Евангелие от Матфея 26 глава 66 стих

Председатель Синедриона, Каиафа вызывает Его к ответу. Иисус продолжает молчать. Тогда оставили и эту меру.

Каиафа приступает к Нему торжественно с давно придуманным вопросом. Положительный ответ на это Иисуса должен решить судьбу Его. «Ты ли Христос, Сын Божий?»

На этот вопрос Иисус отвечал: Я – (ты сказал), и так как Иудеи непременно ожидали Мессию в явлении славы, то присовокупил еще яснейшее свидетельство Своего Божественного достоинства, указал на Свое славное пришествие, как предрек пр. Даниил. Следствием сего было только то, что первосвященник раздрал свои ризы, и Синедрион произнес единогласное осуждение Иисуса на смерть, как богохульника.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 221++

Добившись признания Обвиняемого, Каиафа, обращаясь к членам синедриона, спросил: «Ну, как вам кажется? Достаточно ли выяснилась виновность Его, и какому Он подлежит наказанию?»

Все ответили: повинен смерти.

– Ответ Иисуса был достаточным основанием для того, чтобы Первосвященник обвинил Его в богохульстве, оскорблении Бога. В приступе искусственного ужаса он «разодрал одежды свои и сказал: “Он богохульствует! на что еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его! как вам кажется?”» С Первосвященником согласились все прочие члены Синедриона: «Они сказали в ответ: “Повинен смерти”».

Строго говоря, объявление себя Мессией не было богохульством. Никто из появлявшихся в те годы претендентов на мессианство – а таких было немало – в богохульстве обвинен не был. Самое худшее обвинение, какие они могли ожидать, было обвинение во лжи. А здесь – богохульство, то есть преступление, за которое в древности полагалось побиение камнями (Лев. 24:13-16). – Так Синедрион добился того, чего хотел. Он мог выдвинуть перед римским судом обвинение, заслуживающее смертной казни. Все остались довольны и теперь могли дать волю своим чувствам. Наружу вышла вся скопившаяся ненависть к Иисусу. Одни из «народных старейшин» «плевали Ему в лицо и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам и говорили: “Прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?”» – Эти издевательства явились исполнением пророчеств Священного Писания. Так у пророка Исаии:

«Я предал хребет Мой биющим

         и ланиты Мои поражающим;

лица Моего не закрывал

         от поруганий и оплевания» (Ис. 50:6).

Повествование о Страстях Иисуса для раннего христианства было чем-то бóльшим, чем просто рассказ о суде над Ним. Всякий, кто узнавал об этих Страстях, должен был прочувствовать ужас и несправедливость всего происходящего. Именно этой цели служат описания издевательских насмешек над Иисусом. И не только…, но и рассказ об отречении от Него Петра, одного из самых близких Его друзей.

Исполняется недавно произнесенное Иисусом пророчество о Петре, которому было сказано: «Истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня» (Мф. 26:34).

Именно такого признания и желал Каиафа, потому что оно совершенно отвечало его цели. Но положение дела требовало скрыть при этом свое удовольствие; и оно сокрыто… Как бы услышав ужасное, нестерпимое богохульство, лицемер тотчас разыграл крайнее негдование и разодрал одежды свои (переднюю часть): поступок, который в первосвященнике выражал чрезвычайную степень душевного волнения и показывал величайший избыток мнимой ревности по славе Бога Израилева. «Слышали ли, — вскричал Каиафа к прочим судьям, — слышали ли вы, что Он сказал?.. Он явно богохульствует, и мы еще требуем свидетелей?..»

  Все молчали, разделяя с первосвященником притворный ужас от мнимого богохульства. «Что же вы думаете, — продолжал лицемер, — чего Он достоин?» (Мф. 26:65-66.)

  «Смерти, смерти», — повторяли один за другим старейшины.

  Так кончился первый допрос. Судьи и советники разошлись, чтобы немного поспать и потом снова собраться при первом рассвете. Цель, давно желанная, достижение которой еще несколько дней назад казалось невозможным, по крайней мере, в продолжение праздника, эта цель — осуждение на смерть Иисуса — теперь, сверх чаяния, была уже почти достигнута; оставалось только в новом собрании подтвердить приговор, вынесенный сейчас.

  Господь, в ожидании нового собрания, выведен был из жилища первосвященника, где происходил совет, на двор. До утра оставалось немного времени (два-три часа), но для Него этот промежуток времени был очень тяжел, потому что Он находился в руках буйной толпы, состоявшей из стражей храма и служителей первосвященнических (Лк. 22:63-65; Мф. 26:67-68). Те и другие считали своим долгом выказать раздражение и презрение к человеку, который, по их мнению, имел дерзость быть врагом их начальников. Может быть, даже первосвященники дали слугам намек, как поступить с Узником. «Пророк Галилейский! Мессия-самозванец!» Такими насмешками началось поругание. Но скоро от слов перешли к ударам. Одни заушали Господа; другие ударяли Его по ланитам, иные плевали в лицо. Те, кто хотел казаться остроумным, закрывали Его лицо (Мк. 14:65; Лк. 22:64) одеждой и при каждом ударе спрашивали: «Угадай, Христос, кто Тебя ударил», — потому что Мессия, по мнению иудеев, должен был знать все.

  Что Господь все эти оскорбления переносил терпеливо, без всякого ропота, об этом евангелисты не сочли нужным и упоминать. Они замечали только, если Он что-либо говорил Своим мучителям для их вразумления.

Первосвященник разодрал одежды (архиерей растерза ризы) свои. Разодрание одежды у евреев выражало скорбь и сетование. Также раздирали одежды, когда слышали богохульство" (Мих.). Так поступил и первосвященник Каиафа. В раздрании одежды Каиафою некоторые из толкователей (Феофил. и др.) видят образ раздрания ветхозаветнаго священства. „Каиафа, разсуждает Лев великий, для усиления ненависти к ответу И. Христа разстерзал ризы свои, и не разумея, что он выражал этим безумием, лишил себя таким образом первосвященническаго сана. Хулу глагола (Он богохульствует), т. е. будучи простым человеком, называет Себя Сыном Божиим. Как ни очевидно было, что Иисус Христос был истинный Мессия, первосвященники и книжники не верили сему, и вот, когда Господь называет себя таковым Мессиею — Сыном Божиим, они видят в этом Богохульство. Что вам мнится (как вам кажется)? т. е. каково ваше мнение, по поводу произнесенной И. Христом, по их мнению, хулы? Наказанием за богохульство у евреев была смертная казнь (Лев. 24:10-16). Тогда судьи поспешили воспользоваться тем, что И. Христос прямо назвал Себя Сыном Божиим, и осудили Его. Св. Златоуст замечает при этом: „поелику первосвященники знали, что если дело будет изследовано и тщательно разсмотрено, то И. Христос окажется невинным, потому сами осуждают Его и, предупреждая слушателей, говорят: вы слышали хулу Его. Смотрите, как они едва не вынуждают, едва не насильно исторгают осуждение Его“. Повинен (есть) смерти, сказали судьи на слова Каиафы.

Такое признание представилось Каиафе решительным самообвинением, не требующим никаких других разъяснений и доказательств. Саддукей, привыкший лицемерить, притворился крайне пораженным словами, которые сейчас слышал от Узника, и в знак глубокого огорчения разодрал одежды свои. Первосвященнику законом было воспрещено раздирать свои одежды (Лев. 10:6; 21:10), но Каиафа последовал народному обычаю выражения скорби (Быт. 37:29; 44:13; Суд. 11:35; 1 Цар. 4:12; 2 Цар. 1:2, 11; 3:31; 3 Цар. 21:27; 4 Цар. 5:8; 6:30 и др.), чтобы сильнее подействовать на присутствовавших. Это раздрание, по выражению блаженного Феофилакта, было вместе и «образом раздрания и упразднения Иудейского первосвященства, хотя первосвященник и не сознавал сего». В притворном ужасе, обращаясь к собранию, Каиафа воскликнул: хулу глагола: что еще требуем свидетелей? се ныне слышасте хулу Его. Что вам мнится? – Повинен есть смерти, – отвечали злейшие враги Христовы. Какой неправедный суд! какое странное смешение судебных действий! «сами обвиняют, сами судят, сами произносят приговор, сами все делают» (свт. Иоанн Златоуст).

Так как для вынесения смертного приговора таких показаний было недостаточно, Каиафа спровоцировал нужное признание: «Заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий?»(Мф. 26:63). Это клятвенная форма, требующая от подсудимого ответа. Господь ответил утвердительной формулой, употребляемой на суде иудеев: «Ты сказал». И добавил: «…даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мф. 26:64). Ослепленные ненавистью к Спасителю, члены Синедриона увидели в ответе Христа богохульство: будучи Человеком, Подсудимый называет Себя Сыном Бога. В порыве негодования Каиафа разорвал свою одежду (хотя по Закону священникам были запрещены такие поступки – см.: Лев. 10:6) и воскликнул, обращаясь к судилищу: «Он богохульствует! на что еще нам свидетелей? вот, теперь вы слышали богохульство Его! как вам кажется?»(Мф. 26:65–66). Сделав это, первосвященник невольно предсказал, что иудейское первосвященство будет уничтожено и достоинство его отойдет к священству новозаветному.

Синедрион же получил желаемое основание для смертной казни Христа: так по Закону Моисееву наказывалось богохульство. Но сам Синедрион не имел права казнить преступников, это право было у него отнято римской властью (описанная в седьмой главе Деяний апостольских казнь первомученика Стефана – это незаконный самосуд). Вынесенный Христу приговор нужно было утвердить у представителя Рима в Иудее – прокуратора Понтия Пилата. Связанного Христа отвели во двор. Остаток ночи Иисус терпел издевательства от слуг первосвященника: они плевали Ему в лицо, били по щекам и с насмешкой спрашивали: «Прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?»(Мф. 26:68).