Евангелие от Матфея 22 глава 2 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы понимают этот стих как образ Царства Божия, открытого во Христе. «Человек царь» — это Бог Отец; «сын» — Господь Иисус Христос; «брак» или «брачный пир» — соединение Христа с Церковью и радость спасения. Эту главную линию дают святитель Григорий Двоеслов, блаженный Иероним, святитель Иоанн Златоуст, святой праведный Иоанн Кронштадтский, святитель Николай Сербский, преподобный Симеон Новый Богослов, святитель Симеон Солунский, блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен.

Первая линия толкования — церковно-историческая. Брак означает основание Церкви Христовой: Бог Отец соединяет Своего Сына с Церковью. По блаженному Иерониму, эта Церковь собирается и из иудеев, и из язычников. У Евфимия Зигабена особенно подчеркнуто, что прежде званы были иудеи: их призывали пророки, Иоанн Креститель и Сам Христос; но после отвержения Спасителя призыв обращается шире.

Вторая линия — христологическая, то есть связанная с воплощением Христа. Святитель Григорий Двоеслов и преподобный Симеон Новый Богослов объясняют «брак» как таинство воплощения: Сын Божий соединил с Собой человеческое естество. У святителя Григория Двоеслова брачный чертог — это непорочное чрево Девы, из которого Христос вышел как Жених, чтобы соединиться с Церковью. Преподобный Симеон Новый Богослов раскрывает это особенно подробно: Христос принял плоть от Девы Марии и дарует людям участие в Своей жизни через веру, покаяние и причащение.

Третья линия — личная и духовная. Брачный союз Христа относится не только ко всей Церкви, но и к каждой верующей душе. Об этом говорят святой праведный Иоанн Кронштадтский, преподобный Симеон Новый Богослов, блаженный Феофилакт и святитель Николай Сербский. Душа призывается стать невестой Христовой, то есть соединиться с Ним верой, чистотой и любовью. Преподобный Иустин (Попович) расширяет образ: всё творение призвано к Богу Логосу, но грех отрывает его от Бога; Христос возвращает творение к Богу победой над грехом, смертью и диаволом.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иоанн Златоуст объясняет, почему Царство Небесное названо браком: чтобы показать Божию любовь, заботу и духовную радость, где нет ничего печального.

Святитель Григорий Двоеслов различает притчу Матфея и похожую притчу Луки: у Матфея речь может идти о нынешней Церкви, куда входят и недостойные, а у Луки — о вечном пире, откуда уже не выходят.

Блаженный Иероним кратко указывает смысл образов: Царь — Бог, брачный союз — союз Христа и Церкви из иудеев и язычников.

Блаженный Феофилакт замечает, что Бог назван «человеком-царем» не потому, что Он таков Сам по Себе, а потому, что открывается людям соответственно их состоянию. Он также поясняет: пир называется и обедом, и вечерей, потому что тайна была возвещена прежде, но вполне открылась в последние времена.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский добавляет, что невеста Христова — это и Церковь, и душа каждого верующего христианина.

Святитель Николай Сербский объясняет множественное число «браки»: Христос пришел и к иудейской ветхозаветной Церкви, и ко всякой душе, и ко всему человеческому роду.

Преподобный Иустин (Попович) подчеркивает, что отказ от брачного пира означает предпочтение земного Творцу.

Святитель Лука Крымский говорит просто: на этот пир Христос и пророки звали многих идти путем правды в Царство Божие.

Святитель Симеон Солунский видит в этих словах указание на Христа как Жениха, Который Сам совершает тайну брака.

Но вина, казалось, заключалась в одних руководителях народа? Господь дал на это ответ в следующей притче, в которой ясно раскрыл, как все Иудеи, званые на брак, отрицались от приглашения грубым и враждебным образом; они не считают стыдом повторять свои отказы на повторяемые приглашения; даже не хотят слышать их, показывают явное презрение к ним. Различие между ними только в том, что одни погруженные в земное, равнодушно пропускают мимо себя проповедь о таком царстве, которое не удовлетворяет их чувственным потребностям; а другие, враждебные фарисеи и их партия – явно ругаются и даже умерщвляют рабов царя, приглашавшего их на вечерю т. е. посланников Божиих, чрез которых они призывались в царство. Отсюда и суд над народом и городом т. е. истребление убийц пророков и Самого Господа и – разрушение Иерусалима. И так как граждане разоренного города не могут более быть приглашены на брачную вечерю – в царство Мессии – то, по разрушении города, Царь посылает Своих рабов на распутья, где встречается много проходящих людей.

Все это было пророческим указанием на то, что по разрушении Иерусалима и по отвержении древнего избранного народа, должны быть избраны новые члены царства Божия из всех народов, доселе остававшихся вне призвания.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 197++

Сегодня в Евангелии Спаситель говорит о том, что Царство Божие подобно царю, который решил устроить брачный пир своему сыну и созывает на этот праздник гостей.

Задумаемся о том, что это за образ — «брачный пир». В древности, когда царь устраивал брачный пир для своего сына, это было событие, к которому тщательно готовились. Приготовлялись особо изысканная пища и вина. Это было событие и общественное, и государственное. Оно касалось всех людей. Великой честью было быть приглашенным. Не потому только, что человек мог оказаться среди роскошного пира, а потому что сподобиться царской милости — само по себе большая честь. 

Впечатление на слушателей притчи о злых виноградарях было таково, что первосвященники и фарисеи старались схватить И. Христа (Мф. 21:45-46 и парал,). В ответ на это Господь предложил новую притчу, в которой изображается, что Бог с Своей стороны употребил все меры для того, чтобы „званых» (избранный народ Божий, в течение веков подготовляемый Им к принятию Мессии) призвать в Царство Божие, и только после всех мер долготерпения и милосердия Своего, по желанию самих званых, обратился с призывом к „добрым и злым» без различия, а отказавшихся от призыва к спасению убийц посланников Божиих наказал истреблением (пророчественное указание на разрушение Иерусалима и разсеяние после того иудеев). Притча эта—о браке царскаго сына—очень сходна с притчею О званых на вечерю. Лк. 14:16—24. Однако уже по внешней своей форме оне различны: у Луки царство Божие изображается под образом простой семейной вечерп; у Матфея—под образом брачнаго пира царскаго сына. Но еще более различны оне по содержанию: в первой притче званые являются лишь пристрастными к земному; в последней; кроме того, еще жестокими убийцами посланников Божиих; вследствие этого в первой притче звапые наказываются лишь тем, что Бог отступается от них; в последней, кроме того, Господь истребляет их и их город; в первой притче второй и третий призывы обращены к „пищим, убогим, хромым и слепым» (в противоположность отказавшимся богатым и знатным; в последней второй призыв обращен к „добрым и злым»; эта черта в последней притче вызвала целое особенное отделение в ней (11—13), котораго вовсе пет в первой притче. Проповедники Евангелия обращаются с призывом к спасению безразлично ко всем—и к добрым и злым (и к иудеям и к язычникам, и при том без разсмотрения действительнаго их достоинства), и в церкви, при ея земном существовании, находятся и те и другие. Но однако будет время, когда определится, кто действительно достоин вечнаго блаженства: это суждение произносить сам Бог над каждым верующим при вступлении его в обладание вечным блаженством. Отсюда и заключение этой притчи, одинаковое по слововыражению, за исключением той („ибо много званых, мало же избранных»), имеет несколько иной смысл; в последней многие „званые" суть все те, к кому будет обращаемо слово апостольскаго благовестия, а „малые избранные" суть христиане; в первой „малые избранные» суть только удостоившиеся вечнаго блаженства христиане.

Свадебный, брачный пир, где всегда бывает много света, радости и веселия в присутствии жениха и невесты, издревле был символом Царства Небесного. Ветхозаветный Израиль знал этот символ еще из творений царя Соломона (см. Притч. 9: 1–6).

Фарисеи постоянно говорили, что иудеи – избранный народ Божий, и что только им предназначено грядущее царство Божие. Народ так сжился с этим предрассудком, что ему обидно было услышать от Спасителя грозное для него слово в причте о работниках в винограднике: «Отнимется от вас Царствие Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21: 43). Господь-сердцеведец, конечно, знал о смущении Его слушателей, и в новой притче о званных на брачный пир разъяснил им, что нужно для того, чтобы стать подлинно избранным человеком. 

Голос радости

Можем ли мы сказать, что общение с Богом для нас – праздник, а собрание верующих в Него – источник радости? Многие полагают, что Бога нужно бояться, а Церковь у наших современников нередко ассоциируется с темными тонами и тяжелыми периодами в жизни. Для верующих утренние и вечерние молитвы также могут постепенно становиться монотонным «вычитыванием», церковное богослужение – тяжелым «выстаиванием», а церковные предписания – чем‑то давящим и неудобным. Однако Христос использует для описания Царства Божия образ радостной трапезы, на которую приглашаются все. Вариант этой притчи в Евангелии от Матфея еще более конкретен: Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего (Мф. 22:2). Свадебный пир – глубокий библейский образ, поскольку именно брак используется в Священном Писании для описания отношений Бога и Его народа, вечной и неизменной любви Творца. Песнь Песней, прекрасный ветхозаветный гимн, называет «крепкой как смерть» эту любовь, которую воды не могут потушить, и реки не зальют (Песн. 8:7). Последняя же книга Библии завершается величественной картиной эсхатологического брака Христа с полнотой Церкви: Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу; ибо наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя (Откр. 19:7). Это вечная и радостная встреча Бога с человеком, брачное же торжество становится символом глубочайшего исполнения творения в Творце, когда, по словам апостола Павла, будет Бог все во всем (1 Кор. 15:28).

Во время заключения брака празднуется чудо воплощенной любви; это повод пригласить родственников и друзей, предложить им самое лучшее угощение, чтобы вместе разделить эту новую радость. Подобным образом Бог призывает нас приобщиться к Своей любви, радости и счастью, поэтому апостол Павел говорит: Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь (Флп. 4:4). К сожалению, об этом измерении духовной жизни мы обычно забываем, сводя ее к соблюдению определенных предписаний и запретов, поэтому окружающие, глядя на нас, не могут понять, что же такое христианство. Однако именно словами о радости как высшей цели каждого христианина завершаются заповеди блаженства: Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах (Мф. 5:12). Вкусив этой радости во Христе, мы открываем в себе ее неиссякаемый источник, который преображает нас не только в благополучные моменты нашей жизни, но и дает силы в ее самые тяжелые периоды.

«Не может там не быть радости, где любовь, ибо любовь порождает радость, а Бог есть любовь (1 Ин. 4:8); и потому где Бог со Своею благодатью, там и радость. А поскольку это сокровище, радость духовную, имеют внутри себя и всегда и везде носят ее в себе, то ничто ее отнять не может: ни счастье и несчастье мира сего, ни честь, ни бесчестие, ни богатство, ни нищета, ни болезнь, ни раны, ни скорбь, ни узы, ни темницы, ни сама смерть. Истинно же любящему Бога и страдать ради Любимого радостно… Так святые мученики с радостью себя предавали на мучение и на смерть за имя сладчайшего Господа Иисуса, как на сладкий духовный пир. И чем большую кто имеет любовь, тем большую чувствует в себе радость, тем безбоязненнее подвизается за имя Христа» (святитель Тихон Задонский).

+++Владимир Хулап прот. Евангельские притчи. Вчера, сегодня, завтра. Глава: Небеса подождут? Притча о брачном пире++

Притча о брачном пире царского сына

Продолжая говорить притчами, Иисус сказал им: «Царство Небесное подобно брачному пиру, который устроил царь для своего сына. Гости были приглашены царем на этот пир заблаговременно и потому могли приготовиться, чтобы по первому зову его явиться к нему в назначенный для того день; однако, они не пошли, когда царь послал рабов своих звать их.
Притча о брачном пире, весьма сходная по мысли, заключающейся в ней, с притчей о злых виноградарях, служит вместе с тем ее продолжением. Притча о виноградарях оканчивается убиением хозяйского сына, под которым подразумевается Иисус Христос притча же о брачном пире указывает на последствия такого уклонения евреев от Божиего зова. Бог готовил Царство Свое для достойных вступить в него.

Притча о званых на пир в Евангелии от Луки завершает серию эпизодов, с каждым из которых она имеет тематическую и контекстуальную связь. Общий контекст обеспечивается трапезой в доме фарисея. Внутри этого контекста повествования перемежаются с поучениями, содержащими вариации на темы трапезы и хлеба («когда ты будешь позван кем на брак», «когда делаешь обед или ужин», «блажен, кто вкусит хлеба», «один человек сделал большой ужин»). Дополнительным фактором, обеспечивающим композиционное единство, является повторение слов «нищих, увечных, хромых и слепых» в поучении, адресованном хозяину трапезы, а затем в притче о брачном пире.
В Евангелии от Матфея притча с аналогичным сюжетом произносится в Иерусалимском храме, и слушателями ее оказываются те же самые первосвященники и старейшины, к которым была обращена притча о злых виноградарях:
Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего и послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели придти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир. Но они, пренебрегши то, пошли, кто на поле свое, а кто на торговлю свою; прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их. Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их. Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими.
Царь, войдя посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду, и говорит ему: друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде? Он же молчал. Тогда сказал царь слугам: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов; ибо много званых, а мало избранных (Мф. 22:2-14).
Перед нами пример того, как сходные сюжеты выполняют разные функции в зависимости от ситуации, в которой произносится притча. В первом случае притча звучит в мирной и спокойной обстановке дружеской трапезы. О том, что трапеза носит дружеский характер, свидетельствует отсутствие каких бы то ни было упоминаний о недовольстве фарисеев словами или действиями Иисуса, несмотря на то, что Он в очередной раз совершил исцеление в субботу. В ответ на Его вопрос, позволительно ли исцелять в субботу, они молчат. Никакой негативной реакции не вызывают и Его поучения о том, как надо выбирать места за столом и кого следует звать на обед или ужин. В этой обстановке и притча, имеющая отнюдь не примирительное содержание, излагается в спокойном, примиряющем тоне. Отказываясь принять приглашение, званые извиняются и оправдываются. Хозяин, хотя и гневается на них, никак не наказывает их, лишь констатируя, что никто из них не вкусит его ужина, что и так очевидно из их отказа принять в нем участие.
Совершенно иную картину рисует Иисус, обращаясь к тому же сюжету в храме Иерусалимском. Вопервых, хозяином пира является не просто «некий человек», а «человек царь», что само по себе придает истории большую значимость, поскольку царь в притчах всегда символизирует Бога. Вовторых, помимо царя в рассказе присутствует его сын: царь делает не просто «большой ужин», но «брачный пир для сына своего»; повествование с самых первых слов приобретает христологический характер.  

 
Григорий Великий видит в брачном пире, который отец устроил для сына своего, аллегорическое указание на рождение Сына Божия от Девы. Выйдя из чрева Девы, словно из брачного чертога, Жених соединил Себя с невестой — Церковью. Бог Отец послал слуг Своих пригласить на пир друзей: «Он послал раз, и послал другой, потому что сначала Он сделал проповедниками воплощения Господа пророков, а затем апостолов. Он посылал Своих слуг для приглашения дважды, потому что через пророков Он возвестил о грядущем воплощении Единородного, а через апостолов сообщил, что оно состоялось»1. Симеон Новый Богослов говорит: «Кто же были эти посланные? Пророки. А позванные? Евреи. Они и тогда, и с самого начала были позваны, но не хотели слушать звавших. Тогда послал, говорит Евангелие, Царь Отец других рабов... Кого же называет здесь Господь вторыми рабами посланными? Святых апостолов Своих»   . 
Брачный пир как образ Евхаристии
Произнесение притчи о брачном пире предшествует не только пророчествам о разрушении Иерусалима и о Втором пришествии: оно также предшествует Тайной вечере. Это заставляет со всей серьезностью отнестись к той связи между образом брачного пира и Евхаристией, которая была обнаружена Церковью на раннем этапе. Восприятие притчи как символического указания на главное таинство Церкви отразилось и в раннехристианском искусстве (в настенной живописи катакомб брачный пир — один из наиболее распространенных сюжетов), и в многочисленных литургических текстах, и в толкованиях Отцов Церкви.
Сам по себе образ брачного пира, использованный в притче, напоминает аналогичные образы, которые мы встречаем в Ветхом Завете, в частности, в литературе Премудрости:
Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его, заколола жертву, растворила вино свое и приготовила у себя трапезу; послала слуг своих провозгласить с возвышенностей городских: «кто неразумен, обратись сюда!». И скудоумному она сказала: «идите, ешьте хлеб мой и пейте вино, мною растворенное; оставьте неразумие, и живите, и ходите путем разума» (Притч. 9:1-6).
В христианской традиции этот текст воспринимается как один из прообразов Евхаристии, а под библейской Премудростью понимается Сын Божий. Приведенный текст из Книги Притч читается в Православной Церкви за богослужением в богородичные праздники. Сочетание евхаристической и богородичной тематики характерно для восточнохристианской богословской традиции. Оно нашло отражение в трудах Отцов Церкви, в том числе в их толкованиях на притчу о брачном пире.
Классическим примером подобного рода толкования является 1-е Нравственное слово Симеона Нового Богослова (XI век). Оно начинается с вопроса о том, кого Бог взял в невесты для Единородного Сына Своего. На этот вопрос Симеон отвечает, имея в виду происхождение Девы Марии из дома Давидова: «Взял Он дочь человека, согрешившего пред Ним, сотворившего блуд и убийство, то есть взял в невесты дочь блудника и убийцы». К Ней Бог послал архангела Гавриила, по слову которого «в утробу Девы вошло всё ипостасное, единосущное и совечное Отцу Слово Бог, и чрез наитие и содействие единосущного Ему Духа восприняло плоть от непорочных и чистых кровей ее, сделавшись совершенным человеком с телом и душой. И вот неизреченное соединение! Вот таинственный брак Божий! Так совершился новозаветный союз Бога с людьми: Он принял плоть и даровал Божество»1.
Точно такой же брак, продолжает Симеон, «бывает и с каждым верным сыном дня. Бог и с нами сочетается пречистым и пренепорочным браком и производит в нас некое таинство, высшее всякой человеческой силы». Это происходит благодаря вере в Сына Божия, которая прорастает в сердце человека, подобно семени, и благодаря Евхаристии, через которую Сын Божий входит внутрь человека:
Поскольку Сын Божий и Бог воплотился уже однажды от Девы и родился от Нее телесно, выше слова и разума, и невозможно Ему опять воплощаться и рождаться телесно в каждом из нас, то что Он делает? Ту самую пренепорочную плоть, которую принял Он от Пречистой Марии Богородицы и в которой от Нее родился, преподает нам в таинстве, и, вкушая ее, мы имеем внутрь себя, разумеется каждый достойно причащающийся, всего воплощенного Бога и Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия и Сына Девы... Вселяясь же в нас, Он не познается сущим в нас телесно, как плод чрева, как был в Пресвятой Деве, но пребывает в нас бестелесно, и соединяется с существом и естеством нашим неизреченно, и нас обоготворяет, так мы делаемся одним телом с Ним, становясь плотью от плоти Его и от костей Его. От Нее принял Он плоть, сделал ее Своею собственной и обожил... И теперь преподает сию плоть святым Своим — Он, Сын Бога и Отца и Пресвятой Богородицы Марии. И как Христос и Бог наш сделался Ее Сыном и братом нам, так и мы, о неизреченное человеколюбие, делаемся сынами Богородицы, Матери Его, и братьями Его, Христа и Бога нашего. Вот таинство брака, которое сотворил Бог и Отец равночестному, единосущному и соприсносущному Единородному Сыну Своему.1
Это толкование подводит итог многовековому развитию евхаристического восприятия притчи о брачном пире, начиная от раннехристианской эпохи. Оно принадлежит к традиции аллегорической интерпретации притч, далеко уводящей от буквального смысла текста. Современному светскому исследователю подобного рода аллегории, как правило, кажутся натянутыми и искусственными. Но они продолжают жить в литургической традиции Церкви, оплодотворяя богословскую мысль и помогая верующим вскрывать глубинные смысловые пласты в евангельских текстах, изначально предназначенных не для буквального прочтения.

«С Царствием Божьим, — так начал вещать Господь народу, — происходит подобное тому, что случилось с пиршеством, которое один царь устроил по случаю объявления своего сына наследником.

  Господь уж употребил эту притчу прежде, но для другой цели и в другом виде. В первый раз, описанный св. Лукой (Лк. 14:16-24), она употреблена для показания того, что из иудеев не все и не многие войдут в царство Мессии; потому что не многие согласятся исполнить условия входа: тогда ни слова не было сказано о том, чтобы места званных были заняты другими, приглашенными с распутий. 

Царство небесное, это, как уже не раз было объяснено (см. Мф. 3:2, Мф. 13:1.), — христианская церковь на земле и рай на небе. Человек царь, который сделал брачный пир для сына своего, это — Бог Отец, Царь всего мира; жених сын его, это — Мессия, Господь И. Христос; брачный пир, это — учреждение царства Мессии, или церкви Христовой на земле (см. объясн. Мф. 9:15.). В книге царя Соломона „Песнь песней" в образе жениха и невесты представлены Христос и Его церковь. Св. ап. Павел в своем послании к Ефесеям изображает И. Христа, как жениха, а церковь, как Его невесту (Еф. 5:23—27, 32). „Царство небесное называется браком, говорит св. Златоуст, для того, чтобы мы познали попечение Божие и любовь Его к нам и что там нет ничего печальнаго и прискорбнаго, но все исполнено духовной радости. Брачный пир будет праздноваться собственно по кончине мира; но и теперь Агнец Божий — Христос Спаситель уже заклан; Его пречистое тело и божественная кровь предлагаются в церкви Его всем верующим — вся готова суть: крещение, покаяние, все дары Божии, и самое царство небесное".

Чему подобно Царство Небес? Вот представьте себе: царь... – дословно: «Царство Небес подобно царю...»; см. коммент. на. 13:24.

Великое поучение этой притчи состоит в том, что многие, называющиеся христианами, сердцем далеки от Бога и не могут поэтому называться детьми Божиими.

  Кто есть царь, сделавший для сына брачный пир? – Бог Отец.

  Кто Сын Его? – Господь Иисус Христос.

  Какое значение имеет приглашение на брак? – Послания и кроткие увещания слова Божия.

  Кто рабы, зовущие на пир? – Проповедники и все священнослужители, призывающие грешников к Спасителю.

  Кого изображают те, которые пренебрегли приглашением и отошли? – Они изображают тех, которые так заняты житейскими заботами, что не хотят и слушать душеспасительных наставлений.

  Кто убийцы рабов? – Это во первых иудеи, гнавшие пророков Божиих, а во вторых все вообще преследующие христианскую веру.

  Кто собранные повсеместно на брачный пир? – Это все вообще люди, различных нравов и свойств, которые обращаются к Церкви и принадлежат к ней.

  Что изображает пришествие царя? – Означает пришествие Иисуса Христа в день страшного суда.

  Кого представляет человек без брачной одежды? – Лицемера, или по имени только христианина.

  Что означает брачная одежда? – Она означает истинную веру, сопровождаемую любовью.

  Чему нас научает то, что царь нашел человека не в брачной одежде? – Научает тому, что никакой лицемер или ложный христианин не скроется от очей Божиих в день страшного суда.

  Что означает молчание человека без брачной одежды? – Безмолвное и уже бесполезное сознание греховности и невозможности оправдать себя пред Богом.

  Чему нас научает его наказание? – Тому, что страшная участь ожидает лицемеров, лжесвидетелей, и вообще всех грешников, которые на сем свете живут в грехах и не каются.

Тексты, относящиеся к притче о брачной одежде

1. Блажени званнии на вечерю брака агнча. Откр. 19:9.

2. Изыди на пути и халуги, и убеди внити, да наполнится дом мой. Лк. 14:23.

3. И Дух и невеста глоголят: прииди. Откр. 22:17.

4. Кая бо есть надежда нечестивому, яко ожидает? надеяся на Господа спасется ли? Иов. 27:8.

5. Отступиша, иже в Сионе беззаконницы, приимет трепет нечестивыя. Ис. 33:14.

6. Да возрадуется душа моя о Господе, облече бо мя в ризу спасения, и одеждею веселия одея мя. Ис. 61:10.

7. Сии суть, иже приидоша от скорби великия, и испраша ризы своя, и убелиша ризы своя в крови агнчи. Сего ради суть пред престолом Божиим, и служат Ему день и нощь. Откр. 7:14–15.