Евангелие от Матфея 24 глава 29 стих

Изобразив в таких чертах ряд грозных явлений, Господь остановился особенно на ближайшем явлении страшного суда Божия, над тем, что будет с Иерусалимом. «Что касается до Иерусалима, сказал Он, то близость его разрушения несомненна, когда, по слову пр. Даниила, мерзость запустения явится на месте святом. Тогда, кто хочет спастись от истребления, беги немедленно из Иудеи. Оставшиеся здесь подвергнутся такой скорби, какую не испытывали еще от начала мира. Тогда будут свои лжемессии, но им не верьте. Сын Человеческий явится как молния не в каком-либо определенном месте или виде, но как суд Божий (Мф. 24:15–28). Он явится в полном откровении Своей славы, когда наступит кончина мира (29–31).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 201++

«Ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого; ибо, где будет труп, там соберутся орлы». Эти слова о Втором Пришествии Христовом, когда откроется всему миру высшее торжество Спасителя. Тот, Кого люди однажды распяли на Кресте, явится как Господь всех людей «во славе Своей и все святые Ангелы с Ним» (Мф. 25, 31). И концом человеческой истории будет Его всемирное царство.

Многими скорбями надлежит нам войти в него. «И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются». За беззакония наши, за то, что мы попустили пришествие «человека беззакония» в мир, Господь пошлет великие скорби на землю. Произойдут небывалые бедствия. Звезды спадут, луна и солнце не дадут света своего — за беззаконие, которое допускает человек.

Такой степени может достигать беззаконие, что уже теряет смысл существование Земли. Солнце померкнет — ибо для чего ему надо будет светить? Солнце померкло, когда был распят Христос, «не терпяще зрети Владыку распинаема», и потому что это был уже суд над миром. Солнце и луна померкнут в явлении славы нашего Господа, как меркнет свеча в лучах полуденного солнца. Солнце померкнет, ибо оно станет ненужным для любящих Господа, которые обретут несравненно превосходящий его свет. 

37.Об этих знамениях яснее говорит Матфей: Солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба (Мф. 24:29). Это значит, что многие отпадут от богопочитания и светоносную веру скроет туча неверия, потому что для меня это небесное солнце и по силе моей веры оно или уменьшается, или возрастает См.: Мал. 4:2. . Как солнце мира сего в зависимости от способности смотрящего кажется то тусклее, то ярче; так же в зависимости от силы веры человека духовный свет достигает его. Как луна в определенные периоды оказывается закрыта от солнца землей и начинает убывать, так и святую Церковь не могут достичь лучи Христа в их божественном сиянии, когда пороки плоти встают между ней и небесным Светилом О луне как образе Церкви см.: ехат. 4:7, 32; sacr. 6:25. . Во время гонений любовь к земной жизни застилает божественный свет.

38.Звезды спадут (Мф. 24:29). Звезды, сияющие славой воскресения, это мужи, которые как светила в мире, содержат в себе слово жизни (Флп. 2:15—16); это мужи, о которых Аврааму предсказано, что засияет семя его См.: Быт. 15:5; Дан. 12:3., как небо и звезды. При усилении жестоких гонений исчезнут среди людей патриархи, падут пророки. Так должно случиться и будет продолжаться до тех пор, пока полнота добродетелей во всех и в каждом не достигнет в Церкви совершенства, так будут испытаны опытные и изобличены малодушные. Нестерпимый зной и жар будут изнурять каждую душу, а осознание множества преступлений и страх перед будущим судом заставят иссякнуть в нас росу священного источника. Неверие иссушает, орошает вера.

В рассказ о разрушении Иерусалима Хри­стос влагает прообраз мирового апокалипсиса. Суд над Иерусалимом стал следствием оскуде­ния любви и умножения беззаконий в народе Завета. Гибель человечества произойдет, когда аналогичные процессы охватят всю цивилиза­цию. Об этом предупреждал людей Спаситель в последние дни Своего земного бытия.

См. также толкования на предыдущие стихи.

Кончина настоящаго мира будет состоять в совершенном уничтожении настоящаго его вида, в совершенном его изменении и преобразовании (ср. 2 Пет. 3:10, 12, 13). Когда начнется этот страшный переворот в видимом мире, когда в светилах небесных начнутся знамения и на земле море восшумит и возмутится (Лк.), тогда будет „на земле уныние народов и недоумение; люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную» (Лк.). „Тогда явится знамение Сына человеческаго на небе¹, и тогда восплачутся все племена земныя (Мф.), все, которых совесть будет обличать во грехах. Верным же Господь сказал: „когда начнет это сбываться, тогда восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше» (Лк.). Самое пришествие И. Христа будет такое же, как и вознесение Его на небо (Деян. 1:2. 11). Собрание к Нему людей будет делом ангелов; оно изображается (Мф.) под образом созывания верных трубою громогласною,—образом, совершенно знакомым для слушателей Христа, так как у древних вообще, в частности и у евреев (Лев. 25:2. Чис. 10:2. Суд. 3:27), в собрания народ созывался обыкновенно посредством труб.

И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются.

Слова эти надо понимать так: после скорби дней тех, то есть после разрушения храма и Иерусалима, но когда именно — неизвестно, последует кончина мира; видимыми признаками ее будут необычайные явления в природе: солнце померкнет и луна, отражающая свет его, перестанет светить, а земля будет так потрясена, что звезды покажутся падающими с неба, а самое небо, силы небесные — поколебленным.

Из слов Спасителя не видно, будет ли то кончина всего мира, всей Вселенной, или только мира земного; поэтому можно строить различные предположения. Однако Сам Спаситель говорил, что с кончиной мира последует Страшный Суд над родом человеческим, населявшим землю; а если кончина мира коснется только обитателей земли, то надо полагать, что это будет не конец Вселенной, а только конец жизни на земле, конец существования самой земли вообще или же существования Земли как населенной планеты. Впрочем, это известно одному только Богу. Но так как, судя по словам Господа, вероятнее кончина жизни земной, то я и решаюсь объяснить себе, с точки зрения обитателя Земли, те явления, которые будут предшествовать этому. Поэтому я и говорю, что от потрясений, какие постигнут Землю, обитателям ее покажется, что звезды падают с неба. Упасть с неба на землю звезды не могут, так как Земля, в сравнении не только со всеми ими, но даже с каждой из них в отдельности, составляет ничтожную величину. К тому же Господь говорит, что когда все это свершится, то поднимите головы ваши (Лк. 21:28) и увидите Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою (Мф. 24:30); а из этих слов можно заключить, что и небо, то есть вся вселенная, кроме земли, и облака небесные, останутся для продолжения своей жизни, то есть исполнения воли Творца-Вседержителя.

Что именно произойдет тогда с земным шаром, на котором мы живем? Будет чем-либо нарушена правильность его вращения вокруг нашего Солнца, и он будет притянут Солнцем и как бы поглощен им? Или само Солнце охладеет настолько, что перестанет быть источником света и тепла? Или произойдут какие-либо другие перемены в нашей планетной системе — все эти вопросы остаются открытыми; да и разрешение их было совершенно излишне при объяснении Апостолам признаков кончины мира. Для них достаточно было знать, что за этими явлениями последует открытие Царства Небесного, новой блаженной Вечной Жизни.

Мы знаем, как много в истории было рассуждений и споров о времени Второго пришествия. И это несмотря на то, что Писание запрещает рассуждать на эту тему. Нам не дано знать, когда и как это произойдет. Сказано ведь Самим Господом Иисусом: «W# дни1 же то1мъ и3 часL никто1же вё1сть, ни а4гг=ли нбcнiи, то1кмw О3ц=ъ мо1й e3ди1нъ» (Мф. 24:36). Непресказуемая внезапность – вот что будет характеризовать День Господень, или Второе Христово пришествие. Об этой внезапности писал фессалоникийцам апостол Павел: «О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: "мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут» (1 Фес. 5:1-3). А в другом послании фессалоникийцы получают наставление: «Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа … не спешить колебаться умом и смущаться … будто уже наступает день Христов» (2 Фес. 2:1-2). Так и в Евангелии от Матфея читаем предупреждение Самого Иисуса: «Если скажут вам: "вот, Он в пустыне", – не выходите; "вот, Он в потаенных комнатах", – не верьте». Второе пришествие Мессии будет внезапным и в то же время для всех очевидным как вспышка молнии: «как молния …, так будет пришествие Сына Человеческого». Комментирует святитель Иоанн Златоуст: «А как блистает молния? Она не требует вестника, не требует проповедника, но в одно мановение является во всей вселенной, и тем, которые сидят в домах, и тем, которые находятся во внутренних комнатах дома. Таково же будет и пришествие Христово, которое вдруг явится везде по причине сияния славы» Иоанн Златоуст, Беседы на Мф. Беседа. 76:3..

Но что могут означать слова «где будет труп, там соберутся орлы»? Здесь мнения исследователей расходятся. Одни считают, что это просто поговорка: «где труп, там и стервятники» (это если именно так понимать слово «орлы»). Другие под «орлами» понимают римские войсковые знамена, представляющие собою фигуры орлов на древках. Наконец, Иоанн Златоуст под орлами, которые явятся в День Господень, понимает «множество ангелов, мучеников и всех святых» Там же..

Сопровождающие день Второго пришествия космические катастрофы описываются традиционными апокалиптическими красками и символами. Снова и снова используются образы, заимствованные из пророчеств Ветхого Завета. О знамениях на небе пророчествовали Исаия и Иоиль:

«Вот, приходит день Господа …

Звезды небесные и светила

         не дают от себя света;

солнце меркнет при восходе своем,

         и луна не сияет светом своим» (Ис. 13,9-10).

В этих пророчествах отразилось переживание временности и тленности окружающего людей миропорядка, да и мира вообще. Ожидается неизбежное крушение всего «ветхого мира» со всеми его стихиями, силами и властями. Но это крушение ветхого творения одновременно есть и наступление творения нового.

И в то время, когда люди будут видеть вокруг себя лишь мрак и хаос, им «явится знамение Сына Человеческого на небе». Под «знамением» многие понимают явление Самого Иисуса Христа. Но в Древней Церкви было и другое толкование. Так, Иоанн Златоуст под «знамением Сына Человеческого» понимает «Крест, который светлее солнца, – так как солнце помрачается и скрывается, а Крест является; он не явился бы, если бы не был гораздо светлее солнечных лучей» Там же.. В целом же говорится об исполнении пророческого видения Даниила, к которому мы уже неоднократно обращались: «Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын Человеческий. … И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан. 7,13-14).

«И тогда зарыдают так буквально все племена земные». Здесь с цитатой из пророка Даниила объединена вольная цитата из пророка Захарии: «Они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем» (Зах. 12:10). Традиционно под «племенами земными» понимались языческие народы. Но в Евангелии, конечно, имеются в виду те, кто отвергли Христа и теперь в пребывают в отчаянии.

Пришествие Сына Человеческого будет сопровождаться явлением Ангелов с громогласными трубами. Все эти традиционные эсхатологические образы Иисус заимствует из пророческих писаний, тем самым подчеркивая их грядущее исполнение. Ангелы Христа призовут и «соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их». Речь идет об эхатологическом собирании рассеянного народа Божия: «ибо по четырем ветрам небесным Я рассеял вас, говорит Господь» (Зах. 4:6). Такова была национальная надежда Израиля. Но в Евангелии смысл собирания иной. Народ Божий теперь не только национальный Израиль, но верующие во Христа люди из всех народов земли, силою Божией собранные в Единую Церковь. Речь идет о Новом Иерусалиме – образе грядущего Царствия Божия. Так исполнится пророчество Исаии:

«Восстань, светись, Иерусалим, ибо пришел свет твой,

         и слава Господня взошла над тобою.

Ибо вот, тьма покроет землю,

         и мрак – народы;

а над тобою воссияет Господь,

         и слава Его явится над тобою.

И придут народы к свету твоему,

         и цари – к восходящему над тобою сиянию.

Возведи очи твои и посмотри вокруг:

         все они собираются, идут к тебе» (Ис. 60:1-4).

Итак, Второе Пришествие Иисуса Христа отождествляется с Днем Господнем, о котором пророчествовали книги Ветхого Завета. Все, что иудеи связывали с Днем Господнем, перенесено на Второе Пришествие, которое будет сопровождать Конец этого мира и этой истории. В самой идее конца заключена принципиально важная мысль о том, что история не бессмысленна, но движется к определенной цели. Многие эллинистические философы придерживались идеи цикличности, кругового движения. Время от времени землю пожирает мировой пожар, после чего все начинается сначала, и история повторяется. Вечный возврат к одному и тому же, движение по замкнутому кругу. «Пройдут века, и “снова будут Сократ, Платон и каждый из людей с теми же самыми друзьями и согражданами”» Немезий . О природе человека, 38. Цит. по: Светлов Э. На пороге Нового Завета. - Брюссель, 1983, с. 132.. Эта мрачная мысль о том, что люди будут вечно крутиться, как белки в колесе, означала отрицание всякой цели и всякого смысла истории. Блаженный Августин считал такую теорию цикличного повторения насмешкой над смыслом. Часто вспоминают его слова: «по кругу человека водит бес, а “священная история” идет по прямой линии. Она идет так потому, что у нее есть цель». И цель эта – новое, преображенное творение, когда через Иисуса Христа «Бог будет всё во всём» (1 Кор. 15:28) . Таковой была утешительная евангельская весть для древних христиан среди ожидавшейся тогда всеобщей паники и хаоса. Да, для верующих христиан весть о Втором пришествии была утешительной и радостной. Ужас перед «концом света» объял христиан много позже, когда постепенно стала угасать вера, любовь и надежда на Господа Иисуса Христа (1 Фес. 1:3).

Напомним, что эта речь была Его последней учительной речью. В ней говорилось о знамениях Конца мира сего, Второго Пришествия и наступления Суда Божия. По своему обыкновению, Иисус разъясняет свое учение в притчах. Первая из Его эсхатологических притч – о смоковнице, которая изображена как некое знамение приближающегося Конца.

— После скорби дней оных (когда, впрочем, окончатся уже времена язычников) (Лк. 21:24), последуют ужасные явления на земле и на небе. Солнце померкнет, луна не даст света; звезды спадут с неба, и силы небесные подвигнутся: везде нарушится чин и порядок. На земле будет, как перед бурей: везде уныние, недоумение, боязнь и трепет. Море восшумит и возмутится.  

  Находя, что пророчество Господа о Своем будущем пришествии не отделено в точности от пророчества о разрушении Иерусалима и даже как бы заключено в нем, находя притом, что выражения, употребленные для означения будущей кончины мира (как-то: помрачение солнца и луны, падение звезд и проч.) у древних пророков имеют иногда смысл метафорический (означая падение царств, разрушение городов106), некоторые приходили к мысли, не относится ли все настоящее пророчество Христово к одному и тому же предмету: разрушению Иерусалима, и то, что думают обыкновенно о втором пришествии Иисуса Христа, не должно ли почитать пророчески-идеальным изображением событий, сопровождавших это разрушение, то есть величайших бедствий осажденных, уничижение и рассеяние народа иудейского, торжество христианства и проч.? Для устранения этой благовидной, но на самом деле ложной мысли должно вспомнить: а) что иное — язык древнего пророческого вдохновения, иное — настоящая беседа Иисуса Христа. Двусмысленный, аллегорический образ выражения всего менее приличествовал Ему теперь, когда надлежало предостеречь учеников от погрешностей и недоразумений касательно будущих событий. Притом, когда читаешь вышеозначенные выражения у древнего пророка, вместе с этим сам видишь, что он говорит иносказательно; слушая слова Иисуса Христа, чувствуешь совершенно противное; б) во всех прочих случаях, где Иисус Христос упоминает о Своем пришествии, под этим пришествием разумеется действительное событие; странно было бы только в настоящем случае, где более всего видна историческая действительность Его выражений, обращать ее в метафору. Тогда надлежит уже и всем следующим притчам навязывать смысл самый неестественный; особенно же никак не подходит под аллегорию разрушения Иерусалима — изображение суда всемирного, которым Иисус закончил Свою беседу. Не должно наконец забывать и того, что в посланиях апостолов неоспоримо, буквально изображается будущая кончина мира и славное пришествие Господа 1 Пет. 4:5; 2 Пет. 3:10;  1 Фес. 4:15-17); для чего же уходить, так сказать, без причины от этого пророчества в Евангелии, когда непременно придется встретиться с ним у апостолов?

  Вторая опасность! Читая у св. Матфея, что кончина мира и пришествие Господа должны последовать вдруг после скорбей дней тех, то есть (как явствует из предыдущего) после бедствий, сопровождавших падение Иерусалима, опять казалось некоторым, что Богочеловек обещает здесь пришествие Свое как бы скорее, нежели как ему быть надлежало, и что поэтому в предсказании Его была некоторая неточность и неясность.

  Но эта искусительная мысль невозвратно падает от силы нескольких слов, находящихся у св. Луки. У него между разрушением Иерусалима и пришествием Господа стоят целые времена языков (Лк. 21. 24), в продолжение которых Иерусалим должен оставаться в попрании у необрезанных, а иудеи — находиться в рабстве у всех народов. Что времена язычников не кратковременны, явствует из самого выражения — времена и из событий, которым в продолжение их должно совершиться. Еще ощутительнее продолжительность этих времен видна у апостола Павла, который в послании к римлянам рассуждает о том же самом предмете. Ослепление Израиля и, следовательно, его рассеяние должно, по учению апостола, продолжаться до тех пор, пока не войдет полное число язычников (Рим. 11:25). А такое условие, очевидно, может придти не иначе, как по прошествии многих веков. Значит, Иисус Христос ни Сам не представлял, ни ученикам не давал повода представлять исполнения будущих событий скорее надлежащего.

  «Что же должно думать о выражении «вдруг», находящемся в Евангелии св. Матфея?» Это пророческое абие, под которым часто сокрываются целые века. Впрочем, можно догадываться, что мы, как показывает взаимное сравнение евангелистов, имеем беседу Иисуса Христа не в той полноте до слова, в какой она произнесена. Быть не может, чтобы столь продолжительное собеседование не было прерываемо, по обыкновению, вопросами, мнениями, движениями учеников. В самой беседе есть следы, что ход речи направлялся по нити вопросов. Тогда было все понятно, определенно и точно для слышавших. Теперь, когда эта нить выпущена, когда разговор обращен в речь, многие промежутки по необходимости исчезли, предметы разнородные сблизились, будущее представилось, как на картине, в современном виде. Несмотря на это, и теперь, кто умеет найти истинную точку зрения, для того картина обращается в перспективу и показывает предметы раздельно и ясно.

Абие по скорби (вдруг, после скорби) дний тех. О какой скорби дний говорит Господь? вопрошает св. Златоуст, и отвечает: о скорби дней антихриста и лжепророков. Ибо великая тогда будет скорбь, когда столь много будет обольстителей". Солнце померкнет и пр. Эти слова означают изменение законов природы, новое устройство мира, соответственно имеющему настать новому порядку в царстве Христовом (Мих.). Солнце померкнет и лгуна не даст свгъта своего — не уничтожатся они, а будут побеждены светом пришествия Христова; звезды спадут с небесе, т. е. не будут видны, ибо не будет тьмы, ночи. Силы небесныя, т. е. ангелы, подвигнутся (поколеблются). „Ибо если они удивились и ужаснулись, когда сотворены были звезды (Иов. 38:7), уясняет Златоуст, то как им не ужаснуться и не поколебаться гораздо более, когда увидят, что все переобразуются, сослужители их (люди) испытываются, вся вселенная предстоит страшному судилищу и все, от Адама до пришествия Христова существовавшие, должны дать отчет во всех своих действиях"?

Ужасы, описанные выше, не были Концом, это лишь предпоследний акт великой драмы. Солнце померкнет... – этот текст не является точной цитатой, а скорее аллюзией на целый ряд текстов Священного Писания (Ис. 13:10; 34:4; Иоиль. 2:10; 3:15‑16). Образ солнца и луны, переставших давать свет, есть и у других пророков (Иез. 32:7‑8; Ам. 8:9; ср. также Откр. 6:12‑13; 8:10). В основе этих поэтических метафор лежат древние представления о солнце, луне и звездах как о светильниках, прикрепленных к небесному своду, напоминающему свод шатра. Во время творения Бог дал природе непреложные законы, велев солнцу, луне и другим светилам двигаться по твердо установленным орбитам. Когда они перестают выполнять то, что было им велено, это свидетельствует о том, что Бог сворачивает историю и готовится к новому творению. Конечно же, ни пророки, ни апокалиптики не понимали такие образы буквально, это была лишь попытка посредством поэтического языка передать реальность иного мира, превосходящую человеческое понимание, это, по словам А. Меня, «апокалиптическая икона». Составная цитата из многих пророчеств о Дне Господа должна продемонстрировать теофанический характер прихода Сына Человеческого.

-31 Полагают, что в этих стихах говорится о поражении сатанинского войска, о победе Сына Человеческого и о распространении Евангелия по всему миру (что символически и произошло при разрушении Иерусалима). Но язык ст. 31 — такой же, как Мф. 13:41; Мф. 16:27 и Мф. 25:31, а также 1 Кор. 15:52 и 1 Фес. 4:14-17. Это позволяет считать, что речь здесь идет о Втором пришествии и суде.

В таких трагических картинах Христос изображает последние мгновения существования земного мира. Нынешние описания последствий ядерной войны очень их напоминают. Действительно, полностью скроются солнце и луна, и звезды (спутники?) спадут с неба, и все поколеблется.

В одной из прощальных бесед с ученика­ми Спаситель говорит о Своем Втором Прише­ствии. Это грандиозное повествование о зна­ках, которые помогут понять, что последние времена настали. Христос описывает так назы­ваемый «День Господень» — период, который, согласно иудейским представлениям, должен предварить наступление Царства Божия, ново­го золотого века в жизни человечества. «День Господень» — это муки, в которых родится обновленное бытие. Это время ужаса и разру­шения былого, причем разрушения не локаль­ного, а глобального, когда даже космические силы придут в движение и принесут с собой погибель. В области нравственной также воца­рится полная сумятица и неразбериха — нор­мы, казавшиеся незыблемыми, рассыплются в прах. Человечество, словно охваченное без­умием, начнет истреблять себя. Общую траги­ческую картину дополнят разбушевавшиеся стихии — наводнения, землетрясения, пожары и другие бедствия. И в тот момент, когда, каза­лось бы, все станет невыносимо плохо, Бог Сам войдет в этот мир. Но уже не скромно, потаен­но, как это было в Воплощении Сына Божия, а торжественно, во всей славе — как Господин мироздания.

Но зачем незадолго до Своих страданий и смерти Иисус рисует апостолам такие слож­ные и многозначные картины будущего, к бли­жайшим событиям, казалось бы, не имеющие прямого отношения? Разве не правильней подготовить их к тому, что произойдет совсем скоро? Было бы слишком наивным думать, что Спаситель всего лишь торопится познакомить учеников с историософской концепцией. Все гораздо глубже. Иисус запечатлевает в созна­нии апостолов понятный для них образ: ко­гда становится совсем плохо, Сам Бог активно вмешивается и, как сказали бы сегодня, «пе­реводит управление мирозданием в ручной режим». Апостолы и в самом страшном сне не могут представить, что их ожидает в ближай­шие дни. Как заботливый отец и наставник, Христос описывает сценарий, который может помочь ученикам не впасть в полное отчаяние.

Когда силы зла восторжествовали над уби­тым Иисусом, Бог воскресил Его из мертвых и сделал Победителем смерти и ада. Никогда нельзя отчаиваться, опускать руки и тонуть в безнадежности. Наше полное непонимание происходящего вовсе не означает, что Создатель в нем не участвует. Вверять Богу любую, даже кажущуюся безвыходной, ситуацию и крепко верить в Его заботу о нас — вот к чему призывает нас Евангелие Великого Понедельника.

Пришествие Сына Человеческого будет внезапно и по своей внезапности особенно поразительно: якоже молния исходит от восток и является до запад, тако будет пришествие Сына Человеческаго. Идеже бо аще будет труп, тамо соберутся орли. Перед открытием вечного Царства Христова вся природа испытает необычайные изменения: будут знамения в солнце, и луне, и звездах, и на земли туга языком от нечаяния, шума морского и возмущения, издыхающим человеком от страха и чаяния бедствий, грядущих на вселенную. Абие же, в тыя дни, по скорби той, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с небесе, и силы, яже на небесех, подвижутся. – Солнце померкнет, будучи не уничтожаемо, но побеждаемо светом пришествия Христова, – звезды спадут, ибо какая в них будет уже нужда, когда не будет уже ночи? – силы небесные подвижутся, видя такую перемену.

Не принявшие Христа не смогут сослаться на неведение и незнание; Господь сказал, что Его учение будет всем проповедано: уже накануне гибели Иерусалима все народы Римской империи услышали принесенную апостолами весть о Христе воскресшем, ко времени Второго Пришествия не будет народа на земле, ни разу не слышавшего о Спасителе.

Непосредственным предвестником пришествия Христова во славе будет явление на небе некоего «знамения Сына Человеческого», что нередко понимается как явление креста: «Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою» (Мф. 24:30). Так наступит обещанный через пророков «День Господень, великий и страшный. И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется; ибо на горе Сионе и в Иерусалиме будет спасение, как сказал Господь, и у остальных, которых призовет Господь» (Иоил. 2:31–32).

В Евангелии от Матфея учение Господа Иисуса Христа приводится в своеобразных тематических блоках. Отрывок, в котором из­ложены предсказания о грядущем, охватыва­ет пророчества как о скорой судьбе иудейской столицы, так и о кончине мира. И если осада и разрушение Иерусалима римским воена­чальником Титом на сегодняшний момент уже произошли, то Пришествие Христово — это дело будущего. И потому оно особенно инте­ресно для нас.

Можно ли представленные Иисусом Хри­стом картины конца времен понимать в бук­вальном смысле? Едва ли. Хотя бы по той при­чине, что реальность, описанная в них, людям еще неведома и для ее описания нет лексикона ни в одном человеческом языке. Ценность этих картин не в деталях, а в вечной истине, которая сводится к простому утверждению: каким бы ни был мир, Бог не покинул его.

Бурное нарастание зла не должно приво­дить нас в отчаяние, не должно лишать на­дежды. Крушение всех нравственных норм и очевидный распад — это прелюдия не к уни­чтожению, а к воскресению. И нам важно не удивляться и не ужасаться, не терять веру в Бога, но, напротив, укрепляться в следова­нии за Христом. Укрепляться настолько, чтобы смело повторить слова апостола и евангелиста Иоанна Богослова, которыми заканчивается Новый Завет: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» Чтобы встреча со Христом стала для нас не тра­гедией, а встречей с Любящим Отцом, к Кото­рому мы стремились и Который нас ждал.