Евангелие от Матфея 22 глава 5 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в этом стихе отказ людей от Божьего приглашения ради земных дел. Бог зовёт на брачный пир, то есть к Царству Небесному и союзу со Христом, но званые «пренебрегли» этим зовом и ушли каждый к своему. Главная мысль у святителей Григория Двоеслова, Иоанна Златоуста, Луки Крымского, праведного Иоанна Кронштадтского, преподобного Иустина (Поповича), блаженного Феофилакта, блаженного Иеронима и Евфимия Зигабена такова: земные заботы сами по себе могут выглядеть обычными и даже нужными, но становятся гибельными, когда человек ставит их выше Божьего зова.

Первая линия толкования — историческая. Званые — это прежде всего иудеи, особенно их вожди, которым Бог посылал пророков, затем апостолов. Они пренебрегли призывом войти в Царство Христово, потому что ожидали земного благополучия и земного царства, а не духовного пира. Об этом говорят святитель Лука Крымский, праведный Иоанн Кронштадтский и преподобный Симеон Новый Богослов.

Вторая линия — нравственная. «Поле» и «торговля» обозначают привязанность к земному. Святитель Григорий Двоеслов видит в «селе» чрезмерную занятость земным трудом, а в «купле» — жажду прибыли. Блаженный Феофилакт, через приведённое толкование, связывает «поле» с плотоугодием, а «куплю» — с любостяжанием. Святитель Иоанн Златоуст подчёркивает: они отказались не по настоящей необходимости, а по лености и беспечности; ради духовного нужно оставлять даже важные дела.

Третья линия — различение степени вины. Блаженный Иероним говорит, что среди отвергающих Евангелие есть различие: те, кто просто ушёл к своим делам, виновны меньше, чем те, кто дошёл до жестокости и убийства посланников. Но само пренебрежение уже показывает неверный выбор: земное оказалось для человека важнее Божьего пира.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Григорий Двоеслов объясняет: «идти на село» — значит чрезмерно погрузиться в земной труд; «идти на купли» — желать мирской прибыли.

Евфимий Зигабен кратко передаёт смысл: званые сочли свои дела важнее приглашения.

Блаженный Иероним различает два вида отказа: занятость другими делами и более тяжкую жестокость против рабов царя.

Святитель Иоанн Златоуст указывает, что причины отказа были лишь прикрытием беспечности; духовное должно быть выше даже необходимых занятий.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский переносит этот образ на всех людей: многие и теперь относятся к Божьему зову как к чему-то чужому и уходят «кто куда».

Преподобный Иустин (Попович) объясняет отказ как предпочтение твари Творцу: человек занят мелочами и потому не хочет прийти на брак Сына Божия.

Святитель Лука Крымский видит здесь иудеев, особенно их вождей, которые отвергали пророков, звавших их в Царство Божие.

Преподобный Симеон Новый Богослов уточняет: вторые рабы — апостолы, а отказавшиеся — евреи, не принявшие апостольской проповеди.

Святитель Симеон Солунский напоминает общий смысл брака: Христос Сам есть Жених, совершающий тайну брака.

Святитель Феофан Затворник кратко говорит: отказавшиеся — это совсем не уверовавшие.

Но вина, казалось, заключалась в одних руководителях народа? Господь дал на это ответ в следующей притче, в которой ясно раскрыл, как все Иудеи, званые на брак, отрицались от приглашения грубым и враждебным образом; они не считают стыдом повторять свои отказы на повторяемые приглашения; даже не хотят слышать их, показывают явное презрение к ним. Различие между ними только в том, что одни погруженные в земное, равнодушно пропускают мимо себя проповедь о таком царстве, которое не удовлетворяет их чувственным потребностям; а другие, враждебные фарисеи и их партия – явно ругаются и даже умерщвляют рабов царя, приглашавшего их на вечерю т. е. посланников Божиих, чрез которых они призывались в царство. Отсюда и суд над народом и городом т. е. истребление убийц пророков и Самого Господа и – разрушение Иерусалима. И так как граждане разоренного города не могут более быть приглашены на брачную вечерю – в царство Мессии – то, по разрушении города, Царь посылает Своих рабов на распутья, где встречается много проходящих людей.

Все это было пророческим указанием на то, что по разрушении Иерусалима и по отвержении древнего избранного народа, должны быть избраны новые члены царства Божия из всех народов, доселе остававшихся вне призвания.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 197++

Разве мы не узнаем в людях, которые нас окружают, тех, приглашенных на царский духовный пир? Мы видим у них полное равнодушие к тому, что предлагает им их царь. Или гораздо худшее: они готовы растерзать и убить тех, кто говорит о Царстве Небесном. Сегодняшнее Евангелие раскрывает нам в простоте и глубине картину жизни рода человеческого. То, что происходит с нашим народом, со всем человечеством.

Впечатление на слушателей притчи о злых виноградарях было таково, что первосвященники и фарисеи старались схватить И. Христа (Мф. 21:45-46 и парал,). В ответ на это Господь предложил новую притчу, в которой изображается, что Бог с Своей стороны употребил все меры для того, чтобы „званых» (избранный народ Божий, в течение веков подготовляемый Им к принятию Мессии) призвать в Царство Божие, и только после всех мер долготерпения и милосердия Своего, по желанию самих званых, обратился с призывом к „добрым и злым» без различия, а отказавшихся от призыва к спасению убийц посланников Божиих наказал истреблением (пророчественное указание на разрушение Иерусалима и разсеяние после того иудеев). Притча эта—о браке царскаго сына—очень сходна с притчею О званых на вечерю. Лк. 14:16—24. Однако уже по внешней своей форме оне различны: у Луки царство Божие изображается под образом простой семейной вечерп; у Матфея—под образом брачнаго пира царскаго сына. Но еще более различны оне по содержанию: в первой притче званые являются лишь пристрастными к земному; в последней; кроме того, еще жестокими убийцами посланников Божиих; вследствие этого в первой притче звапые наказываются лишь тем, что Бог отступается от них; в последней, кроме того, Господь истребляет их и их город; в первой притче второй и третий призывы обращены к „пищим, убогим, хромым и слепым» (в противоположность отказавшимся богатым и знатным; в последней второй призыв обращен к „добрым и злым»; эта черта в последней притче вызвала целое особенное отделение в ней (11—13), котораго вовсе пет в первой притче. Проповедники Евангелия обращаются с призывом к спасению безразлично ко всем—и к добрым и злым (и к иудеям и к язычникам, и при том без разсмотрения действительнаго их достоинства), и в церкви, при ея земном существовании, находятся и те и другие. Но однако будет время, когда определится, кто действительно достоин вечнаго блаженства: это суждение произносить сам Бог над каждым верующим при вступлении его в обладание вечным блаженством. Отсюда и заключение этой притчи, одинаковое по слововыражению, за исключением той („ибо много званых, мало же избранных»), имеет несколько иной смысл; в последней многие „званые" суть все те, к кому будет обращаемо слово апостольскаго благовестия, а „малые избранные" суть христиане; в первой „малые избранные» суть только удостоившиеся вечнаго блаженства христиане.

Никаких извинений

Отговорки гостей, несмотря на правдоподобность, всего лишь лукавая попытка извинить свое бездействие. Праздничный ужин в древности начинался на закате, с наступлением живительной прохлады. Очевидно, что осматривать участок земли лучше днем, а не при свете фонаря. Чтобы оценить достоинства и недостатки волов, нужно было опробовать их в работе, что тоже лучше делать не ночью. Недавно заключенный брак едва ли можно назвать основанием для отказа, ведь новобрачный мог прийти на праздник с молодой женой и поделиться с другими своей радостью. Мы тоже постоянно ищем для себя оправдания в самых разных случаях – от нежелания делать утреннюю гимнастику до отказа откликнуться на призывающий голос Божий. Стали ли счастливее герои притчи, изменилась ли их жизнь? Заботы того вечера скоро ушли в прошлое, а радостные воспоминания о празднике могли бы сопровождать их всю оставшуюся жизнь. Они променяли торжество, красоту, привилегию быть гостями на повседневность…

Что побуждает людей говорить «нет» Богу? Прежде всего, непонимание жизненной цели, безразличие к ней. Мы слишком заняты сегодняшним днем, чтобы позаботиться о дне завтрашнем. Одни увлечены карьерой, другие погружены в водоворот развлечений, третьи пытаются уйти от реальности в алкогольном забытьи. Призыв к вечности звучит во времени, и это время нужно найти сегодня. Мы обещаем себе по‑настоящему заняться своей жизнью – вскоре, вот только решим самые срочные проблемы. Но проходит время, на смену сегодняшним проблемам приходят новые – ничего не меняется.

Святой Григорий Нисский так говорит об этой иллюзии: «Всякая человеческая рачительность, занятая чем‑либо житейским, в подлинном смысле есть игра детей на песке, наслаждение которых сделанным прекращается вместе с тщанием это сделать. Как же скоро труд прекратился, песок рассыпался в то же положение, в каком он был прежде, с сим вместе не остается и следа приложенных трудов. Такова же человеческая жизнь, честолюбие – песок, властолюбие – песок, богатство – песок, песок и все то, чем со тщанием наслаждаются при посредстве плоти; осуетившиеся ныне этим младенчествующие души, которые много несут трудов за каждую вещь, доставляющую такое удовольствие, но как скоро оставят эту песчаную область, разумею плотскую жизнь, познают тогда суетность здешнего препровождения жизни. Ибо с вещественной жизнью продолжается и наслаждение; с собою же ничего они не уносят, кроме одной совести».

Если мы не хотим и не можем сказать Богу «да» сегодня, то почему это получится завтра? Ведь никакого другого момента, кроме нынешнего, нет: прошлого не изменить, будущее не наступило, жизнь происходит здесь и сейчас. Каждый день становится дверью в вечность: сделанное нами сегодня решает нашу вечную участь. Народная мудрость говорит, что всех дел не переделаешь и всех денег не заработаешь, ведь время жизни ограниченно. За короткий отрезок – несколько десятилетий – можно сделать массу малозначительного и ненужного и так и не выполнить главного, ради чего человек приходит в мир.

Иногда у нас возникают сомнения: Евангелие возвышенно и прекрасно, но разве оно действительно для меня во всей своей полноте? Откликнуться на призыв Христа означает пойти на огромный риск, ведь прежде, чем достичь земли обетованной, нужно пройти необъятную раскаленную пустыню. Израильтяне спрашивали Моисея: Разве нет гробов в Египте, что ты привел нас умирать в пустыне?.. Не это ли самое говорили мы тебе в Египте, сказав: «оставь нас, пусть мы работаем Египтянам»? Ибо лучше быть нам в рабстве у Египтян, нежели умереть в пустыне (Исх. 14:11–12). Однако вопрос о том, что лучше – сытое рабство или голодная свобода, – поставлен неправильно. Цель истинной свободы – начать новый путь, увидеть новые цели, и сделать это не в одиночку, а с Богом. Из‑за жизненных трудностей мы, бывает, замыкаемся в себе и останавливаемся на нашем духовном пути. Несправедливость, лишения, предательство проще пережить в своей непробиваемой «скорлупе», которая создает иллюзию безопасности во враждебном окружающем мире. Однако корка бесчувственности отделяет нас не только от людей, но и от Бога, делает сердце жестким, невосприимчивым. Концентрируясь на негативе, мы забываем, что это наша субъективная оценка; а каждая «проблема» может стать выходом за узкие пределы сегодняшнего себя, началом пути из пустыни кажущейся безысходности в землю обетованную новых возможностей, предлагаемых Богом. Сложности посылаются для восхождения на новую ступень духовного роста, их нужно встречать без ропота и ворчания, спокойно и радостно, ведь это те задачи, которые мы призваны научиться решать в школе жизни. И часто, обернувшись назад, мы понимаем, что критические моменты и были самыми важными для нас.

Окно в вечность

Отказавшиеся от приглашения не понимали истинного смысла праздника – как, может быть, не понимаем его и мы. Праздник для современного человека означает прежде всего выходной. Зачем вставать темным холодным зимним утром и идти на литургию, если можно законно понежиться в постели после тяжелой трудовой недели? Однако чем более приземленным становится праздник, тем тяжелее после него возвращаться в реальность – она не изменилась, только еще больше разочаровывает своей тусклостью и бессмысленностью. Наш взрослый мир утерял детское восприятие, а ведь в детстве самое незначительное событие могло стать поводом для веселья, мы радовались родителям и друзьям, их маленьким подаркам и сами дарили подарки от всего сердца. Постоянные заботы и стресс – главный бич нашего времени. Мы утратили культуру покоя, культуру «седьмого дня», в который необходимо остановиться, критическим взглядом посмотреть на свою жизнь и провести необходимую перезагрузку. Это не просто отдых, выходной, когда одни высыпаются, другие губят здоровье застольем, а третьи бесцельно проводят время перед телевизором. Драматическая история человечества со всеми ее взлетами и падениями развивается в седьмой день Божественного покоя (см.: Быт. 2:1); в молитве мы стремимся к спокойствию («исихии») и просим о «вечном покое» для усопших. Истинный покой – это устремленность к Богу как к главному центру притяжения, а не беспорядочное колебание мыслей и чувств между источниками сиюминутных желаний. Только стремление к покою может постепенно преобразовать броуновское движение в прямую линию.

Преподобный Макарий Египетский говорит: «В Законе, данном через Моисея, Бог повелел, чтобы в субботу каждый упокоевался и ничего не делал. А это было образом истинной субботы, даруемой душе Господом. Ибо душа, сподобившаяся избавиться от нечистых помыслов, покоится истинным покоем, пребывая праздной и свободной от всех темных дел. Ибо там, в преобразовательной субботе, хотя упокоевались телесно, но души связаны были лукавством и пороками; а сия истинная суббота есть истинное успокоение души, пребывающей праздною и очистившейся от сатанинских помыслов, покоящейся в вечном Господнем покое и в радости. Ибо Господь призывает человека к покою, говоря: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф. 11:28). И те души, которые покоряются и приходят, Он упокоевает от сих тяжких, обременительных и нечистых помыслов; делаются они праздными от всякого беззакония, субботствуют субботу истинную, приятную и святую, празднуют духовный праздник неизглаголанной радости и веселия, совершают от чистого сердца служение чистое и благоугодное Богу. И это есть истинная и светлая суббота. Посему будем и мы умолять Бога, чтобы и нам войти в покой сей, упраздниться от срамных, лукавых и суетных помышлений, а таким образом прийти в возможность служить Богу от чистого сердца и праздновать праздник Духа Святаго. И блажен, кто войдет в сей покой».

Для героев притчи, не пришедших на пир, этот праздник сулил одни потери: разрыв только что возникших новых связей, потеря времени, траты на подарок. Однако устроитель пира не призывал гостей отказаться от того, что они имеют. Напротив, его приглашение означает, что и в житейской радости новизны нужно увидеть истинного Дарителя – Бога. Она так и останется радостью с маленькой буквы, если не поделиться ею с другими. Все земные реалии притчи могли стать поводом поднять глаза к небу. Наш мир оценивает время деньгами: сколько можно заработать за час, день, месяц жизни. А праздник с прагматической точки зрения бесполезен. Однако он созидает особое общение с Богом, творит из разрозненных людей общину. Отдавая, делясь своей радостью, человек многократно преумножает то, что имеет, прикасаясь к иному качеству бытия. Вот и на пиру каждый мог бы поделиться своей радостью, рассказать, какая у него прекрасная земля, волы, супруга – и радость не исчезла бы, а умножилась!

+++Владимир Хулап прот. Евангельские притчи. Вчера, сегодня, завтра. Глава: Небеса подождут? Притча о брачном пире++

Они не пошли, когда царь послал рабов своих звать их. Тогда царь опять посылает с ним сказать, что все уже готово, остановка только за ними, чтобы начать пир: приходите же! Но они все-таки не пошли; одни пошли на свое поле, другие занялись торговлей, прочие же оскорбили и убили посланных к ним рабов.

Поэтому кто не станет плакать, кто не будет скорбеть, кто не придет в ужас от того, что Владыка вселенной и Сам, и через рабов Своих, пророков и апостолов, проповедует и вопиет, но нет послушавшихся? Что же проповедуются они? «Брак Мой готов, — говорит Он, — упитанная исколена (Мф. 22:4). Жених со славой и великолепием восседает в брачном чертоге и с радостью принимает приходящих, дверь отверста, слуги изъявляют свое усердие. Пока не затворена дверь, спешите войти; иначе останетесь вне, и некому будет ввести вас туда». И нет разумевающего; никто не прилагает старания; леность и заботы века сего, подобно цепи, связали ум. Божественные Писания и списываем мы правильно, и читаем правильно, а правильно их выслушать не хотим, потому что неугодно нам исполнять то, что в них повелевается.

Сходной, но не одинаковой является мотивация, по которой званые отказываются от приглашения. У Луки один из приглашенных отказывается под предлогом приобретения земли, другой — под предлогом покупки волов, третий ссылается на то, что женился. У Матфея же одни, пренебрегши приглашением царя, пошли кто на поле свое, кто на торговлю свою, другие же, «схватив рабов его, оскорбили и убили их». В версии Луки на первый план выступают корыстные интересы: в поведении приглашенных, как кажется, нет злого умысла, просто служение маммоне пересиливает зов Божий. В версии Матфея дело обстоит иначе: званые отказываются прийти изза сознательного и демонстративного пренебрежения к воле царя. Это пренебрежение у некоторых простирается до того, что они оскорбляют и убивают его слуг.
Последняя деталь выводит притчу за рамки реализма и историзма: подобной реакции можно было бы ожидать только в том случае, если бы царь приглашал своих заклятых врагов, что в обычной жизни трудно представить.  
Тем не менее, воображаемой оказывается только ситуация, описанная в притче. Реальность, которую притча призвана отобразить, была отнюдь не воображаемой. 

Здесь под другими рабами, посланными Богом звать в церковь Свою, разумеются апостолы, которые после сошествия на них Святаго Духа, начав евангельскую проповедь, снова звали в церковь Христову Иудеев. Все готово, т. е. церковь Христова уже открыта Его страданиями, смертию, воскресением и вознесением на небо. В словах: обед Мой Я приготовил, тельцы Мои и, что откормлено, заколото некоторым образом указывается на таинство причащения в христианской церкви. Они же небрегше (пренебрегли то) отъидоша (пошли), о в убо на село свое (кто на поле свое), ов же на купли своя (а кто на торговлю свою). Здесь указывается, что Иудеи были очень привязаны к земным благам, они ожидали и Мессию, как земного царя: оттого и не уверовали в Него — пренебрегли царским приглашением. Прочие же емше (схватив) рабов его, досадиша им и убиша (оскорбили и убили) их. Так пишется в книге Деяний апостольских: Иудеи то налагали на них руки, то били их (Деян. 4:3; Деян. 5:40 и др.), затем убили из свв. апостолов, архидиакона Стефана и Иакова, брата Божия.

Так как свадьба на Востоке длится несколько дней, приглашенные, занятые собственными делами, не захотели бросить их и идти на пир, даже не пытаясь извиниться и объяснить причины отказа (ср. Лк. 14:18‑20), а некоторые проявили враждебность, схватив слуг царя и убив их. Это напоминает предыдущую притчу, где злые арендаторы тоже убивали тех, кто был послан к ним. Таких слов нет в вариантах притчи ни у Луки, ни в гностическом евангелии Фомы.

Господь называет внешние, наиболее понятные для простых слушателей причины отказа прийти на брачный пир, но за ними, конечно, стоят и более глубокие. При этом указывается на духовное состояние отказывающихся — они ненавидят Призывающего и посланных к ним. В Библии есть впечатляющий пример: И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы;

и он ел и пил, и встал и пошел; и пренебрег Исав первородство.. . И возненавидел Исав Иакова... и сказал Исав в сердце своем:...я убью Иакова, брата моего (Быт. 25:34, 41).

Так, многие званые вместо заботы о спасении продают свое богоподобное первородство, свою вечность за чечевичную похлебку пустой суеты, погони за ускользающими тенями богатства, славы и прочих страстей человеческих, совершая нередко тяжкие преступления. Поэтому святой Исаак Сирин с горечью писал: «Кто достойно именуется разумным? Тот, кто действительно уразумел, что есть предел сей жизни» (Слова подвижнические. Слово 21).

Великое поучение этой притчи состоит в том, что многие, называющиеся христианами, сердцем далеки от Бога и не могут поэтому называться детьми Божиими.

  Кто есть царь, сделавший для сына брачный пир? – Бог Отец.

  Кто Сын Его? – Господь Иисус Христос.

  Какое значение имеет приглашение на брак? – Послания и кроткие увещания слова Божия.

  Кто рабы, зовущие на пир? – Проповедники и все священнослужители, призывающие грешников к Спасителю.

  Кого изображают те, которые пренебрегли приглашением и отошли? – Они изображают тех, которые так заняты житейскими заботами, что не хотят и слушать душеспасительных наставлений.

  Кто убийцы рабов? – Это во первых иудеи, гнавшие пророков Божиих, а во вторых все вообще преследующие христианскую веру.

  Кто собранные повсеместно на брачный пир? – Это все вообще люди, различных нравов и свойств, которые обращаются к Церкви и принадлежат к ней.

  Что изображает пришествие царя? – Означает пришествие Иисуса Христа в день страшного суда.

  Кого представляет человек без брачной одежды? – Лицемера, или по имени только христианина.

  Что означает брачная одежда? – Она означает истинную веру, сопровождаемую любовью.

  Чему нас научает то, что царь нашел человека не в брачной одежде? – Научает тому, что никакой лицемер или ложный христианин не скроется от очей Божиих в день страшного суда.

  Что означает молчание человека без брачной одежды? – Безмолвное и уже бесполезное сознание греховности и невозможности оправдать себя пред Богом.

  Чему нас научает его наказание? – Тому, что страшная участь ожидает лицемеров, лжесвидетелей, и вообще всех грешников, которые на сем свете живут в грехах и не каются.

Тексты, относящиеся к притче о брачной одежде

1. Блажени званнии на вечерю брака агнча. Откр. 19:9.

2. Изыди на пути и халуги, и убеди внити, да наполнится дом мой. Лк. 14:23.

3. И Дух и невеста глоголят: прииди. Откр. 22:17.

4. Кая бо есть надежда нечестивому, яко ожидает? надеяся на Господа спасется ли? Иов. 27:8.

5. Отступиша, иже в Сионе беззаконницы, приимет трепет нечестивыя. Ис. 33:14.

6. Да возрадуется душа моя о Господе, облече бо мя в ризу спасения, и одеждею веселия одея мя. Ис. 61:10.

7. Сии суть, иже приидоша от скорби великия, и испраша ризы своя, и убелиша ризы своя в крови агнчи. Сего ради суть пред престолом Божиим, и служат Ему день и нощь. Откр. 7:14–15.

Мы не ленимся-ль иногда достигнуть храма только чрез несколько сот шагов? Даже тогда, как храм посылает к нам призывные звуки праздничного колокола, не являемся ли, подобно как осуждаемые в притче, невнимательными к сему благодатному призванию, не «отходят» ли иные, «ов убо на село свое, ов же на купли своя» (Мф. 22:5), или еще хуже, иной на суетное увеселение, иной на нескромное зрелище?

Евангельская притча показывает нам людей, которые, будучи званы на царское пиршество, в честь царского сына, приняли сие с небрежением: «небрегше отъидоша, ов убо на село свое, ов же на купли своя» (Мф. 22:5). Они не думали быть мятежниками, или преступниками: они только позволили себе небрежение. Но что из того произошло? Они сами себя лишили чести и радости быть участниками царской трапезы; оказали царю неуважение и непослушание; подали худой пример другим, которые пошли далее, и убили посланных от царя; подвигли тем царя на гнев, и подвергли его прещению свой город. Братия, Царь небесный, по благодати единородного Сына Своего Иисуса Христа, призывает всех нас к Своей духовной трапезе, для вкушения силы, жизни и радости царствия Его, во времени и в вечности. Если бы искуситель приступил к нам, и сказал: не ходите на трапезу царствия Христова: мы, конечно, ужаснулись бы, и сказали бы: отъиди, сатана! Он это знает, и поступает не так грубо. Нас зовут ко Христу в церковь; но искуситель говорит: можно и не ходить, или не очень часто, и не на продолжительное время; у вас есть свои дела; – и, при нашем небрежении, с нами происходит то, что в притче: «небрегше отъидоша, ов убо на село свое, ов же на купли своя». Посланники Царя небесного, Пророки и Апостолы, внушают нам, что ко Христу и к трапезе царствия Его надобно идти путем покаяния, молитвы, исполнения заповедей Божиих: но искуситель говорит: кто без греха? Нельзя живущим в мире нейдти больше или меньше путем мира; путь покаяния найдется еще открытым ближе к смерти и к самой трапезе небесной: – и мы, хотя не отрекаемся от сей трапезы, но или нейдем к ней, или идем, храмля на оба колена, и едва ли подвигаемся вперед от худшего к лучшему.