Евангелие от Матфея 19 глава 16 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в этом юноше не коварного искусителя, а человека, который искренне искал путь к вечной жизни, хотя его сердце еще было связано любовью к богатству. Эту линию проводят святители Иоанн Златоуст, Василий Великий, преподобные Ефрем Сирин и Иустин Попович, блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен. Они отмечают, что юноша с уважением обращается ко Христу и горячо желает спасения. Однако его стремление оказывается неполным: желание вечной жизни сталкивается с привязанностью к земному богатству.

Первая линия толкования подчеркивает искренность юноши. Святитель Иоанн Златоуст отвергает мнение, будто он пришел с намерением искусить Господа. Это подтверждают и Евфимий Зигабен, и блаженный Феофилакт: Христос не полюбил бы его, как сказано у Марка, если бы тот действовал лукаво. Святитель Василий Великий также хвалит юношу за то, что он обратился к истинному Учителю и заботился о наследовании вечной жизни. Но все эти святые одновременно показывают причину его будущего падения: страсть к богатству заглушила доброе расположение души.

Вторая линия, особенно развитая преподобным Иустином Поповичем, раскрывает внутреннюю связь вопроса юноши с темой вечной жизни. Его вопрос показывает, что человек естественно стремится к вечному благу. Всякое подлинное добро связано с Богом и ведет человека к вечности. Поэтому вопрос юноши сам по себе достоин похвалы, хотя ответ Христа впоследствии обнаружит главное препятствие — не недостаток добрых дел, а неготовность полностью последовать за Богом.

Таким образом, святые представляют юношу как человека с добрым началом и серьезным стремлением к спасению, но еще не свободного от власти земных привязанностей. Именно это внутреннее противоречие станет главным предметом дальнейшей беседы Христа с ним.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Василий Великий отмечает, что юноша правильно признал Христа истинным Учителем, но не исполнил полученного наставления, потому что был побежден корыстолюбием.

Преподобный Ефрем Сирин замечает, что, называя Христа «Учителем благим», юноша надеялся расположить Его к себе и ожидал подтверждения своего благополучия как исполнившего закон.

Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание, что юноша пал перед Христом на колени и сразу спросил о вечной жизни — это свидетельствует о его усердии. Его вопрос: «чего еще недостает?» показывает, что он не считал себя уже достигшим цели.

Евфимий Зигабен уточняет, что по свидетельству Луки юноша был начальником иудейским; его душа была способна к добру, но заглушалась «тернием» любостяжания.

Блаженный Феофилакт Болгарский кратко подчеркивает: юноша пришел не искушать Христа, а получить наставление, потому что действительно жаждал вечной жизни.

Святитель Марк Эфесский, объясняя слова «Учитель благий», напоминает, что имя «Благий» в высшем смысле принадлежит Богу и выражает Его благотворящую деятельность.

Наконец к Господу приходит еще человек, строго исполнявший заповеди Божии, не смотря на то что был облечен высоким саном (начальник άρχων) и обладавший великим богатством, в молодых годах, и питавший ревность о достижении высшего совершенства духовного, чтобы достигнуть жизни вечной. Чего, по-видимому, было более желать от приходящего к Господу? Казалось, он мог войти в царство Его не тем путем, каким обыкновенно призывались прочие, – без покаяния. Сами ученики принимали в нем великое участие (см. последние их вопросы). Но Господь двумя замечаниями обнаружил пред всеми, как еще не близко было сердце сего юноши к пути Божию. Во-первых, Он заметил ему, что не признавши в Иисусе лица Божественного, он, по своей строгости законной, не должен был расточать учителям земным таких титулов, которые в собственном значении могут принадлежать только Единому Богу. Во-вторых, указал ему, что в нем не достает и полной любви к ближнему, когда потребовал от него, чтобы он расстался с своим богатством и роздал его нищим, – и требование сие так смутило юношу, что он, оставив Господа, отошел от Него, скорбя. – С своей стороны Господь ничего не требовал от него здесь особенного против прочих. Заповедь о самоотвержении и отречении от всего ради Евангелия была заповедью для всех.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 165++

Однако богачи не могут услышать этих слов; их уши закрыты и оглушены звоном монет. Монеты звучат для них громче Божественных слов. Некий богач подошел к Господу, но для него Господь не был его частью, вместо этого у него было множество имений, и Господь не числился среди множества, ведь Он не бла- гоизволит иметь общность с этим миром. Какое общение праведности с беззаконием? (2 Кор. 6:14). Итак, тот богач сказал: Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? (Мф. 19:17).

Разсказ о благословении детей ев. Матфей закончил указанием (ст. 15), что И. Христос „пошел оттуда". А ев. Марк разсказ о богатом юноше начинает словами: „когда выходил Он в путь". Имея в виду, что далее у евангелистов следует повествование о событиях в Иерихоне (Мк. 10:46, Мф, 20, 29. Лк. 18:35), можно думать, что сейчас Иисус намерен был оставить Заиорданскую страну и переправиться чрез Иордан против Иерихона. Когда И. Христос намерен был оставить Заиорданскую страну, подошел к Нему некто, который по возрасту был юноша (Мф. 22), а по общественному положению какой-то начальник (Лк. 18), и спросил Бго: «Учителю благий, что благо сотворю, да имам живот вечный?» (по Мф.). Этот юноша был человек, искренно стремившийся к спасению и от юности точно исполнявший все предписания закона Моисеева, как сам он говорит (Мф. 20 и паралл.). Несмотря на то, в глубине души он чувствовал, что ему чего-то недостает, совесть его не была покойною. Поэтому он обращается к И. Христу за наставлением: что особенное, истинно доброе он должен сделать, чтобы удостоиться жизни вечной в царстве Мессии? Как видно уже из того, что он, подбежавши к Иисусу, пал пред Ним на колена (Мк.), юноша с глубоким почтением относился к Господу. Но, называя И. Христа «благим», он ничего особеннаго не хотел этим выразить, а только высказал обычный почтительный привет Господу, как одному из раввинов, от котораго он желал получить наставление; он высказал, следовательно, привет Господу необдуманно, легкомысленно. Поэтому Христос говорит ему: «что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог». 

В евангельском юноше заслуживает похвалы то, что он познал истинного Учителя, и, не обращая внимания на гордость фарисеев, на самомнение законников, приписал это имя единому истинному и благому Учителю. В нем хорошо и то, что, по-видимому, он был озабочен тем, как наследовать Жизнь Вечную. Но, выслушав у истинного Учителя спасительные уроки, он не написал их на сердце своем и наставлений Его не исполнил, а отошел с прискорбием, омраченный страстью корыстолюбия; это изобличает, что воля его не была всецело обращена к истинному благу, но имела в виду привлекательное для большинства людей. Этим же обнаруживается неровность и несогласие с самим собою его нрава.  

Беседа с богатым юношей и апостолами о богатстве

Все предыдущие беседы происходили на пути Иисуса в Иерусалим, во время остановок, необходимых для отдыха. После одного из таких привалов, когда Иисус выходил для продолжения Своего путешествия, некто подбежал к Нему, пал пред Ним на колени и спросил: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? (Мк. 10:17).

С таким же вопросом обращался к Иисусу законник (см. выше, Лк. 10:25), дерзновенно желая испытать Его в знании закона. Но юноша, павший пред Иисусом на колени, действительно хотел узнать, что надо делать, чтобы попасть в то Царство Небесное, о котором проповедовал Галилейский Учитель.

Как и в предыдущем эпизоде, евангелист Матфей, в целом следуя Евангелию от Марка, исключает излишние, с его точки зрения, реалистические и психологические подробности. Например, у Марка говорится, что к Иисусу «подбежал некто, пал пред Ним на колени и спросил Его…» (Мк. 10:17). У Матфея совсем просто: «И вот, некто, подойдя, сказал Ему…». Или: у Марка, отвечая юноше, «Иисус, взглянув на него, полюбил его и сказал ему…» (Мк. 10:21). У Матфея просто: «Иисус сказал ему…».

Итак, на пути Иисуса через Иудею Ему встречается молодой человек, который спрашивает, какое доброе дело ему надо сделать, «чтобы иметь жизнь вечную» Здесь мы не рассматриваем некоторые текстологические трудности отрывка, чтобы не отвлекаться от основного содержания.. Вообще говоря, для иудея такой вопрос был весьма необычен, так как все знали, чтó надо делать, чтобы войти в грядущее Царство Божие, или, иными словами, «иметь жизнь вечную». Для этого надо соблюдать заповеди святого Закона Моисея. Но, видимо, юношу вопрос о его будущей судьбе волновал настолько, что он не удовлетворялся самым общим ответом. 

Учитель благий, это — обычный привет иудейским раввинам со стороны тех, кои спрашивали их о чем-либо. Чтобы иметь (да имам) жизнь вечную, т. е. чтобы войдти в царство небесное для вечной блаженной жизни. Блаженство на небе в единении с Богом, Источником жизни, есть истинная жизнь для человека; тогда как, наоборот, пребывание в аду, в отчуждении от Бога, есть действительная духовная смерть (Откр. 20:14). Приятный и самый приличный вопрос предложен нашему Спасителю, замечает св. Климент Александрийский, предложен вопрос Самой Жизни о жизни, Спасителю о спасении, Учителю о главном препо-даваемом Им учении".

„Чтобы иметь жизнь вечную", необходимо соблюдать заповеди, слушать слово И. Христа и веровать в Пославшаго Его: Ин. 5:24. Кто будет веровать и креститься, спасен будет: Мк. 16:16; и при правой вере необходимо провождать добродетельную жизнь: 1 Пет. 2:12.

 Но, не понеся тяжести заповеди и ослабев в добродетели, не находит законник в себе силы исполнить повеленное.«Отиде, — говорит Писание, — скорбя» . Разве здесь был подходящий момент для богословия? Ведь для вопросившего «что сотворив...», Он и Сам будет в числе спасаемых. Ведь он вопросил, что сотворив, он и сам будет причислен к спасаемым. Какой же резон прежде открывать ему не то, что он искал узнать, но говорить нечто иное, нежели то, чего он страстно желал? Как же было возможно того, кто был не в силах понести бремя одной евангельской заповеди, учить превышающему всё таинству, когда он так ослабел в своем устремлении к благу, что на словах не мог сего вместить? Ибо он опечалился, как написано.  

Этот отрывок состоит из трех частей; 1) рассказ о богаче (ст. 16‑22); 2) отношение к богатству (ст. 23‑26); 3) обещание награды ученикам (ст. 27‑30).

Ст. 16 –Когда Иисус отправлялся в дорогу, вероятно, в Иерусалим, к Нему подошел человек и обратился к Нему с вопросом. Наверно, им двигало не праздное любопытство, вопрос был для него действительно очень важен. В ту пору редко кому пришло бы в голову спросить, какой добрый поступок надо совершить, чтобы получить вечную жизнь. Всем известно: надо соблюдать Закон Моисея, в котором содержатся Божьи заповеди.

Пробыв в Перее несколько времени, Спаситель опять повернул на юг, чтобы в последней раз идти в Иерусалим. Он таким образом навсегда оставлял эту область, и все спешили воспользоваться Его духовными советами для жизни. Между прочим к Нему подбежал весьма знатный и богатый юноша и, падая пред Ним на колена, воскликнул: «Учитель благий! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?»

иметь жизнь вечную. То же, что "войти в Царство Божие" (ст. 24) и "спастись" (ст. 25).

Дополняет поучения об отвержении мира встреча с богатым юношей, исполнявшим заповеди и имевшим ревность достигнуть духовного совершенства (Лк. 18:18–28). Господь на вопрос юноши, чего ему недостает для этого, ответил: «Оставь все и следуй за Мной». Этот ответ показывает, что совершенства можно достичь только полным оставлением всего ради Христа. В условиях жизни в миру такое полное оставление почти неосуществимо, поэтому в Церкви со временем этот идеал реализовался в монашестве.

Но нельзя не обратить внимание, что среди учеников Христа были такие богатые и влиятельные люди, как Никодим и Иосиф Аримафейский, не оставлявшие ни своего богатства, ни общественного положения. Это не означает, что одни люди призываются все оставить ради Христа, а другие к этому не призываются. Каждое слово Спасителя обращено ко всем и для всех имеет значение непреложного правила, но в Церкви спасаются конкретные личности, многое зависит от духовного состояния человека, поэтому и степени, и формы отказа от богатства у всех различны. Любому христианину нельзя рассматривать богатство как самоценность, нельзя считать себя владельцем богатства, но лишь его распорядителем. Если человек не считает богатство своим и использует свои материальные возможности для служения ближним, а не для самоугождения и питания своих страстей, то тем самым он совершает духовный подвиг ради Христа и его лишь условно можно назвать богатым. Такими условно богатыми были Никодим и Иосиф Аримафейский.

И се един некий приступль, рече Ему: учителю благий, что благо сотворю: да имам живот вечный. (Мф. 19:16). 
"Иметь живот вечный», наследовать безсмертную и блаженную жизнь на небесах, конечно лучше, нежели получить, какое бы то ни было, сокровище или преимущество на земли. По сему никто не должен быть равнодушен к вопросу: каким бы образом вернее и удобнее достигнуть вечнаго живота; особенно, когда видим, что к сей цели многие идут разными путями, а кто лучше достигает ея, не легко усмотреть, потому что сие открывается совершенно, только за пределами видимаго.
И так не напрасно приходит на помощь сей заботе Евангелие. В нем слышали мы ныне и этот занимательный вопрос: «что благо сотворю: да имам живот вечный?» и ответ на него, сколько достойный внимания, по предмету, столько же достойный доверия, по лицу Ответствователя, Который не с удовольствием принял наименование «Учителя благаго», произнесенное в смысле обыкновенной ласки, но Которому подобает сие наименование в высоком смысле Его собственнаго изречения: «никто же благ, токмо един Бог» (Мф. 19:17).
Какой же это ответ? – «Аще ли хощеши внити в живот, соблюди заповеди» (Мф. 19:17).
Опасаюсь, что сей краткий и простый ответ не успокоит многих испытателей, как он не успокоил «единаго некоего», вопрошателя Евангельскаго.
«Соблюди заповеди!» – Только? – скажут, вероятно, некоторые. Для вопроса, столь не объятно великаго, и для любомудрых труднаго, какое малое, и даже для детей не новое, разрешение! Может быть, в след за Евангельским вопрошателем, предложат и сие возражение: «вся сия сохраних от юности моея», но притом чувствую, что «еще не докончал» (Мф. 19:20), не довольно приготовил себя к вечной жизни.
Такия помышления располагают к особенному размышлению о важности, значении и употреблении правила: «аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди».
Если царь издал закон: не должны ли все подданные исполнять оный в точности? Пoелику в неисполнении царскаго закона заключается противление царской власти, оскорбление царскому величеству, вред обществу, для блага котораго закон постановлен, и самому нарушителю закона, полезнаго для всех и каждаго. Притом власть, которая нашла нужным постановить закон, находится к необходимости поддерживать его в исполнении, а следственно и наказывать нарушителей онаго. Что сказать о «заповедях» Божиих, о сих законах Царя царствующих? Колико еще выше и сильнее здесь долг, и благоговения к Законодателю, и повиновения закону! Колико еще больший предстоит страх вреда от нарушения закона, и праведнаго за то наказания!
Добрый подданный, которому сказал бы кто нибудь: исполняй царские законы, позволил ли бы себе дать на сие такой отзыв, что это совет не очень важный? Кольми паче ты, сын царствия Божия, или желающий быть таковым, когда слышишь наставление: «соблюди заповеди» Божии, дерзнешь ли помыслить, что это наставление не высокой важности?
Если «Учитель благий», или точнее, самоблагий, Который есть самая премудрость Божия, дает тебе наставление: «соблюди заповеди»: что может быть вернее сего наставления? Если Он сие наставление соединяет с условием: «аще хощеши внити в живот»; и следовательно в соблюдении заповедей указует тебе путь к вечной, блаженной жизни: что может быть важнее сего наставления?
Если сие наставление кажется тебе малым: вспомни, что сказал Господь о малых заповедях: «иже аще разорит едину заповедей сих малых, и научит тако человеки, мний наречется в царствии небеснем» (Мф. 5:19). А что значит: «мний во царствии небеснем?» изъяснит нам сие святый Златоуст. «Егда, – говорит, – слышиши меньшаго во царствии небеснем, ничто же ино разумей, разве геенну и муку: царство бо Он не наслаждение весть нарицати токмо, но и время воскресения, и пpuшecmвиe оно страшное. – Во оно время мний будет, сие есть, отверженный, последний. Последний же всячески в геенну впадет тогда» (Бесед. 16 на Мф.). Если таким образом нарушение малой заповеди низводит до геенны: то, напротив, соблюдение малой заповеди и малаго наставления предохраняет от геенны. И малаго ли внимания достойно то, что предохраняет от безмерных и безконечных зол?
Просты заповеди, которыя Господь предложил, как средство для достижения вечной жизни: «не yбиeши, не прелюбы сотвориши, не украдеши, не лжесвидетельствуеши, чти отца и матерь, и возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе» (Мф. 19:18-19). Подлинно, и детям, по устроению Отца светов, не неизвестно сие учение. Чтож? Менее ли потому оно важно? Не тем ли паче и премудро, и сильно? Сколько мудрецы мира мучили и мучат себя и других, изследованиями о блаженной жизни! Кого научили они жить? Кого сделали блаженным? Их учение конечно не для детскаго разумения и деятельности: потому что их собственное разумение никогда не выходит окончательно из борьбы с недоразумениями; их собственная деятельность не помнит их учения. Вот ничтожность важности человеческой! Напротив того, вот величие простоты Божией: Бог изрек не многия, простыя заповеди, и в них преподал учение жизни, которое и для мудрых глубоко-знаменательно, и для детей доступно, и неведущих просвещает, и просвещенных руководствует, и души человеческия очищает, и общества человеческия охраняет, и временную жизнь благоустрояет, и для вечной образует.
Менее ли величественно солнце от того, что светит и долинам, как горам, и хижинам, как чертогам, и насекомым, как планетам? Так, менее ли «заповедь Господня светла» от того, что «просвещает очи» душевныя и детей, как отцев, «умудряет и младенцев» (Пс. 18:8-9), как старцев?
Но какое действительно значение в отношении к жизни вечной имеет правило: «соблюди заповеди»? Евангельский юноша не обинуясь говорил о них: «вся сия сохраних от юности моея». Но между тем конечно не далеко прошел он по пути к жизни вечной, когда еще и не знал его; ибо только незнающему свойственно спрашивать, как он спрашивал: «что благо сотворю, да имам живот вечный»? Где же плод хранения заповедей? –
В разсуждении сего необходимо заметить, во-первых, что этот человек напрасно хвалился; он не испытал глубины своего сердца, и сказал неправду, когда сказал: «вся сия сохраних от юности моея». Уличить его не трудно. Если бы он подлинно сохранил заповедь: «возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе»: то ближнему своему желал бы довольства и обилия столько же, сколько самому себе, и тогда не трудно было бы ему разделить свои стяжания с нищими. Но он не мог принудить себя к тому, и от Учителя вечной жизни, а с тем вместе и от пути вечной жизни, «отъиде скорбя: бе бо имея стяжания многа» (Мф. 19:22). Итак, если он не далеко прошел по пути к вечной жизни: то потому, что не далеко прошел по пути заповедей. Не заповеди были для него безплодны; но он не довольно трудился, чтобы возделать и собрать плод.
Во-вторых, истинный разум Господня изречения: «аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди», надлежит определить строгою точностию его выражений. Не сказал Он: исполни заповеди; пoелику ведал, что для сего не достало бы сил человеческой природы, которая от прародителей повреждена грехом, и которой «прилежит помышление прилежно на злая от юности» (Быт. 8:21). Но сказал: «соблюди заповеди», то есть, не теряй их из вида, не оставляй без внимания, имей всегда пред очами, сообразуй с ними свои действия, сколько разумеешь, и сколько можешь. Не сказал также: соблюди заповеди, и внидешь в живот; ибо ведал, что человек не достигнет жизни вечной одним соблюдением заповедей, которых не может исполнить в совершенстве. Но сказал: «аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди»; то есть, желающему достигнуть вечной жизни нужно начать и продолжать сие дело соблюдением заповедей, хотя впрочем не одно сие нужно, и не сим одним совершится сие дело.
В чем же должен состоять плод соблюдения заповедей? – В том, что поколику соблюдаешь их, и, по возможности, действительно исполняешь; потолику очищаешь себя от всякия скверны плоти и духа, и уготовляешь себя к принятию Божией благодати: а поколику на пути заповедей изнемогаешь, претыкаешься, падаешь в мертвенное состояние греха, потолику испытываешь свою немощь, смиряешь свой помысл, ощущаешь потребность искупления от грехов, и вышней помощи к благоделанию, побуждаешься прибегнуть от закона к благодати: глубоко и внутренно познаешь достоинство и силу заслуг и благодеяний Иисуса Христа, Его страдания и смерти, для нас умилостивительной и очистительной от грехов, Его воскресения, для нас жизнеподательнаго, прилепляешься к Нему верою, надеждою, любовию, благодарностию, желанием последовать Его учению и примеру. К сему точно хощет вести посредством заповедей Господь наш, когда после начальнаго наставления: «соблюди заповеди», предлагает другое совершительное: «гряди в след Мене» (Мф. 19:21). Ибо и сие последнее, так же как первое, относится не к одному Евангельскому юноше, но ко всякому, кто «хощет внити в живот». Частно же к нему относился только совет, долженствовавший очистить его сердце от усмотренной в нем Сердцеведцем страсти к богатству: «продаждь имение твое, и даждь нищим» (Мф. 19:21).
Из сего явствует, что правило: «соблюди заповеди», имеет значение средства не единственнаго и окончательно достаточнаго, впрочем существенно нужнаго и действительнаго для приобретения вечнаго спасения.
После сего не без особенной заботы должно спросить: употребляем ли мы сие средство соответственно потребности его и достоинству? Знаю, что истинно подвизающимся в делании по заповедям, смирение не позволит похвалиться: «вся сия сохраних от юности моея». Но не много ли и таких, которым возбранит сие обличающая совесть? Не видим ли нередко, что заповеди Божии нарушаются безпечнее и дерзновеннее, нежели человеческие законы? Говоря сие, не виновность против законов облегчаю, но тяжесть виновности против заповедей Божиих взвешиваю. Помышляют ли нерадящие, что значит их нерадение? Если верный во словесех, и неизменный в обетованиях Своих Господь желание и надежду вечнаго живота связал с соблюдением заповедей: то не хотеть соблюдать заповеди не значит ли не хотеть внити в живот?
Если ты не думаешь обманывать себя безплодным желанием и неосновательною надеждою, а искренно «хощеши внити в живот»: то также искренно и деятельно «соблюди заповеди». О всяком деле, предприемлемом, не спрашивай прежде, будет ли оно приятно, выгодно, безопасно, похвально пред людьми, но прежде и паче всего испытывай, будет ли оно угодно Богу, не будет ли противно Его заповедям. По всяком деле, сделанном, не хвали себя в похотех души твоея, но испытывай вновь, не нарушена ли в нем какая заповедь Божия, и успех восписуй содействующей и покрывающей благодати, а в претыканиях и падениях с покаянием и верою взывай к благодати милующей и возставляющей и с новою бдительностию поставляй твою совесть на стражу хранения заповедей, да возможешь наконец со дерзновением веры рещи Господу: «се возжелах заповеди Твоя; в правде Твоей живи мя///» (Пс. 118:40); и будет тебе по вере твоей, и пo верности твоей. Аминь.

Есть земныя пристрастия, не столь грубыя, однако вредныя для ищущих Царствия небеснаго; и тем более опасныя, чем менее их опасаются. Сие должен объяснить показанный нам в Евангелии пример человека, пристрастнаго к имению.
Он приступил к Иисусу Христу с важным вопросом: «что благо сотворю, да имам живот вечный?» (Мф. 19:16) Посему можно приметить, что это был человек не легкомысленный, и не суетою только занимающийся. Сего юношу не стыдно поставить пред лицем старцев; на сего Израильтянина можно с уважением указать Христианам. Всех ли нас паче всего, и чаще всего занимает сей важный вопрос: «что благо сотворю, да имам живот вечный?» Не проводит ли иной дня в заботе, и ночи в безсоннице, над пустыми вопросами: как бы сделаться богатее? Или, как бы выше и виднее других занять место в обществе? Между тем как едва ли кто нибудь из нас не знает, что Евангелие возвещает горе богатым, и первым угрожает жребием последних? Если в таком состоянии душа твоя, христианин: то сказываю тебе, что она, кроме благодати святаго крещения, еще в низшем духовном состоянии находится, нежели душа сего Израильтянина, коей жалкое состояние обнаружилось внезапным удалением от Христа.