Ирода, добиться там аудиенции у Пилата, чтобы просить прокуратора о захоронении своего распятого Учителя. Поступок Иосифа был смелым, потому что он ставил себя в опасное положение прослыть сообщником казненного преступника.

Согласно сообщению евангелиста Марка, Пилат сначала удостоверился в смерти Иисуса и потом разрешил Иосифу снять тело Иисуса и предать его погребению. Евангелист Матфей подробности опускает. После того как «Пилат приказал отдать тело», Иосиф «обвил его чистою плащаницею и положил его в новом своем гробе, который высек он в скале».

Итак, Иосифу надо было еще успеть купить «чистую плащаницу», то есть погребальное полотно, в которое, по обычаю, заворачивали покойников. Ему надо было озаботиться о высеченной в скале гробнице, снять тело с Креста и успеть похоронить его до наступления субботы.

Сняв с Креста тело Иисуса, Иосиф «положил его в новом своем гробе, который высек он в скале; и, привалив большой камень к двери гроба, удалился». Слово «гроб» лучше, конечно, заменить словом «гробница», так как гробы не высекают в скалах. А «дверью гроба» в Синодальном переводе назван вход в гробницу, высеченную в скале.

Иудеи хоронили обычно своих умерших в пещерах, которые служили естественными гробницами или усыпальницами, склепами. Ко входу в пещеру приваливали камень, чтобы предотвратить проникновение в усыпальницу диких животных. Согласно евангелисту Матфею, в данном случае была использована не простая пещера, но гробница была высечена в скале, по-видимому, неподалеку от места распятия. Иосиф приготовил ее для себя, но теперь она оказалась гробницей тела Иисуса. Позже там был выстроен храм Гроба Господня в Иерусалиме – место стечения бесконечных паломников со всего света.

Конечно, у Иосифа просто не оставалось времени до наступления субботы соблюсти все погребальные обычаи: омовения и помазания благовониями. Согласно евангелистам Марку и Луке эти обряды по прошествии субботы, в первый день недели придут совершать уже упомянутые женщины из Галилеи – «Мария Магдалина и другая Мария». Они присутствовали при положении тела Иисуса в гробницу.

На этом завершается скорбный рассказ Евангелия о Великой Пятнице. Впереди Суббота покоя, за которой – радостная Благая Весть Светлого Христова Воскресения.

Сколько разных людей и разных характеров мы встретили в евангелском рассказа о Страстях Господних! – Злобные враги Иисуса – первосвященники, трусливо умывший руки Пилат, вопящая во дворе у прокуратора толпа, бичующие палачи, делающие свое дело равнодушные солдаты, застигнутый врасплох Симон Киринеянин, римский сотник, сострадающие галилейские женщины, свидетельницы последних часов и минут их Господа, праведный Иосиф Аримафейский... Столько уроков на небольшом пространстве Евангельского текста! 

 Едва только первосвященники вышли из претории с жалким позволением сократить жизнь распятых новым мучительным средством, перед Пилатом явился другой проситель, желавший иметь позволение снять со креста и предать погребению тело Иисусово. То был Иосиф Аримафейский. Не покажется излишним, если мы предварительно скажем несколько слов об этом св. муже, которому Провидение предоставило уникальную честь — оказать Самому Сыну Божьему последнее благодеяние в Его земной жизни.
   Аримафей, отечество Иосифа, — древний Гараматаим (1 Цар. 1:1), место рождения Самуила-пророка, или, что вернее, Рама (по сиро-халдейски Армафа), город в колене Вениаминовом, упоминаемый св. Матфеем (Мф. 2:18). Великое богатство (Мф. 27:57) делало Иосифа лицом значительным в то время, когда в Иерусалиме все можно было купить за деньги, начиная от должности последнего мытаря до сана первосвященника. Кроме этого, Иосиф принадлежал к числу знатнейших членов синедриона (Мк. 15:43; Лк. 23:50) и вместе с другими благомыслящими советниками, вероятно, составлял в синедрионе оппозицию приверженцам Каиафы. Это оппозиционное общество, чьи благородные усилия к поддержанию падающего отечества во время последних междоусобий, предшествовавших разрушению Иерусалима, с такой благодарностью вспоминаются иудейским историком Иосифом Флавием, искренне заботилось о благе народа иудейского. Ни почести, ни богатства, заставлявшие многих саддукеев вовсе оставить надежду на Промысл о народе еврейском, нисколько не препятствовали Иосифу ожидать пришествия Мессии и воздыхать со многими истинными израильтянами о Его святом царстве (Лк. 23:51; Мк. 10:43). Если он, подобно прочим, думал об этом царстве с некоторыми предрассудками, представляя его земным и чувственным, то не был однако же, подобно прочим, упорен в своих мнениях; с ревностью искал наставления и всегда готов был слушать тех, которые могли открыть ему истину. Эта-то ревность сблизила его с Иисусом Христом. Несмотря на то, что синедрион ненавидел и преследовал Пророка Галилейского, что Небесное Царство, Им проповедуемое, было совершенно противоположно земному царству, ожидаемому народом иудейским, что все беседы Его были о духовной нищете, столь противной людям, обладающим благами века сего, — Иосиф сделался искренним последователем и учеником Иисусовым (Мф. 27:57). Недостаток этого ученика состоял в том, что он, опасаясь преследования первосвященников, хранил в тайне свою расположенность к Учителю и свои отношения с Ним (Ин. 19:38), — недостаток в общем-то извинительный, потому что Господь, щадя слабость человеческую и предвидя плохие последствия для Иосифа, нетребовал от него и ему подобных, чтобы они признавали Его всенародно Мессией, тем более вступались за Него в синедрионе. В последних действиях синедриона против Иисуса Христа, а равно и в суде над Ним Иосиф не участвовал (Лк. 23:51) — или потому, что, не видя никаких средств спасти невиновного, не хотел быть свидетелем Его осуждения; или потому, что хитрость первосвященников нашла средство совершенно отстранить его от этого дела. Впрочем, бездействие в то время, когда столь ужасным образом решилась судьба Иисуса, без сомнения, было весьма тяжело для сердца благородного, которое стыдится малодушия, — оставить без защиты невинного даже и тогда, когда знает, что спасти его нельзя. 

   К числу необыкновенных событий, последовавших за смертью Иисуса Христа, нужно отнести и то, что тайные ученики Его вдруг одушевились чрезвычайным мужеством. Презирая стыд объявить себя перед целым иудейским народом последователем Иисуса, уже казненного, Иосиф твердо решил оказать Ему последний долг дружбы и уважения — спасти от посрамления, по крайней мере, смертные останки своего Наставника.
   Решимость эта была сопряжена с немалой опасностью — не со стороны Пилата, от которого можно было ожидать благосклонного отношения к просьбе в пользу Иисуса, ибо он считал Его праведником, а со стороны первосвященников, которые в малейшем знаке уважения к Иисусу Христу видели противодействие своим замыслам, а на покушение погребсти Его с честью могли взирать не иначе, как на выступление против синедриона тем более опасное, что его совершал теперь знаменитый член синедриона, чей пример был весьма важен для народа, и без того приверженного к памяти Иисуса.
   Однако же Иосиф, раз и навсегда презрев страх, явился в претории римской с дерзновением, свойственным великодушию. Прошение его было для Пилата первым известием, что Иисус Христос уже умер. Игемон весьма удивился такой скорой смерти, потому что из многих опытов знал, что распятые остаются в живых гораздо дольше. Не имея никакой причины сомневаться в истинности свидетельства Иосифова о смерти Иисуса, он желал однако же знать ее подробности. Для этого немедленно был призван сотник, стоявший на страже у креста Иисусова. «Давно ли Он умер?» — спросил Пилат. И, получив надлежащий ответ, повелел отдать Иосифу тело Иисусово для погребения.
   Едва ли в этом случае в душе Пилата снова не возникла мысль о сверхъестественном союзе Иисуса Христа с Божеством. Скорая смерть Его на кресте могла служить для язычника признаком благоволения к Нему богов. Об этом же свидетельствовали и чудесные знамения, если только Пилат был внимателен к ним. Во всяком случае, известие о скорой смерти Господа облегчало совесть судьи, которая должна была страдать, представляя страдания на кресте Праведника, им невинно осужденного. Подобное облегчение принесло и прошение Иосифа. Соглашаясь на погребение Иисуса, отдавая тело Его друзьям, Пилат таким снисхождением к мертвому как бы исправлял несправедливость по отношению к живому. Само невнимание к вражде первосвященников, которые позволение, данное Иосифу, почитали, без сомнения, новым для себя посрамлением, было как бы жертвой, которую Пилат принес памяти Праведника.
   Едва только воины успели нанести телу Иисуса Христа последний удар своей бесчеловечности, Иосиф явился на Голгофу. Вместе с ним пришел Никодим (Ин. 19. 39), тот самый, который приходил некогда к Иисусу Христу ночью и слушал Его высокую беседу о духовном возрождении, необходимом для людей, желающих войти в царство Мессии (Ин. 3:1-21), тот самый, который однажды перед всем синедрионом, осуждавшим Иисуса, сказал: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?» (Ин. 7:51). Подобно Иосифу, Никодим был богат и заседал в верховном совете иудейском (Ин. 3:1); подобно ему, принадлежал тайно к числу последователей Иисуса Христа и не открывал всех своих мыслей о Нем, боясь первосвященников (Ин. 19:39); и подобно ему, хотел теперь благородным самоотвержением загладить прежнее малодушие, иногда почти неизбежное, но всегда тягостное для сердец великодушных. Если Никодим не разделил с Иосифом дерзновения явиться в преторию Пилата с просьбой о погребении, то не по недостатку усердия, а по нужде: он в это время подготавливал вещи, необходимых для погребения.

Обыкновенно тела распятых оставались на крестах и делались добычею хищных птиц, или бросались в ров на съедение зверям; но можно было, испросив позволение начальства, снимать и погребать их. Так как на другой день, в субботу, у Евреев приходился праздник Пасхи, то, как повествует евангелист Иоанн (Ин. 19:31 и др.), они просили позволения у Пилата, ускорить смерть распятых, перебив им голени, и снять тела их. Воспользовался всем этим и Иосиф, особенно когда узнал, что И. Христос уже умер, просил у Пилата позволения снять и погребсти тело Его. По сказанию евангелиста Марка (Мк. 15:44—45), Пилат предварительно справился, действительно ли умер Христос, и удивился скорой смерти Его.

Хотя евангелист говорит о том, что наступил вечер, вероятно, он имел в виду более ранний час, иначе, согласно еврейскому исчислению времени, уже должна была начаться суббота. Евангелист Марк подчеркивает, что это был день приготовления к субботе, то есть пятница. По еврейским обычаям тело умершего должно было быть похоронено в тот же день, тем более что в субботу хоронить было нельзя. В данном случае с погребением необходимо было поторопиться еще и потому, что, согласно Втор. 21:22‑23, тело повешенного должно было быть снято и погребено в тот же день, иначе оно навлекло бы проклятие на землю.

Поэтому Иосиф из Аримафеи пришел к Пилату просить тело. Для этого нужно было обладать мужеством, так как римляне обычно оставляли тела казненных на крестах до полного разложения, чтобы еще больше устрашить остальных. К тому же Пилат был известен своим упрямством и жестокостью. Кроме того, тела казненных преступников обычно оставляли лежать непогребенными на растерзание хищным птицам и собакам или бросали в общую могилу. Конечно, иногда римляне, не желая обострять отношения с евреями, позволяли хоронить тела казненных в день смерти (об этом сообщает Иосиф Флавий в «Иудейской войне», IV, 5, 2).

Об Иосифе в Евангелии сказано лишь то, что он был родом из города Аримафея (вероятно, это Раматаим‑Цофим (1 Цар. 1:1) или Раматаин, упоминаемый Иосифом Флавием). Из Евангелия Марка мы узнаем, что он был членом Синедриона. Как известно, Синедрион состоял из старших священников, учителей Закона и старейшин. Никто из евангелистов, к сожалению, не сообщает, к какой группе принадлежал этот человек. Здесь о нем лишь сказано, что он был богатым. То, что он назван учеником Иисуса (Иоанн называет его тайным учеником), должно было немного смягчить тяжелое впечатление от того, что Иисуса хоронили посторонние люди, а не родственники или ученики. Пилат велел выдать тело.

О самом погребении распятых преступников старейшины не заботились, предоставляя друзьям и родственникам, если были таковые, похоронить казненных в их безвестных могилах. Но о погребении Христа позаботилось одно важное лицо, которое и просило у Пилата позволения похоронить Его по свое­му усердию и желанию. Это был Иосиф Аримафейский, богатый человек высокой души и безупречной жизни, видный член синедриона. Он был одним из тех тайных учеников Хри­ста, которые, сочувствуя Ему в душе, не имели по своему общественному положению достаточно мужества открыто исповедовать свою веру в Него. Только теперь страшная смерть Учителя отогнала в нем всякий страх, и он обратился к Пилату с просьбою о позволении похоронить тело Христа. Пилат из уважения к сановному просителю согласился на его просьбу, пред­варительно удостоверившись в действительности смерти Распятого, и благообразный Иосиф быстро приступил к делу.

Теперь же, забыв прежние страх и осторожность, он отправляется к Пилату и просит правителя отдать ему тело Иисуса Христа Погребение казненных в фамильных гробницах и по иудейскому обыкновению без особого на то разрешения не допускалось. См. Sanhedr. XVII, 5.. Вероятно, еще очень недавно ушли от прокуратора просившие о дозволении перебить голени распятым; во всяком случае, после того прошло так мало времени, что Пилат, выслушав новую просьбу, был очень удивлен такою необычайно скорою смертью главного из осужденных. Тем не менее, имея на этот счет определенные предписания закона Ulp. Dig. XLVIII. T. 24. Quintil. Decl. VI, c. 9. 21. и справившись у сотника о смерти Иисуса Христа Мк. 15:43–45., он отдал тело в полное распоряжение Иосифа.

После удостоверения в смерти распятых тела их должны были снять с крестов, чтобы они не омрачали праздничных дней. Тела разбойников, наверное, тут же на Голгофе и были зарыты. А о достойном погребении тела Иисуса Христа позаботилсиь два тайных ученика Христовых: Иосиф из Аримафеи и Никодим. Оба они были членами Синедриона. Евангелист Марк называет Иосифа «знаменитым членом совета», т. е. Синедриона, а по свидетельству евангелиста Луки, Иосиф, человек добрый и правдивый, не участвовал в заседаниях Синедриона, когда Христос беззаконно осужден был на смерть. Иосиф лично испросил у Пилата разрешение погребсти Христа невдалеке от Голгофы, в своем саду, в новой гробнице – пещере, заготовленной для себя. Вместе с Никодимом, приготовившим для погребения Христа около ста фунтов благовонного состава из смирны и алоэ, Иосиф снял тело Иисуса с Креста. Они благоговейно перенесли Его на руках в пещеру и там обвили Его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи (19, 40). К входу в пещеру был привален большой камень. В погребении Христа принимали участие и некоторые благочестивые женщины, ученицы Христа.

Вместе со смертью Божественного искупителя на кресте смолкла потрясенная природа, как бы не желая нарушить покой страдальца: тьма рассеялась, землетрясение прекратилось. Великий и священный день заклания Пасхи нашей – Христа (1 Кор. 5:7) клонился к вечеру. Все спешили с Голгофы домой, чтобы приготовиться к вкушению пасхи ветхозаветной. С закатом солнца начиналась суббота, которая и сама по себе была для Иудеев праздником, а на этот раз, по причине совпадения с пасхальными днями, составляла сугубый праздник, была, по выражению святого евангелиста, днем великим (Ин. 19:31).

Наступал великий вечер пасхальной субботы. Все спешили кончить свои дела, чтобы встретить праздник в том строгом покое, к которому фарисеи приучили народ. И вот, в то время как враги Христовы спешили к Пилату за тем, чтобы получить позволение сократить жизнь распятых, рассчитывая как можно скорее снять бездыханные тела с крестов и бросить их туда, куда обыкновенно бросали тела преступников, спешил к правителю другой проситель, уже знавший о смерти Господа, совсем с иной целью. Это был знаменитый член синедриона (Мк. 15:43) – Иосиф, родом из древнего города Рамы или, по тогдашнему произношению, Аримафеи (1 Цар. 1:1; Мф. 2:18). Он был человек богатый (Мф. 27:57), и вместе с тем добрый и правдивый (Лк. 23:50). Вместе с лучшими людьми того времени, чаявшими избавления во Иерусалиме (Лк. 2:38), Иосиф и сам ожидал пришествия Мессии, открытия Царства Божия. Хотя чаяния его, по всей вероятности, не возвышались над понятиями народа, представлявшего царство Мессии в земном и чувственном виде, но почтенный член синедриона и мудрый советник, чуждый односторонности своих товарищей, слепых приверженцев буквы и старческих преданий (Мк. 7:3, 8), ревностно искал наставления в истине, разъяснения и просветления своих смутных чаяний. Жажда благочестивой души, требовавшая удовлетворения, сделала Иосифа учеником Иисуса (Ин. 19:38; Мф. 27:57). Но враги Христовы были так сильны и мстительны, что страх пред ними заставлял его скрывать свое искреннее расположение к благоговейно чтимому Иисусу: Иосиф был тайным учеником Его (Ин. 19:38). В богоубийственном замысле синедриона против Иисуса Христа и в исполнении этого замысла он не принимал ни малейшего участия (Лк. 23:51), «или потому, что, не видя никаких средств спасти невинного, не хотел быть свидетелем Его осуждения, или потому, что хитрость первосвященников нашла средство совершенно устранить его от сего дела» (архп. Иннокентий); когда же Господь умер на кресте, Иосиф, подобно другим тайным последователям Божественного Учителя, почувствовал в себе особое дерзновение, желая вознаградить прежнюю осторожность явными знаками любви и почтения к смертным останкам распятого. Он не страшился теперь подпасть преследованию со стороны первосвященников и соумышленников их, зорко следивших за приверженцами распятого: удивительная перемена, которую можно объяснить тайным действием благодати Божией на сердце его! с твердой решимостью привести в исполнение великодушное намерение, Иосиф дерзнул войти в римскую преторию и обратился к Пилату с просьбою о дозволении снять с креста и предать погребению бездыханное тело своего наставника. Для правителя, считавшего распятого невинной жертвой злобы врагов, такая просьба не представляла ничего странного или преступного, – он лишь удивился скорой смерти Господа и для удостоверения призвал сотника, стоявшего на страже у креста. Аще уже умре? – спросил его Пилат. Осведомившись от сотника о времени кончины, прокуратор повелел отдать тело Иосифу.

От смерти Христа («в девятом часу» по местному времени, то есть приблизительно в три часа дня на наши часы) до наступления субботы оставалось около трех или трех с половиной часов (в Палестине в апреле закат начинается около половины седьмого). Распятых преступников римляне обычно погребали сами, просто складывая трупы в общей пещере. Но Евангелия рассказывают об отдельном погребении Спасителя. Это стало возможным благодаря тайному ученику Христа Иосифу из Аримафеи, члену Синедриона. Он пришел к Пилату, чтобы взять разрешение забрать Тело Учителя: «После сего Иосиф из Аримафеи – ученик Иисуса, но тайный из страха от Иудеев, – просил Пилата, чтобы снять тело Иисуса; и Пилат позволил. Он пошел и снял тело Иисуса» (Ин. 19:40). Но до того как отдать Тело, Пилат, удивленный скорой смертью Христа, призвал сотника, курировавшего казнь, и уточнил, когда умер Иисус (Мк. 15:44). Эти хлопоты заняли время, на погребение его оставалось уже немного.