Евангелие от Матфея 20 глава 28 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают этот стих как высшее объяснение предыдущего призыва к смирению. Христос не только учит учеников служить другим, но Сам становится совершенным образцом такого служения. Его величие проявляется не в господстве, а в добровольном служении людям и в жертвенной смерти ради их спасения. Поэтому путь к истинному первенству лежит через смирение, любовь и самоотдачу, а не через власть.

Первая линия толкования — Христос как совершенный пример служения. Святители Иоанн Златоуст, Тихон Задонский, блаженные Иероним Стридонский и Феофилакт Болгарский, преподобный Иустин (Попович), Евфимий Зигабен и другие подчеркивают, что Господь, будучи Владыкой всего, добровольно принял образ раба. Он служил людям всей Своей жизнью, а высшим проявлением этого служения стала добровольная крестная смерть.

Вторая линия — искупительная смерть как освобождение людей. Святители Иоанн Златоуст, Мефодий (Кульман), блаженный Феофилакт, Евфимий Зигабен объясняют, что слова об «искуплении» означают освобождение людей из рабства греху через добровольную жертву Христа. При этом выражение «за многих» большинство толкователей понимают не как ограничение силы искупления, а как библейский способ обозначения всех людей либо как указание на тех, кто принимает дар спасения верой.

Третья линия — смирение ведёт к истинной славе. Святитель Иоанн Златоуст особенно подчёркивает, что добровольное уничижение Христа не уменьшило Его славы, а открыло её всему миру. Поэтому и ученикам не следует бояться смирения: именно оно является путём к духовному возвышению.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним Стридонский отмечает, что Христос называет Себя Сыном Человеческим именно тогда, когда говорит о служении, показывая истинное смирение воплощения.

Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание, что Христос отдал жизнь не только за друзей, но и за врагов, тем самым явив высшую меру любви.

Евфимий Зигабен подробно объясняет образ выкупа: Христос добровольно победил смерть Своей безгрешной смертью и освободил людей из власти диавола. Он также поясняет, что «многие» в Писании нередко означает «все».

Святитель Тихон Задонский напоминает, что Господь, умывший ноги ученикам, оставил образец смирения для каждого христианина.

Блаженный Феофилакт Болгарский кратко подводит итог: Небесный Царь настолько смирил Себя ради спасения людей, что добровольно отдал Свою жизнь за них.

Так как и Он Сам пришел на землю не с тем, чтобы требовать Себе услуг от людей, но послужить людям,– и, прибавил еще Господь, (воспоминая то, что прежде сказал сынам Зеведеевым о чаше страданий и крещении огненном), чтобы дать душу Свою для избавления (λύτροτ) многих. Одним словом здесь случилось тоже самое, что и в последнее время пребывания в Галилее. Там после первого опытного познания царства славы, здесь пред ожидаемым полным его откровением.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 188-189++

Несмотря на то, что Господь не дал прямого обещания исполнить просьбу сынов Зеведеевых, самая эта просьба возбудила движение зависти в прочих апостолах, и они негодовали на Иакова и Иоанна. Тогда Господь, подозвав их, дал им урок смирения, указывая в Себе высший образец этой добродетели.

Служение, о котором говорят нам тексты Священного Писания, определяется словами Иисуса, сказанными ученикам: Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих. Другими словами, служение это беззаветное, жертвенное, самоотверженное, самозабвенное, не знающее никакого себялюбия, никакого интереса, кроме одного – спасения ближних, полного их благополучия. Это самоотреченное служение любви. Оно описано в одном из отрывков книги Деяний апостольских. «Диакония» по‑гречески означает «служение». Это греческое слово вошло в обиход Церкви и осталось без перевода. Дьякон – служитель.

Служение появилось в Церкви как следствие греха. Точно так же, как и само явление Христа явилось ответом на человеческий грех. На смену эгоистическому себялюбию и вражде пришло самоотверженное самоотречение любви. Речь о ропоте и этнической вражде между эллинистами и евреями, социальном неравенстве, пренебрежении к вдовицам во время ежедневной раздачи необходимого. Совсем как сегодня, словно из нынешней газеты. Люди остались такими же, как были тогда. Себялюбие, разделение, вражда… Попытки социального обслуживания, выродившиеся в социальное зло. А ведь поначалу они были идеальными и появились из неземного феномена Царства Божия. Вот как он описывается в тех же Деяниях апостольских: У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о Воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов. И каждому давалось, в чем кто имел нужду (Деян. 4:32–35).

Итак, в чем заключалось это служение? С одной стороны, в служении слова, а с другой – в практической заботе о распределении пищи. Первое было задачей апостолов – первых учеников Христа, а второе – специально избранных для этого служителей – дьяконов. Причем, хотя обязанности были распределены, резкого разделения между служением слова и попечением о столах, как выражается автор Деяний, не было. Апостолы в частности, и особенно апостол Павел впоследствии, не забывали о насущных потребностях. А дьяконы, например, первый из них, архидиакон Стефан, и другой – Филипп, не оставляли служения слова. Нельзя было заботиться о телесном без духовного содержания, и невозможно было давать духовную пищу, забывая о потребностях тела. Для того чтобы служение было полным, оно должно было быть всеобъемлющим, как служение Самого Христа. Достаточно вспомнить заботу Иисуса о насыщении пяти тысяч человек, слушавших Его проповедь, или заботу Его Матери о хозяевах дома и их гостях на свадьбе в Кане Галилейской, когда Он внял этой Ее заботе и помог новобрачным практически. Это всеобъемлющее служение отражало самую суть пришествия Христа на землю для спасения мира. Он стал человеком – вочеловечился, воплотился, пришел не как дух, а как человек, не только как Божество, но приняв человеческую природу, и не только ее, но и Божественную. Это равновесие отразилось и на всем служении. Слово евангельское сопровождалось телесным Крещением, духовное общение – телесной Тайной вечерей, искупление мира – телесным Распятием на Кресте и Воскресением. Также и духовно‑телесное служение учеников Христовых стало основой их успеха.

Это нам особенно ясно и отчетливо показывает Евангелие, рассказывая о том, как, с одной стороны, мужчины – Иосиф и Никодим – пришли к Пилату и просили тело Иисусово для погребения, а с другой – женщины, жены‑мироносицы, как их называет на славянском языке предание, готовились к погребению Иисуса. Но еще при жизни, до Распятия, в евангельском повествовании упоминается женщина, помазавшая Иисуса миром, но уже не у Симона Прокаженного в доме, и о ней Иисус сказал: Она приготовила меня к погребению. И где только ни будет проповедано это Евангелие во всем мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала (Мф. 26:12–13). Мы свидетели, что это Его пророчество исполнилось.

Кем же была эта женщина? Синоптики, то есть авторы первых трех Евангелий, Матфей, Марк и Лука, не называют ее по имени. Говорят только, что событие произошло в доме фарисея Симона, прозванного Прокаженный. Евангелист Иоанн пишет, что все случилось в доме Лазаря и его сестер, Марфы и Марии, и что женщина эта была одной из них – Марией. Описания помазания в доме Симона и в доме Лазаря во многом совпадают. Но есть существенная разница. Женщина в доме Симона была грешница и подошла ко Христу сзади, плача, в раскаянии. О Марии, сестре Лазаря, этого не сказано. Ее действие было не столько покаянием, сколько выражением трогательной и чистой любви. По описанию ее жизни, равно как и всей этой семьи, их нельзя причислить к категории тяжелых грешников, как ту плачущую блудницу.

Есть еще и третья женщина, которая приготовила ароматы для погребения Учителя, – Мария Магдалина. Евангелист Лука в своем Евангелии, в восьмой главе, говорит, что до этого Иисус исцелил ее от тяжкого недуга и изгнал семь бесов. Евангелист Марк повторяет его слова. Замечание евангелиста Луки могло означать, что вошедшие в Марию Магдалину семь бесов были причиной семи грехов. А число семь означает полноту. Другими словами, можно предположить, что в ней была сосредоточена полнота греховности, она была великой грешницей и той блудницей, которая, плача, помазала ноги Иисуса в доме Симона. Именно такая традиция понимания и установилась на христианском Западе, там предание отождествило не поименованную женщину в доме Симона – великую грешницу, блудницу, как сказано в тексте, – с Марией Магдалиной. Поэтому она так каялась и принесла драгоценное миро, чтобы возлить его на ноги Иисуса. Само Евангелие тайну полностью не раскрывает, вероятно, это и не нужно. Как бы то ни было, нам важно, что есть в Евангелии два определенных типа женщин: раскаявшаяся блудница, с одной стороны, и не павшая, чистая женщина – с другой. Христос принял обеих в одинаковой степени. Покаяние первой полностью сравняло ее со второй, а чистота второй выразилась в ее образе точно так же, как и в образе раскаявшейся. Обе принесли Христу одно и то же миро – знак любви, почитания и чистоты. Обе видели в этом символ своего служения.

Мы замечаем во всех этих евангельских событиях и персонажах отчетливую разницу между типично мужским и типично женским служением и их взаимным дополнением. Женская интуиция всегда превосходит мужской рационализм, и в момент кризиса не мужчина, а женщина оказывается более стойкой.

Углубляясь в тайну сочетания мужского и женского участия в этом служении, в лице, например, Иосифа и Никодима вместе с женами‑мироносицами, мы видим поразительное явление: предельную для мужчин, почти женскую интуицию и непоколебимость. Действительно, ведь эти люди сначала были расчетливыми тайными учениками – что так типично для мужчин. Никодим даже приходил только ночью. Таким было его поведение при жизни Иисуса. А когда Он умер и все, казалось бы, было потеряно, включая учеников, которые разбежались после Его смерти, эти тайные последователи вдруг осмелились стать явными: пришли открыто к Пилату, чтобы похоронить Иисуса, не прячась. Здесь действовала почти женская интуиция, предчувствовавшая воскресение и победу. Эта победа в их душах была осознанием исключительности, уникальности личности и жизненного пути Распятого Учителя.

Но центральным, особенным и самым таинственным было, конечно, служение Матери. Что пережила эта Мать? Оружие прошло Ей душу, как предсказывал в храме Симеон Богоприимец.

Женщины остались у Креста, потом были рядом с Иосифом и Никодимом, которые обвили Его плащаницей и положили во гробе. Мария Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где Его полагали. А наутро к этим двум Мариям присоединились еще третья – Иаковлева и четвертая женщина – Саломия. Вчетвером они купили ароматы, чтобы идти помазать Его. Ясно, что они не ожидали уже ничего и шли совершить последнее служение: окончательное помазание и погребение. Если они и слышали о воскресении, то в лучшем случае относили это, как сестры Лазаря, к тем событиям, что произойдут в последний день. И, может быть, к посмертной победе учения Иисуса.

Воскреснув рано, в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и рассказала об этом плачущим и рыдающим ученикам. Они, услышав, что Он жив и она видела Его, не поверили. Это краткое сообщение евангелиста Марка гораздо более подробно описано в Евангелии от Иоанна (Ин. 20: 1–18). Мария стояла у гроба и плакала. Наклонившись во гроб, увидела двух ангелов в белых одеяниях, одного сидящим там, где лежала голова Иисуса, и другого у ног. Они спросили ее: «Женщина, что ты плачешь?» Отвечает им: «Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его». Сказав это, она повернулась назад и увидела Иисуса стоящего, но не узнала Его.

Кто был в Иерусалиме, тот видел это место встречи Иисуса и Марии Магдалины. Оно расположено сравнительно далеко от гроба, у которого она видела двух ангелов. Если женщина только повернулась, как сказано в Евангелии, не сходя с места, значит, она увидела Иисуса издали. Было раннее утро. В тех местах в это время земля обычно укутана туманной дымкой. Кругом деревья и кустарники. Неудивительно, что, никак не ожидая увидеть Учителя, она не узнала Его. И поэтому издали, вероятно повысив голос, как общаются иногда в деревнях, Мария заговорила с садовником, как она думала, и спросила его, куда он отнес тело Иисуса. Этот голос, отвечавший ей издали, не показался знакомым – до того момента, пока она вдруг не услышала свое имя. Именно так, как Он обычно ее звал: «Мария!» Не отдавая себе еще отчета в том, что она делает, женщина воскликнула: «Раввуни!» – «Учитель!» – и бросилась к Нему наверх, побежала на холм. Но Он предостерег ее: «Не прикасайся! Я еще не был у Отца Моего, не всходил на небо, не был еще в ином, неземном, бессмертном, вечном мире». Что все это значит? У Бориса Пастернака в его цикле «Стихотворения Юрия Живаго», приложении к роману «Доктор Живаго», есть ответ на этот вопрос. Вот он.

Магдалина

Чуть ночь, мой демон тут как тут,

За прошлое мое расплата.

…Когда, раба мужских причуд,

Была я дурой бесноватой…

О, где бы я теперь была,

Учитель мой и мой Спаситель,

Когда б ночами у стола

Меня бы вечность не ждала…

<…>

Когда твои стопы, Иисус,

Оперши о свои колени,

Я, может, обнимать учусь

Креста четырехгранный брус

И, чувств лишаясь, к телу рвусь,

Тебя готовя к погребенью.

<…>

Но пройдут такие трое суток

И столкнут в такую пустоту,

Что за этот страшный промежуток

Я до воскресенья дорасту.

Пастернак принимает западную версию истории жизни Марии Магдалины. И в этом стихотворении Юрия Живаго – мы передаем его в сокращении – показывает, как Христос ведет ее от грешной мирской телесности к небесности святого Воскресения, и поэтому не допускает прикоснуться к Нему, пока Он еще не был у Отца. Только когда Он взойдет к Нему, в вечный мир святости и чистоты, только тогда можно будет «до воскресенья дорасти», войдя в инобытие и став небожителем. Тогда речь пойдет уже не о прикосновении к телу, а о Причастии. Таков смысл.

Можно спорить с Пастернаком относительно того или иного понимания истории жизни Марии Магдалины. Но нельзя не согласиться с его основной мыслью о телесности – и небесности, о сути Воскресения как перехода в мир святости. Таково особое, женское служение Марии Магдалины – в таком переходе от греха к святости, в дорастании до воскресения. Именно поэтому она становится провозвестницей Воскресения, первая сообщает об этом обезумевшим от страха ученикам, потерявшим от испуга веру, которым в этом состоянии ее благовестие показалось пустыми словами. Но тем не менее на этот раз они не разбежались, остались вместе. Память об Иисусе, любовь к Нему заставила их собраться и переживать случившееся сообща. Это спасло их. Равноапостольная Мария Магдалина, которая доросла до воскресенья, вернула апостолам их апостольство. Когда воскресший Христос пришел к ним, Он укорил их за неверие и жестокосердие и показал им руки и ноги Свои. В отличие от Марии Магдалины, Он дал им прикоснуться к Себе, чтобы они, убедившись, поверили. Теперь ученики уже могли воспринять заповедь «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие» (Мф. 28:19) – Благую Весть о наступлении Царства Небесного на земле.

Их способность полностью осуществилась, когда сошедший на них Дух Святой сделал их частью не земного, физического, а небесного мира, в котором, следуя Марии Магдалине, можно было «до воскресенья дорасти». И тогда началось общее и всеобъемлющее служение Христово – всех Его учеников, и мужчин, и женщин, и служение слова, и практическая дьякония. На этом служении и стоит христианство вот уже две тысячи лет.

Или, как безмолвники, превозносимся над теми, которые развлекаются служением? Опять находим, как Господь учит и говорит, что не прииде, да послужат Ему, но послужити и дати душу Свою избавление за многих (Мф. 20:28). Поэтому во всяком случае должно бегать высокоумия.

Хотя беседа эта не была слышна прочим ученикам, но они не замедлили узнать, что было ее предметом. Это произвело неудовольствие и ропот между ними, не несправедливые в отношении к искателям первенства, но напрасные по существу дела, ибо они искали невозможного. Особенно мог оставаться недовольным Петр, который не менее сынов Саломииных был отличаем в обществе учеников Иисусовых (Мф. 19:27; Мк. 10:41-45), не менее имел и прав на то, но никогда не доходил до такого любочестия, чтобы видимо желать господства даже над своими соучениками, довольствуясь обещанием Учителя — посадить каждого из них на особенном престоле.

  Это взаимное неудовольствие учеников послужило случаем к преданию им самого назидательного урока в смирении и братской любви. «Вам известно, — сказал Господь, собрав их вокруг Себя, — в чем полагают господство свое мирские владыки и повелители: в том, чтобы им служили и повиновались, славили и величали их. Но между вами — Моими учениками — не должно быть сего; никто не должен искать отличия, соединенного с унижением других; между вами — иже аще хощет вящший быти, да будет вам слуга! И иже аще хощет в вас первый быти, да будет вам раб! Вспомните, — продолжал Господь, обращая речь к предмету, забытому учениками, но о котором теперь более всего надлежало думать, — вспомните, что Сам Сын Человеческий, которому принадлежит всякая слава, пришел в мир этот не для того, чтобы — как многие ложно думают, — покорять народы и принимать почести и услуги от других, но чтобы оказать их со Своей стороны другим и самую душу Свою отдать для искупления мира!» Таким образом, о том, чего ученики никак не могли согласить с достоинством Мессии, — о страданиях и смерти Своей, Иисус Христос говорил снова, как о главной и первой цели Своего пришествия в мир. Столь часто и с такой силой повторяемое внушение об этом могло бы совершенно и навсегда отвратить учеников от честолюбивых мечтаний и замыслов: но предрассудок о земном царстве Мессии, их Учителя, так был силен, что самый крест и Голгофа не могли совершенно искоренить его. И по воскресении, при первом явлении Учителя они будут вопрошать Его: аще в лето сие устроявши царствие Израилево? Только сошествие Святого Духа в день Пятидесятницы совершенно возродило их, уничтожив в душе их все плотские понятия, так что они все могли сказать о себе словами св. Павла: Аще и разумехом Христа по плоти, ныне же ктому не разумеем.

В этих словах Господь указывает на Самом Себе пример отношений высших и начальствующих членов Своего царства к низшим и подвластным. Я, Сын человеческий (Мф.8:20) пришел послужит. Господь и служил всем, — служил и благотворением, и помощию в нуждах и немощах, особенно же служил в деле спасения рода человеческаго — и учением, и примером жизни, и чудесами, и, главным образом, Своими искупительными страданиями и смертию. Отдать (дати) душу Свою, т. е. жизнь Свою (чит. объясн. Мф. 16:25.). Для искупления многих (избавление за многих). Искупление или выкуп, это — сумма, платимая в древности за взятых в плен на войне, иначе они оставались бы в плену, и таким образом гибли для отечества. Под образом выкупа пленных представляется и дело спасения людей, совершенное Искупителем мира, И. Христом. Люди грехом подпали плену диавола, и потому должны бы все погибнуть, т. е. подвергнуться вечному мучению в аду, вместе с виновником греха и соблазнителем своим, диаволом (Рим. 2:6—9. Мф. 25:46). Но Господь, Сын Божий, воплотившись, пострадал и умер нас ради человек, и эти страдания и смерть Его были приняты правосудием Божиим, как выкуп за человечество, и люди таким образом освободились от погибели за грех (чит. Мф. 16:21.). Многих сказано, а не всех, потому что, хотя Господь И. Христос пострадал и умер за всех (Рим. 5:18. 1 Тим. 2:6 и др.), но не все веруют в Искупителя, и из верующих не все спасутся, или по слабости веры, или по недостатку добрых дел (Мф. 26:28. Евр. 9:28 и др.).

Господь предал Себя для искупления всех: 1 Тим. 2:6, Рим. 5:18; но воспользоваться этим искуплением могут только те, кто служит Господу: Ин. 12:26; 17, 24, и кто потеряет душу свою ради И. Христа: Мф. 16:25, и Евангелия: Мк. 8:35.

– В Дан. 7:14 о Сыне человеческом говорится, что «Даны ему были власть, честь и царство, и все народы, роды и племена ему покорились» (дословно «служили»). Но Иисус, Сын человеческий, утверждает, что Он не для того пришел, чтобы Ему служили, а чтобы служить. Обычно ученики прислуживали своему учителю, такова была всеобщая практика. Рабби Йоханан даже говорил, что это необходимо: «Всякий, кто мешает Своим ученикам служить ему, подобен тому, кто отказывает им в любви». Но мы знаем, что и здесь Иисус нарушает сложившиеся традиции. Не Ему служат, а Он служит. В 4‑м Евангелии даже рассказано, что Иисус вымыл ноги Своим ученикам (Ин. 13:3‑17).

Здесь Иисус впервые сказал не только о необходимости Своих страданий и смерти, о чем Он говорил раньше, но и о том, зачемнужна Его смерть. Иисус видит в Своей судьбе исполнение пророчеств о Страдающем Служителе Божьем (Ис 53). Бог предназначил Иисусу стать выкупом. Первоначально словом «выкуп» называлась сумма денег, уплаченная за освобождение пленного или раба, но позже это слово приобрело религиозное значение. Так, например, Бог называется Искупителем Израиля, выкупившим его из египетского рабства, хотя никакого выкупа фараону Он не платил. Это слово становится синонимом спасения. В еврейской традиции была идея, что любая смерть имеет искупительную силу, смерть же невинного мученика может искупить грехи всего народа (ср. 4 Мак. 6:29; 17:22; 2 Мак. 7:37‑38). Так и Иисус совершает выкуп, никому ничего не платя¹. Иисус отдает Свою жизнь за множество людей. В оригинале стоит «за многих», но в семитских языках слово «многие» употреблялось в инклюзивном («включающем») значении, обозначая «множество (безотносительно к количеству)», а не в эксклюзивном («исключающем») значении, как в русском и в других европейских языках, где слово «многие» подразумевает «но не все». Его искупительная жертва выкупает из‑под власти греха и смерти всех тех, кто захочет ответить на призыв Иисуса и последовать за Ним, кто хочет свободы от рабства. Его жертва носит заместительный характер, ведь Он умирает не за Свои грехи, а берет на себя грехи других.

Но вот путники перешли Иордан и вступили в равнину Иерихонскую. Это одно из самых роскошных мест в Палестине. Мягкий климат дает тропическую растительность. Смоковничные рощи в ней славились на всю страну и давали богатые урожаи. Бальзамовые растения, наполняя воздух сладостным ароматом, в то же время знамениты были своею це­лительною силою для ран; маис давал две жатвы, и пше­ница поспевала месяцем раньше чем в Галилее. Бесчисленные рои пчел находили богатую пищу на сочных ароматических кустах и цветах, из которых наиболее дорогие породы росли только здесь, наполняя воздух сладостным благоуханием и придавая особенную прелесть самой местности. Равнина медлен­но поднимается от глубокой ложбины Иордана, лежащей гораздо ни­же уровня Средиземного моря, по направлению к западу, и верстах в двенадцати от реки, на высоте семисот футов выше уровня ее, лежал тот знаменитый город, который некогда первый пал пред сынами Израиля при вступлении их в землю обетованную. Он много пережил превратностей в своей исторической судьбе и теперь, не смотря на положенное на него Иисусом Навином заклятие, опять гордо высился над окружающею местностью, блестя на знойном солнце болезною своих крепостей и дворцов, воздвигнутых Иродом великим.

искупления. Слово это означало "выкуп", цену, которую платили, чтобы избавить кого-нибудь от рабства или наказания. Цена нашей свободы от греха и гибели — жизнь Иисуса или, на языке символов, — Его кровь (1 Пет. 1:18, 19). Новый Завет никогда не указывает прямо, кому же уплачен этот выкуп, но если спасены мы от гнева Божия, следовательно, выкуп надо было уплатить Самому Богу. Иисус испил чашу (см. ст. 23) не за Свои грехи, а для искупления многих.

для... многих. Греческий предлог можно перевести и как "вместо", тогда он будет означать, что, страдая, Иисус заменил нас. Он говорит "многих", а не "всех", и это подчеркивает, что Его искупительное служение имеет определенную, или целевую направленность (ср. Ис. 53:11, 12). Однако Иисус умер за "многих", а не за "нескольких" (см. ком. к Ин. 17:9; 1 Тим. 2:6).

Почему же Христос не пришел царем всей земли, чтобы Ему служили? Какие великие политические, социальные, культурные, экономические и прочие благие преобразования Он мог бы тогда совершить!

Этот вопрос проистекает, прежде всего, из ложного представления о первичности материальных факторов в жизнедеятельности человека и видения смысла жизни исключительно в земном существовании.

Христианство утверждает, что земная жизнь является только подготовкой к вечности и деятельность человека во всем многообразии форм обусловлена его духовным и нравственным состоянием, которое и определяет в конечном счете уровень всей жизни. Алчный, завистливый, гордый, властолюбивый, бессовестный человек не устроит рая на земле, хотя бы и был гением. Он столкнется с таким же страстным, и начнется смертельная схватка. История человечества свидетельствует об этой непрерывной звероподобной войне.

Слово «страсть» означает страдание, и, пока страсти господствуют в человеке и являются движущей силой общественной жизни, никакие внешние преобразования, революции, перестройки, никакие великие императоры, святые цари, диктаторы, никакие справедливые законы без внутреннего изменения человека не принесут счастье народам. Хорошо сказал об этом И.С. Аксаков: «Прогресс, отрицающийся Бога и Христа, в конце концов, становится регрессом; цивилизация завершается одичанием; свобода — деспотизмом и рабством. Совлекши с себя образ Божий, человек неминуемо совлечет, — уже совлекает с себя и образ человеческий, и возревнует об образе зверином»¹.

Поэтому Сын Божий и пришел простым смертным Человеком, чтобы привлечь людей не царственностью, могуществом, славой и обещанием земного благоденствия, но призывом к нравственному очищению, покаянию и любви. Так, обновив в Себе искупительной Крестной Жертвой природу человека, Он Своим учением и примером жизни указал путь и дал средства исцеления от страстей — этого источника зла и смерти на земле.

Из слов Спасителя сыны Зеведеевы могли понять, что на самом деле они и сами не знали, чего просили. Но эта беседа, хотя происходила в отдалении от апостолов, скоро сделалась известною десяти и произвела между ними ропот и неудовольствие против искателей первенства, как казалось, с обидою для прочих. Тогда Господь подозвал негодующих и изъяснил им основное правило Евангельской нравственности – взаимную любовь, проникнутую истинным смирением: весте, яко князи язык Господствуют ими, и велиции обладают ими. Не такоже будет в вас: но, иже аще хощет в вас вящший быти, да будет вам слуга, и иже аще хощет в вас быти первый, буди вам раб. Якоже Сын Человеческий не прииде, да послужат Ему, но послужити и дати душу Свою избавление за многих. Таким внушением Иисус Христос пресекал честолюбивые мысли учеников своих, можно сказать, в самом корне, потому что указывал цель своего пришествия в мир не в земном владычестве, но в страданиях и искупительной смерти за грехи людей. Апостолы должны были научиться из примера Учителя своего, что путь смирения и самоотверженного служения благу ближних есть единственно верный путь к славе не преходящей и суетной, но истинной и вечной.

В другой раз, в ответ на «скромную» просьбу сыновей Зеведеевых отметить их особенной честью при наступлении Царства, Господь ответил вопросом: «Готовы ли вы пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым я крещусь?»(Мф. 20:22). Речь идет о готовности следовать за Ним до конца: участие во славе Царства невозможно без общения с Ним в испитии чаши страданий и крещения (погружения) в смерть. Апостолам это было и ясно, и нет. К мысли, что путь в Царство лежит через Голгофу, Господь постепенно приучал учеников – до Преображения в прикровенных образах, после Преображения – прямым текстом. При этом Иисус неоднократно будет подчеркивать, что Его служение и служение Его учеников тесно связаны: пострадает Он, будут страдать и они, но об этом яснее всего будет сказано в Прощальной беседе с учениками, в ночь взятия Христа под стражу.

 «Сын человеческий не прииде, да послужат Ему, но послужити, и дати душу свою избавление за многих» (Мф. 20:28): по сему совершеннейшему примеру, тщися и ты, как можно более служить ради любви, а ради смирения, как можно менее допускать, да послужат тебе; восприими дух пастыря добраго, душу свою полагающаго за овцы.