Евангелие от Матфея 22 глава 46 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в молчании фарисеев итог всей беседы о Мессии. Христос показал им из Писания, что Мессия не может быть только земным потомком Давида. Он — Сын Давидов по человечеству и Господь Давида по Божеству. Фарисеи не смогли ответить, потому что их понимание Писания было слишком узким: они знали букву, но не понимали тайны Богочеловека.

Главная линия у святителя Иоанна Златоуста, блаженного Иеронима, святителя Николая Сербского и Евфимия Зигабена такова: Господь Своим вопросом не просто поставил противников в тупик, а открыл истину о Своём Божественном достоинстве. Златоуст подчёркивает, что Христос говорил кротко и через пророчество, но этим «заградил уста» фарисеям. Они замолчали не потому, что приняли истину, а потому что не могли ничего возразить.

Другая линия касается дальнейшего поведения врагов Христа. Блаженный Иероним замечает: их зависть была побеждена, но не успокоилась. Они перестали спрашивать, но затем перешли к открытому действию против Христа. Святитель Николай Сербский говорит сходно: когда враги не смогли уловить Христа словами, они прибегли к серебру и золоту — подкупу Иуды и лжесвидетелей.

Евфимий Зигабен кратко подчёркивает общий итог: перед Своей смертью Христос говорил с ними о возвышенных истинах, заставил их замолчать и внушил им страх на будущее.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст поясняет, что после слов Христа фарисеи получили решительный удар: они уже не осмеливались нападать на Него вопросами. Это принесло пользу народу, потому что злые замыслы противников были разрушены.

Блаженный Иероним Стридонский отмечает важную деталь: фарисеи и саддукеи больше не спрашивают не потому, что исправились, а потому что были смущены. Но их зависть осталась и позже привела к передаче Христа римской власти.

Евфимий Зигабен говорит, что Христос, готовясь идти на смерть, рассуждал о возвышенном и этим не только заставил противников молчать, но и внушил им страх.

Святитель Николай Сербский добавляет, что, потерпев поражение в словах, враги Христа перешли к подкупу. Однако и это, по его мысли, обернулось окончательной победой Христа и посрамлением Его противников.

Между этими беседами коснулись вопроса о лице Самого Мессии. Господь Сам спросил находившихся вокруг него фарисеев: каким образом Мессия называется у Давида, по вдохновению Духа, сыном Давидовым и в тоже время Господом Его? Вероятно этот вопрос предложил Господь с намерением подкрепить из Писания Свое учение о высшей, Божественной природе Мессии, отвергаемое слепыми ревнителями буквы, – как во время праздника кущей, – и обновления храма. Но вопрос остался без ответа. Как относительно Иоанна они не хотели отвечать, чтобы поневоле не противоречить самим себе, так не хотели дать ответа на вопрос о Самом Мессии.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 199-200++

Господь заграждает уста этим лжебогословам, «и с того дня, — как говорит Евангелие, — никто из них уже не спрашивал Его ни о чем». Не смел Его спрашивать. Можно было бы, конечно, спрашивать о многом, если бы тот же самый вопрос был задан по-другому. Потому что если бы они искали истину, услышав это, они бы задавали еще и еще вопросы, и самый главный вопрос они бы задали: что же нам делать, чтобы спастись? Но поскольку цель у них была другая, то они отошли от Него.

О чем говорит нам сегодня слово Божие? О том, что все христиане без исключения призваны быть богословами, не уступающими ни в чем книжным богословам. Ибо они помазаны тем же помазанием, каким был помазан Христос, — Духом Святым по дару Христа, по дару Креста Его, по дару Его любви к нам. Наше слово о Боге будет только тогда истинным, когда мы имеем любовь ко Господу. Есть два способа изучения богословия. Одно внешнее знание, книжное. Книги нужно читать, кто сколько может вместить, но есть и другой способ — это когда жизнь наша, согласная с самой главной тайной Христа, с Его Крестом, с Его любовью, постигает непостижимое ни для какого ума.

Что вы думаете о Христе? — спрашивает Господь в конце концов каждого человека. Потому что каждый человек (не только христиане) говорит свое слово о Боге. Одни не думают о Нем совсем ничего, даже христианские богословы могут ничего не думать о Нем. Другие могут умалять Его честь и достоинство. Мы знаем, какие еретики были в Церкви Христовой и какие доныне есть. Третьи могут быть злобно настроены против Него, как вот эти богословы книжники. И так каждый человек, так или иначе, оказывается богословом.

Для тех, кто уверовал во Христа, Господь драгоценен. И то, что они думают о Христе, драгоценно. Будь это смиренные рыбаки апостолы. апостол Иоанн Богослов — его Евангелие, его Апокалипсис, его Послания — все свет Духа Святого и любовь Божественная. Или преподобный Силуан Афонский, простой тамбовский крестьянин, который пишет такие поразительные слова о Боге. И день, и ночь плачет его душа о Христе и о том, что другие люди не думают об этом, и поэтому теряют все и погибают.

Сегодня Святая Церковь предупреждает нас против внешнего богословия, не потому что оно плохо, а потому что существует опасность так называемого интеллектуализма, когда все пропускают только через голову, а не через душу и сердце. Такие богословы могут быть очень образованными людьми, они могут очень хорошо говорить, но самого главного нет в их слове. С одной стороны существует опасность богословского невежества, с другой — дерзкая попытка познать истину одним умом.

Мы должны всегда помнить, что главное, определяющее нашу мысль, наш дух и наше исповедание веры — это поклонение Кресту Христову. Если оно подлинно, то открывается нам любовь Божия, даруется нам благодать Духа Святого, через которую мы познаем все тайны жизни — и кто был и есть, и во веки будет Спаситель наш Мессия Христос.

Один молодой богослов из Отдела внешних сношений напечатал статью в светской газете, которая имеет религиозное приложение. Он пространно развивает мысль о том, что Русская Православная Церковь в силу известных обстоятельств в течение XX столетия по существу не имела никакого богословия. И поэтому если она не хочет отстать от «просвещенного» христианства, то выход один — смиренно обратиться к великим достижениям западного богословия. Начать изучать работы теологов, имена которых сегодня на слуху всей образованной интеллигенции. Мы помним слово святителя Феофана Затворника, который говорит о познании истинной жизни — что только Православие дышит двумя легкими, вдыхая новую жизнь, любовь Божественную, которую Христос принес на землю. А у католиков, говорит он, одно легкое сгнило. А у протестантов осталась четверть легкого.

Мы видим сегодня эту полноту и неповрежденность исповедания истины по тому сонму, недавно прославленному, новых мучеников и исповедников Российских. По тому множеству святых угодников Божиих, которые все изображаются с крестом. Каждый из них держит в кресте всю тайну богословия, всю тайну того, кто есть Христос и по человечеству, и по Божеству, и приобщенность этому богословию. И мы должны увидеть славу, которую хранит наша Церковь, и быть достойными этой славы, этого богословия.

И еще раз скажем: нелепо думать, что кто-то выступает против внешнего знания. Но только любовью можно постигнуть, почему Давид называет Христа Господом. Только благодатью Креста, когда мы всей жизнью приносим Ему поклонение.

Крест — это то, где соединяются неразрывно истина и любовь, потому что мы знаем, сколько любви погибает в мире без истины. Крест — это самая мудрая книга, какую только можно прочесть. Кто не знает этой книги, тот невежда, даже если он знает наизусть все Священное Писание. Подлинные богословы только те, кто любит эту Книгу, учится у нее, углубляется в нее. Все горькое, что есть в этой Книге, не будет никогда достаточным для того, кто хочет насытиться ее сладостью, потому что эта сладость — Христова истина и любовь.

Этим вопросом Иисус Христос хочет, очевидно, не отвергнуть истинность общаго между иудеями верования и ожидания, что Мессия должен быть потомок Давида, но исправить, возвысить народное понятие о Нем: фарисеи, а за ними и весь народ, не думали, что Мессия, по вдохновенному признанию самого Давида, есть вместе и Господь его, т.-е. Сын Божий. Повод к этому вопросу для Иис. Христа дан был, как сказано впереди, вероятно, тем, что фарисеи в это время вспоминали свидетельство Господа о Себе, как Сыне Божием, и желали повторения этого свидетельства, чтобы осудить Его в богохульстве.

Фарисеи, ослепленные буквой Писания и потерявшие ключ к разумению его смысла, не понимали, что Христос-Мессия, как Богочеловек, должен быть — по божеству Своему — Сыном Божиим, а по человечеству — потомком Давида. Они ожидали Мессию, как человека, который освободит евреев от подчинения римлянам и покорит им, евреям, все народы земли. А с такими превратными понятиями они, конечно, ничего не могли ответить на вопрос Иисуса.

Фарисеи не смогли ответить Иисусу. Но ведь и нам сегодня трудно понять соль Его вопроса, потому что в нем использованы непривычные и потому непонятные нам мысли и методы доказательства. 

Опираясь на Писание и Предание, фарисеи правильно ответили Иисусу, что Мессия (Христос) – Сын Давидов. Так исповедали иудеи, так позже исповедали христиане, так исповедал и евангелист Матфей. По всеобщему убеждению эсхатологический Царь-Спаситель, то есть Мессия (еврейское слово, означающее «Помазанник», по-гречески «Христос») обязательно должен быть прямым потомком царя Давида, или, как принято было говорить, должен быть «Сыном Давида» («сын» здесь в смысле потомок). Именно таким позже стало и самое первое христианское исповедание веры: Иисус – Сын Давидов, или Иисус – Христос! Ведь в происхождении Иисуса из рода царя Давида никто не сомневался. Но это – позже, в Церкви.

А как воспринимались слова Иисуса Его иудейскими собеседниками, окружившими Его тогда, в Иерусалимском Храме?

Иисус приводит им на память слова. 109-го Псалма. «Говорит им: «Как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: “Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?” Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?»

Что могли услышать в словах Иисуса о Давиде и. 109-м Псалме его иудейские собеседники? К сожалению, Синодальный перевод вводит читателя в заблуждение и ставит его в еще больший тупик, чем затруднившихся в ответе фарисеев. Самое непонятное, конечно, – дважды повторенное слово Господь: «Сказал Господь Господу моему…». Ведь Господом мы называем Бога. Откуда же здесь взялись два Господа, два Бога? – Но разберемся в этом по порядку. Современная наука о Библии утверждает, что Пс. 109 изначально был псалмом интронизации нового царя. Священник, совершавший церемонию интронизации, произносил: «Сказал Господь JHWH, то есть Бог моему господину евр. ladoni: сиди одесную Меня». То есть священник (не Давид, конечно, а именно священник) называет своим господином возводимого на трон царя. Сам Господь Бог призывает этого царя быть Его наместником на земле, даруя ему почетное место ближайшего советника (сидящего одесную, по правую руку). Однако во времена Иисуса Христа считалось, что все Псалмы написал сам Давид. А 109-й Псалом стал пониматься как мессианский, то есть о грядущем Мессии, Сыне Давидовом. И теперь выходило так, что не священник, а сам Давид (ведь он – писатель Псалмов!) обращается к Мессии (то есть к своему «сыну», Сыну Давидову) как к своем «господину». В этом и загадка, которую задает Иисус фарисеям! Выходит, что Предание и Писание противоречат друг другу: с одной стороны, Предание утверждает, что Мессия – Сын Давида, а с другой стороны, в Писании как бы сам Давид называет Мессию своим господином. Вот Иисус и задает вопрос: как мог царь Давид обращаться как к господину к своему потомку, к «сыну Давидову»? Обращение «господин» старшего к младшему, отца к сыну, внуку или правнуку, к потомку вообще – просто немыслимо в патриархальном обществе!

Для окружения Иисуса это противоречие казалось неразрешимым. «Никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его».

Но для Самого Иисуса Христа никакого противоречия в Писании и Предании нет! Ведь с Его точки зрения, царь Давид вправе был называть Мессию своим Господином. Представление о Мессии у Иисуса и у Его окружения были разными. Иудеи ожидали Мессию как потомка Давида, царя-триумфатора, земного правителя, с приходом которого наступит золотой век, а Израиль станет самым могущественным народом мира. Но Иисус считал такие политические ожидания наивными и просто ложными. Мессия будет не просто Сыном Давидовым, земным наследником царя Давида, но кем-то неизмеримо большим, а именно сидящим одесную Бога Сыном Божиим, прославленным Господином всех людей, в том числе и Господином царя Давида. Иисус предлагает задуматься над словами Давида в. 109-м Псалме и понять, что уже Давид, называя Мессию своим Господином невольно критиковал наивные и вредные национальные ожидания иудеев. Но этого уразуметь фарисеи, да и все иудеи пока еще были не в состоянии. Споры закончились. Фарисеи поняли, что соревноваться с Иисусом в толковании Писания они не могут.

Теперь Иисус обратился к народу, который окружал его в Иерусалимском Храме с яркой речью, которая предостерегала верующих от мнимых праведников – книжников и фарисеев. 

Фарисеи не понимали или утратили понимание того, что Мессия должет быть Богочеловек, потому и не отвечали: (никто же можаше отвещати Ему словесе). Они уже окончательно были поражены И. Христом, потому и не осмеливались приступать к Нему с новыми вопросами (ниже смеяше вопрошати Его ктому). Евангелист Марк прибавляет при сем: множество народа слушало Его (И. Христа) с услаждением (Мк. 12:37), т. е. видя, как Господь обнаружил невежество считавших себя самыми учеными и многознающими, книжников и законоучителей, народ воз- имел к Нему еще больше уважение и расположенность. 

Народ с услаждением слушал эту беседу, а фарисеи и книжники упорно молчали, злобствуя на свое поражение и бессилие сделать что-либо с ненавистным проповедником.

Этим окончились прения с противниками истины. Ученые и многознающие представители Иудейских сект в самом средоточии мудрости – Иерусалиме, перед лицом народа и любопытных слушателей из всех стран мира, стекшихся в храм на праздник пасхи, состязались с мнимым сыном тектона (Мф. 13:55), – и какими жалкими они оказались пред самосущею ипостасною Премудростью Божиею! Если ли бы не огрубело сердце их, и ушами они слышали, и очей своих не сомкнули (Мф. 13:15), то могли бы еще воспользоваться этими последними предостережениями и вразумлениями Спасителя.

После этого «уже не смели спрашивать Его ни о чем» (Лк. 20:40). Но Господь сам задает вопрос фарисеям; чтобы показать, как важно вникать в Писание и не подменять Откровение Божие собственными измышлениями, спрашивает о главном в их религиозном ожидании: как они себе представляют Мессию? чей сын Христос? Когда они отвечают, что Давидов, Иисус приводит им слова Псалтири: «Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?»(Мф. 22:43–44). Сказать, что Христос сын Давидов недостаточно, Писание говорит о Нем и как о Сыне Божием, поэтому для самого Давида Иисус является не только сыном – по человечеству, но и Господом – по Божеству. Фарисеи промолчали. Христос ответил на все их вопросы, они не смогли ответить на вопрос о главном и были посрамлены, явив себя перед народом невеждами в Писании.

История искушений Христа от начальников и разрушения их замысла (что можно отнести как к конкретной ситуации, так и к неожиданным для врагов Христа благим последствиям Его страданий и смерти) предуказана в Псалтири: «Укрой меня от замысла коварных, от мятежа злодеев, которые изострили язык свой, как меч; напрягли лук свой – язвительное слово, чтобы втайне стрелять в непорочного; они внезапно стреляют в него и не боятся. Они утвердились в злом намерении, совещались скрыть сеть, говорили: кто их увидит? …Но поразит их Бог стрелою: внезапно будут они уязвлены; языком своим они поразят самих себя; все, видящие их, удалятся от них. И убоятся все человеки, и возвестят дело Божие, и уразумеют, что это Его дело» (Пс. 63:3–10).