Евангелие от Матфея 23 глава 1 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в слове «тогда» указание на момент после споров Христа с фарисеями: Господь уже посрамил их вопросами и ответами, «заградил им уста», показал их духовную неисцельность, и только после этого обращается не к ним, а к народу и ученикам. Так объясняют святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт Болгарский, преподобный Иустин Попович, а также Евфимий Зигабен.

Главная линия толкования такова: Христос говорит это не ради спора с фарисеями, а ради защиты слушателей от их духовного вреда. Фарисеи исчерпали способы искушать Господа, но не исцелились. Поэтому Христос открыто произносит суд о них перед народом и учениками, чтобы те не заразились их духом. У преподобного Иустина Поповича это особенно резко: речь Христа о книжниках и фарисеях напоминает суд, почти как образ Страшного Суда, потому что произносится с Божественной правдой и непогрешимостью.

Вторая линия, особенно у святителя Иоанна Златоуста, состоит в том, что Христос не разрушает уважения к закону и законному учительству. Хотя учители закона развращены, Сам закон не виноват. Господь показывает Свое согласие с Отцом и с Ветхим Заветом: Он велит уважать закон даже тогда, когда его учителя живут недостойно. Тем самым Христос отнимает у слушателей оправдание для непослушания: нельзя говорить, что плохой учитель разрешает презирать Божий закон.

Эти две линии не противоречат друг другу. С одной стороны, Христос строго обличает фарисейскую жизнь, славолюбие и духовную болезнь. С другой — Он не разрешает презирать Закон Божий из-за грехов тех, кто его преподает. Поэтому смысл стиха двойной: Господь начинает речь как предупреждение против лицемерных наставников и одновременно как защита уважения к Божьему закону.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст объясняет «тогда» как время после того, как фарисеи уже не смели искушать Христа. Он также замечает, что главной причиной их неверия была испорченная жизнь и любовь к славе.

Евфимий Зигабен кратко повторяет ту же мысль: Христос начал эту речь после того, как посрамил искушающих и показал их неисцелимую болезнь.

Блаженный Феофилакт Болгарский подчеркивает, что Господь, приведя фарисеев в молчание, начинает говорить уже об их жизни и поведении.

Преподобный Иустин Попович добавляет, что Христос произносит Свой суд перед народом и учениками, чтобы научить их защищаться от книжников и фарисеев как от духовной отравы.

После всего этого Господь оставил храм с грозным обличением против фарисеев и священников храма, виновников развращения народа – и с угрозами наступающего суда Божия. Оканчивая Свое земное поприще, Он сказывает, что и впредь Он будет действовать между ними чрез Своих посланников; но фарисеи будут преследовать и их, подобно как прежних свидетелей истины, что этим они дополнят меру беззаконий отцев своих, – и тогда откроется суд Божий над нечестием Иерусалима.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 200++

Ср. Лк. 11:39-52, Лк. 13:34-35.
В обличительной речи против фарисеев, как она передается еванг. Матфеем (евангелисты Марк и Лука сохраняют из нея лишь несколько изречений), Иисус Христос говорит сначала в тоне предостережения и наставления ученикам (2—12), а потом в топе угроз фарисеям и книжникам (13—36); в заключение, в том же тоне речь обращается сначала к народу иудейскому (34—36), а потом в топе скорби и сожаления — к Иерусалиму (37—39).
См. толкования на всю главу Мф. 23.

Таким образом, враги Христовы потерпели всенародно полное поражение и до времени затаили в себе свою злобу. Но им предстояло еще выслушать от Иисуса прямое обвинение их в полной нравственной распущенности, лишающей их права быть руководителями народа, и это обвинение было произнесено тут же, в храме, всенародно.

  Довольно спокойный тон, в котором книжники, несмотря на посрамление свое, продолжали и возобновляли несколько раз беседу, служил, по-видимому, доказательством, что ненависть их к Иисусу Христу еще не достигла высшей степени. Между тем, она совершенно созрела, и только привычка лицемерить делала ее не такой заметной. Господь совершенно видел сердце врагов Своих, как оно грубо и неисправимо, поэтому, приближаясь к концу служения Своего, почел за нужное без всякой пощады обнаружить перед народом низость их характера и поступков, чтобы предостеречь от подражания им простые души.

  Обратившись к народу, Он произнес ту обличительную речь, от которой всегда будут трепетать лицемеры. 

Тогда, т. е. после того, как Господь посрамил Своими ответами фарисеев и саддукеев, предлагавших Ему разные вопросы с целью искусить Его (гл. 22), и видел их нераскаянность, неисправимость. Начал говорит (глагола) народу и ученикам — произнес, для предостережения их от фарисеев и книжников, грозную речь, в которой изобличал главнейшия заблуждения фарисейския и относительно учения, и относительно жизни их.

Уже не в первый раз мы встречаем в Евангелии резкую критику в адрес фарисеев, а здесь Матфей соединяет, вероятно, разрозненные речения в единое целое. Одни ученые видят в гл. 23 начало пятой речи, но большинство предпочитает рассматривать ее как самостоятельный монолог.

Было бы неправильно видеть в фарисеях людей, всегда и во всем противоположных Иисусу. Так и здесь: Иисус начинает с того, что указывает на некоторые их достоинства. По Его мнению, они имеют право излагать учение Моисея, быть его хранителями и истолкователями. Вероятно, слова «Моисеево место» надо понимать в метафорическом смысле. Но известно, что в более поздние времена в синагогах, кроме каменных скамей, были и отдельные сиденья, известные под названием Моисеевых: уважаемые учителя, сидя на них, толковали Закон. Возможно, такие сидения существовали уже во времена Иисуса.

-39 Некоторые полагают, что эта глава — еще одна речь Иисуса (тогда получается 6 речей, а не 5; см. Введение: Характерные особенности и темы) или же часть Его эсхатологической речи в гл. 24; 25. Как бы то ни было, она не заканчивается фразой "И когда Иисус окончил...", и, в отличие от других пяти, в конце Иисус обращается к Своим противникам. Скорее, ее следует воспринимать как часть повествования, отражающую пророческое служение Христа ("Горе вам, вожди слепые..."; см. ком. к Мф. 23:13-36). Однако она связана и со следующей речью, т.к. объясняет причину осуждения Иерусалима.

Окончив беседу с фарисеями и заградив им уста, сердцеведец ясно зрел, что враги Его страждут неисцельным недугом. Ему были ведомы тайные мысли и намерения лицемерных завистников, а посему, приближаясь к концу земной жизни, он произнес речь, в которой обличил пороки книжников и фарисеев, прикрываемые наружным благочестием. То грозное: горе, которое уже слышали от него эти слепотствующие вожди народа (Лк. 11:42–44, 47–51; 13:34, 35), он повторил теперь с новою силою, не рассчитывая более на раскаяние ожесточенных, но желая «предохранить народ, дабы и он не впал в такие пороки, как они» (свт. Иоанн Златоуст). Зная, как лицемерие заразительно действует на простые души, Спаситель посредством знакомых народу выразительных образов выяснил истинный дух и направление тех, которые выдавали себя за примерных исполнителей и непогрешимых толкователей закона. В словах, исполненных праведного негодования, самосущая и ипостасная истина произнесла свой суд над самым наглым и святотатственным проявлением притворства и лицемерия, какое когда-либо совершалось между людьми, и навеки запечатлела позором не только древних книжников и фарисеев, но и всех подражателей их.

Когда весь народ слушал Господа, он сказал ученикам своим: внемлите себе от книжник, хотящих ходити в одеждах длинных и любящих целования на торжищах, и председания на сонмищах, и преждевозлежания на вечерях, иже снедают домы вдовиц и лицемерно надолзе молятся: сии приимут лишшее осуждение. Потом еще начал говорить народу и ученикам: на Моисеове седалищи седоша киижницы и фарисее, т. е. Усвоили себе исключительное право толкования закона, – вся убо, елика аще, оставаясь верными Моисееву закону, рекут вам блюсти, соблюдайте и творите, по делом же их не творите, глаголют бо и не творят. Если Спаситель здесь повелевает своим слушателям руководствоваться не законом благодати, а законом Моисеевым, то, как замечает святитель Иоанн Златоуст, потому что «еще не время было говорить об этом ясно, прежде креста».

Устраняя всякий повод к соблазну и нареканию на самый закон, Господь, по толкованию святого отца, «предписывает оказывать такое уважение к закону, что велит держаться оного, несмотря на развращение учителей закона, и даже у этих развращенных учителей не отнимает должного уважения, и таким образом подвергает их большему осуждению, а у слушающих Его учение отнимает всякий предлог к преслушанию».

Толкования см. под Мф. 23.