Евангелие от Матфея 17 глава 9 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно объясняют, что Христос запретил ученикам рассказывать о Преображении не потому, что хотел скрыть истину, а потому, что время для ее открытого свидетельства еще не наступило. До Креста и Воскресения люди не смогли бы правильно понять увиденное. По святителю Иоанну Златоусту, преподобному Ефрему Сирину, блаженному Иерониму, преподобному Иустину Поповичу, блаженному Феофилакту и Евфимию Зигабену, рассказ о такой славе только усилил бы недоверие, а последующее распятие стало бы для многих еще большим соблазном.

Первая линия толкования подчеркивает неподготовленность слушателей. Святитель Иоанн Златоуст, Евфимий Зигабен, преподобный Ефрем Сирин и блаженный Иероним отмечают, что до Воскресения свидетельство о Преображении показалось бы невероятным. Люди не приняли бы рассказа о явлении Моисея и Илии, а Крест заставил бы многих счесть это видение обманом. Поэтому Господь откладывает проповедь до того времени, когда Воскресение подтвердит истинность всего произошедшего.

Вторая линия связана с самими учениками. Преподобный Иустин Попович и святитель Иоанн Златоуст объясняют, что лишь после Воскресения и принятия Святого Духа апостолы смогли правильно понять тайну Преображения и свидетельствовать о ней без смущения. Тогда их слова подтверждались не только воспоминаниями, но и силой Божией, явленной в их проповеди и чудесах.

Таким образом, запрет был временным и служил делу спасения: сначала должны были совершиться Крест и Воскресение, а затем открыться смысл Фаворской славы.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин указывает, что Господь предвидел неверие людей: рассказ учеников вызвал бы насмешки и богохульство. После Воскресения же многочисленные чудеса и воскресение святых стали бы подтверждением их свидетельства.

Блаженный Иероним Стридонский замечает, что на Фаворе ученикам была заранее показана слава будущего Царства. Поэтому преждевременный рассказ о ней после последующего распятия мог смутить «грубые души».

Святитель Иоанн Златоуст подчеркивает, что Христос говорит не только о молчании, но и сразу напоминает ученикам о Своем Воскресении, соединяя оба события.

Преподобный Иустин Попович отмечает, что только после сошествия Святого Духа ученики были введены «во всякую истину» и смогли полно понять смысл Преображения.

Блаженный Феофилакт Болгарский добавляет, что молчание было также проявлением смирения Христа. Кроме исторического смысла, он предлагает и духовное толкование: увидеть славу Божию может лишь тот, кто оставляет привязанность к земному и восходит к духовной высоте; при этом нельзя останавливаться на достигнутом, но следует постоянно возрастать в добродетели и богопознании.

Сходя с горы, и Господь и апостолы вступали, так сказать, в прежние свои отношения и Господь не повелел своим ученикам открывать тайны видения до Его воскресения из мертвых. В апостолах – Петре, Иакове и Иоанне снова – было возбудилось недоумение: что такое значит воскреснуть из мертвых? Однако же они не стали спрашивать об этом Господа, может быть, опасаясь оказаться пред Ним невнимательными. А занятые ожиданием скорого явления царства Христова, (которому уже надлежало вскоре, как сказал Господь, открыться в силе), они обратили внимание на Илию, которого видели на горе. Книжники говорили, что Илии надлежит придти прежде Мессии и устроить все, должно ли настоящее явление Илии считать за обещанное, или ожидать другого? Вот что занимало учеников. Господь отвечал им на этот вопрос, предложенный нарочно с указанием на книжников такими словами, которыми разрушались обыкновенные иудейские представления как о царстве Мессии, так о явлениях, ему предшествующих. Он дал им разуметь, что ни явлению Илии не должно приписывать такого значения, какое обыкновенно дают ему Иудеи, ни другого чувственного явления его ожидать не должно, – но все должно разуметь духовно.

Илии точно надлежало придти прежде Его, – это основано на пророчестве Малахии; он должен был устроить все для Мессии. В этом книжники правы. Но они не правы, когда разумеют это о плотском явлении и действии Илии. Илия действительно уже пришел в Иоанне: только поступили с Ним, как хотели, впрочем также согласно с предсказаниями Писания¹ (Мк. 9:12–13). Также не узнают они и Сына человеческого, но поступят с Ним по воле своей. Но Он будет страдать, как предтеча Его.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 148-149++

Ев. Лука в заключение истории преображения лишь кратко замечает, что в те дни ученики никому не говорили о том, что видели, не сообщая при сем, чтобы это молчание учеников было следствием особаго повеления И. Христа; о разговоре же Его с учениками по вопросу о явлении Илии пред пришествием Мессии Он вовсе не говорит. Ев. Марк разсказывает, что когда И. Христос повелел ученикам никому не сказывать о сем видении (Мф. όραμα — здесь в смысле Деян. 7:31), доколе Сын человеческий не воскреснет из мертвых, то ученики недоумевали и спрашивали друг друга: что значит воскреснуть из мертвых, т.-е. Иисусу, в Котораго они веруют, как Мессию, и Который, по их мнению, не должен умереть (Ин. 12:34)? Однакоже И. Христа они спросили не об этом, а о том: как же книжники говорят, что Илии должно придти прежде? Очень важно бы проследить всю нить размышлений апостолов по поводу виденнаго и по поводу слов И. Христа, что ему предстоит воскреснуть из мертвых. Но во всяком случае мы видим, что они желали ответа на два вопроса: „что значит воскреснуть из мертвых Сыну человеческому", и „как же книжники говорят, что Илии надлежит прийти прежде»? И. Христос, действительно, и отвечает им на эти два вопроса. Ответ Его у ев. Матфея наложен очень ясно и притом с объяснительным добавлением: „тогда ученики поняли, что Он говорит им об Иоанне Крестителе" (13;) чрез это замечание 11-й ст. понимается ни как пророчество о будущем, но как догматическое положение, высказываемое безотносительно ко времени. У ев. Марка конструкция речи несколько затруднительна. Но нужно иметь в виду, что здесь И. Христос дает ответ на два вопроса, и у ев. Марка каждый ответ изложен отдельно. Сначала И. Христос отвечает на высказанный учениками вопрос — о явлении Илии пред пришествием Мессип: правда, говорит Он, Илия должен прийти прежде Мессии (Мал. 4:5.) и устроить (αποκαθιστάναι, возстановить—краткое обозначение того, что у прор. Малахии высказано в 4, 6) все. Затем Он дает ответ на вопрос, не высказанный учениками; что значит воскреснуть из мертвых Сыну человеческому? Некоторые толкователи здесь после слов: о Сыне человечестем ставят знак вопроса: и како есть писано о Сыне человечестем, т.-е. цели Его пришествия? Ответ: да много постраждет и уничижен будет: Он приидет для того, чтобы пострадать и быть уничижену. Наконец, И. Христос обращается снова к первому вопросу, говоря, что пророчество Малахии об Илии уже исполнилось и что этот Илия испытал такую же участь, какая и предстоит Ему. Якоже есть писано о нем — где? Вероятно, в исторических сказаниях о пророке Илии, о гонениях, которыя он терпел от Ахаава.

Да, Апостолы, очевидцы Преображения Господня, поняли истинный смысл его только после Воскресения Христа; теперь же, сходя с горы и получив приказание никому не говорить о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых (Мк. 9:9), они недоумевали и спрашивали друг друга: что значит: воскреснуть из мертвых (Мк. 9:10). Они прекрасно понимали, что значит вообще воскреснуть из мертвых, так как сами присутствовали при воскрешении дочери Иаира и сына вдовы Наинской, а потому, если они недоумевали теперь и спрашивали — что значит: воскреснуть из мертвых, — то это недоумение относили исключительно к Самому Иисусу Христу, Который, как Мессия, не мог, по их понятиям, и умереть, а если не мог умереть, то как же Он воскреснет из мертвых? А это доказывает, что, несмотря на уверения Иисуса, Апостолы все еще не хотели верить, что Он может умереть.

По свидетельству Евангелиста Луки, бывшие очевидцами Преображения умолчали, и никому не говорили в те дни о том, что видели (Лк. 9:36).

Получив мистический опыт, ученики, спускаясь с горы были, естественно в недоумении. Многое им еще не было понятно. Тем более их рассказы о случившемся с ними будут непонятны другим. Поэтому «Иисус запретил им, говоря: “Никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых”». Ему было ясно, что они всё еще были обуреваемы идеей о Мессии – долгожданном царе из рода Давида. Наделенный силой от Бога, он изгонит римских оккупантов и восстановит былое могущество Израиля, которое, разумеется, было мифически преувеличено. Вот как об ожидаемом Мессии говорилось в популярном среди иудеев. 17-м Псалме Соломона: «Опояшь его силой, чтобы он сотряс неправедных правителей и очистил Иерусалим от язычников, которые попирают его… Жезлом железным он разобьет на куски их могущество, он разрушит безбожные народы словом уст своих; от укора его народы побегут перед ним, и он обличит грешников за помыслы сердца их» Пс Сол. 17:21-22. Цит. по В.Н. Кузнецова. Евангелие от Матфея. Комментарий. – М.: 2002, с. 333. Псалмы Соломона созданы в I веке до РХ. Они не входят в канон Священного Писания.. – Если при таких настроениях и ожиданиях апостолы стали бы рассказывать о случившемся на высокой горе, о том, как явилась слава Божия, как явились Моисей и Илия, то кто бы им поверил? И как это совпало бы со всеобщей уверенностью в том, что Мессия должен быть помазан на царство сошедшим с небес пророком Илией? Затем: что означают слова Иисуса о том, что он должен воскреснуть из мертвых? Как сообщает евангелист Марк, трое учеников при этих словах Иисуса недоумевали и «спрашивали друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых» (Мк. 9:10). Этот вопрос относился не к воскресению из мертвых как таковому. Ибо чтó значит воскресение, во времена Иисуса было известно всем иудеям, даже саддукеям, которые отрицали воскресение. Речь у апостолов идет лишь о том, о чем Иисус только что упомянул – о «воскресении Самого Иисуса, Сына Человеческого»!

Но что же им в этом было непонятно? Это объясняет их вопрос: «И спросили Его: как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде?». Здесь ученики имеют в виду распространенное среди книжников мнение о том, что перед пришествием Мессии – или перед днем Господним – придет Илия, ибо так написано у пророка Малахии:

«Вот, Я пошлю к вам Илию пророка

пред наступлением дня Господня,

великого и страшного.

И он обратит сердца отцов к детям

и сердца детей к отцам их,

чтобы Я, придя,

не поразил земли проклятием» (Мал. 4,5-6).

В предании говорилось, что Илия придет на три дня раньше Мессии. В первый день он будет стоять на вершинах Израиля, оплакивая горе и запустение земли. А потом голосом, который будет слышан от одного края земли до другого, воскликнет: «Мир нисходит на землю! Мир нисходит на землю!». На второй день он воскликнет: «Благо нисходит на землю! Благо нисходит на землю!». А на третий день он воскликнет: «Иешуа (спасение) нисходит на землю! Иешуа нисходит на землю! Он все исправит». – Если же деятельности Мессии должна предшествовать деятельность Илии, которая обратит сердца израильтян, то как тогда вообще возможна вообще говорить о насилии над Сыном Человеческим вплоть до Его убийства?

Совершенно естественно, что ученики удивлялись: «Если Иисус – Мессия, то что же Илия?». Иисус не отвергает ни слов Писания, ни учения книжников о том, что «Илия придет прежде и устроит всё». Таково было обетование Божие, и Бог исполнил его, ибо «Илия уже пришел, – сказал Иисус, – и не узнали его, а поступили с ним, как хотели». «Ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе». В действиях Крестителя Бог оправдал Свое обещание. Это Иоанн Креститель должен был все восстановить! Но какой успех он имел? Он испытал такую судьбу, какая была предсказана Писанием как судьба праведника. Он был заключен в темницу и принял смерть от рук Ирода. Тем самым Иисус вновь обратил внимание учеников к той мысли, которую они не хотели даже держать в голове, но которую, как Он полагал, они должны хорошенько уяснить. Они должны были задать себе невысказанный ими вслух вопрос: «Если так поступили с предтечей Мессии, то что они сделают с Мессией?». Иисус буквально перевернул все представления и мысли своих учеников. Они ждали явления Илии, прихода Мессии, внезапного вторжения Бога в историю и Его сокрушительной победы, которую они считали одновременно победой Израиля. Иисус хотел, чтобы они посмотрели в глаза факту, что Вестник был жестоко убит, и что Мессию ждет один конец – распятие. Но они все еще не понимали, и эта неспособность понять объясняется тем же, что и всегда: люди не могут понять что-то, потому что они упрямо цепляются за свои представления. Они хотят, чтобы все было так, как хотят они, а не так, как происходит в реальности, которая находится не в их власти, а во власти Божией. Их заблуждения мешают им видеть откровение истины Божией, которая и спустя две тысячи лет после Креста и Воскресения одним кажется соблазном, другим – по словам Апостола Павла, – кажется безумием. Апостолы, сходя с горы, хотя бы задумывались и задавали вопросы. Большинство же людей не задумывается и никаких вопросов не задаёт, а просто живёт и мыслит по привычке… как все. Ибо думать трудно.

Реальная жизнь не похожа на праздничные мгновения Откровения, и ученики Христовы должны были спуститься в вершины горы и погрузиться в мир, полный греха и страданий. Об этом следующий рассказ о бесноватом отроке и его исцелении. Евангелист Матфей заимствует этот рассказ из Евангелия от Марка (Мк. 9:14-29), сильно сокращая его и, по своему обыкновению, избавляя рассказ Марка от деталей, которые ему казались лишними.

Почему же Господь запретил апостолам разсказывать о Его преображении до времени Его воскресения из мертвых? Св. Златоуст так объясняет это запрещение: „чем более стали бы разсказывать о Христе чудеснаго, тем труднее для многих было бы тогда верить этому. Притом соблазн о кресте (т. е. о том, что И. Христу при Его Божестве должно страдать на кресте) от того еще более увеличивался бы. Он не навсегда запретил апостолам открывать это, но только до тех пор, пока не воскреснет из мертвых. Что же после того? не могли ли они соблазниться? Никак. Ибо нужно было только пройдти времени до креста, а после они исполнились Духа, и в знамениях находили голос, споспешествующий им, и события не возбуждали уже никакого соблазна".

Спускаясь с горы, Иисус приказывает ученикам молчать о видении, в котором Он был прославлен, до тех пор, пока Он не воскреснет. Парадоксальным образом слава Иисуса будет явлена через Его смерть и воскресение.

никому не сказывайте. См. ком. к Мф. 16:20.

Когда Петр, Иаков и Иоанн сходили с горы, Иисус Христос запретил им рассказывать о том, что видели, доколе сын Человеческий не воскреснет из мертвых: никомуже поведите видения, Дóндеже Сын Человеческий из мертвых воскреснет. По замечанию святителя Иоанна Златоуста, «чем более стали бы говорить о нем чудесного, тем труднее для многих было бы тогда верить этому и соблазн о кресте еще более увеличивался бы». Притом Господь «знал, – говорит преподобный Иоанн Дамаскин, – что ученики еще несовершенны, ибо они еще не имели полного причастия Духа, и сделал cиe, как я думаю, для того, чтобы (вестию о страданиях и кресте) не исполнить печали сердца их и чтобы злоба зависти (о славе Господа) не привела в ярость предателя».

Ибо, хотя им в то же время и было заповедано «никомуже поведати видения» Фаворскаго, «дондеже Сын человеческий из мертвых воскреснет» (Мф. 17:9): но, по миновании предела сего запрещения, они имели сие видение одною из непоколебимых опор своего свидетельствования о Божестве, силе и Славе Иисуса Христа, как о сем пишет Апостол Петр в своем предсмертном послании: «сказахом вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, самовидцы бывше величествия онаго. Прием бо от Бога Отца честь и славу, гласу пришедшу к Нему такову от велелепныя славы: сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже Аз благоизволих! И сей глас мы слышахом с небесе сшедш, с Ним суще на горе святей» (2 Пет. 1:16-18).