Евангелие от Матфея 27 глава 19 стих

Пилат, видя упорство первосвященников, предлагает по крайней мере даровать Иисусу свободу, как обыкновенно дается она в пасху какому-нибудь злодею. Таким образом могло и определение Синедриона остаться в своей силе, и обвиненный – остаться в живых. А чтобы сколько-нибудь удовлетворить их ненависти к Иисусу, Пилат положил бичевать Его. Но народ кричал по наставлению первосвященников: отпусти не Иисуса, а Варавву.

Когда Пилат недоумевал, как ему поступить в этом случае, присылает к нему жена (Прокла во святых у греков, 27 октября, но с этим именем нет у нас). Она только сейчас видела сон, по которому принимает сильное участие в Праведнике. Просит, не именуя Праведника, чтобы Он не был осужден, что видно за Пилатом водилось (Мф. 27:19).

Пилат еще сильнее стал расположен дать свободу Иисусу. Мысль – осудить на смерть какого-нибудь Бога могла тревожить и язычника.

Но сильнее стали наступать и первосвященники. Они начали прямо обвинять Иисуса в возмущениях. Он развращает народ, говорили они, запрещает Кесарю дань давать. Т. е. они начали выводить следствия из первого своего обвинения (Лк. 23:2). Настаивая на это обвинение, они упомянули, что Иисус пришел с таким учением из Галилеи.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 223-224++

100. После Ирода Его вновь приводят к Пилату. Ни тот ни другой не признают Его вины, но каждый поощряет жестокость другого. Пилат умыл руки, но не смыл злодеяния. Судья не должен настолько поддаваться ненависти или страху, чтобы пролить неповинную кровь. Просила его жена, благодать просветила ее ночью, явило Себя божество, но он не смягчил святотатственного приговора.

101. Полагаю, он прообразует всех судей, осуждающих тех, кого сами они признают невиновными. Но жена Пилата показывает, что язычники ближе к прощению, чем иудеи, и что они легче склоняются к вере в божественные деяния. Но что я скажу о распинателях Господа величия?

Ибо Пилату, после того, как умыл он руки и дал место клевете тогдашних иудеев, Господь не ответствовал более, вразумлял же паче жену его, чтобы не по слову, но по явлению силы, уверовали, что судимый есть Бог.

В Евангелии от Матфея, которое передает факты более лаконично, чем другие Евангелия, большую роль играют логии или ipsissima verba — собственные слова Иисуса: Нагорная проповедь, притчи, рассказ о Страшном суде и т.д. Иными словами, в этом Евангелии доминирует прямая речь Иисуса, а повествовательная часть сокращена. Вместе с тем только у Матфея сказано, что Пилат умывает руки, но понять, почему он это делает, мы можем только благодаря Евангелию от Иоанна. От Матфея мы узнаем, что жена Пилата послала сказать ему, чтобы он ничего не делал «Праведнику Тому».

В толпе народа происходили, вероятно, разговоры о том, за кого из двух подавать голоса, так как ответ на предложенный Пилатом вопрос был дан не тотчас же, а спустя некоторое время, когда Пилат вторично обратился к народу. Надо поэтому полагать, что если народ и хотел просить за Варавву, то только потому, что не знал о предании Иисуса на суд синедриона и Пилата; узнав же от самого Пилата, что можно вместо Вараввы просить за Иисуса, народ призадумался.

В это самое время жена Пилата прислала сказать ему: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него.

Что именно видела во сне жена Пилата — неизвестно, но так как в то время весь Иерусалим говорил об Иисусе и всем известны были коварные замыслы синедриона, то весьма вероятно, что толки эти дошли и до жены Пилата, которая составила себе мнение о Нем как о Праведнике, и что мнение это еще более укрепилось в ней, когда она увидела о Нем страшный сон.

Когда таким образом Иисус Христос был всеми оставлен и сам Пилат уже начинал, хотя против совести, склоняться к строгим мерам, невиновность Его обрела на время защиту там, где менее всего можно было ожидать защитников. Жена прокуратора прислала к нему своего служителя с тайной просьбой не осуждать необыкновенного Узника и, если можно, совершенно уклониться от судопроизводства над Ним: «Ибо, – говорила она, – в прошедшую ночь я видела чудесный сон и много пострадала за Сего святого Мужа».

Не имея исторических указаний, бесполезно было бы догадываться, что именно видела во сне жена Пилатова; в таком случае пришлось бы обратиться к догадкам совершенно произвольным. Впрочем, из всего видно, что Прокула убеждена была сном своим не только в невиновности Иисуса Христа, но и в том, что Он есть Праведник: слово, которое в устах язычницы означало человека необыкновенной добродетели, любимца Божества. Можно также предположить, что во сне открыто было Прокуле, более или менее, и высокое достоинство лица Иисусова, и страшная участь, ожидающая врагов Его и судей неправедных.

На Пилата предостережение жены должно было подействовать тем сильнее, чем более оно совпадало с убеждением его собственного сердца и чем известнее было ему нравственное достоинство его супруги. Если бы он не предложил народу выбор между Иисусом и Вараввой, то, может быть, нашел бы предлог тотчас прекратить, по совету жены, судопроизводство. Впрочем, обстоятельства позволяли Пилату успокоить жену свою насчет судьбы Праведника тем, что в его руках еще было много средств спасти Его если не от наказания, то от смерти.

Великодушным поступком жены Пилатовой некоторым образом искупаются низкие действия мужа ее. Какая разительная противоположность между этой язычницей и той иудеянкой, наложницей Ирода, которая так мало уважала Иоанна Крестителя (Мк. 6:17)! Что Иоанн был праведник, даже пророк, достойный того, чтобы признавать его за Мессию, – этому все верили; и несмотря на это, Иродия, не колеблясь, принесла его в жертву своей бесстыдной страсти. Прокула, напротив, будучи язычницей, имела открытое сердце для всего истинного и доброго. Она видит необыкновенный сон, принимает его за откровение небесное и спешит, даже вопреки отечественному закону, не позволявшему женам вмешиваться в дела мужей – правителей, спасти Праведника от смерти. Различие религий, которое, к несчастью, так часто удаляет людей друг от друга, не препятствует ей искать спасения иудейскому Узнику. Не напрасно приняла она сон свой за указание свыше. Если бы он был следствием одного воображения, то почему оно именно в ту ночь вызвало сочетание мыслей, настолько совпадающее с положением Пилата и Господа? Нет! Воображение скорее представило бы, что теперь для ее мужа настал удобный случай осуждением на смерть бедного Галилеянина приобрести выгодную дружбу синедриона. Но, видно, такая нечистая мечта не могла возникнуть в благородной душе Прокулы.

Невероятно, чтобы Клавдия Прокула принадлежала к числу иудейских прозелиток. Кем она могла быть обращена в иудейство? Такими ревнителями веры, какими Господь описывал фарисеев (Мф. 23:15)? Но от этих наставников она не получила бы выгодного представления об Иисусе Христе и, наученная фарисеями, скорее всего согласилась бы поддержать их в борьбе против Праведника.

Вероятнее, что Прокула сама по себе имела благородный образ мыслей и чувствований8 и было достойна того, чтобы Промысл открыл ей волю свою, как некогда открывал ее и другим язычникам – Авимелеху (Быт. 20:3), друзьям Иова и т. д. (Иов. 20:7).

«Но что вышло из этого сна? – спросит кто-нибудь, – если он не был игрой фантазии? Предостережение пришло слишком поздно; оно не могло изменить, по крайней мере, не изменило хода дел».

Действительно, сон жены Пилатовой не изменил судьбы, ожидавшей Господа: и, может быть, если бы он мог изменить ее, то не был бы и послан; но тем не менее, он был нужен и сделал свое дело. Жена Пилата, конечно, не осталась равнодушной к дальнейшей судьбе Праведника, Который так сильно задел ее душу; она приняла участие в последующих событиях христианства, вступила в контакт с учениками Иисуса и уверовала в Него. Предание, весьма древнее, утверждает, что Прокула, находящаяся в греческих святцах, – не кто иная, как жена Пилата, обратившаяся в христианство и претерпевшая мучения за имя Праведника, Которого не смогла спасти от казни.

Сам Пилат не остался глух к предостережению жены, хотя, к своему несчастью, и не последовал ее совету. Оно-то, вероятно, побудило его перед произнесением смертного приговора подтвердить свою уверенность в невиновности Господа таким выразительным действием, как умовение рук; оно-то побудило его торжественно назвать Праведником осужденного на смерть Узника: это выражение, очевидно, взято им у жены, которая так назвала Иисуса Христа. Такое свидетельство о невиновности Иисуса Христа из уст судьи – язычника служит к чести христианской религии, заграждает уста врагов Иисусовых и впоследствии могло подействовать на сердце самих иудеев.

Кроме того, Промысл ниспосланием чудесного сна жене Пилатовой показал, что Он никогда не попускает человеку искушаться сверх сил (1 Кор. 10:13). Пилату предстояло величайшее искушение: для защиты невиновного Узника отказаться всенародно от наименования друга кесарева. Совесть его, сама по себе слабая, без опоры на истинную религию неминуемо должна была пасть под тяжестью этого искушения. Между тем, Пилат до сих пор довольно верно, по-видимому, следовал ее слабому мерцанию. И вот, Промысл посылает ей подкрепление свыше. Пилат не воспользовался небесным вразумлением; но Промысл оправдал пути свои. Без этого некоторые из нас, может быть, пожалели бы, что Пилат, сделавший столько попыток быть правосудным, в таких крайних обстоятельствах был предоставлен самому себе.

Когда таким образом Иисус Христос был всеми оставлен и сам Пилат уже начинал, хотя против совести, склоняться к строгим мерам, невиновность Его обрела на время защиту там, где менее всего можно было ожидать защитников. Жена прокуратора прислала к нему своего служителя с тайной просьбой не осуждать необыкновенного Узника и, если можно, совершенно уклониться от судопроизводства над Ним: «Ибо, — говорила она, — в прошедшую ночь я видела чудесный сон и много пострадала за Сего святого Мужа».
   Не имея исторических указаний, бесполезно было бы догадываться, что именно видела во сне жена Пилатова; в таком случае пришлось бы обратиться к догадкам совершенно произвольным. Впрочем, из всего видно, что Прокула убеждена была сном своим не только в невиновности Иисуса Христа, но и в том, что Он есть Праведник: слово, которое в устах язычницы означало человека необыкновенной добродетели, любимца Божества. Можно также предположить, что во сне открыто было Прокуле, более или менее, и высокое достоинство лица Иисусова, и страшная участь, ожидающая врагов Его и судей неправедных.
   На Пилата предостережение жены должно было подействовать тем сильнее, чем более оно совпадало с убеждением его собственного сердца и чем известнее было ему нравственное достоинство его супруги. Если бы он не предложил народу выбор между Иисусом и Вараввой, то, может быть, нашел бы предлог тотчас прекратить, по совету жены, судопроизводство. Впрочем, обстоятельства позволяли Пилату успокоить жену свою насчет судьбы Праведника тем, что в его руках еще было много средств спасти Его если не от наказания, то от смерти.
  

На судищи (на судейском месте). Это место находилось пред домом правителя и было открытое и возвышенное. Оно называлось по-гречески „лифостротоном", а по-еврейски „гаввафою“. Жена его. У древних писателей она называется Проклою или Клавдиею Прокулою и говорится, что она исповедывала еврейскую веру и была женщиною благочестивою. Предание говорит, что впоследствии она приняла христианскую веру (Мих.). Не делай ничего (ничтоже тебе) праведнику тому (И. Хр.), т. о. не осуждай Его на смерть. Он праведен, — невинен, иначе ответишь за Него пред Богом. Много пострадах (пострадала) днесь (ныне) во сне Его ради (за Него). Что это был за сон, в Евангелии не сказано. В сочинении, известном под именем „Письма жены Пилата к подруге", говорится, что во сне она видела, как И. Христос, облеченный божественным величием, судил всех людей, которые трепетали пред Ним, и между душами осужденных Им и низверженных в бездну пламени, находились те, которые на суде требовали от ея мужа смерти Христовой. „Почему же не сам Пилат видит сон? вопрошает св. Златоуст и отвечает: или потому, что жена наипаче была достойна сего, или потому, что если бы он видел, то не поверил бы ему, и даже, может быть, не сказал бы о нем. Посему так и устроено, чтобы жена видела сей сон, дабы известным это сделалось для всех. Но и не просто видит она сон, а и страдает много, дабы муж, хотя бы из сострадания к жене, помедлил совершить убийство".

Как и раньше в Евангелии, Бог посылает Свое откровение людям во сне (Мф. 1:20; 2:12‑13, 19, 22), здесь оно послано женщине‑язычнице (ср. Мф. 15:21‑28). И снова противопоставляется вера язычников и неверие лидеров народа Божьего. Иногда задают вопрос, почему сон был послан жене, а не самому Пилату. Ответ, конечно, неизвестен, возможно, здесь отражен часто встречающийся в народных легендах мотив разумной жены, подающей хороший совет глупому мужу. Кроме того, римляне относились к снам очень серьезно, в них видели предзнаменования важных событий, и в языческих храмах именно женщинам часто поручалось толковать сны. Этому невинному –дословно: «этому праведнику»; слово «праведный» в судебном контексте имеет значение «невиновный, невинный». Я очень из‑за Него страдала –женщине снились кошмары, но содержание сна не рассказано, главное то, что женщина убедилась в невиновности подсудимого и даже прервала судебный процесс. В апокрифическом евангелии Никодима жена Пилата названа благочестивой женщиной, еврейкой или прозелиткой.

Из христианских легенд известно, что женщину звали Прокла Клавдия. В греческой и эфиопской Церкви она признана святой.

См. комм. к Лк. 23:16
***

Предостережение, присланное его женою, Клавдиею Прокулою ¹, еще увеличило его желание освободить Узника; в то же время неистовые крики: «распни, распни Его» Лк. 23:20. красноречиво говорили о решительности бесновавшейся внизу толпы.

Во время зверского бичевания Христа воинами Пилат получил от жены своей просьбу пощадить Праведника Иисуса, о Котором она видела этой ночью страшный сон и много за Него выстрадала, очевидно из сочувствия к Нему. Это обстоятельство еще более укрепило Пилата в намерении освободить Иисуса. Но этим же временем воспользовались и члены Синедриона, чтобы настроить народную толпу настойчиво требовать освобождения Вараввы, которого они, наверное, изображали народным героем, ратующим за освобождение родного народа от римского владычества.

9 ноября – день памяти Клавдии Прокулы, жены Понтия Пилата. Она признана святой мученицей в Греческой, Коптской и Эфиопской церквах. Эпизод, связанный с ней, наверное, один из самых загадочных. В Евангелии от Матфея (Мф. 27:19) читаем: «Между тем, как сидел он (Понтий Пилат. – Ред.) на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него». Об обращении жены Пилата ко Христу пишут многие авторы, есть сведения, что она была казнена как христианка.

О том, как складывалась судьба Пилата после распятия Спасителя, источники сообщают разные сведения: согласно Евсевию Кесарийскому, Пилат был сослан во Вьен в Галлии, где различные несчастья в конце концов вынудили его к самоубийству; по другим сообщениям, он был казнен Нероном; апокрифическое же предание говорит о его раскаянии, обращении в христианство и казнь его связывает с его верой во Христа.

О том, что известно о жене Пилата, как именно она могла пострадать, как воспринимали ее на Руси, рассказывает протоиерей Олег Стеняев.

Клавдия Прокула, согласно древнехристианским источникам, восходящим к III веку, а это, прежде всего, апокрифическое «Евангелие от Никодима», была женой Понтия Пилата, римского правителя. В греческой Каппадокии и Эфиопской церкви она причислена к лику святых. Но повсеместно не почитается.

Я видел икону Понтия Пилата и его жены в Хургаде в Египте. Расспрашивал коптов о том, почему они их почитают. Мне сказали, что эта традиция восходит к самым древним временам. В Греческой Церкви ее память совершается 27 октября по юлианскому календарю. Эфиопская церковь совершает память Клавдии Прокулы вместе с ее мужем Понтием Пилатом 25 июня. Заметим, что их почитают вместе – мужа и жену, и это один из самых ранних случаев христианского прославления четы. В нашей Церкви, кстати, таких святых супружеских пар мало.

Из Предания известно, что Понтия Пилата и его жену казнили. Казнить их могли не за само исповедание Христа – за веру в иных богов в Римской империи не наказывали: такой статьи в римском праве не было. Казнить могли за отказ воздать подобающие божеству почести статуе императора. Но христианами даже формальное чествование иных богов воспринималось как форма отречения. В книге Исход сказано: «И имени других богов не упоминайте» (Исх. 23:13), при этом перечислены имена языческих богов – из этого экзегеты делают вывод: нельзя призывать языческих богов так, как мы призываем истинного Бога.

Что же произошло на судилище Пилата? В «Евангелии от Никодима» говорится об этом очень расплывчато. Процитирую: «И тут издалека прислала ему весть жена его: ничем перед тобою не виновен Тот праведный Муж, ибо я много “за” Него претерпела в эту ночь». Выделенные слова не совсем ясны и допускают двоякое толкование: «претерпела от Него» или «за Него»? Что это значит? О чем тут речь? Это место вызвало богословские споры. Скорее всего, злые демоны, которые всячески старались, чтобы Христос был распят, и толпу распаляли кричать: «Распни, распни Его!», препятствовали и жене Пилата посылать ходатайство за Христа. Это очень важная деталь, на нее как-то мало обращают внимания. Так что слова: «Я за Него пострадала» понимаются так: «Я заступалась за Него, и на меня были нападки».

Также в «Евангелии от Никодима» сказано о том, что иудеи препятствовали ее ходатайству за Христа. И интересная деталь: есть намек на то, что она могла быть прозелиткой и, как прозелитка, могла лучше разбираться в вопросах, касающихся веры. Пилат привык с подобными проблемами обращаться именно к ней. Происхождение этого предания неясно, в «Евангелии от Никодима» указаний нет. Но жены-прозелитки высокопоставленных римских правителей, тем более связанных с Иудеей, – не такое уж редкое явление для того времени. Из Иосифа Флавия мы знаем, что жена императора Нерона Поппея Сабина была прозелиткой. И, естественно, Предание могло «приписать» и Понтию Пилату жену-прозелитку.

Известный текст – Второе послание к Тимофею (2 Тим. 4:21): «Приветствуют тебя Еввул, и Пуд, и Лин, и Клавдия, и все братья» – связывают с женой Понтия Пилата. Обычная для тех времен практика: уже приговоренных к смерти отправляли в долгую ссылку: вспомним судьбу Тита из дома Флавиев. Вполне возможно, Клавдия не просто была осуждена на казнь, а, как и Тит – он был знатного рода, из дома Флавиев – это дом императоров Веспасиана и Домициана, – еще послужила апостолам и их ученикам в ссылке.

В средневековье считалось, что жена Пилата въяве видела беса, который мучил ее и мешал идти хлопотать за Христа. То есть говорилось о некоем борении с бесом, предлагалось, что бес препятствовал тому, чтобы она узрела во сне Христа. Но это темное место: как бес может препятствовать? Но понятно, что какая-то брань велась: она же сама говорит о том, что «много пострадала за Этого Праведника».

Подробное описание суда Пилата, сна его жены и ее последующей жизни содержится в апокрифическом сочинении «Письмо Клавдии Прокулы к Фульвии». Оно написано как будто от имени жены Пилата, называемой Клавдией, которая излагает своей подруге подробный рассказ о своей жизни в Иерусалиме, уделяя особое внимание событиям евангельской истории. В интернете можно найти этот текст. Учитывая название и стиль письма, его можно отнести ко II–III веку. Здесь соблюдаются главные принципы посланий того периода: письмо – от кого – кому. «Письмо Клавдии Прокулы к Фульвии». Сравните: «Я, Павел, раб Иисуса Христа, пишу такому-то». То есть человек сначала подчеркивает свое достоинство, а потом обозначает, к кому он обращается.

На Руси были сложены духовные песни о раскаявшемся Пилате и его скитаниях

Что же касается почитания/непочитания Прокулы Клавдии в нашей Церкви… На Руси были сложены духовные песни о Пилате и его жене. Они, кстати, навеяли один из сюжетных ходов «Мастера и Маргариты» Михаилу Булгакову. Содержание этих песней таково: Понтий Пилат не мог обрести покоя, совершив такое страшное преступление, как казнь Спасителя. Он как бы превзошел всякую меру, а ведь наказание должно соответствовать мере преступления. Это же преступление настолько ужасно, что адекватного наказания для него нет. Пилат стал вечным скитальцем, и в этих скитаниях его сопровождала его жена, вечно оплакивающая содеянное им. Но это фольклор, не более.

Можно поинтересоваться у старообрядцев, есть ли у них в святцах Понтий Пилат и его жена. Это будет ответом на вопрос, было ли их почитание в дониконовской Руси.

Господь в чрезвычайных обстоятельствах дает иногда, даже не святым людям, откровения во сне. Видимо, в данном случае это было необходимо для Пилата, как последнее предупреждение, поставившее его перед лицом совести в выборе между правдой и преступлением (см. также Мф. 2:13).

Поскольку и Ирод Антипа не нашел в Обвиняемом ничего, достойного смерти, Пилат хотел отпустить Его, но первосвященники продолжали настаивать на казни Иисуса. Тогда Пилат обратился к простому народу, думая там найти поддержку. Напомнив об обычае отпускать одного узника из темницы ради праздника Пасхи (ближайшая цель освобождения – участие в пасхальной вечере), прокуратор сказал: «Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву, или Иисуса, называемого Христом?» (Мф. 27:17). Варавва же был посажен в темницу за произведенное им в городе возмущение и убийство. Но Пилат ошибся в расчетах. Толпа, вдохновляемая начальниками, требовала отпустить разбойника Варавву, а Иисуса распять: «Распни, распни Его!» (Лк. 23:21). «Какое же зло сделал Он?» (Мф. 27:23) – удивленно спрашивал Пилат у разъяренного народа. Правитель решил, что телесным наказанием можно избежать смертного приговора, поэтому, отчасти идя навстречу Синедриону и неистовству толпы, он отдал Христа воинам для бичевания.