Евангелие от Матфея 18 глава 21 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в вопросе апостола Петра продолжение наставления Христа о примирении с согрешившим братом. Петр спрашивает не о враге вообще, а о «брате», то есть о человеке, который согрешил против него и затем ищет прощения. Главная линия толкования у свт. Василия Великого, свт. Иоанна Златоуста, свт. Илария Пиктавийского, блж. Феофилакта, свт. Феофана Затворника и прп. Иустина Поповича такова: христианское прощение не должно иметь числового предела, если согрешивший кается. Петр предлагает «до семи раз», думая, что это очень большая мера; но в свете Христовой заповеди эта мера всё еще слишком человеческая и ограниченная.

При этом святые уточняют: речь идет не о безразличии ко греху, а о прощении кающегося. Свт. Иоанн Златоуст прямо связывает вопрос Петра с прежним наставлением о братском обличении: нераскаянного после обличений следует считать «как язычника и мытаря», а для кающегося Христос не положил предела. Прп. Иустин Попович развивает ту же мысль: нет противоречия между строгим отношением к упорному греху и безмерным прощением того, кто снова падает по немощи, но снова кается.

Другая линия, особенно у свт. Василия Великого и блж. Феофилакта, касается власти прощать. Василий говорит, что прощение связано с покаянием и послушанием кающегося духовному попечению; блж. Феофилакт различает грех против Бога и личную обиду: простой человек может простить то, что сделано против него, а власть церковного отпущения грехов принадлежит священному чину.

Свт. Иларий Пиктавийский подчеркивает основание заповеди: мы должны прощать, потому что Бог Сам прощает нас не по нашим заслугам, а по Своей благодати. Поэтому считать прощения нельзя: если Бог дарует милость без меры, то и человеку нельзя удерживать гнев. Прп. Иустин называет покаяние лекарством от всякого греха: духовная смерть может быть исцелена, если человек возвращается к Богу.

Частные замечания Святых Отцов

Свт. Василий Великий уточняет, что Новый Завет не делит грехи на такие, которые можно и нельзя простить: всякий грех может быть отпущен кающемуся как должно. 

Свт. Иларий Пиктавийский связывает тему семикратного и семидесятикратного воздаяния с Каином и Ламехом, показывая контраст между древним возмездием и евангельской благодатью.

Свт. Иоанн Златоуст объясняет психологию вопроса Петра: тот думал, что предлагает очень щедрую меру — «до семи раз».

Прп. Максим Исповедник на этой странице также не имеет самостоятельного объяснения стиха: дана ссылка на толкование к Быт. 4:23.

Блж. Феофилакт Болгарский поясняет, что число «семьдесят раз по семь» не надо считать буквально как 490: оно означает бесконечное множество прощений.

Свт. Феофан Затворник кратко замечает, что человеческое терпение очень коротко: Петр считал семь прощений великой мерой.

Прп. Иустин Попович добавляет, что частые падения могут происходить от душевной немощи, поэтому кающегося нужно снова принимать.

Вот ряд действий и наставлений, составляющих заключение Галилейского поприща Иисуса Христа. Начиная с отправления по Кесарии и вопроса о том: кого Мя глаголют быти человецы, – до учения о хранении от соблазнов и притчи о взыскании погибшего Сыном человеческим, все связано между собой тесным внутренним союзом (18, 15–20, 21–35). К этому евангелист Матфей присовокупляет еще учение о том, как надлежит поступать в отношении к причиняющим обиду – в том случае, когда оскорбивший не хочет сознать своей вины, и в том случае, когда сознает ее и просит прощения. В первом случае предлагается несколько постепенно усиливаемых мер к вразумлению оскорбившего; в последнем безграничное прощение.

Было ли это произнесено Господом тогда же, трудно решить. Если принимать во внимание то, что было говорено Спасителем выше и что случилось между апостолами: по-видимому можно найти между тем и другим связь. Однако же ни св. Лука, ни св. Марк этой беседы при настоящем случае не передают. Она отчасти дает объяснение на то, когда надлежит пользоваться апостолам своим правом вязать и решить и изображает третью высокую черту в духе последователя Христова, в его отношениях к своему ближнему (первая, – вышеизложенная, – самоуничижение, вторая – строгая внимательность, чтобы не соблазнить кого). Поэтому внутренняя связь наставлений не прерывается, но имеют ли они и внешнюю – историческую, это не видно из краткого замечания Евангелиста о споре апостолов между собой.

Впрочем оставляя поприще Галилейское, мы должны заметить, что не все события, там случившиеся, нам известны. Что такое случилось в Хоразине, Вифсаиде, Капернауме – что могло бы вызвать такие строгие угрозы из уст Господа (Лк. 10:13–15), – этого мы не знаем.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 154++

Природа прощения — самое глубокое проявление благодати примирения. Прощение никогда не бывает легким. Оно трудно. Это самое трудное, что есть на свете. Простить другого человека значит явить к нему подлинную любовь, потому что этот человек важнее для нас, чем то, что он сделал. Но такое прощение всегда находится в неразрывной связи с покаянием. Оно познается в примирении с Богом. Как часто мы хотели бы, чтобы некоторые люди ушли прочь, чтобы они перестали существовать для нас. Мы не можем представить, что в вечности они будут с нами. Нам невыносимо было бы стоять в Божием присутствии рядом с ними. И мы не хотели бы разделить с ними Господню трапезу.

Апостол Петр спрашивает, как часто мы должны прощать. Речь не идет о грехе, который может угрожать жизни Церкви, но о личной обиде, нанесенной нам. Согласно учению раввинов, прощать следует до трех раз, а Петр распространяет это правило до семи. 

Наставление И. Христа употреблять все меры к обращению заблудших на путь спасения и только после непослушания их всей церкви отлучать их от общения с нею, но потом снова принимать в общение с церковию, если они раскаятся (ибо власть апостолам дается не только вязать, но и решить), ап. Петру кажется не совсем ясным; он думает, что должны же быть границы, дале которых не должно итти прощение согрешающих, и поэтому спрашивает: сколько раз должен он прощать согрешающему против него брата? Иудейские раввины учили, что должно прощать три раза. Петр чувствует, что этого мало по мысли Христа, и потому прямо спрашивает: должен ли он прощать семь раз? И. Христос отвечает Петру, что он должен прощать безсчетное число раз. В отношении к согрешающим против церкви прощение их должно быть безсчетное число раз —под условием их раскаяния (15 — 18). В отношении же к личным оскорбителям (вопрос Петра касался именно и личных оскорбителей) это повеление И. Христа должно быть понимаемо безусловно.'

Неестественная несправедливость

Жизненный опыт каждого из нас показывает, что прощение – это, конечно, прекрасно, но только до тех пор, пока нам самим не приходится кого‑нибудь простить. Мы редко произносим слова прощения; чаще либо фиксируем очередную причиненную нам обиду: ну вот, опять он поступил со мной так‑то и так‑то, либо пытаемся свести счеты: теперь я с тобой поквитаюсь. Почему же прощение – одна из самых трудных составляющих нашей духовной жизни?

Прежде всего, потому, что оно неестественно. Первый и самый непосредственный человеческий порыв, который часто перерастает в многолетнее затаенное желание, – расквитаться с обидчиком, отомстить ему. Нам кажется, что месть исцелит оскорбленные чувства, более того, иногда она представляется единственно возможным выходом из той беспомощности и атмосферы зла, которые царствуют в нашем мире. Далее, прощение чрезвычайно трудно дается, поскольку оно с человеческой точки зрения несправедливо. Прощение без компенсации глубоко ранит наше чувство справедливости, мы постоянно пытаемся добиться изначального равновесия, которое было нарушено неправедным по отношению к нам поступком.

Хотя вендетта, считавшаяся в некоторых христианских странах «народной» добродетелью, ушла в прошлое, мы постоянно сталкиваемся с восхвалением мести: с экрана не сходят герои‑мстители.

Эта модель поведения предлагается как правильная и благородная, и мы не задумываемся о ее абсурдности: ведь новое убийство не оживит умершего. Но желание отомстить таится в глубине каждой человеческой души, в Германии есть даже популярное телевизионное шоу «Сладкая месть», в котором супруги или друзья мстят обидевшим их ближним, устраивая довольно жестокие розыгрыши (снятые скрытой камерой).

Заповедь Христа о прощении прямо противоречит этой «естественной» склонности человеческой природы – конечно же природы греховной и падшей, ведь, по слову святителя Феофана Затворника, «побеждающий желание мщения не естество побеждает, а уничтожает порчу естества и возводит его в свой естественный чин». Другой святой, преподобный Иоанн Лествичник, указывает на тяжесть греха памятозлобия, характеризуя его как «исполнение гнева, хранение согрешений, ненависть к правде, пагубу добродетелей, ржавчину души, червь ума, посрамление молитвы, пресечение моления, отчуждение любви, гвоздь, вонзенный в душу, грех непрестающий, законопреступление неусыпающее, злобу повсечасную».

Математика Бога

В этом евангельском отрывке апостол Петр спрашивает о прощении как бы вдогонку ранее произнесенным словам Христа о согрешившем брате: Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе как язычник и мытарь» (Мф. 18:15–17). Петр, стремясь уяснить указание Христа, спрашивает, сколько раз прощать брату, согрешающему против меня, – до семи ли раз? Тот, кто искренне прилагал усилия в этом направлении, знает, что, простив один‑два раза, мы обычно достигаем предела нашего терпения. Апостол Петр не сомневается в том, что прощать необходимо, его интересует – сколько раз?

В такой постановке вопроса заключены две ошибки; и их совершает каждый из нас. Прежде всего, Петр предполагает, что именно брат грешит против него, а не он против брата. Во‑вторых, он желает установить предел прощению, его «верхнюю границу». Раввины той эпохи полагали, что необходимо прощать три раза; они выводили (довольно искусственно) это положение из книги пророка Амоса, где говорится, что Бог пощадит за три прегрешения, но не за четыре: Так говорит Господь: за три преступления Дамаска и за четыре не пощажу его… за три преступления Газы и за четыре не пощажу ее… за три преступления Тира и за четыре не пощажу его (Ам. 1:3, 6, 9). Если Сам Бог не прощает более трех раз, соответственно, таким же образом должен поступать и человек. К чести апостола Петра, он более чем удваивает это раввинистическое число.

Когда Иисус окончил эту беседу с Апостолами, Петр попросил разъяснения относительно пределов всепрощения: сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз?.

Об обязанности всегда прощать согрешившему

Книжники учили, что прощать можно только три раза; но Христос требовал от Своих последователей большей праведности. Поэтому Петр, желая превзойти праведность книжников, но не вполне еще усвоив дух учения Христа, спрашивает: не достаточно ли будет прощать до семи раз?

Вопрос Петра напоминает раввинистические размышления о том, сколько раз можно прощать одного и того же человека. В Талмуде: «Раввин Осия бен Иегуда сказал: “Если человек оскорбит один раз - его прощают; если он оскорбит во второй раз - его прощают; если он оскорбит в третий раз - его прощают; на четвертый раз не прощают”» Цит. по Уильям Баркли. Толкование Евангелия от Матфея. – [Б. м.: ВСБ. Т. 1. Гл. 1-10, 1986.]. Так что Петр, спросивший о семи раз, полагает, что он высказался в духе чрезвычайного великодушия. Он ожидает, что Иисус его похвалит, но Иисус отвечает, что до всех этих ученых рассуждений о числе прощений христианину нет никакого дела. В свете Нового Завета и приблизившегося Царства Небесного вопрос Петра лишен смысла. Прощение должно быть бесконечным.

«Сколько раз прощать…? до семи ли раз? …». Нет, «но до седмижды семидесяти раз!». Оба числа – семь и семь раз по семьдесят – употреблявшиеся в образной речи круглые числа, обозначавшие «много». Вспомним некоторые примеры: «И свет луны будет, как свет солнца, а свет солнца будет светлее всемеро, как свет семи дней» (Ис. 30:26); «тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там» (Мф. 12:45); «Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов» (Лк. 8:2). Во всех этих случаях речь идет, конечно же, не об арифметических подсчетах. Если уж «семь» – очень много, то «семь помноженное на семьдесят» – бесконечно много. Ответ Иисуса намекает на известное место из книги Бытия – на хвастливую речь Ламеха перед своими женами: «Если за Каина отмстится всемеро, то за Ламеха в семьдесят раз всемеро» (Быт. 4:24). Иисус Христос обращает эту мстительную речь в свою противоположность: Он отвергает месть и призывает к бесконечному прощению.

Тема прощения продолжается и в следующей притче, в которой речь уже идет не о том, сколько раз надо прощать брату, а вообще о принципиальной обязанности прощения. 

Притча о немилосердном заимодавце также имеет пролог и эпилог. Прологом к ней является беседа Иисуса с Петром, описанная только у Матфея:
Тогда Петр приступил к Нему и сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз (Мф. 18:21-22).
Употребленное здесь выражение έβδομηκοντάκις έπτά буквально означает «семьдесят раз по семь».
В более поздней раввинистической литературе, в частности, в Вавилонском Талмуде, предписывается прощать согрешившему трижды, а на четвертый раз не прощать. Возможно, это предписание отражает более раннее предание, известное уже во времена Иисуса, и Петр, говоря о прощении до семи раз, имел в виду расширить его более чем вдвое. Иисус, однако, далек от талмудической казуистики и законнического начетничества: Он называет число, имеющее символический смысл и означающее, что для актов прощения не может быть никаких количественных ограничений. «Число семьдесят раз по семь берется здесь условно и означает непрерывную или всегдашнюю обязанность... — поясняет Иоанн Златоуст. — Таким образом, Христос не определил числа, сколько раз мы должны прощать ближнему, но показал, что это постоянная и неизменная наша обязанность»2.

Слышав учение Христово о примирении с согрешающим ближним (ст. 15—17), для чего, конечно, требуется прощение его, ап. Петр спросил И. Христа: а сколько раз молено прощать согрешающаго? Иудейские учители говорили, что должно прощать только три раза, не более. Ап. Петр, чтобы показаться великодушнее и любвеобильнее еврейских учителей, удвоивает это число и спрашивает: довольно ли будет простить семь раз? Что же ответил ему Христос?

Здесь слово Божие повелевает Христианам прощать друг другу обиды („прощать брату моему, согрешающему но не вину пред Богом за грехи, каковую вину Бог прощает чрез пастырей Церкви, если, предварительно, мы простим обиды ближним (Мф- 6, 12—15). Пастыри преемники св, Апостолов и потому имеют от Бога право прощать или удерживать грехи: Мф. 18:18; Ин. 20:22-23.

Придерживаясь духа иудейского фор­мализма, Петр хотел бы точно знать пределы, до которых должно доходить число прощений; но Иисус отвечал, что число это может быть безгранично, не семь только раз, как дума­лось Петру, а если надо, то и семьдесят семь.

Кроме подражания Богу в желании спасения других, человек в общении с согрешающим братом должен помнить и о том, что он сам небезупречен перед Богом: надо миловать других, потому что Бог милует нас, и без конца прощать личные обиды: «Тогда Петр приступил к Нему и сказал: Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18:21–22). В качестве наглядной картинки к этому наставлению, а также к словам из молитвы «Отче наш…»: «Остави нам долги наша, как и мы оставляем должникам нашим» – Господь предложил притчу о немилосердном должнике, которому царь по милости простил огромный долг, а он сам, выйдя на свободу, упек в тюрьму собственного должника за мизерный долг, вопреки слезным просьбам. «Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя? И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его» (Мф. 18:32–35).

It says, “But Peter responded and said, Lord, if my brother sins against me, how often shall I forgive him, up to seven times? Jesus said to him, I say not to you up to seven times, but up to seventy times seven times” Matt 18:21–22. Saint Peter, everywhere rash with his very great love and faith, was the first to confront the Lord’s admonitions. For he knew based on his Lord’s teaching higher up that the merit of fraternal unanimity and concord was very great. He carefully asks the Lord how often he should forgive his brother who sins against him, saying, “Lord, if my brother sins against me, how often shall I forgive him, up to seven times?