Евангелие от Матфея 22 глава 1 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в начале этой притчи продолжение обличения иудеев после притчи о злых виноградарях. Христос снова говорит притчами, потому что фарисеи уже поняли, что прежние слова сказаны о них, и искали случая схватить Его. Но Господь не умолкает и не смягчает обличения из страха перед ними, а продолжает раскрывать их неверие и последствия отказа от Божьего призыва. На это указывают блаженный Иероним, преподобный Иустин (Попович), блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен.

Главная линия толкования такова: брачный пир — это Царство Небесное и радость соединения Христа с Церковью. Бог Отец представлен как Царь, Сын — как Жених, а брак означает таинственный союз Сына Божия с верующими. Святитель Григорий Двоеслов особенно связывает этот брак с воплощением: Сын Божий соединился с человеческой природой и через это соединяет Себя с Церковью. Евфимий Зигабен говорит о двух сторонах этого союза: здесь он совершается верой и добродетелями, а в будущем завершится более полно и сверхъестественно. Святитель Симеон Солунский также говорит о Христе как Женихе, Который Сам совершил то, что относится к тайне брака.

Другая линия толкования касается исторического смысла притчи. По блаженному Феофилакту, прежняя притча говорила о смерти Христа, а эта — о брачной радости, то есть о воскресении. Евфимий Зигабен уточняет: предыдущая притча показывала события до Креста — заботу Бога об иудеях, избиение пророков и убиение Спасителя; эта же указывает на то, что происходит после крестных страданий: убившие Христа снова призываются к вечной радости, но уклоняются от неё.

Есть и более широкий взгляд. Святитель Николай Сербский говорит, что в этой краткой притче охвачена вся история человечества от начала до конца. Преподобный Иустин (Попович) раскрывает это особенно широко: всё творение призвано к Богу Логосу, но грех нарушил это единство; Христос воплощается, чтобы вернуть творение к Богу, победив грех, смерть и диавола. Поэтому «брак Сына Божия» означает всё дело спасения во Христе и жизнь Церкви как торжество этой победы.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин замечает, что притчу о браке у Матфея нельзя просто отождествлять с похожей притчей у Луки: сходство есть, но порядок повествования показывает, что это не одно и то же событие.

Святитель Григорий Двоеслов допускает два понимания: либо у Матфея и Луки разные притчи, либо Лука просто опустил деталь о человеке без брачной одежды. Он также поясняет, что «дважды посланные слуги» могут означать пророков и апостолов.

Блаженный Иероним подчёркивает обстановку: фарисеи уже ищут смерти Христа, но Он продолжает говорить с силой.

Евфимий Зигабен поясняет, что званые — это прежде всего иудеи, которых Бог призывал через пророков, Крестителя и Самого Христа.

Блаженный Феофилакт кратко различает две соседние притчи: первая — о смерти Христа, эта — о радости воскресения.

Святитель Симеон Солунский связывает слова о браке с образом Христа-Жениха и Церкви.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский просто объясняет слово «притча»: это подобие, как бы загадка, которую нужно понять.

Святитель Николай Сербский подчёркивает простоту Христовой речи: одной краткой притчей Господь ясно выражает то, что люди часто объясняют длинно и сложно.

Преподобный Иустин (Попович) добавляет, что отказ от пира означает предпочтение земного Христу: люди выбирают поле, торговлю и заботы вместо участия в победе Христа над грехом, смертью и диаволом.

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в начале этой притчи продолжение обличения иудеев после притчи о злых виноградарях. Христос снова говорит притчами, потому что фарисеи уже поняли, что прежние слова сказаны о них, и искали случая схватить Его. Но Господь не умолкает и не смягчает обличения из страха перед ними, а продолжает раскрывать их неверие и последствия отказа от Божьего призыва. На это указывают блаженный Иероним, преподобный Иустин (Попович), блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен.

Главная линия толкования такова: брачный пир — это Царство Небесное и радость соединения Христа с Церковью. Бог Отец представлен как Царь, Сын — как Жених, а брак означает таинственный союз Сына Божия с верующими. Святитель Григорий Двоеслов особенно связывает этот брак с воплощением: Сын Божий соединился с человеческой природой и через это соединяет Себя с Церковью. Евфимий Зигабен говорит о двух сторонах этого союза: здесь он совершается верой и добродетелями, а в будущем завершится более полно и сверхъестественно. Святитель Симеон Солунский также говорит о Христе как Женихе, Который Сам совершил то, что относится к тайне брака.

Другая линия толкования касается исторического смысла притчи. По блаженному Феофилакту, прежняя притча говорила о смерти Христа, а эта — о брачной радости, то есть о воскресении. Евфимий Зигабен уточняет: предыдущая притча показывала события до Креста — заботу Бога об иудеях, избиение пророков и убиение Спасителя; эта же указывает на то, что происходит после крестных страданий: убившие Христа снова призываются к вечной радости, но уклоняются от неё.

Есть и более широкий взгляд. Святитель Николай Сербский говорит, что в этой краткой притче охвачена вся история человечества от начала до конца. Преподобный Иустин (Попович) раскрывает это особенно широко: всё творение призвано к Богу Логосу, но грех нарушил это единство; Христос воплощается, чтобы вернуть творение к Богу, победив грех, смерть и диавола. Поэтому «брак Сына Божия» означает всё дело спасения во Христе и жизнь Церкви как торжество этой победы.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин замечает, что притчу о браке у Матфея нельзя просто отождествлять с похожей притчей у Луки: сходство есть, но порядок повествования показывает, что это не одно и то же событие.

Святитель Григорий Двоеслов допускает два понимания: либо у Матфея и Луки разные притчи, либо Лука просто опустил деталь о человеке без брачной одежды. Он также поясняет, что «дважды посланные слуги» могут означать пророков и апостолов.

Блаженный Иероним подчёркивает обстановку: фарисеи уже ищут смерти Христа, но Он продолжает говорить с силой.

Евфимий Зигабен поясняет, что званые — это прежде всего иудеи, которых Бог призывал через пророков, Крестителя и Самого Христа.

Блаженный Феофилакт кратко различает две соседние притчи: первая — о смерти Христа, эта — о радости воскресения.

Святитель Симеон Солунский связывает слова о браке с образом Христа-Жениха и Церкви.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский просто объясняет слово «притча»: это подобие, как бы загадка, которую нужно понять.

Святитель Николай Сербский подчёркивает простоту Христовой речи: одной краткой притчей Господь ясно выражает то, что люди часто объясняют длинно и сложно.

Преподобный Иустин (Попович) добавляет, что отказ от пира означает предпочтение земного Христу: люди выбирают поле, торговлю и заботы вместо участия в победе Христа над грехом, смертью и диаволом.

Обобщающее толкование

Святые отцы видят в начале этой притчи продолжение обличения иудеев после притчи о злых виноградарях. Христос снова говорит притчами, потому что фарисеи уже поняли, что прежние слова сказаны о них, и искали случая схватить Его. Но Господь не умолкает и не смягчает обличения из страха перед ними, а продолжает раскрывать их неверие и последствия отказа от Божьего призыва. На это указывают блаженный Иероним, преподобный Иустин (Попович), блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен.

Главная линия толкования такова: брачный пир — это Царство Небесное и радость соединения Христа с Церковью. Бог Отец представлен как Царь, Сын — как Жених, а брак означает таинственный союз Сына Божия с верующими. Святитель Григорий Двоеслов особенно связывает этот брак с воплощением: Сын Божий соединился с человеческой природой и через это соединяет Себя с Церковью. Евфимий Зигабен говорит о двух сторонах этого союза: здесь он совершается верой и добродетелями, а в будущем завершится более полно и сверхъестественно. Святитель Симеон Солунский также говорит о Христе как Женихе, Который Сам совершил то, что относится к тайне брака.

Другая линия толкования касается исторического смысла притчи. По блаженному Феофилакту, прежняя притча говорила о смерти Христа, а эта — о брачной радости, то есть о воскресении. Евфимий Зигабен уточняет: предыдущая притча показывала события до Креста — заботу Бога об иудеях, избиение пророков и убиение Спасителя; эта же указывает на то, что происходит после крестных страданий: убившие Христа снова призываются к вечной радости, но уклоняются от неё.

Есть и более широкий взгляд. Святитель Николай Сербский говорит, что в этой краткой притче охвачена вся история человечества от начала до конца. Преподобный Иустин (Попович) раскрывает это особенно широко: всё творение призвано к Богу Логосу, но грех нарушил это единство; Христос воплощается, чтобы вернуть творение к Богу, победив грех, смерть и диавола. Поэтому «брак Сына Божия» означает всё дело спасения во Христе и жизнь Церкви как торжество этой победы.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Августин замечает, что притчу о браке у Матфея нельзя просто отождествлять с похожей притчей у Луки: сходство есть, но порядок повествования показывает, что это не одно и то же событие.

Святитель Григорий Двоеслов допускает два понимания: либо у Матфея и Луки разные притчи, либо Лука просто опустил деталь о человеке без брачной одежды. Он также поясняет, что «дважды посланные слуги» могут означать пророков и апостолов.

Блаженный Иероним подчёркивает обстановку: фарисеи уже ищут смерти Христа, но Он продолжает говорить с силой.

Евфимий Зигабен поясняет, что званые — это прежде всего иудеи, которых Бог призывал через пророков, Крестителя и Самого Христа.

Блаженный Феофилакт кратко различает две соседние притчи: первая — о смерти Христа, эта — о радости воскресения.

Святитель Симеон Солунский связывает слова о браке с образом Христа-Жениха и Церкви.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский просто объясняет слово «притча»: это подобие, как бы загадка, которую нужно понять.

Святитель Николай Сербский подчёркивает простоту Христовой речи: одной краткой притчей Господь ясно выражает то, что люди часто объясняют длинно и сложно.

Преподобный Иустин (Попович) добавляет, что отказ от пира означает предпочтение земного Христу: люди выбирают поле, торговлю и заботы вместо участия в победе Христа над грехом, смертью и диаволом.

Но вина, казалось, заключалась в одних руководителях народа? Господь дал на это ответ в следующей притче, в которой ясно раскрыл, как все Иудеи, званые на брак, отрицались от приглашения грубым и враждебным образом; они не считают стыдом повторять свои отказы на повторяемые приглашения; даже не хотят слышать их, показывают явное презрение к ним. Различие между ними только в том, что одни погруженные в земное, равнодушно пропускают мимо себя проповедь о таком царстве, которое не удовлетворяет их чувственным потребностям; а другие, враждебные фарисеи и их партия – явно ругаются и даже умерщвляют рабов царя, приглашавшего их на вечерю т. е. посланников Божиих, чрез которых они призывались в царство. Отсюда и суд над народом и городом т. е. истребление убийц пророков и Самого Господа и – разрушение Иерусалима. И так как граждане разоренного города не могут более быть приглашены на брачную вечерю – в царство Мессии – то, по разрушении города, Царь посылает Своих рабов на распутья, где встречается много проходящих людей.

Все это было пророческим указанием на то, что по разрушении Иерусалима и по отвержении древнего избранного народа, должны быть избраны новые члены царства Божия из всех народов, доселе остававшихся вне призвания.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 197++

Впечатление на слушателей притчи о злых виноградарях было таково, что первосвященники и фарисеи старались схватить И. Христа (Мф. 21:45-46 и парал,). В ответ на это Господь предложил новую притчу, в которой изображается, что Бог с Своей стороны употребил все меры для того, чтобы „званых» (избранный народ Божий, в течение веков подготовляемый Им к принятию Мессии) призвать в Царство Божие, и только после всех мер долготерпения и милосердия Своего, по желанию самих званых, обратился с призывом к „добрым и злым» без различия, а отказавшихся от призыва к спасению убийц посланников Божиих наказал истреблением (пророчественное указание на разрушение Иерусалима и разсеяние после того иудеев). Притча эта—о браке царскаго сына—очень сходна с притчею О званых на вечерю. Лк. 14:16—24. Однако уже по внешней своей форме оне различны: у Луки царство Божие изображается под образом простой семейной вечерп; у Матфея—под образом брачнаго пира царскаго сына. Но еще более различны оне по содержанию: в первой притче званые являются лишь пристрастными к земному; в последней; кроме того, еще жестокими убийцами посланников Божиих; вследствие этого в первой притче звапые наказываются лишь тем, что Бог отступается от них; в последней, кроме того, Господь истребляет их и их город; в первой притче второй и третий призывы обращены к „пищим, убогим, хромым и слепым» (в противоположность отказавшимся богатым и знатным; в последней второй призыв обращен к „добрым и злым»; эта черта в последней притче вызвала целое особенное отделение в ней (11—13), котораго вовсе пет в первой притче. Проповедники Евангелия обращаются с призывом к спасению безразлично ко всем—и к добрым и злым (и к иудеям и к язычникам, и при том без разсмотрения действительнаго их достоинства), и в церкви, при ея земном существовании, находятся и те и другие. Но однако будет время, когда определится, кто действительно достоин вечнаго блаженства: это суждение произносить сам Бог над каждым верующим при вступлении его в обладание вечным блаженством. Отсюда и заключение этой притчи, одинаковое по слововыражению, за исключением той („ибо много званых, мало же избранных»), имеет несколько иной смысл; в последней многие „званые" суть все те, к кому будет обращаемо слово апостольскаго благовестия, а „малые избранные" суть христиане; в первой „малые избранные» суть только удостоившиеся вечнаго блаженства христиане.

Бог бесконечно милостив, Он не только любит нас и дает Свою любовь как великий образ Божественной Троицы, больше того, Он принимает на Себя и все наши грехи, и результат грехопадения, чтобы залечить наши раны и исцелить падшее человечество. Неслучайно, когда Христос Спаситель говорит о победе любви и верности Богу и о том, что человек достоин именно Царства Небесного, Он сравнивает это с брачной вечерей, со свадьбой, с браком.

Апостол Павел выводит отсюда целое богословие, семейное, хотя он никогда не имел семьи и не был женат, но понял суть и смысл. В наше уже время, в двадцатом веке, профессор Сергей Троицкий, я его как‑то цитировал, в своей замечательной книге «Православная философия брака» писал о том, что брак сотворен в раю до грехопадения. В этом и заключена сила Божественной Троической любви, которая отразилась как образ и подобие в безгрешном тогда еще человеке. Семья и брак в нашей жизни сейчас, по милости Божией и по Его Промыслу, есть тот самый первобытный союз, никак сам по себе не переставший быть тем, чем он был. Единственное, что оказалось необходимым сделать в силу обстоятельств, нашего падения, этого эгоистического гена, – вложить в человека стремление к гармонии путем сочетания друг с другом. Но когда люди извратили это стремление, получился Содом и Гоморра. И недаром словом «содом» называется такого рода грех.

И теперь нам приходится иметь дело с двумя определенными направлениями. Одно положительное, которое влечет каждого из нас в родную семью, к родителям, братьям и сестрам, и мы благодарим отца и мать за то, что они дали нам жизнь. Ничего греховного нет в церковном браке, если он не распадается. Хотя бывает, что люди живут, но все время грызутся друг с другом, и в такой атмосфере становится дурно. И наоборот, есть изумительная радость и влюбленность в хорошем понимании слова, и любовь к своему ребенку, который зарождается уже в тот момент, когда происходит зачатие. Это как раз любовь троичная.

Но, имея свободу воли, мы можем все извратить и сделать эту любовь не любовью, но пародией, и сейчас, к сожалению, надо сказать, что большинство современных браков как раз таковы.

И все же мы можем почувствовать, причем с удивительной силой, любовь Божию и любовь человеческую такими, какими они были до грехопадения, в нашей Божественной литургии. Не случайно я упомянул слова Спасителя, несколько притч, в которых Царство Небесное уподобляется брачной вечере. С помощью этих притч Господь определенно и промыслительно готовил своих учеников к Тайной вечере. Потому что на Тайной вечере стало возможным брачное единство Сына Божия, Премудрости Божией, Логоса, Слова, сотворившего вместе с Отцом в Духе Святом весь мир. И это единство перешло к ученикам, людям, которые восприняли его так, как до грехопадения. И эта Тайная вечеря продолжается до нынешнего дня всюду, во всех странах мира, где только есть Православная Церковь.

Я говорю в данном случае о православной Литургии, потому что такое восприятие становится возможным только в нашей Божественной литургии восточного обряда. И оно открывает нам всю суть и смысл нашего спасения.

Вспомним саму Тайную вечерю. Это был пасхальный, праздничный ужин, пасхальный в ветхозаветном смысле, потому что это событие было до Воскресения Христова, после выхода евреев из Египта. Но для нас оно связывается с окончательной победой, которая приоткрывалась еще в Ветхом Завете и в пророчествах, явно сообщавших о ней, и в самом поведении целого народа, его падениях и неизменном возвращении назад. Эта была подготовка к Тайной вечере как к чему‑то брачному, священному, святому, полному согласия.

Теперь, в наше время, Божественная литургия объединяет и всю Божественную Троицу, и всех ангелов Божиих, о чем определенно говорится, когда мы поем: «Свят, Свят, Свят» – это ангельская песнь. А еще, всех святых, которые уже достигли Царства Небесного, и святых в другом смысле, то есть членов Святой Церкви на земле. В результате у нас появляется возможность почувствовать себя на Божественной литургии в том состоянии, которое описано в молитве, звучащей перед преложением Святых Даров – «Достойно и праведно…». Почувствовать себя в ином мире, как там сказано: «Ты нас снова восставил после падения и даровал нам участие в будущем Царстве и уже сейчас на небо возвел еси».

Эта удивительная молитва имеет – мы знаем, почти все русские и православные богословы обращали внимание на это – все три грамматических лица: настоящее, прошедшее и будущее. Потому что она говорит о бытии вечном, Которое не уничтожается здесь на земле и дает возможность пережить, почувствовать это. Если человеку удается соприкоснуться с иным миром – «Ты нас на небо возвел еси», – он будет потом беречь свой брак, семью как святыню, потому что поймет, что это одно и то же. И что если зловредный ген возник в нас после всеобщего грехопадения, то на Божественной литургии мы его влияния не ощущаем, и за тем она нам и дана. Чтобы почувствовать рай еще здесь, в нашем грешном теле, в земных условиях и во всем, что противоречит образу Божественной Троицы.

Как говорил Василий Великий, первородный грех рассек человеческое естество на тысячи частей. И по нашей, так сказать, схеме, по нашему образу и подобию маленькие частицы вселенной, клетки ее «тела», «организма», – тоже разбились, раздробились. Но мы можем постараться их собрать в самих себе, в своей семье.

Василий Великий описывает кападокийский монастырь, который здесь на земле являлся удивительным изображением того, что является сущностью Божественной любви на небе. А его брат, Григорий Нисский, который, как известно, был женат, имел семью, говорил о Царстве Небесном, описывая фактически христианский православный брак. Он повествует о невесте, которая оказалась зачерненной из‑за греха, вошедшего и в нее, и во все бытие человеческое, но тем не менее ставшей снова святой и светлой, потому что пришел Великий Пастырь, Который дал возможность создать чистую семью.

Таким может быть для нас результат участия в Божественной литургии. Конечно, если мы просто стоим, моргаем и ничего не слышим, не чувствуем, то это все равно что мы никуда не ходили. Но если мы действительно переживаем, мы не можем не вернуться назад, туда, откуда мы выпали, и не можем не превратить свой дом, свою семью, несмотря на все искушения и трудности, в Царство Божие на земле. Возьмем для примера родителей преподобного Сергия Радонежского, Иулианию Лазаревскую, замечательную жену и мать Осоргину, возьмем Петра и Февронию Муромских, которые и в кончине своей оказались на брачном ложе.

И силы на это нам может дать только Литургия, ничто другое, потому что она является осуществлением Евангелия и того Царства Небесного, о котором Христос сказал в самом начале Своей проповеди: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное. Тайная вечеря уже была Царством Небесным на земле с участием самого Христа Спасителя. Тайная вечеря не отлучается от страданий Христа Спасителя и Его воскресения. Это новая тема – символика Литургии. И это тема отдельной лекции, потому что все имеет в ней свой символ – в действиях, словах, во всем – и это повторение Нового Завета как такового, всей истории Христа, всей Его жизни. И окончательной победы, которая завершается Причастием и фактическим соединением с Богом в Его Божественной любви.

Так встречаются божественная и человеческая любовь. Христос Спаситель сам употреблял этот образ: цыплята, которых покрывает своими крыльями наседка‑мать, как делает это Церковь‑мать. «Я хотел вас собрать, как наседка собирает птенцов своих, но вы не захотели» (Мф. 23:37; Лк. 13:34.), – сказал Спаситель. Однако на каждой Литургии и Господь, и мы, пришедшие в храм, хотим этого. Потому что какой же еще может быть наша цель? Только такой!

Свадебный, брачный пир, где всегда бывает много света, радости и веселия в присутствии жениха и невесты, издревле был символом Царства Небесного. Ветхозаветный Израиль знал этот символ еще из творений царя Соломона (см. Притч. 9: 1–6).

Фарисеи постоянно говорили, что иудеи – избранный народ Божий, и что только им предназначено грядущее царство Божие. Народ так сжился с этим предрассудком, что ему обидно было услышать от Спасителя грозное для него слово в причте о работниках в винограднике: «Отнимется от вас Царствие Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21: 43). Господь-сердцеведец, конечно, знал о смущении Его слушателей, и в новой притче о званных на брачный пир разъяснил им, что нужно для того, чтобы стать подлинно избранным человеком. 

Голос радости

Можем ли мы сказать, что общение с Богом для нас – праздник, а собрание верующих в Него – источник радости? Многие полагают, что Бога нужно бояться, а Церковь у наших современников нередко ассоциируется с темными тонами и тяжелыми периодами в жизни. Для верующих утренние и вечерние молитвы также могут постепенно становиться монотонным «вычитыванием», церковное богослужение – тяжелым «выстаиванием», а церковные предписания – чем‑то давящим и неудобным. Однако Христос использует для описания Царства Божия образ радостной трапезы, на которую приглашаются все. Вариант этой притчи в Евангелии от Матфея еще более конкретен: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего (Мф. 22:2). Свадебный пир – глубокий библейский образ, поскольку именно брак используется в Священном Писании для описания отношений Бога и Его народа, вечной и неизменной любви Творца. Песнь Песней, прекрасный ветхозаветный гимн, называет «крепкой как смерть» эту любовь, которую воды не могут потушить, и реки не зальют (Песн. 8:7). Последняя же книга Библии завершается величественной картиной эсхатологического брака Христа с полнотой Церкви: Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу; ибо наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя (Откр. 19:7). Это вечная и радостная встреча Бога с человеком, брачное же торжество становится символом глубочайшего исполнения творения в Творце, когда, по словам апостола Павла, будет Бог все во всем (1 Кор. 15:28).

Во время заключения брака празднуется чудо воплощенной любви; это повод пригласить родственников и друзей, предложить им самое лучшее угощение, чтобы вместе разделить эту новую радость. Подобным образом Бог призывает нас приобщиться к Своей любви, радости и счастью, поэтому апостол Павел говорит: Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь (Флп. 4:4). К сожалению, об этом измерении духовной жизни мы обычно забываем, сводя ее к соблюдению определенных предписаний и запретов, поэтому окружающие, глядя на нас, не могут понять, что же такое христианство. Однако именно словами о радости как высшей цели каждого христианина завершаются заповеди блаженства: Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах (Мф. 5:12). Вкусив этой радости во Христе, мы открываем в себе ее неиссякаемый источник, который преображает нас не только в благополучные моменты нашей жизни, но и дает силы в ее самые тяжелые периоды.

«Не может там не быть радости, где любовь, ибо любовь порождает радость, а Бог есть любовь (1 Ин. 4:8); и потому где Бог со Своею благодатью, там и радость. А поскольку это сокровище, радость духовную, имеют внутри себя и всегда и везде носят ее в себе, то ничто ее отнять не может: ни счастье и несчастье мира сего, ни честь, ни бесчестие, ни богатство, ни нищета, ни болезнь, ни раны, ни скорбь, ни узы, ни темницы, ни сама смерть. Истинно же любящему Бога и страдать ради Любимого радостно… Так святые мученики с радостью себя предавали на мучение и на смерть за имя сладчайшего Господа Иисуса, как на сладкий духовный пир. И чем большую кто имеет любовь, тем большую чувствует в себе радость, тем безбоязненнее подвизается за имя Христа» (святитель Тихон Задонский).

+++Владимир Хулап прот. Евангельские притчи. Вчера, сегодня, завтра. Глава: Небеса подождут? Притча о брачном пире++

Притча о брачном пире царского сына

Продолжая говорить притчами, Иисус сказал им: «Царство Небесное подобно брачному пиру, который устроил царь для своего сына. Гости были приглашены царем на этот пир заблаговременно и потому могли приготовиться, чтобы по первому зову его явиться к нему в назначенный для того день; однако, они не пошли, когда царь послал рабов своих звать их.
Притча о брачном пире, весьма сходная по мысли, заключающейся в ней, с притчей о злых виноградарях, служит вместе с тем ее продолжением. Притча о виноградарях оканчивается убиением хозяйского сына, под которым подразумевается Иисус Христос притча же о брачном пире указывает на последствия такого уклонения евреев от Божиего зова. Бог готовил Царство Свое для достойных вступить в него.

«С Царствием Божьим, — так начал вещать Господь народу, — происходит подобное тому, что случилось с пиршеством, которое один царь устроил по случаю объявления своего сына наследником.

  Господь уж употребил эту притчу прежде, но для другой цели и в другом виде. В первый раз, описанный св. Лукой (Лк. 14:16-24), она употреблена для показания того, что из иудеев не все и не многие войдут в царство Мессии; потому что не многие согласятся исполнить условия входа: тогда ни слова не было сказано о том, чтобы места званных были заняты другими, приглашенными с распутий. 

Отвещав, по-русски „продолжая говорить". Притча (о притчах чит. Мф. 13:3) о браке царскаго сына высказана была И. Христом после притчи о работниках в винограднике. Там Он высказал Иудеям, что царствие Божие, т. е. истинная церковь Божия со всеми ея благами, отнимется от них, как недостойных, и дано будет другому народу, достойному, как приносящему плоды его (Мф. 21:33—43). В притче же о браке царскаго сына Господь высказывает, какому именно народу будет передано царство Божие. В ней ясно изобразил Господь отвержение Иудеев и призвание вместо них язычников. Христианская вера прежде всего предназначена и проповедана была Иудеям, как народу, который Самим Богом был избран для сохранения истинной веры и приготовляем к принятию Христа Спасителя. Но так как Иудеи отвергли Христа, то проповедь Его веры была обращена уже к язычникам, и те приняли сию спасительную веру, оставив свою языческую.

Чему подобно Царство Небес? Вот представьте себе: царь... – дословно: «Царство Небес подобно царю...»; см. коммент. на. 13:24.

А Он продолжал беседу и высказал еще одно предостереже­те в притче о «брачном пиршестве царского сына». Притча эта весьма похожа на сказанную раньше, в доме фарисея, имен­но притчу о великом ужине, но отличается от нее многими подробностями и всем заключением. Званые гости не только не обратили внимания на приглашение, но некоторые из них даже оскорбили и убили царских слуг, посланных с приглашением к ним, и за это подверглись истреблению, и город их был сожжен разгневанным царем (6-7).

-14 Хотя притча эта кое в чем похожа на притчу у Луки (Лк. 14:16-24), словесных совпадений очень мало, и есть большие различия. Видимо, это — разные притчи, рассказанные в разных случаях.

В этой притче две части, и первая (ст. 1-10) продолжает тему, начатую в предыдущей главе: те, кто должен был получить Царство, отвергли его, и оно предложено другим, в число которых входят не только "мытари и блудницы" (Мф. 21:31), но и язычники. Стих 9 говорит о том, что рабы Божий призваны идти с Благой Вестью ко всем людям.

Во второй части (ст. 11-14) говорится, что приглашение в Царство Божие еще не означает вхождения в него; надо быть одетыми как должно, а одежда эта — праведность Христова. Хотя приглашен всякий, кто слышал Благую Весть, а многие даже считают, что они — в Царстве, предстать пред Богом смогут только те, кто облечен в праведность Христа.

Части эти связаны ст. 14, в котором сжато выражена тема Божиего суверенитета в избрании. Званы и иудеи, и язычники; но только те, кто избран, будут присутствовать на брачном пире Агнца, и это избрание не зависит от прежнего положения (8:11.12).

Продолжив беседу, Господь предложил притчу, в которой возвестил не только об отвержении Иудеев и о призвании в царство свое язычников, но и о том, что из призванных и вошедших на брак не все также окажутся достойными участниками духовного пиршества. 

Третья обличительная притча – о брачном пире – близка по содержанию притче о великой вечере, которую мы разбирали выше (п. 4.8 - Лк. 14). Отметим особенности притчи, рассказанной на Страстной седмице. Во-первых, используется ветхозаветный образ брачного пира как образ Царства Божия, Царства Христова; ясность образа усиливается указанием, что это брачный пир царского сына.  

Великое поучение этой притчи состоит в том, что многие, называющиеся христианами, сердцем далеки от Бога и не могут поэтому называться детьми Божиими.

  Кто есть царь, сделавший для сына брачный пир? – Бог Отец.

  Кто Сын Его? – Господь Иисус Христос.

  Какое значение имеет приглашение на брак? – Послания и кроткие увещания слова Божия.

  Кто рабы, зовущие на пир? – Проповедники и все священнослужители, призывающие грешников к Спасителю.

  Кого изображают те, которые пренебрегли приглашением и отошли? – Они изображают тех, которые так заняты житейскими заботами, что не хотят и слушать душеспасительных наставлений.

  Кто убийцы рабов? – Это во первых иудеи, гнавшие пророков Божиих, а во вторых все вообще преследующие христианскую веру.

  Кто собранные повсеместно на брачный пир? – Это все вообще люди, различных нравов и свойств, которые обращаются к Церкви и принадлежат к ней.

  Что изображает пришествие царя? – Означает пришествие Иисуса Христа в день страшного суда.

  Кого представляет человек без брачной одежды? – Лицемера, или по имени только христианина.

  Что означает брачная одежда? – Она означает истинную веру, сопровождаемую любовью.

  Чему нас научает то, что царь нашел человека не в брачной одежде? – Научает тому, что никакой лицемер или ложный христианин не скроется от очей Божиих в день страшного суда.

  Что означает молчание человека без брачной одежды? – Безмолвное и уже бесполезное сознание греховности и невозможности оправдать себя пред Богом.

  Чему нас научает его наказание? – Тому, что страшная участь ожидает лицемеров, лжесвидетелей, и вообще всех грешников, которые на сем свете живут в грехах и не каются.

Тексты, относящиеся к притче о брачной одежде

1. Блажени званнии на вечерю брака агнча. Откр. 19:9.

2. Изыди на пути и халуги, и убеди внити, да наполнится дом мой. Лк. 14:23.

3. И Дух и невеста глоголят: прииди. Откр. 22:17.

4. Кая бо есть надежда нечестивому, яко ожидает? надеяся на Господа спасется ли? Иов. 27:8.

5. Отступиша, иже в Сионе беззаконницы, приимет трепет нечестивыя. Ис. 33:14.

6. Да возрадуется душа моя о Господе, облече бо мя в ризу спасения, и одеждею веселия одея мя. Ис. 61:10.

7. Сии суть, иже приидоша от скорби великия, и испраша ризы своя, и убелиша ризы своя в крови агнчи. Сего ради суть пред престолом Божиим, и служат Ему день и нощь. Откр. 7:14–15.