Евангелие от Матфея 19 глава 4 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в ответе Христа переход от человеческого спора к Божию замыслу о браке. Фарисеи спрашивали о разводе, а Господь указывает не на мнения раввинов, а на начало творения: Бог сотворил мужчину и женщину. Главная линия толкования у святителя Иоанна Златоуста, Евфимия Зигабена, блаженных Иеронима и Феофилакта такова: уже само сотворение одного мужчины и одной женщины показывает, что брак задуман как союз одного мужа и одной жены. Если бы Бог хотел, чтобы муж оставлял одну жену и брал другую, Он с самого начала создал бы одному мужчине многих женщин. Но Он сотворил одну жену для одного мужа, значит, первоначальный закон брака — единство и постоянство.

Другая линия, особенно ясно выраженная у святителя Григория Богослова и преподобного Иустина Поповича, подчеркивает равное достоинство мужчины и женщины перед Богом. Один Творец создал обоих; у них одна человеческая природа, один закон, одна смерть и одно воскресение. Поэтому нельзя требовать целомудрия только от жены, а мужу давать свободу нарушать верность. Преподобный Иустин добавляет, что оба пола сотворены Богом как доброе и безгрешное; грех уже потом исказил отношения между ними.

Святитель Астерий Амасийский соединяет обе мысли: Христос разрушает коварство фарисеев и одновременно дает полезное учение о браке. Его ответ защищает женщин от произвола и устанавливает правильные границы брачного союза. Таким образом, все святые сходятся в главном: Христос возвращает вопрос о браке к воле Творца, а не к человеческим послаблениям и спорам.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Григорий Богослов особо говорит о равенстве мужа и жены перед Богом: нельзя считать один пол более свободным от закона целомудрия, чем другой.

Святитель Иоанн Златоуст замечает кротость Христа: Он не сразу обличает фарисеев, а мудро приводит их к ответу через Писание.

Святитель Астерий Амасийский подчеркивает, что фарисеи хотели устроить Христу ловушку, но получили от Него учение, полезное для всех.

Евфимий Зигабен объясняет слова «мужеский пол и женский» как указание на одного мужа и одну жену, а не на множество брачных союзов.

Блаженный Иероним видит здесь запрет искать второй брачный союз вместо сохранения первого.

Блаженный Феофилакт добавляет, что Христос не говорит прямо «Я сотворил», чтобы не смутить фарисеев, но указывает на Творца и Его первоначальную волю.

Господь, когда пришел, будучи позван, на брак, если оставить в стороне его сокровенный смысл, хотел тем самым указать, что Он Сам учредил брак. Ибо появятся запрещающие вступать в брак, о которых сказал апостол (см. 1 Тим. 4:3), и утверждающие, что брак — это зло и учреждение диавола1, несмотря на то что Господь, когда Его спросили о том, следует ли человеку по какой-ни-   будь причине разводиться со своей женой, уведомляет в Евангелии, что не следует этого делать, разве что по причине прелюбодеяния. При этом ответе Он, если вы помните, сказал: Что Бог сочетал, того человек да не разлучает (ср. Мф. 19:3—9). Со1.1459
    И те, кто хорошо наставлен в кафолической вере, знают, что брак учредил Бог, и подобно тому как союз мужа и жены — от Бога, развод — от диавола. Однако потому по причине прелюбодеяния допускается развестись с женой, что она сама прежде решила не быть женой, не сохранив супружескую верность мужу. Даже те женщины, которые дают обет девственности Богу, хотя они стоят на более высокой ступени почета и святости в Церкви, не живут вне брака, ведь они вместе со всей Церковью состоят в браке, Жених в котором —- Христос.
    Поэтому-то Господь, будучи зван, пришел на брак, чтобы была подтверждена чистота супружества и было явлено таинство брака. Ведь в том браке жених, которому было сказано: ты хорошее вино сберег доселе (Ин. 2:10), символизировал Личность Господа. Ибо Христос сберег доселе хорошее вино, то есть Евангелие Свое.

После многократных искусительных вопросов фарисеи просили у Него разрешения еще на один спорный у них вопрос: дозволителен ли развод? Две главные школы раввинские – Гиллель и Шаммаи решали этот вопрос неодинаково. Первая разрешала развод по всякой даже маловажной вине. Последняя стесняла такой произвол. Господь противопоставил тому и другому решению Свое, основанное на первоначальном, естественном законе брака. Развода не должно быть, исключая неверности. Что Бог сочетал, того человек не должен разлучать. – Ему возразили: как же Моисей дозволил? Это, отвечал Он, по неспособности людей его времени к соблюдению того первоначального закона.

Такой ответ при слабости тогдашних понятий о нерасторжимости брачного союза показался слишком строгим даже для учеников Господних, и дома они спрашивали еще (Мк. 10), правильно ли они Его выразумели, – и получив утвердительный ответ, в котором Господь допустил только одну причину развода – неверность одной стороны, заметили, что если так, то лучше не жениться. – Господь однако же отвечал, что к этому нельзя всех обязать. Но кто или от природы или от людей сделался не способен к браку или по свободной решимости жить и действовать для царствия Божия, получает дар целомудрия от благодати Божией, тот обязывается быть верным ему.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 164-165++

Хотя они хотят искусить Господа, Он дает им простой и ясный ответ: если муж и жена волей Божией соединены в таинственнейший и теснейший союз, они не могут легко и по всякому поводу расходиться.

Господь обращает внимание фарисеев на то, что они знают из Писания. Он хочет возвратить их к самому началу, к Божественному замыслу творения. В начале, говорит Он, Бог сотворил Адама и Еву, мужчину и женщину. С неизбежностью, самими обстоятельствами творения, Адам и Ева были созданы друг для друга и ни для кого другого. Их союз был полным и неразрушимым. И они, говорит Христос, являют образ и символ всех будущих браков. Все, вступившие в брак, — продолжение Адама и Евы, и их союз должен быть столь же сокровенно неразделимым.

Мысль Спасителя ясна. В случае Адама и Евы развод был не только нежелательным, он был совершенно невозможным — по той простой причине, что не было больше никого, с кем они могли бы вступить в брак. Ева была взята из ребра Адамова, и отделить ее от себя было как отделить часть себя. Так Христос утверждает принцип, что всякий развод есть грех. «Посему оставит человек отца и мать». Отношения между мужем и женой теснее, чем между родителями и детьми. Если отношения между родителями и детьми не могут быть с легкостью разорваны, тем более — брачные отношения. Может ли ребенок оставить своих родителей, или родители — своих детей по всякой причине, по любой причине? Нет, ни за что, это означало бы конец человеческого рода.

Вопрос фарисеев: „позволительно ли разводиться мужу с женой (Мк.) по всякой причине" (Мф.), был искусителен или потому, что в это время И. Христос находился во владениях Ирода Антипы, котораго за незаконное сожительство с женою брата обличал Иоанн Креститель, и фарисеи ожидали от Христа уклончиваго ответа, не прямого отрицания позволительности развода, в каком случае Он противоречил бы Сам Себе (Мф. 5:31 — 32); или потому, что в школах самих раввинов этот вопрос разрешался ле одинаково: одни утверждали, что по всякой причине дозволителен развод, другие же—только в случае прелюбодеяния, вследствие чего, какой бы ответ И. Христос ни дал, в том и в другом случае Он получил бы Себе противников; или же просто потому, что тогда как И. Христос, как это известно было фарисеям, отрицал дозволительность развода, кроме случая прелюбодеяния, закон Моисеев дозволял развод, не указывая никакого ограничения и повелевая лишь дать разводное письмо (Втор. 24:1). Ответ И. Христа евангелисты передают в сущности один и тот же и разнятся лишь со стороны порядка отдельных изречений: тогда как по Матфею И. Христос сначала указывает на закон райский и затем обращается к закону Моисееву, и, собственно, по поводу возражения со стороны фарисеев; по Марку, И. Христос Сам сначала вызывает совопросишков Своих высказать закон Моисеев о разводе и затем, объяснивши причину этого законодательства Моисеева, обращается к закону райскому. Сила аргументации И. Христа заключается в ссылке Его на закон райский. Бог сотворил сначала одного мужчину и одну женщину (Быт. 1:27); уже этим дан человеку урок, что брачный союз нерасторжим. Но потом урок сей разъяснен и подтвержден прямою заповедью Творца: „посему оставит человек отца своего и мать,—сказано по сотворении жены в Писании,—и прилепится к жене своей и будут два одною плотью. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» .

Речь Иисуса о браке разводе и безбрачии, то есть девстве

Этим вопросом фарисеев и последующим вопросом учеников вызваны объяснения Иисуса о нерасторжимости брака и о безбрачии — нерасторжимости брака вообще и о допущении развода по вине прелюбодеяния сказано выше (гл. 12, с. 313) при изложении Нагорной проповеди (Мф. 5:31-32).

Частично эта речь почти дословно заимствована евангелистом Матфеем у Марка (Мк. 10:1-12). В Евангелии от Луки тоже есть несколько слов на тему развода (Лк. 16:18).

Итак, Иисус Христос отправился дальше на юг. Он покинул Галилею, в которую Он больше уже не вернется, и пришел в более опасную для Него Иудею. Он уже давно был уверен в том, что «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его» (17:22). Но эта перспектива не смущала Его. Она не вынуждала Его прекратить делать то, что Он и делал до сих пор – исцелять и учить людей.

Искушения в Иудее начались тотчас же: «И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?». – Вопрос, который задали Иисусу фарисеи, не был странным. Дело в том, что в раннем иудействе развод уже давно был темой острых споров. Закон, разумеется, не поощрял, но дозволял развод. В книге Второзакония сказано:

«Если кто возьмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволения в глазах его, потому что он находит в ней что-нибудь противное, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего, … то не может первый ее муж, отпустивший ее, опять взять ее себе в жену…» (Втор. 24:1-4).

Ввиду этой, законно предоставленной мужчине возможности отсылать свою жену из дома возникал только один непрояснённый вопрос: что следует понимать под словами «он находит в ней что-нибудь противное»? Что такое это «противное» в качестве достаточной причины развода? Именно этот «жгучий вопрос» был предметом споров и дискуссий различных богословских школ.

Вообще говоря, идеал иудейского брака был очень высоким. Он не имел равного в тогдашнем мире. Целомудрие считалось величайшей добродетелью. Иудей, – опять же как считалось, – скорее должен был пожертвовать жизнью, нежели совершать идолопоклонство, убийство или прелюбодеяние. Идеал-то был, а практика была совсем иной. В реальности, ссылаясь на Закон, мужчина мог развестись со своей женой почти на любом основании. А у женщины не было почти никаких прав и она могла потребовать развод лишь по нескольким причинам. В числе немногих оснований для развода женщина могла сослаться на то, что муж ее стал прокаженным, что он занимался вызывающим отвращение ремеслом, например, дублением кожи, если он изнасиловал девственницу или распустил ложные слухи о потере непорочности его невесты еще до брака.

Процедура развода была чрезвычайно простой и зависела полностью от расположения мужа. Однако камень преткновения заключался в толковании закона, а именно в понимании слов Закона о том, что муж имеет право развода, если он находит в жене «что-нибудь противное» (Втор. 24:1). В толковании этого предмета существовало два направления.

Существовала строгая школа Шаммая. Под противным эта школа понимала прелюбодеяние, и только прелюбодеяние. Даже если женщина будет такой ужасной, как Иезавель, считали они, это не может служить основанием для развода, если она не повинна в прелюбодеянии. Другое направление развивала либеральная школа Гиллеля. Они толковали возможную причину развода очень широко. Они говорили, что для развода достаточно, чтобы жена плохо приготовила блюдо к обеду, сидела на улице, заговаривала с незнакомым мужчиной, неуважительно отзывалась о родственниках мужа в его присутствии, или, если она была вздорной женщиной (а такой считалась женщина, голос которой был слышан в соседнем доме). Ясное дело, что по своей человеческой природе люди предпочитали более свободное толкование, и в результате обычным явлением были разводы по самым обыденным причинам и даже вовсе без причины.

Вообще-то споры раввинов не ограничивались вопросом законных оснований для развода. Сама возможность и допустимость развода тоже была проблемой для знатоков Писания. Ведь уже пророк Малахия, последний из малых пророков, от имени Бога обвинял практику развода в Израиле:

«Вы обливаете жертвенник Господа слезами,

плача и стеная,

потому что Господь

         больше не обращает

         внимания на жертвы,

и не принимает их благосклонно от вас,

и вы говорите: “За что?”

За то, что ты предал

         жену юности твоей,

хотя Господь был между вами

         свидетелем,

предал подругу твою,

         жену законную.

И разве не сделал Господь вас

         единым целым

и телом, и духом? …

“Прогонять жену, ненавидеть ее –

все равно что пятнать себя насилием,

         – сказал Господь Воинств. –

Берегите дух ваш

и не становитесь предателями”» (Мал. 2:13-16) Цит. по переводу РБО, 2011. .

Таким образом, уже для древнего пророка Малахии развод – несмотря на то, что его допускает Закон Моисея – становился реально невозможным, ибо противоречил воле Божией. И Малахия не был одинок в этом убеждении. Так, например, кумраниты запрещали развод. Пророк Малахия (единственный во всем Писании) осуждал развод, но ведь при этом и не запрещал его! Обо всем этом велись нескончаемые дискуссии.

Невозможно спорить с тем фактом, что по букве Закона существует право на развод! Если бы Иисус Христос оспорил это, то сложилось бы впечатление, что Он открыто «разрушает» Закон Моисея, объявляет его утратившим силу. В этом и состояло искушение вопроса фарисеев: «По всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?». Возможно, они знали, что в этом вопросе Иисус настроен не менее решительно, чем пророк Малахия. И если бы Иисус публично высказался именно в таком духе, отвергая развод, то против Него можно было бы выдвинуть обвинение в беззаконии, в кощунственном отношении к святому Закону Моисея!

Но не так-то просто было поймать Иисуса на слове! Он не собирается вступать в бесконечные споры о дозволительных и недозволительных причинах развода. Для Него определяющей и существенной была Божественная благая воля, лежащая в основе всего творения. Всякие вопросы о позволительности развода и о причинах развода были для Него несущественными, почти бессмысленными. Такие вопросы может ставить только тот, кто не понял или остался равнодушным к замыслу Божию в Его творении.

Иисус задает фарисеям встречный вопрос, отсылая их к самым истокам творения и говоря о замысле Бога при сотворении человека. «Не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает». Такова принципиальная позиция, отсылающая нас к идеалу брака в Божественном замысле о человеке. Иисус напоминает о двух всем известных местах истории Творения. В одном из них говорится о том, что человек изначально задуман Богом как некое единое существо в двух, так сказать, ипостасях: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1:27). В другом месте говорится, что это единство реализуется в форме брака: «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть» (Быт. 2:24). Хорошо ли человеку «разлучать» то, что «сочетал» Бог? Очевидно, вопрос этот риторический. Итак, Иисус задает вопрос: «Не читали ли вы всё это?». Разумеется, читали. Но фарисеи от такого ответа уклоняются. Они ведь искушают Иисуса, и для них в этот момент важна не заповедь, выражающая изначальную благую волю Божию. Им важно не то, чего от них ждёт Бог, а то, что Он им позволил делать! Поэтому фарисеи не сдаются и указывают на Закон Моисея: «Как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею?»

(Быт. 1:27.) Т. е. Господь указывает на первый брак (Адама и Евы) и на первоначальный закон брака. Бог в начале сотворил одного мужчину и одну, а не несколько женщин, — значит, Он имел в намерении, чтобы у мужчины была только одна жена, и он не оставлял ея.

 «Не читали ли (не выдержана видовая форма) вы, что сотворивший в начале мужчину и женщину (слова эти по-гречески стоят без члена) сотворил их?» Ужели вы не прочитали даже о том, что Сотворивший (людей) в начале мужчиною и женщиною сотворил их?» Отрицание «μὴ» не следует усиливать, отрицание же «οὐ" или "οὐκ» всегда позволительно усиливать.

-6 позволительно человеку разводиться..? Вопрос фарисеев, видимо, выражает мнение равви Гиллеля, допускавшего развод даже по несущественной причине на основе Втор. 24:1-4. Ему возражал другой раввин, Шаммай, считавший, что только супружеская измена может быть серьезным поводом для развода. Ответ Иисуса выходит за пределы казуистических толкований Второзакония и обращается к порядку творения, установленному Богом. Иисус считает, что развод в корне отрицает Божий порядок и саму природу брака.

Но Господь Иисус Христос, возводя мысль своих слушателей к первоначальному установлению брака, не только решал спорный вопрос в самом основании его, но и указывал путь к правильному пониманию Моисеева законоположения. На вопрос фарисеев он отвечал также вопросом: несте ли чли, яко сотворивый искони мужеский пол и женский сотворил я есть? и еще: сего ради оставит человек отца cвoего и матерь, и прилепится к жене своей и будета оба в плоть едину. Якоже ктому неста два, но плоть едина: еже yбо Бог сочета, человек да не разлучает. Сотворение одной четы (Быт. 1:27) показывает, что брачная связь есть святой, Богом установленный союз мужа и жены, который нарушить, со стороны человека, значило бы то же, что нарушить волю творца. Супружеская связь даже теснее, чем самое близкое кровное родство сына с отцом и матерью, которых он оставляет и прилепляется к жене своей. Это – плоть едина (Быт. 2:24), а посему, как противоестественно было бы разделить тело на две половины, так противно природе и разлучение брачной четы, состоящей из мужа и жены. Таков закон брака по первоначальному установлению его.