Евангелие от Матфея 19 глава 3 стих

Обобщающее толкование

Святые отцы единодушно понимают этот стих как неискреннее испытание Христа. Фарисеи обращаются к Нему не ради поиска истины, а желая уловить Его на словах и найти повод для обвинения. Их вопрос о разводе был выбран потому, что в иудейской среде уже существовали разные мнения о допустимых причинах расторжения брака. Представители этой линии толкования — святители Иоанн Златоуст, Григорий Богослов, Астерий Амасийский, блаженные Иероним и Феофилакт, а также Евфимий Зигабен. Все они подчеркивают, что вопрос был намеренно поставлен так, чтобы любой прямой ответ можно было обратить против Господа: либо обвинить Его в противоречии собственному прежнему учению, либо представить противником Моисеева закона.

Вторая линия толкования сосредоточена не столько на коварстве фарисеев, сколько на значении последующего ответа Христа. Святитель Астерий Амасийский, блаженный Иероним и блаженный Феофилакт показывают, что Господь не вступает в спор между различными человеческими мнениями, а возвращает разговор к первоначальному Божию замыслу о браке. Тем самым Он устанавливает истинное понимание брачного союза и его нерасторжимости, а также разрушает саму ловушку, приготовленную Ему противниками.

Таким образом, святые видят в этом эпизоде прежде всего столкновение человеческого лукавства с Божественной премудростью. Фарисеи пытаются использовать спорный вопрос как средство обвинения, но Христос, зная их намерения, не позволяет вовлечь Себя в их уловку и обращает разговор к воле Божией, лежащей в основании брака.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Григорий Богослов замечает, что особенно печально видеть непонимание Закона именно у тех, кто считал себя его учителями. Они спрашивают о браке Самого Творца брачного союза.

Святитель Астерий Амасийский обращает внимание, что фарисеи надеялись настроить против Христа женщин, однако Господь Своим ответом, напротив, защищает их от произвола и устанавливает справедливые пределы брака и развода.

Святитель Иоанн Златоуст отмечает, что фарисеи сознательно умолчали о словах Христа из Нагорной проповеди, рассчитывая представить Его противоречащим Самому Себе или закону Моисея.

Евфимий Зигабен поясняет, что противники вновь прибегают к словесной ловушке, поскольку уже не могут обвинить Господа за Его дела и чудеса.

Блаженный Иероним объясняет, что Христос избегает ложной дилеммы, противопоставляя человеческим уступкам первоначальную волю Божию, открытую в Писании.

Блаженный Феофилакт Болгарский подчеркивает, что ответ Христа основан не на мнениях раввинов, а на установленном Творцом единстве брака с самого начала.

Господь, когда пришел, будучи позван, на брак, если оставить в стороне его сокровенный смысл, хотел тем самым указать, что Он Сам учредил брак. Ибо появятся запрещающие вступать в брак, о которых сказал апостол (см. 1 Тим. 4:3), и утверждающие, что брак — это зло и учреждение диавола1, несмотря на то что Господь, когда Его спросили о том, следует ли человеку по какой-ни-   будь причине разводиться со своей женой, уведомляет в Евангелии, что не следует этого делать, разве что по причине прелюбодеяния. При этом ответе Он, если вы помните, сказал: Что Бог сочетал, того человек да не разлучает (ср. Мф. 19:3—9). Со1.1459
    И те, кто хорошо наставлен в кафолической вере, знают, что брак учредил Бог, и подобно тому как союз мужа и жены — от Бога, развод — от диавола. Однако потому по причине прелюбодеяния допускается развестись с женой, что она сама прежде решила не быть женой, не сохранив супружескую верность мужу. Даже те женщины, которые дают обет девственности Богу, хотя они стоят на более высокой ступени почета и святости в Церкви, не живут вне брака, ведь они вместе со всей Церковью состоят в браке, Жених в котором —- Христос.
    Поэтому-то Господь, будучи зван, пришел на брак, чтобы была подтверждена чистота супружества и было явлено таинство брака. Ведь в том браке жених, которому было сказано: ты хорошее вино сберег доселе (Ин. 2:10), символизировал Личность Господа. Ибо Христос сберег доселе хорошее вино, то есть Евангелие Свое.

После многократных искусительных вопросов фарисеи просили у Него разрешения еще на один спорный у них вопрос: дозволителен ли развод? Две главные школы раввинские – Гиллель и Шаммаи решали этот вопрос неодинаково. Первая разрешала развод по всякой даже маловажной вине. Последняя стесняла такой произвол. Господь противопоставил тому и другому решению Свое, основанное на первоначальном, естественном законе брака. Развода не должно быть, исключая неверности. Что Бог сочетал, того человек не должен разлучать. – Ему возразили: как же Моисей дозволил? Это, отвечал Он, по неспособности людей его времени к соблюдению того первоначального закона.

Такой ответ при слабости тогдашних понятий о нерасторжимости брачного союза показался слишком строгим даже для учеников Господних, и дома они спрашивали еще (Мк. 10), правильно ли они Его выразумели, – и получив утвердительный ответ, в котором Господь допустил только одну причину развода – неверность одной стороны, заметили, что если так, то лучше не жениться. – Господь однако же отвечал, что к этому нельзя всех обязать. Но кто или от природы или от людей сделался не способен к браку или по свободной решимости жить и действовать для царствия Божия, получает дар целомудрия от благодати Божией, тот обязывается быть верным ему.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 164-165++

Фарисеи спрашивают Господа: «Позволительно ли человеку разводиться с женой своей?» Они спрашивают, искушая Его, — а не для того, чтобы научиться от Него. Если Он выступит против развода, они постараются настроить против Него народ, который ревниво отнесется к попыткам ограничить его свободу. Они скажут, что Он — противник Закона Моисеева, позволявшего им развод. Их вопрос: «По всякой ли причине позволительно разводиться?» Не только по причине супружеской неверности, но по всякой причине, которую человек найдет достаточным основанием для развода? Хотя они хотят искусить Господа,  

Мужу порядочному любая жена хороша, потому что совершенная любовь пороков не знает. Кто любит жену, тому закон о разводе не нужен. А когда требуется закон о разводе, тогда речь идет о ненависти; а где обнаруживается ненависть, там, известно, и супружеская измена. Вот, если ты видишь человека, ищущего врача, то можешь допустить, что он болен. Таким же образом, когда видишь мужчину или женщину, спрашивающих о бракоразводном законе, то ты вряд ли ошибешься, что он или она развратны.

Вопрос фарисеев: „позволительно ли разводиться мужу с женой (Мк.) по всякой причине" (Мф.), был искусителен или потому, что в это время И. Христос находился во владениях Ирода Антипы, котораго за незаконное сожительство с женою брата обличал Иоанн Креститель, и фарисеи ожидали от Христа уклончиваго ответа, не прямого отрицания позволительности развода, в каком случае Он противоречил бы Сам Себе (Мф. 5:31 — 32); или потому, что в школах самих раввинов этот вопрос разрешался ле одинаково: одни утверждали, что по всякой причине дозволителен развод, другие же—только в случае прелюбодеяния, вследствие чего, какой бы ответ И. Христос ни дал, в том и в другом случае Он получил бы Себе противников; или же просто потому, что тогда как И. Христос, как это известно было фарисеям, отрицал дозволительность развода, кроме случая прелюбодеяния, закон Моисеев дозволял развод, не указывая никакого ограничения и повелевая лишь дать разводное письмо (Втор. 24:1). Ответ И. Христа евангелисты передают в сущности один и тот же и разнятся лишь со стороны порядка отдельных изречений: тогда как по Матфею И. Христос сначала указывает на закон райский и затем обращается к закону Моисееву, и, собственно, по поводу возражения со стороны фарисеев; по Марку, И. Христос Сам сначала вызывает совопросишков Своих высказать закон Моисеев о разводе и затем, объяснивши причину этого законодательства Моисеева, обращается к закону райскому. Сила аргументации И. Христа заключается в ссылке Его на закон райский. Бог сотворил сначала одного мужчину и одну женщину (Быт. 1:27); уже этим дан человеку урок, что брачный союз нерасторжим. Но потом урок сей разъяснен и подтвержден прямою заповедью Творца: „посему оставит человек отца своего и мать,—сказано по сотворении жены в Писании,—и прилепится к жене своей и будут два одною плотью. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» .

Речь Иисуса о браке разводе и безбрачии, то есть девстве

Этим вопросом фарисеев и последующим вопросом учеников вызваны объяснения Иисуса о нерасторжимости брака и о безбрачии — нерасторжимости брака вообще и о допущении развода по вине прелюбодеяния сказано выше (гл. 12, с. 313) при изложении Нагорной проповеди (Мф. 5:31-32).

Частично эта речь почти дословно заимствована евангелистом Матфеем у Марка (Мк. 10:1-12). В Евангелии от Луки тоже есть несколько слов на тему развода (Лк. 16:18).

Итак, Иисус Христос отправился дальше на юг. Он покинул Галилею, в которую Он больше уже не вернется, и пришел в более опасную для Него Иудею. Он уже давно был уверен в том, что «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его» (17:22). Но эта перспектива не смущала Его. Она не вынуждала Его прекратить делать то, что Он и делал до сих пор – исцелять и учить людей.

Искушения в Иудее начались тотчас же: «И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?». – Вопрос, который задали Иисусу фарисеи, не был странным. Дело в том, что в раннем иудействе развод уже давно был темой острых споров. Закон, разумеется, не поощрял, но дозволял развод. В книге Второзакония сказано:

«Если кто возьмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволения в глазах его, потому что он находит в ней что-нибудь противное, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего, … то не может первый ее муж, отпустивший ее, опять взять ее себе в жену…» (Втор. 24:1-4).

Ввиду этой, законно предоставленной мужчине возможности отсылать свою жену из дома возникал только один непрояснённый вопрос: что следует понимать под словами «он находит в ней что-нибудь противное»? Что такое это «противное» в качестве достаточной причины развода? Именно этот «жгучий вопрос» был предметом споров и дискуссий различных богословских школ.

Вообще говоря, идеал иудейского брака был очень высоким. Он не имел равного в тогдашнем мире. Целомудрие считалось величайшей добродетелью. Иудей, – опять же как считалось, – скорее должен был пожертвовать жизнью, нежели совершать идолопоклонство, убийство или прелюбодеяние. Идеал-то был, а практика была совсем иной. В реальности, ссылаясь на Закон, мужчина мог развестись со своей женой почти на любом основании. А у женщины не было почти никаких прав и она могла потребовать развод лишь по нескольким причинам. В числе немногих оснований для развода женщина могла сослаться на то, что муж ее стал прокаженным, что он занимался вызывающим отвращение ремеслом, например, дублением кожи, если он изнасиловал девственницу или распустил ложные слухи о потере непорочности его невесты еще до брака.

Процедура развода была чрезвычайно простой и зависела полностью от расположения мужа. Однако камень преткновения заключался в толковании закона, а именно в понимании слов Закона о том, что муж имеет право развода, если он находит в жене «что-нибудь противное» (Втор. 24:1). В толковании этого предмета существовало два направления.

Существовала строгая школа Шаммая. Под противным эта школа понимала прелюбодеяние, и только прелюбодеяние. Даже если женщина будет такой ужасной, как Иезавель, считали они, это не может служить основанием для развода, если она не повинна в прелюбодеянии. Другое направление развивала либеральная школа Гиллеля. Они толковали возможную причину развода очень широко. Они говорили, что для развода достаточно, чтобы жена плохо приготовила блюдо к обеду, сидела на улице, заговаривала с незнакомым мужчиной, неуважительно отзывалась о родственниках мужа в его присутствии, или, если она была вздорной женщиной (а такой считалась женщина, голос которой был слышан в соседнем доме). Ясное дело, что по своей человеческой природе люди предпочитали более свободное толкование, и в результате обычным явлением были разводы по самым обыденным причинам и даже вовсе без причины.

Вообще-то споры раввинов не ограничивались вопросом законных оснований для развода. Сама возможность и допустимость развода тоже была проблемой для знатоков Писания. Ведь уже пророк Малахия, последний из малых пророков, от имени Бога обвинял практику развода в Израиле:

«Вы обливаете жертвенник Господа слезами,

плача и стеная,

потому что Господь

         больше не обращает

         внимания на жертвы,

и не принимает их благосклонно от вас,

и вы говорите: “За что?”

За то, что ты предал

         жену юности твоей,

хотя Господь был между вами

         свидетелем,

предал подругу твою,

         жену законную.

И разве не сделал Господь вас

         единым целым

и телом, и духом? …

“Прогонять жену, ненавидеть ее –

все равно что пятнать себя насилием,

         – сказал Господь Воинств. –

Берегите дух ваш

и не становитесь предателями”» (Мал. 2:13-16) Цит. по переводу РБО, 2011. .

Таким образом, уже для древнего пророка Малахии развод – несмотря на то, что его допускает Закон Моисея – становился реально невозможным, ибо противоречил воле Божией. И Малахия не был одинок в этом убеждении. Так, например, кумраниты запрещали развод. Пророк Малахия (единственный во всем Писании) осуждал развод, но ведь при этом и не запрещал его! Обо всем этом велись нескончаемые дискуссии.

Невозможно спорить с тем фактом, что по букве Закона существует право на развод! Если бы Иисус Христос оспорил это, то сложилось бы впечатление, что Он открыто «разрушает» Закон Моисея, объявляет его утратившим силу. В этом и состояло искушение вопроса фарисеев: «По всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?». Возможно, они знали, что в этом вопросе Иисус настроен не менее решительно, чем пророк Малахия. И если бы Иисус публично высказался именно в таком духе, отвергая развод, то против Него можно было бы выдвинуть обвинение в беззаконии, в кощунственном отношении к святому Закону Моисея!

Но не так-то просто было поймать Иисуса на слове! Он не собирается вступать в бесконечные споры о дозволительных и недозволительных причинах развода. Для Него определяющей и существенной была Божественная благая воля, лежащая в основе всего творения. Всякие вопросы о позволительности развода и о причинах развода были для Него несущественными, почти бессмысленными. Такие вопросы может ставить только тот, кто не понял или остался равнодушным к замыслу Божию в Его творении.

Иисус задает фарисеям встречный вопрос, отсылая их к самым истокам творения и говоря о замысле Бога при сотворении человека. «Не читали ли вы, что Сотворивший вначале мужчину и женщину сотворил их? И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает». Такова принципиальная позиция, отсылающая нас к идеалу брака в Божественном замысле о человеке. Иисус напоминает о двух всем известных местах истории Творения. В одном из них говорится о том, что человек изначально задуман Богом как некое единое существо в двух, так сказать, ипостасях: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1:27). В другом месте говорится, что это единство реализуется в форме брака: «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть» (Быт. 2:24). Хорошо ли человеку «разлучать» то, что «сочетал» Бог? Очевидно, вопрос этот риторический. Итак, Иисус задает вопрос: «Не читали ли вы всё это?». Разумеется, читали. Но фарисеи от такого ответа уклоняются. Они ведь искушают Иисуса, и для них в этот момент важна не заповедь, выражающая изначальную благую волю Божию. Им важно не то, чего от них ждёт Бог, а то, что Он им позволил делать! Поэтому фарисеи не сдаются и указывают на Закон Моисея: «Как же Моисей заповедал давать разводное письмо и разводиться с нею?»

Вопрос о разводе с женами у Евреев был спорный: одни говорили, что разводиться можно только в случае неверности жены, другие же утверждали, что по всякой причине, по которой жена не нравится мужу. Самый закон Моисеев дозволял развод — он дозволял дать жене разводное письмо, на следующем основании: „если она после брака не будет иметь благоволения в глазах мужа, потому что он находит в ней что-нибудь срамное" (Втор. 24:1). Между тем Господь И. Христос в нагорной беседе учил, что не следует разводиться, кроме только одного случая неверности или прелюбодейства жены (Мф. 5:31—34). И вот фарисеи, как враги И. Христа, которые всюду и всячески преследовали Его (чит. объясн. Мф. 16:21), вздумали искусить Его и рредложили Ему спорный вопрос о разводе. Искусить, т. е. поставить Его в затруднение или даже, уловив в словах, обвинить за ответ. Если, напр., И. Христос ответить, что разводиться позволительно, то фарисеи скажут Ему: „почему же Ты прежде говорил не так?" (это — в нагорной проповеди, Мф. 5:31—32); а если скажет: не позволительно, тогда они скажут: „Ты учишь вопреки закону Моисееву. Моисеев закон допускает развод". Нужно заметить еще и следующее обстоятельство. Фарисеи дают Господу вопрос о разводе в Галилее, где так недавно царь Ирод убил Иоанна Крестителя за обличение его в незаконном разводе с неповинною женою и женитьбе на жене, бросившей законнаго мужа. И фарисеи думали, что если Господь выскажется прямо против развода, то на Него можно будет донести Ироду. Как же отвечает Господь на такой хитрый и предложенный с злым намерением, вопрос фарисеев?

И снова возникает спор между фарисеями и Иисусом. На этот раз они задают вопрос о том, разрешает ли Закон Моисея развестись с женой по любой причине. Евангелист подчеркивает, что этот вопрос не был продиктован искренним желанием узнать мнение уважаемого Учителя. Они хотят Его испытать. Не совсем понятно, в чем заключался злой умысел, так как Закон ясно и недвусмысленно разрешал развод, если муж найдет в жене «что‑нибудь противное» (Втор. 24:1). Среди богословов того времени были споры относительно причины, позволявшей людям разводиться. О разных точках зрения на развод см. коммент. на. 5:31‑32. Но, может быть, фарисеи знали, что у Иисуса совершенно особое отношение к разводу, идущее вразрез с нормой Закона. Например, в параллельном месте Марка отсутствуют слова «по любой причине». Большинство ученых считает, что Иисус не допускал никаких исключений в деле развода (1 Кор. 7:10‑11), а Матфей смягчил его абсолютные требования, тем самым сделав Его позицию не отличающейся от позиции Шаммая. Как пророка Осию Бог побуждает вернуться к грешной жене, так и христианин не должен находить никаких причин для прекращения брака, тем более что только что говорилось о бесконечном прощении. Но, возможно, в вопросе фарисеев присутствует политический мотив. Иоанн Креститель погиб из‑за того, что осуждал новый брак Ирода Антипы. Не исключено, что фарисеи хотели спровоцировать Иисуса на ответ, который вызовет раздражение тетрарха.

Как брак, так и развод был чисто семейным делом. Разводиться мог только мужчина, он «отпускал» жену. Развод по инициативе женщины был крайне редок, и для этого нужны были особые причины, как, например, неисполнение мужем супружеских обязанностей в течение длительного времени. Есть свидетельства, говорящие о том, что отношение к разводам постепенно становилось все более неодобрительным и количество разводов уменьшалось. В Писании только пророк Малахия ясно и недвусмысленно осуждает и, возможно, запрещает развод. Но кумраниты развод запрещали.

-6 позволительно человеку разводиться..? Вопрос фарисеев, видимо, выражает мнение равви Гиллеля, допускавшего развод даже по несущественной причине на основе Втор. 24:1-4. Ему возражал другой раввин, Шаммай, считавший, что только супружеская измена может быть серьезным поводом для развода. Ответ Иисуса выходит за пределы казуистических толкований Второзакония и обращается к порядку творения, установленному Богом. Иисус считает, что развод в корне отрицает Божий порядок и саму природу брака.

Фарисеи, очевидно, поджидали Божественного Учителя, и лишь только он появился среди них, приступили к нему с искусительным вопросом, думая уловить Его на словах: аще достоит человеку пустити жену свою по всякой вине? При решении этого вопроса мнения раввинов расходились заметным образом, так что приверженцы одного мнения относились с крайним пренебрежением к приверженцам другого. Тогда как, по учению гиллела, муж мог разводиться с женою своею по причине неважной, – по учению Шаммаи, более строгому, развод имел законное оправдание только в случае нарушения супружеской верности со стороны жены. При таком положении дела решить вопрос, предложенный фарисеями, согласно с одним мнением значило возбудить против себя ненависть последователей другого мнения. Кроме того, затруднение, в какое фарисеи желали поставить Господа, еще увеличивалось тем обстоятельством, что им уже изложен был Евангельский закон о нерасторжимости брака в нагорной проповеди (Мф. 5:32). Если бы он теперь стал утверждать, что позволительно отпускать жену, то, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, совопросники могли бы «обратить против него собственные Его слова и сказать: для чего же ты говорил прежде не так? – а если бы он стал говорить то же, что говорил прежде, могли бы противоположить ему закон Моисеев». В этом законе позволено было мужу дать жене разводное письмо в том случае, аще не обрящет благодати пред ним, яко обрете в ней срамное дело (Втор. 24:1).

Одним из путей совершенного отвержения мира и жизни во Христе является путь девства.

Сказанные Спасителем краткие слова о разводе (Лк. 16:18), видимо, задели фарисеев за живое и ввиду перспективы представить Христа противником Закона перед народом (Закон дозволяет развод, Христос запрещает его), они решили вернуться к этому вопросу. И нельзя не отметить остроту темы: к ее обсуждению (правда, уже наедине – см.: Мк. 10:1–12) присоединились даже ученики. «И приступили к Нему фарисеи и, искушая Его, говорили Ему: по всякой ли причине позволительно человеку разводиться с женою своею?» (Мф. 19:3). В устной традиции фарисеев было на тот момент два мнения: школа фарисея Гиллеля разрешала развод по любой – действительной или надуманной – причине, а школа Шаммаи ограничивала произвол мужей.