Евангелие от Матфея 22 глава 39 стих

Обобщающее толкование

Большинство Святых Отцов понимают вторую заповедь как неразрывно связанную с первой. Любовь к ближнему не существует отдельно от любви к Богу, а рождается из неё и одновременно помогает человеку возрастать в любви к Богу. Поэтому Христос называет её не равной, а «подобной» первой: обе относятся к любви, взаимно поддерживают друг друга и вместе составляют основу всей нравственной жизни человека. Святители Иоанн Златоуст, Игнатий (Брянчанинов), Николай Сербский, блаженный Феофилакт Болгарский, преподобный Ефрем Сирин, преподобный Иустин (Попович), святитель Тихон Задонский и Евфимий Зигабен единодушно говорят, что исполнение одной заповеди невозможно без другой.

При этом можно выделить две основные линии толкования. Первая (свт. Иоанн Златоуст, блж. Феофилакт, Евфимий Зигабен, свт. Николай Сербский) объясняет взаимную связь двух заповедей: любовь к ближнему открывает путь к любви к Богу, а любовь к Богу неизбежно проявляется в любви к людям. Ненависть к ближнему показывает отсутствие истинной любви к Богу.

Вторая линия (прп. Ефрем Сирин, свт. Игнатий Брянчанинов, прп. Иустин Попович) раскрывает источник такой любви. Она невозможна только человеческими силами. Истинная любовь является даром Божиим и возрастает через жизнь во Христе. Преподобный Ефрем сравнивает две заповеди с двумя крыльями, на которых ученик Христов восходит к Богу. Святитель Игнатий различает естественную человеческую привязанность и духовную любовь, рождаемую Святым Духом. Преподобный Иустин Попович показывает, что любовь к человеку становится подлинной тогда, когда человек любит в ближнем образ Божий и стремление к соединению с Богом.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин сравнивает две заповеди с двумя крыльями, благодаря которым человек восходит к духовной жизни.

Святитель Иоанн Златоуст поясняет, что вторая заповедь «подобна» первой потому, что приводит человека к исполнению первой и сама поддерживается ею.

Святитель Тихон Задонский подробно раскрывает смысл слов «как самого себя»: не делать ближнему того, чего не желаешь себе, помогать ему в нуждах, утешать, защищать и быть готовым к самопожертвованию.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) особо различает естественную, повреждённую грехом любовь и духовную любовь, приобретаемую исполнением евангельских заповедей и действием Святого Духа.

Блаженный Феофилакт Болгарский объясняет, что любовь к Богу хранит человека от ложного учения, а любовь к ближнему — от греховной жизни; вместе они заключают в себе исполнение всех остальных заповедей.

Так как человек уже научился любить самого себя, то ему и указана цель, к которой он должен направлять все свои действия, чтобы быть блаженным. Ведь тот, кто любит самого себя, желает именно того, чтобы быть блаженным. Достижение этой цели и указано в единении с Богом. Итак, когда человеку, уже знающему, как любить самого себя, заповедуется любить ближнего, как самого себя, то что другое ему заповедуется, как не то, чтобы он, насколько может, содействовал ближнему любить Бога? Вот это и есть богопочитание, это и есть истинная религия, это и есть благочестие, это и есть служение, приличествующее только Богу! Итак, если какая-нибудь бессмертная власть, какой бы силой она ни была одарена, любит нас, – она желает нам для нашего блаженства быть подчиненными Тому, Кому подчинена сама и, вследствие этого подчинения, блаженна. Следовательно, если она не почитает Бога, она злополучна, потому что не имеет Бога; а если почитает Бога, то не желает, чтобы почитали ее саму вместо Бога, а скорее помогает и силами любви содействует тому божественному определению, в котором написано: «Приносящий жертву богам, кроме одного Господа, да будет истреблен» (Исх. 22:20).

Так как Господь отразил эти искушения, некоторые благорасположенные люди сами приняли Его сторону, и один из них хотя и не признававший Его за Мессию, но признававший Его за свидетеля истины, предложил Ему вопрос не столько с тем, чтобы узнать Его мысли, сколько для того, чтобы засвидетельствовать свое согласие с Ним в вопросе, немаловажном в нравственном отношении. Учитель,– спросил он, – какая большая заповедь? Иисус отвечал: все заключается в двух главных заповедях: люби Бога больше всего, и ближнего как самого себя. Первая есть большая, вторая – подобная ей заповедь. Книжник подтвердил это и прибавил, что любовь выше всякой жертвы. Видно было, что этот книжник понимал, в чем состоит истинное благочестие. Господь с любовию сказал ему: ты не далек от царствия Божия. Не то, чтобы этот человек своими делами заслужил участие в царствии Сына Человеческого, во что трудясь в таком духе, он может скорее других познать необходимость Искупителя и соделаться таким образом членом Его царства, в которое призываются все труждающиеся и обремененные.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 198-199++

Между Матфеем и Марком здесь находится то различие, что по первому вопрошавший Христа законник был в руках фарисеев орудием для искушения Господа, т.-е. для уловления Его в слове, по втором же этот законник и подходить ко Христу, видя, что Он хорошо отвечал саддукеям на вопрос о воскресении, и после ответа И. Христу получает от Него признание близости своей к царствию Божию. Очевидно, между евангелистами здесь то различие, что Матфей обращает внимание на значение, какое имел вопрос законника для фарисейской партии, с какими думами и расположением присутствовали при этом ея члены; Марк же—на личныя качества вопрошавшаго и на то действие, какое имел на него ответ И. Христа. Но чем собственно фарисеи думали искусить здесь Господа? Трудно придумать иной ответ, какой они ожидали от И. Христа, кроме того, который Он дал. Для решения сего вопроса можно обратить внимание на следующее: Иисус Христос, давши ответ законнику, обращается к фарисеям с вопросом, чрез который разъясняет им, что Мессия есть не только сын Давидов, как они думают, но и Сын Божий; поэтому можно думать, что фарисеи в это время вспоминали свидетельство И. Христа о Себе, как Сыне Божием (что им казалось богохульством, так как Бог един есть. Ин. 10:33), и они теперь ожидали, что на вопрос о большей заповеди в законе Господь выскажет требование веры и любви к себе (Ин. 6:28—29), как Сыну Божию; если бы так ответил Господь законнику, фарисеи объявили бы Его пред всем народом богохульником и разорителем закона, и Господь отвечает прежде всего утверждением единства Бога (Мк.), а потом требованием любви к Богу, как основания и сущности всего нравственнаго закона, и любви к ближнему, как необходимаго следствия любви к Богу (ср. 1 Ин. 4:30-21).

Любовь – это такое большое слово. И особенно в русском языке. Понимаете, она охватывает собою различные понятия, которые, скажем, в греческом и других языках имеют совершенно своеобразное значение, не обязательно тождественное. Например, если мы говорим «агапи» – подразумеваем любовь самоотверженную, самоотреченную. Другое слово, по‑гречески «эрос» – все знают, что оно означает любовь внутреннюю, вызванную, и очень горячую, супружескую, и любовь всякого влечения вообще. И наконец, есть третье выражение, по‑гречески «филис», которое означает дружественную любовь.

Всем этим, можно сказать, как бы покрывается самая замечательная любовь – сострадательная, которая воспринимает переживание другого человека как свое собственное. Это та любовь, которую принес нам на землю Христос. Принес ее и Своим учением, и жизнью, и, что самое главное, Своим собственным страданием.

Это Его страдание началось еще до того, как наступило Распятие. В сущности, всю Свою жизнь он нес его, потому что для Христа оказаться в условиях нашей грешной земли было тем, что апостол Павел назвал «истощанием» – опустошением себя, «кенозисом» по‑гречески. То есть другими словами – ему пришлось оставить все Божественное, святое, вечное, для того чтобы осуществить Себя как человека в сострадании с людьми таким, каким человек был задуман Богом в творении. И это нельзя было совершить иначе как путем сострадательной любви.

С этого началась и сама Голгофа. Сначала в Гефсиманском саду, где это сострадание было выражено в такой степени, что молитва Его была как капли крови. Пот и кровь вместе передавали силу этой невероятной любви и молитвы за каждого из нас. Ему как Сыну Божию, как Слову Божию был известен в некотором смысле каждый человек, и Он каждого вбирал в Себя, и брал на Себя, и Собою спасал – и тебя, и меня, и его, и всех.

Вот эта святая, чистая, Божественная любовь завещана нам, и без нее – если мы совсем ее не имеем – спастись не сможем. Не только здесь, на земле, но и там, куда идет наша душа. Потому что тогда мы не будем готовы и окажемся там не в своем состоянии, не в своем, как бы сказать, обществе, как иногда говорят, потому что там иначе, чем здесь. И к этой жизни нужно уметь подготовиться, вот такой сострадательной, живой, чистой, святой любовью.

Но это непросто. Христос говорит, что мы должны любить даже врагов. Мы знаем, как это трудно. Как непросто иногда полюбить человека – даже не врага, а просто кого‑то, кто нам не нравится. Говорят же иногда – «характерами не сошлись». Еще сейчас есть такое есть выражение: «разная химия».

И тем не менее можно, действительно можно полюбить – и того, кто нам не нравится, и того, чей характер не такой, как нам бы хотелось, и того, кто нас не любит и даже ненавидит, и того, кто враг наш в каком бы то ни было смысле. Все дело в том, что прежде чем стараться любить – нужно пожалеть. Пожалеть человека как человека, кем бы он ни был, и тогда можно пожалеть и врага, потому что он жалкий. Жалкий в том, что делает. И если мы это чувствуем и понимаем без презрения – как иногда бывает: «Ух, он жалкий, он недостоин того, чтобы я его любил», и что‑нибудь в этом роде, – а именно по‑человечески, жалко его, что он такой, тогда проснется сама собой в сердце сострадательная любовь. И захочется помочь ему.

Но самое главное, нужно, чтобы сердце наше было чистым. Если это не так, заставить его любить невозможно, никто не может этого сделать. Да и неправильно это, и не нужно. И Христос Спаситель этого от нас не требует. Нет насилия в любви. Любовь – в свободе. Свобода дана нам именно ради любви, поэтому мы можем даже верить или не верить в Бога. Для того чтобы мы, поверив, полюбили Его. И больше всего – как Того, Кто является источником нашей жизни, нашим Творцом. Так Христос говорит: «Весь Закон и пророки, – о Ветхом Завете, который готовил человечество к Новому Завету, к Его собственному Евангелию, – который заключается в двух заповедях: возлюби Господа Бога своего всем сердцем, всем помышлением твоим, всем чувством твоим, и ближнего твоего как самого себя». Полюбить «всем сердцем твоим, всем чувством твоим» возможно, только когда это сердце и чувства чисты. Другими словами – чтобы свободно, действительно в полной свободе, избрав этот путь, любить своего Творца, который дал нам жизнь, счастье и Своим промыслом ведет нас к вечному спасению и вечной жизни, – для этого нужно, прежде всего, очистить свое сердце от всего греховного, от всего нечистого, от всего мерзкого.

А это – подвиг, который дается путем борьбы с собой, со своим эгоизмом, часто нехорошими чувствами и вожделениями. На этом, в сущности, построено все христианство. Христианская жизнь, как говорит апостол Павел, это то, к чему призвал нас Господь, то есть святость.

Конечно, мы знаем, что очень далеки от настоящих, подлинных святых. Но у нас есть цель и путь. Как говорил преподобный Серафим Саровский, цель христианской жизни есть стяжание Святого Духа, то есть святость, да еще Божественная святость. Но эта цель дается нам, только если мы боремся с собой. Отсюда и всякого рода подвижничество, будь то в монастыре, как здесь, в Донском, или в христианской семье, где брак строится на подвиге, потому что нельзя без столкновения с самим собой дать возможность полной, чистой, святой, свободной жизни своему брачному другу. «Стерпится – слюбится» – говорит русский человек уже много веков. Это «стерпится» и есть подвижническая жизнь. Надо любить человека не таким, каким мы хотели бы его видеть, а таким, какой он есть, и сострадать тому, что нам не нравится в нем. Вот тогда наша любовь действительно будет крепкая, твердая, на хорошем фундаменте.

Из этого состояния рождается вся жизнь вообще, не только семьи и более широкого круга родных, но и всех вокруг: соседей, тех, с кем мы встречаемся каждый день и кто становится нашими ближними – иногда всего на несколько минут, иногда на всю жизнь. Сейчас мы вплотную подошли ко второй заповеди Христа: «Люби ближнего своего, как самого себя». Хочешь ли ты самому себе всякого рода зла? Конечно, не хочешь. Значит, эта любовь к себе, которая вполне закономерна и нужна, если она не эгоистична, как начало любви к другим, ее основа, – эта любовь есть тоже святая любовь. При условии подвига. Надо и к себе самому относиться так, чтобы сердце человеческое желало полной и окончательной победы добра в результате борьбы с собой. И тогда мы почувствуем ту любовь, о которой Христос сказал: «Люби ближнего, как самого себя».

Он говорит: Блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное – значит, Господь хочет нам уже сейчас подарить это блаженство, эту счастливую жизнь. Человек может быть счастливым, даже переживая внешнее несчастье или внутреннее. Вспомните у Тургенева «Живые мощи».

Помните, как Лукерья была счастлива в ее ужасном состоянии? Прекрасно описано! Это и есть любовь к самому себе в полном смысле слова, несмотря ни на что. А такая любовь тогда, действительно, уже без всякого принуждения, дает полную и совершенную любовь к ближнему.

На ней строится общество. И скажу больше – экономика. Наша экономика, которая теперь так тяжела. И здесь – у вас, и у нас в Америке. Почему? Да потому, что нет искреннее любви к ближнему. На ней надо строить и общество, и страну. Но начинать нужно с себя.

Дальше Христос говорит своим ученикам еще более значительные слова: «Даю вам новую любовь. Как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга» (Ин. 13:34–35). Он говорит это Своим апостолам, а значит, и всем нам, христианам. Мы должны любить друг друга так, как Он нас любит. Той сострадательной любовью, которая привела Его на Крест – за тебя, за меня, за нее, за него, за всех, за весь мир. В Своей последней молитве в Гефсимании, перед самым Распятием Он говорит: «Соблюди их, Отче, во имя Мое… чтобы они были едино, как и Мы» (Ин. 17:11). Вот завет нам, христианам, данный! «Да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин. 17:21). Подумайте, какая ответственность на нас, христианах, особенно здесь сейчас, в нашей стране. Какая страшная ответственность! Глядя на нас, на то, как мы, христиане, друг к другу относимся, мир будет верить или не верить в пришедшего спасти мир Христа. Действительно ли мы братья – или, как об этом с грустью иногда говорит апостол Павел, лже‑братья? Давайте это «лже» отбросим. Жить не по лжи – это по‑христиански.

И мне хочется сейчас привести вам слова любимого ученика Иисуса Христа – святого Иоанна Богослова, который в глубокой старости говорил всем только три слова: «Дети, любите друг друга!»

***

Новизна этой заповеди в том, чем она отличается от древнего установления Ветхого Завета – люби ближнего твоего как самого себя (Лев. 19: 18). Любовь Христова не знает себя и не уравнивает с этим свою любовь, не ищет равной оплаты, не торгуется и не преследует своего законного интереса, а всецело и просто жертвует собой. Суть этой любви – в полном самоотождествлении себя с другим в такой мере, что теряется всякое средостение между «я» и «не‑я». Любящий видит себя в любимом как в зеркале, но не уничтожает тем самым своеобразие личности любимого, принимает ее как она есть, во всей реальности ее сущности, веря в нее, воспринимая ее и входя в нее. Такова новая любовь – выражение веры в человека, а вера в Бога – выражение такой любви к Нему. Именно такое психологическое состояние мы видим в друзьях расслабленного, идущих на столь неожиданный поступок, как раскапывание крыши, чтобы опустить к ногам Иисуса больного (Мк. 2:2-4).

Но Бог требует любви не только к Себе; возлюби ближнего твоего, как самого себя ¹ (Лев. 19:18; Мк. 12:31), — говорит Он. И это — вторая заповедь. Кто любит ближнего, как самого себя, тот будет с ним поступать так, как желал бы, чтобы и с ним поступали, то есть будет помогать ему в нужде, утешать его в горе, отстранять от него всякое зло, словом — будет благо творить ему; любовь к ближнему, всегда и при всяких обстоятельствах, подскажет любящему сердцу, что именно надо сделать для ближнего.

Возлюбиши искренняго (ближняго) твоего, яко сам себе (как самого себя). Слова сии взяты из книги Левит (Лев. 19:18). Люби ближняго, как себя самого, т. е. желай и делай ближнему добро, как себе самому, не желай и не делай ему того, чего не желал бы самому себе — ни зла, ни вреда, ни неприятности. Эта заповедь та же, что Господь ранее высказал в Своей нагорной проповеди: во всем, как хотите, чтвбы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними (Мф. 7:12). Заповедь о любви к ближнему Господь называет подобною заповеди о любви к Богу, потому что, как пишет блаженный Феофилакт, „обе эти заповеди взаимно связываются, одна другою поддерживаются и обнимают собою все прочия заповеди". Прекрасно объясняет это св. апостол, когда говорит: всякий, любящий родившаго, т. е. Бога, сотворившаго человека, любит и рожденнаго от Него, т. е. сотвореннаго человека (1 Ин. 5:1). Кто говорит: я люблю Бога, а брата своего ненавидит, тот лжет: ибо не любящий брата своею, котораго видит, как может любит Бога, котораго не видит (1 Ин. 4:20)?

Вторая заповедь дополняет первую: "возлюби ближнего твоего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки" (Мф. 22:37-40). "Ныне же пребывают: вера, надежда, любовь, но любовь из них больше" (1 Кор. 13:13). "Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства" (Кол. 3:14). Словом, исполнение всего закона заключается в действиях, происходящих из любви нашей к Богу и к каждому человеку. В этом то и состоит сообразование воли человеческой с волей Божественной. Чего хочет Бог, того хочу и я; а чего Он не хочет, того и я не хочу. Ничего нет сильнее таковой любви!

Но хотя учитель Закона спрашивал об одной первейшей заповеди, Иисус сразу же добавляет еще одну: «Люби ближнего, как самого себя» (Лев. 19:18). Для Иисуса любовь к Богу и к ближнему – это двуединая заповедь, разъединить которую невозможно. Он отказывается противопоставить заповедь любить Бога заповеди любить людей. Этому есть множество примеров в учении Иисуса. В 19:21 Он предложил богачу, любящему Бога, отдать свое имущество нуждающимся ближним. Он исцеляет больных в субботу, хотя предания людей запрещают делать это якобы из любви к Богу. Он негодует, когда корбан оказывается выше, чем обязанность сына помогать родителям (15:3‑6). Надо отметить еще одну важную вещь: в Книге Левит ближним называется сородич, соплеменник, но Иисус расширил это понятие, включив в него всех людей (ср. Лк. 10:29‑37). Иисус не был первым, кто соединил эти две заповеди в одну. В Завещаниях Двенадцати Патриархов (II век до н. э.) сущность Закона также определена как любовь к Богу и к человеку, во II веке до н. э. рабби Акива отвечал на подобный вопрос словами Лев. 19:18. Кроме того, в варианте Луки их соединил учитель Закона. Но только Иисус всей Своей жизнью и смертью исполнил их до конца.

Человечество всегда стремилось разделить двуединую заповедь. Теократически настроенное общество поступалось интересами людей во имя любви к Богу. Об этом лучше всего говорит Иоанн: «Если кто говорит: “Я люблю Бога”, и при этом ненавидит своего брата, тот лжец. Ведь если он не любит брата, которого видел, то не может любить Бога, которого не видел. У нас есть заповедь, которую мы получили от Него: тот, кто любит Бога, должен любить и своего брата» (1 Ин. 4:20‑21). Строились роскошные храмы, а люди умирали с голоду. Агностики же довольствуются в религии лишь нравственным учением, отбрасывая Бога. Часто можно услышать, как современные люди говорят, что они верят во что‑то: в добро, справедливость, истину. Не в кого‑то, а во что‑то. «Что‑то такое есть...» – говорят они. Но они не верят в Бога как личность, не испытывают к Нему благодарности за великий дар жизни.

Слова Иисуса не отменяли Закон, ведь было сказано: «пока не исчезли земля и небо, даже самая малая буква не исчезнет в Законе» (5:18). Но они послужили причиной того, что Церковь, выйдя за пределы Палестины, постепенно отказалась от большинства заповедей, касающихся ритуала (Рим. 13:9; Гал. 5:14).

Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. Поистине страшные слова. Они осуждают меня. Смысл этих слов, смысл самый естественный: для Иисуса знаком подлинной любви должна быть жизнь по заповедям Спасителя.

Другой смысл (не исключающий первого): лишь тот, кто любит Иисуса, способен соблюдать Его заповеди. Любовь предваряет послушание; она — условие его. Если послушание хранится и оберегается любовью, если любовь дает ему прочность и постоянство, оно черпает в любви свое начало, свое завершение, свою внутреннюю силу.

Господи Иисусе, как мог бы я повиноваться, не любя? Прежде обрати меня в Свою любовь. Тогда я научусь повиноваться. Я слишком слаб, чтобы соблюдать Твое слово, не поддержанное Твоей любовью. Если сердце мое не будет полно, соблазны войдут в него. Наполни мое сердце, как сосуд, — до краев. Чтоб нельзя было и капли добавить иной. Только Твоя любовь сохраняет во мне надежду на то, что заповеди Твои будут соблюдены.

Только сердце, полное до краев, исполнит великую заповедь: Возлюби... всем сердцем твоим... как самого себя. Все заключается в этом «наполнении». И оно же ведет к совершенной проверке совести: есть ли в моей душе сейчас нечто иное, чуждое любви Христовой?

Христос, провидя искренность законника, преподал ему истинное поучение в этом отношении, сказав, что главная и наибольшая заповедь состоит в любви к Богу и вторая подобная ей: «возлюби ближнего твоего как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки». Законник вполне согласился с этим определением, и Спаситель заметил ему: «недалеко ты от царствия. Божия». Ему недоставало только веры в Христа как Мессию.

Вторая же подобная ей заповедь: "возлюби ближнего твоего, как самого себя". Господь не сказал: равная ей, но: подобная ей. То есть: и вторая заповедь касается любви, но не любви к Творцу, а любви к творениям. Любя свою мать, дитя любит и все дела ее рук, все труды своей матери, все ее вещи; а особенно любящее свою мать дитя любит своих братьев и сестер. Любовь к матери укрепляет любовь к братьям и сестрам. Кто любит своих родителей, тот естественным образом будет любить и своих братьев; не любящий же своих родителей редко способен любить своих братьев. Точно так же любящему Бога легко возлюбить людей как братий своих по Богу; не любящий же Бога может лишь обманывать себя, думая, что любит людей. Такой человек может в лучшем случае иметь только некоторое смутное сочувствие к людям, источник которого опять же находится в сочувствии к самому себе. Хотя эта заповедь была дана и в Ветхом Завете, она становится в устах Христовых совершенно новой. Ибо в другом месте Господь говорит:

«Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга» (Ин. 13:34)

Во-первых, она является новой, потому что ее изрек Тот, Кто явил в мировой истории величайшую любовь к людям;

а во-вторых, потому что понятие ближнего расширено далеко за пределы народа иудейского и распространено на всех людей Божиих.

«Любите врагов ваших», – сказал Господь.

«Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда» (Мф. 5:44-47).

Не повелевает ли Бог солнцу Своему восходить и над врагами вашими? И не посылает ли Он дождь и на тех, кто вас не любит? Твое дело – любить всех людей ради любви Божией, а Его – после отделить праведных от неправедных.

Наши ближние являются видимым полем, на котором мы показываем свою любовь к невидимому Богу. На ком обнаружиться нашей любви к Богу, если не на людях, живущих вместе с нами на земле? Бог бывает умилен нашей любовью к соседям нашим, словно мать, которую умилила любовь какого-нибудь чужого человека к ее чаду. Столь необходима обязанность показывать свою любовь к Богу на окружающих людях, что апостол любви даже называет лжецом того, кто говорит, будто любит Бога, а брата своего ненавидит:

«Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец» (1 Ин. 4:20).

Наши ближние являются для нас школой, где мы упражняемся в самой совершенной любви – любви к Богу. Всякое дело любви, сотворенное нами какому-либо человеку, более разжигает нашу любовь к Богу. А в чем должна заключаться наша любовь к ближним, ясно нам сказал и Своим примером показал Сам Господь, а также Его святые апостолы и целое воинство угодников Божиих, Богоносных отец, мучеников и мучениц. Но главные дела любви суть:

милосердие,

прощение обид,

молитва за других,

поддержание слабых,

умирение гордых,

вразумление неправедных,

наставление несведущих,

покрытие чужих недостатков,

похвалы чужим достоинствам,

защита гонимых,

самопожертвование ради других.

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13).

Но если кто-нибудь приносит и самые великие жертвы из каких-либо иных побуждений, а не из любви, нет ему в том никакой пользы (1 Кор. 13:3). Имеющий любовь имеет все и исполнил весь закон.

Наконец, вспомним глубокое понимание Церкви Христовой, данное апостолом Павлом, понимание, из которого неизбежно и естественно проистекает любовь к ближним. Все мы, верные, являемся членами Христовыми, живыми частями тела Христова (Еф. 5:30), (1 Кор. 6:15). Все мы возрастаем в один великий и живой организм, в одно небесное тело, глава коему – Христос. А если это так, то мы должны с любовью помогать друг другу расти и укрепляться. Укрепление одной части тела идет на благо и на пользу всему телу; болезнь одной части тела причиняет страдания и вред всему телу. Потому и любовь наша к ближним способствует как здравию наших ближних, так и нашему собственному.

Истинно, любовь есть здравие; ненависть есть болезнь. Любовь есть спасение, ненависть есть гибель.

И эта заповедь говорит не о том, чтобы развивать в себе какую-то влюбленность в ближних и дальних, но о необходимости поступать по отношению к ним по твердому духовному закону: Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки (Мф. 7:12). Сам Господь разъясняет этот закон: Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете; давайте, и дастся вам: мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше; ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам (Лк. 6:37-38).

Нарушение этого духовного закона влечет за собой печальные последствия. Апостол Иаков предупреждает: Суд без милости не оказавшему милости (Иак. 2:13). Апостол Павел пишет: Кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет (2 Кор. 9:6). Святитель Иоанн Златоуст, призывая к неуклонному исполнению этого закона любви, говорил, что наше только то, что мы дали другому. Игумен Никон (Воробьев) пишет одной монахине: «Помни закон духовный: какою мерою меришь — такою и возмерится тебе; всем прости — и тебе простится, ко всем будь милостива — и к тебе будет милостив Господь. Не оправдывай себя, чтобы оправдал тебя Господь» (Нам оставлено покаяние. Письмо 111). На надгробном камне игумена Никона высечены проникновенные слова из его завещания: «Прошу жалеть и любить друг друга»!

И эта заповедь о любви к ближнему также была известна народу из закона Моисеева (Лев. 19:18). Спаситель называет ее подобною первой, потому что она «пролагает путь к первой и взаимно поддерживается оною» (свт. Иоанн Златоуст): «кто любит ближнего, тот исполняет все заповеди, исполняющий заповеди любит Бога, так что эти две заповеди взаимно связываются, одна другою поддерживаются и обнимают собою все прочие заповеди» (блж. Феофилакт). Слова Спасителя произвели глубокое впечатление на совопросника. Законник-фарисей, подступив к Иисусу Христу с целью искусить Его, в конце беседы, пораженный глубокою истиною ответа Его, не мог удержаться от восторженной похвалы: добре Учителю, воистинну рекл еси, яко един есть Бог, и несть ин разве Его, и еже любити Его всем сердцем, и всем разумом, и всею душею, и всею крепостию, и еже любити ближняго, яко себе, боле есть всех всесожжений и жертв. Господь неоднократно учил, что дела любви выше дел наружного благочестия (Мф. 5:23, 24; Мф. 12:7). Слыша разумную речь законника, который как бы отрекался от учения фарисейского о преимущественном значении обрядовой стороны закона, сердцеведец зрел, что она проистекает из доброго чувства, есть отклик внезапно пробудившейся совести, и замечает ему: недалече еси от Царствия Божия, – царства благодатного, духовного, куда входят только покаянием и где имеют цену не дела внешней праведности, а то, что составляет существо закона (Мф. 23:23). Слова Господа, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, означают то, что законнику еще чего-то недостает, что он не достиг совершенства, и сказаны с тем намерением, чтобы он искал, чего ему недостает.