Евангелие от Матфея 27 глава 45 стих

Как рождению Спасителя сопутствовали чрезвычайные явления в природе, так и Его смерти. Тогда явилась звезда, которая светом своим руководствовала мудрецов востока до Иерусалима и Вифлеема. Теперь – глубокий мрак покрывал всю землю на целые три часа пред Его кончиной и землетрясение по кончине. При этом скалы в окрестностях Иерусалима, служившие гробницами умерших, растрескались и извели из себя погребенных и завеса храма раздралась.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 227++

Между 3 и 6 часами (Мк. 25) совершилось распятие Господа. От 6-го же часа до 9-го (от 12 до 3) тьма была по всей земле. Как при рождении Господа небеса поведали славу Божию, явлением необычайной звезды возвестивши разумным существам земли о необычайном радостном событии в духовном мире, так и при смерти Господа тот же небесный мир своим помрачением возвестил миру о печальнейшем событии в мире нравственном, о суде Божием вад грешным миром, определяющем на смерть безгрешваго Искупителя мира за грехи этого мира. 

Наступление тьмы

По сказанию Евангелистов Матфея, Марка (Мк. 15:33) и Луки, в шестом же часу, или около шестого часа дня, настала тьма по всей земле и продолжалась до часа девятого (Лк. 23:44). Эти три Евангелиста исчисляли часы дня по-еврейски, с утра, а не с полуночи, как считали римляне и мы считаем; следовательно, переводя на наш счет, тьма настала около двенадцати часов дня и продолжалась до трех часов после полудня. Евангелист Иоанн, повествуя, что был час шестый (Ин. 19:14), когда оканчивался суд у Пилата, разумел не еврейское исчисление дня, а общепринятое в римской империи, так как писал свое Евангелие не для евреев. К сказанию Матфея и Марка о тьме Лука добавляет, что померкло солнце (Лк. 23:45). Померкнуть от обыкновенного солнечного затмения оно не могло: солнечное затмение, как известно, бывает тогда, когда Луна находится между Солнцем и Землей в прямой между ними линии и, таким образом, заслоняет его, делает его невидимым для обитателей Земли; смерть Иисуса последовала в пятницу, в день еврейской пасхи (Ин. 19:14); пасха же, по закону Моисея, начинается в четырнадцатый день первого весеннего лунного месяца, то есть в полнолуние, когда Луна не может находиться между Солнцем и Землей в прямом направлении. Поэтому тьма, о которой свидетельствуют Евангелисты, была явлением необычайным; если же принять во внимание, что за тьмой последовало землетрясение, что камни гробниц расселись и многие умершие святые воскресли, то надо признать в этих знамениях особое чудесное проявление воли Божией. Об этой тьме и землетрясении свидетельствуют не одни только Евангелисты. Историк Евсевий приводит следующую выписку из сочинений Флегонта времен императора Адриана: «На четвертом году 202-й Олимпиады было затмение солнца, самое большое из всех известных того времени; в шестом часу дня была ночь, так что видны были на небе звезды». Тот же Флегонт говорит, что в то же время было сильное землетрясение в Вифинии и разрушило большую часть Никеи. На Флегонта ссылается и Ориген, а Тертулиан, писавший свою «Апологию» римскому сенату около 200 года по Р. X., говорит об этом затмении так: «Внезапно день исчез среди полудня. Те, которые не знали, что явление сие было предсказано на случай смерти Христа, сочли его за обыкновенное затмение. Впоследствии, не имея возможности открыть причину тому, они вовсе отвергли его, но оно у вас записано, и записки хранятся в архивах ваших» (Апология, 21).

Поэтому, ввиду неоспоримости свидетельств о наступившей тьме и при полной невозможности считать это явление обыкновенным солнечным затмением, не будем доискиваться объяснений его какими-либо иными известными нам законами природы. Злобные враги Христа много раз требовали от Него знамения с неба; Он всегда отказывал им, так как знал, что никаким знамениям они не поверят, что даже, если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят (Лк. 16:31). И теперь эти знамения даны не им, а народу.

Внезапное помрачение солнца если и не заставило врагов Иисуса уверовать в Него, все-таки должно было произвести на них потрясающее впечатление. Считая это затмение лишь случайным совпадением с распятием Иисуса, они верили, однако, что это не к добру, что такие знамения всегда предвещают какое-либо народное бедствие. Впечатление же на толпу должно было быть еще сильнее. Насмешки и издевательства прекратились, воцарилась мертвая, томительная тишина.

В полдень (шестой час по библейскому исчислению времени) «всю землю» накрыл мрак затмения. Разумеется, речь в Евангелии не могла идти о естественном событии затмения Солнца, тем более что пасхальное время – время полнолуния, когда Луна не может загораживать Солнце как при естественном затмении. Язык Евангелия становится символично-апокалиптическим. День Распятия понимается как день Суда Божия над этим миром. Сама природа свидетельствует об этом. Евангелисты отсылают читателей к древним пророчествам, которые ныне исполняются. Так, у пророка Амоса читаем:

«И будет в тот день, говорит Господь Бог:

         “Произведу закат солнца в полдень

         и омрачу землю среди светлого дня”» (Ам. 8,9).

Это – Судный день.

Торжество злоречия и клеветы не было продолжительно: вскоре после распятия Господа Промысл начал являть, что Он не даст Преподобному Своему увидеть истление (Деян. 2:27). Среди ясного полдня небо вдруг покрылось мраком (Мф. 27:45; Мк. 15:33; Лк. 23:44), как бы во свидетельство, что великое дело тьмы приближалось уже к своей полуночи. Мрак этот походил на солнечное затмение; впрочем нисколько не был его следствием, потому что Пасха иудейская всегда совершалась во время полнолуния, когда луна не может находиться между землей и солнцем и вызвать солнечное затмение. По мнению Златоуста, Феофилакта и Евфимия, мрак во время распятия Иисуса Христа происходил от сгущения облаков между землей и солнцем, произведенного сверхъестественной силой.
   Ев. Матфей говорит, что тьма бысть по всей земли. Хотя выражение это не должно понимать буквально, как справедливо замечено еще древними учителями Церкви, потому что земля у св. писателей часто означает одну какую-либо страну, особенно иудейскую, даже один город; впрочем, нет никакой причины ограничивать помрачения воздуха одной Палестиной. Оно, без сомнения, распространилось, в большей или меньшей степени, так же далеко, как и землетрясение, за ним последовавшее, которое, как видно из современных свидетельств, охватило большую часть Азии, Африки и Европы.
   Замечательно, что древние иудейские писатели, которые в своих сочинениях обыкновенно или отвергают или извращают чудеса евангельские, не возражают против повествования о помрачении солнца во время страданий Христовых. Замечательно также, что языческий историк Флегонт, чьи слова приводятся Евсевием, Оригеном и Юлием Африканским, настолько согласен с евангелистами в описании одного необыкновенного помрачения солнца, случившегося в царствование Тиверия, что называет для него тот же самый час (шестой или, по нашему, 3-й пополудни). Вообще надо полагать, что событие это, как и прочие чудеса, за ним последовавшие, были тогда известны всем: иначе Тертуллиан, приводя их в доказательство божественности христианской религии, не ссылался бы перед лицом сената и народа римского на публичные архивы, где хранились описания подобных явлений.
   Необыкновенное помрачение воздуха, последовавшее за распятием Господа, должно было закрыть хульные уста врагов Его и произвести на них впечатление самое мрачное. Если они не посчитали этого явления следствием бесчеловечности, проявленной по отношению к Праведнику, то, сообразно господствовавшим понятиям, не могли не видеть в нем предвестия общественных бедствий, тем более печального и ужасного, что оно случилось в день самого светлого праздника. В то время народы вообще верили, что необыкновенные воздушные явления, особенно помрачение солнца, предвещают худое, а иудеи тем более держались этого мнения, так как пророки, предсказывая народные бедствия, нередко соединяли с ними помрачение солнца. Особенно тьма могла просветить многих из иудеев, когда увидели, что, начавшись с распятием Иисуса Христа, она окончилась с Его жизнью; потому что обстоятельство это яснейшим образом показывало, что естественным, по-видимому, событием управляет сила сверхъестественная, Божья, и что свет мира материального померк, потому что на кресте угасал Свет мира духовного.

От шестаго часа до девятаго, это, по нашему счету, от 12-го часа дня до 3-го по полудни. У Евреев счет часов дня производился от 6-ти часов утра до 6-ти вечера, от восхода до заката солнца (чит. объясн. Мф. 20:1 и др..) Была (бысть) тьма по всей земле. Это было не обыкновенное солнечное затмение, а чудесное, которое, вместе с другими, совершившимися в то же время, чудными явлениями в природе, как-то: землетрясением, распадением камней и пр., свидетельствовало о безпримерно великом, страшном событии — о смерти Христа, Сына Божия. Обыкновенное солнечное затмение не могло быть в день смерти И. Христа, потому что тогда было полнолуние, когда обыкновенно не бывает затмения. Это затмение удивило ученых язычников тогдашняго времени: Флегона, Дионисия, который впоследствии сделался христианином и учителем церкви под именем Ареопагита, и др. Дионисий так написал о затмении: „Мы (он и его друг Аполлофан) оба, находясь близ г. Илиополя, увидели вдруг, что луна потекла на соединение с солнцем, хотя это не было время соединения, оттого произошло затмение последняго. Потом, около 9-го часа мы опять увидели, что она обратно встала на свое место. „Или Творец мира страждет, или машина мира разрушается", воскликнул Дионисий тогда, при виде сего затмения. (Воскр. Чт. XVIII г.)

Богообразные существа, люди, с ума сшедшие грехолюбием, распинают Бога, осмеивают распятого Бога. Может ли быть большее падение? А природа? Она всем существом своим протестует против этого. От шестаго же часа тьма была по всей земле до часа девятаго (стих 45). Что же случилось с природой? Наверняка в ней есть нечто, чем она ощущает Бога, служит Богу, имеет страх перед Богом, почтение и любовь к Богу. Это какие-то чувства, непохожие на человеческие чувства, но, может быть, и похожие. Тьмой покрывает себя вся земля от стыда перед тем, что люди сделали с Богом во плоти. Как бы желая скрыть это постыдное зрелище от неба и небесных Сил. Да и от себя самой. Что-то потрясло землю, ее существо; что-то распространило по ней небывалое чувство. Мы говорим о чувстве земли? Да, да, да; ибо и она логосна; ибо и она «произошла чрез Него», и «для Него создана» (Ин. 1:3; Кол. 1:16). Таковая, она имеет и своеобразные чувства и своеобразное сознание, причем логосные чувства и логосное сознание. В этом и заключается ее христолюбие, и христоверие, и христопочитание. Она знает своего Творца и чувствует; знает и чувствует той логосной силой, которая ее создала и которой она держится и удерживается в бытии и жизни. Отсюда ее скорбь и мука по распятому Богу Логосу. Отсюда и ее необыкновенная жалость и траур, в который она облекается в виду смерти Богочеловека. Действительно святой апостол почувствовал эту чувствительность всякой природы, эту ее способность скорбеть и страдать, радоваться и веселиться: с нами, детьми Божиими (Рим. 8:19-22), стенает и мучится из-за греха, который уничтожает ее, нападая на нее из рода человеческого богоборческого.

– Тьма, которая наступила по всей земле, говорила о том, что совершилось нечто столь ужасное, чего не смогла вынести даже природа. О естественном затмении не может быть и речи, ведь в это время было полнолуние. О тьме в дневное время постоянно говорят пророки и апокалиптики, возвещая наступление Суда Божьего над человечеством. Ср. слова пророка Амоса: «И будет в тот день, говорит Господь: произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня» (Ам. 8:9). По всей земле –вероятно, имеется в виду Иерусалим или Палестина (ср. апокрифическое евангелие Петра, где сказано, что тьма покрыла всю Иудею).

Так как Матфей не указал время начала казни, мы не знаем, сколько часов провел Иисус на кресте. Согласно Марку, Иисус был распят в девять часов утра.

Был уже полдень, и в святом городе солнце должно бы освещать страшное зрелище палящими лучами нашего лета. Но вместо этого небо было мрачно, и полуденное солнце в этот великий и страшный день Господень «обратилось во тьму». Это не могло быть естественным затмением, потому что во время пасхи было полнолуние: но это было одно из тех «знамений», которых напрасно добивались фарисеи во время земного служения Христа. Самый воздух, казалось, был полон предзнаменований, и под ногами дрожала и сотрясалась земля. Все это не­вольно должно было образумить самых безумных, и издевательства прекратились, потому что все и виновные, и невинные были объяты ужасом и трепетом.

От шестого же часа... до часа девятого. От полудня до трех часов дня.

Единственный в бытописании человеческом день, предвозвещенный древними пророками, приближался к полудню: было, по еврейскому счислению, около шестого часа. Враги Христовы, истощив весь запас клевет и насмешек, замолчали но в то время, как они безмолвствовали, заговорила неодушевленная природа: она исповедала, по изъяснению святителя Афанасия Александрийского, что «страждущей в теле не просто есть человек, но Божий сын Спаситель всех». Будет в той день, – предсказывали пророки, – зайдет солнце в полудне и померкнет на земли в день свет, будет день един, и день той знаем будет Господеви, и не день, и не нощь, и при вечере, будет свет (ам. 8:9; Зах. 14:7). Вся тварь, по выражению церковных песнопений, «видя Господа, висящаго на лобном месте, содрогалась в великом ужасе», и прежде других созданий солнце померкло, «скрыв и потаив лучи свои». Наступила среди ясного дня необыкновенная тьма, которая распространялась далеко за пределы Палестины и продолжалась от шести часов до девяти, т. е. По нашему счислению от двенадцати до трех пополудни В пересчете времени на привычную для нас «временную шкалу» необходимо учитывать прибавку в шесть часов. Так, шесть часов утра соответствуют двенадцати часам по современному исчислению.. Помрачение солнца у древних народов обыкновенно считалось страшным предзнаменованием какого-либо великого несчастья, а Иудеям это явление казалось тем поразительнее, что в предсказаниях пророков очень часто оно представляется образом грозного посещения Божия (Ис. 13:10; 24:23; 50:3; Иез. 32:7; Иоил. 3:15; Ам. 8:9; Мих. 3:6). Чудесное совпадение его с распятием Господа, неожиданность и продолжительность, и еще более окончание в минуту смерти распятого, свидетельствовали, и притом достаточно внятно для людей, менее предупрежденных, что на Голгофе происходило событие необычайное, беспримерное. Здесь, в таинственном мраке, оканчивалась земная жизнь Богочеловека, начавшаяся среди глубокой ночи в вертепе вифлеемском; здесь область темная (Лк. 22:53) собрала у креста Господня своих мрачных служителей, и неправда людей совершала богоубийственное дело; здесь, под покровом тайны, приносилась искупительная жертва правде Божией за грехи человечества, и самая неодушевленная природа, ожидавшая совосстановления с падшим человеком (Рим. 8:19–22), «соболезновала страданию творца» (блж. Феофилакт). Глаза присутствовавших невольно обращались к распятому и, по замечанию святых евангелистов (Мф. 27:54; Лк. 23:47, 48), чудные события при распятии Господа сильно действовали и на стражей, и на собравшийся на Голгофу народ. Необычайный мрак, как видимый знак гнева Божия на преступное человечество, покрывал землю. Среди этого мрака протекли еще три часа лютейших страданий искупителя – телесных и душевных. Един Ходатай Бога и человеков, давый Себе избавление за всех (1 Тим. 2:5, 6), сделался за нас клятвою (Гал. 3:13) и в глубочайшем уничижении «принял на себя наказание, которое мы должны были понести от отца» (свт. Иоанн Златоуст). Он восхотел «истребить страсть страстью, упразднить смерть смертью, сокрушить оружие тем же оружием, и для сего человеческое чувство страдания сделал собственным, не переменяя естества своего, но присвояя наши немощи и болезни (кроме греха)» (свт. Феодот анкирский).