Евангелие от Матфея 22 глава 6 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в этом стихе высшую степень отвержения Божьего призыва. Одни званые просто ушли к земным делам, а другие дошли до открытой вражды: схватили, оскорбили и убили царских рабов. Рабы — это Божии посланники: пророки, апостолы и проповедники Евангелия. Так объясняют святители Григорий Двоеслов, Иоанн Златоуст, Лука Крымский, Николай Сербский, праведный Иоанн Кронштадтский, преподобный Симеон Новый Богослов и Евфимий Зигабен.

Главная историческая линия толкования относится к иудеям, особенно к их вождям. Бог звал их в Царство через Своих посланников, но они не только отвергли зов, а стали гнать и убивать тех, кто призывал их ко Христу. Святитель Иоанн Златоуст подчёркивает, что это хуже прежнего: раньше убивали тех, кто требовал плодов, а теперь убивают тех, кто зовёт на брачный пир от имени уже Убиенного ими Христа. Преподобный Симеон Новый Богослов прямо называет этих рабов апостолами и вспоминает тех, кого поносили, били и убивали, включая первомученика Стефана.

Вторая линия — нравственная. Отказ от Бога может стать не только равнодушием, но и ненавистью к тем, кто напоминает о Боге. Святитель Григорий Двоеслов говорит: некоторые не только отвергают благодать призывающего, но и преследуют самих призывающих. Праведный Иоанн Кронштадтский переносит это и на жизнь людей вообще: многие не хотят идти к Богу, а некоторые досаждают проповедникам Евангелия.

Третья линия — различение степени вины. Блаженный Иероним отмечает, что в этой притче презрение к царскому пиру выражается не убийством жениха, а убийством рабов. Евфимий Зигабен и святитель Иоанн Златоуст особенно подчёркивают безумие такого поступка: чем больше царь показывает терпение и человеколюбие, тем сильнее ожесточаются званые.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Григорий Двоеслов кратко замечает: худшее состоит в том, что люди начинают преследовать самих призывающих.

Евфимий Зигабен говорит, что это уже бесстыдство и безумие: званые не только не пришли, но и убили посланных.

Блаженный Иероним уточняет: здесь говорится об умерщвлении рабов, а не жениха.

Святитель Иоанн Златоуст называет это третьей виной: побили пророков, убили Сына, а потом убивают и тех, кто зовёт на пир от Его имени.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский говорит, что иудеи отказались от приглашения, оскорбили Божиих посланников и многих убили.

Преподобный Иустин (Попович) видит в убийстве рабов проявление грехолюбия: люди отвергают истину Божию и восстают на её проповедников.

Святитель Лука Крымский относит это прежде всего к иудейским вождям, которые оскорбляли и убивали пророков.

Преподобный Симеон Новый Богослов уточняет: вторые рабы — апостолы; среди убитых он называет первомученика Стефана.

Святитель Николай Сербский связывает это с гонениями после Голгофы: оскорбляли Петра и Иоанна, убили Стефана, Иакова и многих других.

Святитель Симеон Солунский напоминает общий образ притчи: Христос есть Жених, Сам совершающий тайну брака.

Но вина, казалось, заключалась в одних руководителях народа? Господь дал на это ответ в следующей притче, в которой ясно раскрыл, как все Иудеи, званые на брак, отрицались от приглашения грубым и враждебным образом; они не считают стыдом повторять свои отказы на повторяемые приглашения; даже не хотят слышать их, показывают явное презрение к ним. Различие между ними только в том, что одни погруженные в земное, равнодушно пропускают мимо себя проповедь о таком царстве, которое не удовлетворяет их чувственным потребностям; а другие, враждебные фарисеи и их партия – явно ругаются и даже умерщвляют рабов царя, приглашавшего их на вечерю т. е. посланников Божиих, чрез которых они призывались в царство. Отсюда и суд над народом и городом т. е. истребление убийц пророков и Самого Господа и – разрушение Иерусалима. И так как граждане разоренного города не могут более быть приглашены на брачную вечерю – в царство Мессии – то, по разрушении города, Царь посылает Своих рабов на распутья, где встречается много проходящих людей.

Все это было пророческим указанием на то, что по разрушении Иерусалима и по отвержении древнего избранного народа, должны быть избраны новые члены царства Божия из всех народов, доселе остававшихся вне призвания.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 197++

Разве мы не узнаем в людях, которые нас окружают, тех, приглашенных на царский духовный пир? Мы видим у них полное равнодушие к тому, что предлагает им их царь. Или гораздо худшее: они готовы растерзать и убить тех, кто говорит о Царстве Небесном. Сегодняшнее Евангелие раскрывает нам в простоте и глубине картину жизни рода человеческого. То, что происходит с нашим народом, со всем человечеством.

Впечатление на слушателей притчи о злых виноградарях было таково, что первосвященники и фарисеи старались схватить И. Христа (Мф. 21:45-46 и парал,). В ответ на это Господь предложил новую притчу, в которой изображается, что Бог с Своей стороны употребил все меры для того, чтобы „званых» (избранный народ Божий, в течение веков подготовляемый Им к принятию Мессии) призвать в Царство Божие, и только после всех мер долготерпения и милосердия Своего, по желанию самих званых, обратился с призывом к „добрым и злым» без различия, а отказавшихся от призыва к спасению убийц посланников Божиих наказал истреблением (пророчественное указание на разрушение Иерусалима и разсеяние после того иудеев). Притча эта—о браке царскаго сына—очень сходна с притчею О званых на вечерю. Лк. 14:16—24. Однако уже по внешней своей форме оне различны: у Луки царство Божие изображается под образом простой семейной вечерп; у Матфея—под образом брачнаго пира царскаго сына. Но еще более различны оне по содержанию: в первой притче званые являются лишь пристрастными к земному; в последней; кроме того, еще жестокими убийцами посланников Божиих; вследствие этого в первой притче звапые наказываются лишь тем, что Бог отступается от них; в последней, кроме того, Господь истребляет их и их город; в первой притче второй и третий призывы обращены к „пищим, убогим, хромым и слепым» (в противоположность отказавшимся богатым и знатным; в последней второй призыв обращен к „добрым и злым»; эта черта в последней притче вызвала целое особенное отделение в ней (11—13), котораго вовсе пет в первой притче. Проповедники Евангелия обращаются с призывом к спасению безразлично ко всем—и к добрым и злым (и к иудеям и к язычникам, и при том без разсмотрения действительнаго их достоинства), и в церкви, при ея земном существовании, находятся и те и другие. Но однако будет время, когда определится, кто действительно достоин вечнаго блаженства: это суждение произносить сам Бог над каждым верующим при вступлении его в обладание вечным блаженством. Отсюда и заключение этой притчи, одинаковое по слововыражению, за исключением той („ибо много званых, мало же избранных»), имеет несколько иной смысл; в последней многие „званые" суть все те, к кому будет обращаемо слово апостольскаго благовестия, а „малые избранные" суть христиане; в первой „малые избранные» суть только удостоившиеся вечнаго блаженства христиане.

Они не пошли, когда царь послал рабов своих звать их. Тогда царь опять посылает с ним сказать, что все уже готово, остановка только за ними, чтобы начать пир: приходите же! Но они все-таки не пошли; одни пошли на свое поле, другие занялись торговлей, прочие же оскорбили и убили посланных к ним рабов.

Они отказываются отнюдь не в вежливой форме: их действия в ответ на повторное приглашение напоминают действия злых виноградарей в предыдущей притче.
Существенная разница между ролями, которые сын играет в первой и во второй притчах, заставляет толкователей поразному смотреть и на роли слуг в обеих притчах. В притче о злых виноградарях хозяин сначала посылает к бунтовщикам три группы слуг и лишь после этого посылает к ним своего сына. Во второй притче, как она изложена у Матфея, сын упоминается в самом начале, но больше в действии не участвует: при этом первую группу рабов приглашенные просто игнорируют, в отношении же второй употребляют различного рода насилие вплоть до убийства. Это может указывать на то, что под первой группой понимаются ветхозаветные пророки, а под второй — христианские проповедники, ученики Иисуса, которым Он неоднократно предсказывал, что они будут гонимы и убиваемы. Так понимали притчу многие древние толкователи как на Западе, так и на Востоке.

Иоанн Златоуст видит в притче о брачном пире прямое продолжение притчи о злых виноградарях. События, описанные в притче о брачном пире, по его мнению, относятся к первому христианскому поколению. При этом обе притчи направлены против иудеев, а развязкой драмы служит разрушение Иерусалима в 70 году и изгнание евреев из их земли:
Так как они не захотели прийти, но убили пришедших к ним, то Он сжег города их и, послав войско, истребил их. Этим Он предсказывает события, случившиеся при Веспасиане и Тите, и так как иудеи оскорбили и Отца, не поверив Ему, то Он сам принимает на Себя отмщение их. Потому не тотчас по смерти Христа случилось истребление города, но спустя сорок лет, — после того, как они убили Стефана, умертвили Иакова и надругались над апостолами, — чтобы видно было Его долготерпение. Видишь ли, как точно и скоро исполнились самые события? Это случилось еще при жизни Иоанна и многих других, бывших с Христом, и свидетелями этих событий были те, которые слышали это предсказание. Заметь особенное попечение Божие. Он насадил виноградник, — все сделал и выполнил: по убиении одних рабов, послал других; по убиении этих, послал Сына, и по убиении Сына, призывает их на брак; они же не захотели прийти. После посылает других рабов, — они и этих убили. Тогда, наконец, Он истребляет их, как зараженных неисцелимой болезнью .
Несмотря на то, что в современной науке принято списывать подобные обвинения в адрес иудеев на счет «антисемитизма», которым якобы были заражены Отцы Церкви, понимание двух групп рабов из притчи о брачном пире как ветхозаветных пророков и христианских проповедников встречается и у некоторых современных толкователей.
Мы должны подчеркнуть, что в традиционном понимании притчи о званых на брачный пир нет ничего «антисемитского», как нельзя назвать антисемитизмом обличения Иисуса в адрес иудеев, рассеянные по всему корпусу Евангелий. Однако антииудейский подтекст притчи очевиден.
В современной научной литературе антисемитизм и антииудаизм часто смешиваются. Утверждают, что антииудаизм и антисемитизм — два выражения одного и того же феномена. Между тем речь должна идти о разных явлениях, к каждому из которых требуется свой подход. Необходимо проводить четкое различие между антисемитизмом и несогласием с иудаизмом в религиозных и богословских вопросах. антисемитизм как ненависть к еврейскому народу (или группе семитских народов) заслужил справедливое осуждение (во многих странах его крайние проявления уголовно наказуемы). Что же касается полемики с иудаизмом, то она является сквозной темой большинства книг Нового Завета, проходит красной нитью через раннехристианское богословие, отражена в литургических текстах. Вычеркнуть ее из христианской истории — значит изъять из христианства одну из составляющих его самоидентификации. Точно так же полемика с христианством составляет важную часть иудаизма как религиозной традиции.
Современный христианско-иудейский диалог призван снять накопившееся веками напряжение между двумя религиозными традициями, дабы обеспечить их мирное сосуществование в дальнейшем. Но этого нельзя добиться путем радикального переформатирования самих этих традиций и их богословского самопонимания.
Полемика с иудеями, которую Христос начал в Своих поучениях и притчах, закончилась Его смертью на кресте по приговору иудейского синедриона. Эта полемика продолжилась Его учениками и последователями — апостолами в I веке, мужами апостольскими во II-м, Отцами и учителями Церкви со II века и далее. Эта полемика не имела ничего общего с враждебным отношением к конкретному народу. Она имела вероучительный характер. Отцы Церкви обвиняли иудеев в том, в чем их обвинял Сам Иисус: что они не поверили в Бога, что они отвергали посланных Им пророков, потом отвергли и убили Его возлюбленного Сына, а затем отвергали одного за другим посланных Им апостолов. Упомянутые Златоустом Стефан и Иаков стали жертвами гонения на христиан со стороны иудеев. Это гонение продолжилось бы, если бы после 70 года иудеи сами не превратились в гонимое меньшинство, рассеянное по всему миру.
Отвержение Мессии не могло быть пассивным и равнодушным игнорированием Его присутствия, подобным поведению званых на пир в притче из Евангелия от Луки. Оно приняло форму активного сопротивления тому, что Он говорил и делал, приведшего к Его убийству, а затем и убийству Его апостолов.

Здесь под другими рабами, посланными Богом звать в церковь Свою, разумеются апостолы, которые после сошествия на них Святаго Духа, начав евангельскую проповедь, снова звали в церковь Христову Иудеев. Все готово, т. е. церковь Христова уже открыта Его страданиями, смертию, воскресением и вознесением на небо. В словах: обед Мой Я приготовил, тельцы Мои и, что откормлено, заколото некоторым образом указывается на таинство причащения в христианской церкви. Они же небрегше (пренебрегли то) отъидоша (пошли), о в убо на село свое (кто на поле свое), ов же на купли своя (а кто на торговлю свою). Здесь указывается, что Иудеи были очень привязаны к земным благам, они ожидали и Мессию, как земного царя: оттого и не уверовали в Него — пренебрегли царским приглашением. Прочие же емше (схватив) рабов его, досадиша им и убиша (оскорбили и убили) их. Так пишется в книге Деяний апостольских: Иудеи то налагали на них руки, то били их (Деян. 4:3; Деян. 5:40 и др.), затем убили из свв. апостолов, архидиакона Стефана и Иакова, брата Божия.

Так как свадьба на Востоке длится несколько дней, приглашенные, занятые собственными делами, не захотели бросить их и идти на пир, даже не пытаясь извиниться и объяснить причины отказа (ср. Лк. 14:18‑20), а некоторые проявили враждебность, схватив слуг царя и убив их. Это напоминает предыдущую притчу, где злые арендаторы тоже убивали тех, кто был послан к ним. Таких слов нет в вариантах притчи ни у Луки, ни в гностическом евангелии Фомы.

Господь называет внешние, наиболее понятные для простых слушателей причины отказа прийти на брачный пир, но за ними, конечно, стоят и более глубокие. При этом указывается на духовное состояние отказывающихся — они ненавидят Призывающего и посланных к ним. В Библии есть впечатляющий пример: И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы;

и он ел и пил, и встал и пошел; и пренебрег Исав первородство.. . И возненавидел Исав Иакова... и сказал Исав в сердце своем:...я убью Иакова, брата моего (Быт. 25:34, 41).

Так, многие званые вместо заботы о спасении продают свое богоподобное первородство, свою вечность за чечевичную похлебку пустой суеты, погони за ускользающими тенями богатства, славы и прочих страстей человеческих, совершая нередко тяжкие преступления. Поэтому святой Исаак Сирин с горечью писал: «Кто достойно именуется разумным? Тот, кто действительно уразумел, что есть предел сей жизни» (Слова подвижнические. Слово 21).

Великое поучение этой притчи состоит в том, что многие, называющиеся христианами, сердцем далеки от Бога и не могут поэтому называться детьми Божиими.

  Кто есть царь, сделавший для сына брачный пир? – Бог Отец.

  Кто Сын Его? – Господь Иисус Христос.

  Какое значение имеет приглашение на брак? – Послания и кроткие увещания слова Божия.

  Кто рабы, зовущие на пир? – Проповедники и все священнослужители, призывающие грешников к Спасителю.

  Кого изображают те, которые пренебрегли приглашением и отошли? – Они изображают тех, которые так заняты житейскими заботами, что не хотят и слушать душеспасительных наставлений.

  Кто убийцы рабов? – Это во первых иудеи, гнавшие пророков Божиих, а во вторых все вообще преследующие христианскую веру.

  Кто собранные повсеместно на брачный пир? – Это все вообще люди, различных нравов и свойств, которые обращаются к Церкви и принадлежат к ней.

  Что изображает пришествие царя? – Означает пришествие Иисуса Христа в день страшного суда.

  Кого представляет человек без брачной одежды? – Лицемера, или по имени только христианина.

  Что означает брачная одежда? – Она означает истинную веру, сопровождаемую любовью.

  Чему нас научает то, что царь нашел человека не в брачной одежде? – Научает тому, что никакой лицемер или ложный христианин не скроется от очей Божиих в день страшного суда.

  Что означает молчание человека без брачной одежды? – Безмолвное и уже бесполезное сознание греховности и невозможности оправдать себя пред Богом.

  Чему нас научает его наказание? – Тому, что страшная участь ожидает лицемеров, лжесвидетелей, и вообще всех грешников, которые на сем свете живут в грехах и не каются.

Тексты, относящиеся к притче о брачной одежде

1. Блажени званнии на вечерю брака агнча. Откр. 19:9.

2. Изыди на пути и халуги, и убеди внити, да наполнится дом мой. Лк. 14:23.

3. И Дух и невеста глоголят: прииди. Откр. 22:17.

4. Кая бо есть надежда нечестивому, яко ожидает? надеяся на Господа спасется ли? Иов. 27:8.

5. Отступиша, иже в Сионе беззаконницы, приимет трепет нечестивыя. Ис. 33:14.

6. Да возрадуется душа моя о Господе, облече бо мя в ризу спасения, и одеждею веселия одея мя. Ис. 61:10.

7. Сии суть, иже приидоша от скорби великия, и испраша ризы своя, и убелиша ризы своя в крови агнчи. Сего ради суть пред престолом Божиим, и служат Ему день и нощь. Откр. 7:14–15.

Евангельская притча показывает нам людей, которые, будучи званы на царское пиршество, в честь царского сына, приняли сие с небрежением: «небрегше отъидоша, ов убо на село свое, ов же на купли своя» (Мф. 22:5). Они не думали быть мятежниками, или преступниками: они только позволили себе небрежение. Но что из того произошло? Они сами себя лишили чести и радости быть участниками царской трапезы; оказали царю неуважение и непослушание; подали худой пример другим, которые пошли далее, и убили посланных от царя; подвигли тем царя на гнев, и подвергли его прещению свой город. Братия, Царь небесный, по благодати единородного Сына Своего Иисуса Христа, призывает всех нас к Своей духовной трапезе, для вкушения силы, жизни и радости царствия Его, во времени и в вечности. Если бы искуситель приступил к нам, и сказал: не ходите на трапезу царствия Христова: мы, конечно, ужаснулись бы, и сказали бы: отъиди, сатана! Он это знает, и поступает не так грубо. Нас зовут ко Христу в церковь; но искуситель говорит: можно и не ходить, или не очень часто, и не на продолжительное время; у вас есть свои дела; – и, при нашем небрежении, с нами происходит то, что в притче: «небрегше отъидоша, ов убо на село свое, ов же на купли своя». Посланники Царя небесного, Пророки и Апостолы, внушают нам, что ко Христу и к трапезе царствия Его надобно идти путем покаяния, молитвы, исполнения заповедей Божиих: но искуситель говорит: кто без греха? Нельзя живущим в мире нейдти больше или меньше путем мира; путь покаяния найдется еще открытым ближе к смерти и к самой трапезе небесной: – и мы, хотя не отрекаемся от сей трапезы, но или нейдем к ней, или идем, храмля на оба колена, и едва ли подвигаемся вперед от худшего к лучшему.