Евангелие от Матфея 17 глава 8 стих

Обобщающее толкование

Святые толкователи видят в словах «никого не увидели, кроме одного Иисуса» завершение всего Фаворского откровения. Главная мысль: голос Отца относился именно ко Христу, а не к Моисею и Илии. Поэтому, как объясняют Евфимий Зигабен, блаженный Феофилакт и блаженный Иероним, после гласа Моисей и Илия исчезают, а перед учениками остается один Иисус. Так ученики должны были ясно понять: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный» сказано не о пророках, а о Христе.

Первая линия толкования — христологическая. Ее представляют Евфимий Зигабен и блаженный Феофилакт. Они подчеркивают, что Христос остается один, чтобы никто не подумал, будто голос Отца мог относиться к Моисею или Илии. Христос — не просто один из великих праведников, а Сын Божий.

Вторая линия — связь Ветхого и Нового Завета. Ее особенно раскрывает блаженный Иероним. Когда исчезли Моисей и Илия, это показало, что тень закона и пророков рассеялась, а истинный свет открылся в Евангелии. Закон и пророки не отвергнуты, но их свидетельство приводит ко Христу.

Святитель Иоанн Златоуст связывает это с заботой Христа об учениках: Господь рассеивает их страх, является им один и не позволяет потрясению уничтожить память о видении. Развернутого самостоятельного толкования именно этого стиха у святых немного; в основном они объясняют его как подтверждение, что всё Фаворское откровение указывает на одного Христа.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним Стридонский замечает: если бы Моисей и Илия остались рядом со Христом, ученики могли бы сомневаться, к кому именно относился голос Отца. Их исчезновение устраняет это сомнение.

Святитель Иоанн Златоуст поясняет, что Христос является ученикам один после того, как рассеял их ужас. Это помогает им сохранить в памяти видение Преображения.

Евфимий Зигабен кратко говорит: Иисус остается один, чтобы ученики были убеждены, что голос Отца был именно о Нем.

Блаженный Феофилакт Болгарский добавляет: Христос оказывается один, потому что именно Он есть Сын, о Котором свидетельствовал Отец.

После сего евангелисты описывают конец видения. Когда ап. Петр еще говорил, облако светлое осенило их и они услышали голос из облака. Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же благоволих: того послушайте. Облако в Ветхом Завете было символом присутствия Божия (Исх. 19:18. Исх. 24:18. 3 Цар. 8:10. 12). Голос, который ученики услышали из облака, был тот же, что и при крещении Господа, но с прибавлением: того послушайте; это должно было напомнить ученикам о пророчестве Моисея (Втор. 18:5,) которое, следовательно, исполнилось на Иисусе. Ев. Матфей состояние и положение учеников в этот момент изображает точнее: они испугались и пали ниц; Иисус подошел к ним, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь. Когда они встали, то „возведши очи свои, никого же видеша, токмо Иисуса единаго". Ев. Лука замечает только, что во время голоса Иисус был один (так что ученики должны были ясно видеть, к кому относится этот голос: Сей). А ев. Марк обращает внимание собственно на внезапность исчезновения из глаз учеников Моисея и Илии (8).

Иисус подошел к Апостолам, дотронулся до них и сказал: встаньте и не бойтесь. Они встали. Облако скрылось; чудное видение окончилось: перед ними стоял Иисус в том самом виде и в той же одежде, как они привыкли видеть Его.

Кому бы не захотелось продлить тот момент, в который ты ощущаешь присутствие Царствия Божия в общении с Иисусом? Поэтому Петр, вряд ли понимая, чтò на самом деле происходит, и не понимая, чтò он говорит, сказал Иисусу «Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии». Такое предложение понятно, но очевидно также, что оно – результат непонимания Петра и его растерянности («ибо не знал, что сказать», как об этом сказано в Евангелии от Марка (Мк. 9:6)). Петр все еще не хотел – или не мог – принять всерьез слова Иисуса, сказанные за шесть дней перед этим: Ему «должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту» (16:21) и «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми Крест свой, и следуй за Мною» (16:24). Нет! Какой там крест?! Зачем он, если нам и здесь так хорошо как на небе? Лучше «сделаем здесь три кущи»! Почему «кущи»? Дело в том, что Петр ощущает себя как бы уже в мессианском времени, когда, согласно народным представлениям иудеев, они будут жить в кущах, и Бог будет жить вместе с ними. (Кстати, слово «куща» понятно далеко не всем современным читателям. По-гречески оно звучит как «скиния», то есть «палатка, шатёр, шалаш»). Но пока Петр говорил эти слова, явилось «облако светлое и осенило их».

Облако, как мы уже отметили, есть знак присутствия Бога, Его славы. Ведь человек не может видеть Бога, и облако одновременно и скрывает, и возвещает Его присутствие. Так, солнце можно увидеть лишь тогда, когда его закрывает легкое облако. – Облако осеняет, покрывает Иисуса, Моисея, Илию, а также трех учеников, которые таким образом становятся причастными славе Божией.

Из облака раздался голос Божий. Это было как в истории Крещения. Напомню, что, согласно бытовавшим тогда убеждениям, небо после последнего из малых библейских пророков молчит. И откроется и «заговорит» только при пришествии Мессии. Мессия пришел, небеса заговорили. Бог вновь возвестил нечто очень похожее на то, что было Им возвещено при Крещении. Тогда глас был таким: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (3:17). Теперь мы слышим: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте» (17:5). Небесный голос говорит намеками на всем известные библейские тексты. «Сей есть Сын Мой». Христиане церкви евангелиста Матфея, скорее всего, хорошо знали Священное Писание Ветхого Завета. И они, наверное, пели во время своих собраний Второй Псалом Давида: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (Пс. 2:7). Прежде, в эпоху царей, этот псалом пелся во время церемонии интронизации, возведения на царство. Цари на Востоке традиционно назывались Сынами Божиими. И вот снова, как и во время Крещения, с небес звучат слова Второго Псалма, провозглашая Иисуса помазанным Царем, объявляя Его Мессией. «Сей есть Сын Мой» означает «Он, – то есть Иисус, – есть Мессия, Христос, Спаситель».

Ну, а «Сын возлюбленный» – это ведь тоже из Священной истории. Грамотным читателям, знакомым с греческим переводом Библии (а таковыми и были в основном первые читатели нашего Евангелия), это напоминало выражение возлюбленный сын, которое появляется в истории жертвоприношения Авраамом Исаака. В греческой Библии слово Бога к Аврааму гласит: «Возьми сына твоего возлюбленного, которого ты возлюбил» (Быт. 22:2). И ниже: «Ты не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня. … Так как ты сделал сие дело, и не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня, то Я благословляя благословлю тебя» (Быт. 22:12.16-17). Иначе говоря, всего лишь одно это «возлюбленный» намекает на жертвенный характер мессианского служения Иисуса Христа.

Далее: слова «в Котором Мое благоволение» должны напомнить об Отроке Господнем, о Котором у пророка Исаии сказано: «Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу Дух Мой на Него» (Ис. 42:1). Но ведь тот же Исаия пророчествует об этом Отроке, что Он будет страдающим Искупителем, Который «взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; … и ранами Его мы исцелились» (Ис. 53:3-5). Соль в том, что такое представление о Мессии полностью расходилось с иудейским пониманием Мессии того времени. Предполагалось, что «второй Спаситель», или «второй Моисей», как иногда называли Мессию, был, конечно, существом смертным, как и все. Но ведь не страдающим же в своих немощах! Напротив, Он ожидался как величественный и победительный Царь и Воитель. А здесь – пророчество о Мессии страдающем, о невинной жертве за человеческие грехи. Иудеям это было непонятно и чуждо. Именно по этой причине данное пророчество Исаии в иудейской традиции никогда не относилось к Мессии.

Однако небеса свидетельствуют: в Иисусе на землю пришел Христос, но не такой, какого ожидали иудеи, а такой, какого им послал Бог. Он будет не царем-победителем, царем-триумфатором, но Царем, Который будет принесен в жертву и умрет на Кресте ради искупления всех людей.

«Его слушайте!» Такова воля Божия, провозглашенная с небес. Но ведь это тоже намек на Священное Писание. Вот слова Моисея Израильскому народу из книги Второзакония: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте» (Втор. 18,15). – Как бы в ответ на слова Петра об удержании на земле Иисуса, законодателя Моисея и пророка Илии небо повелевает слушаться только Иисуса, Сына Божия. Отныне ученики и последователи Иисуса должны быть послушны не законодателю Моисею, не пророкам, олицетворенным фигурой Илии, но единственно Ему, Иисусу Христу. Ветхий Завет сменился Новым! Евангелист Марк это подчеркивает: как только были произнесены небесные слова, Моисей и Илия исчезли. Ученики «посмотрев вокруг, никого более не видели, кроме одного Иисуса» (Мк. 9:8).

После такого переживания, они были потрясены, «пали на лица свои и очень испугались». И это так понятно! Человек всегда испытывает страх в присутствии Бога, а здесь они слышали Его голос, обращенный к ним. Слишком трудно было всё осознать. Происходило нечто такое, что совершенно не укладывалось в их голове. – Иисус успокоил перепуганных учеников, «коснулся их и сказал: “Встаньте и не бойтесь”». Они взглянули на верх горы и «никого не увидели, кроме одного Иисуса». Моисей и Илия, вероятно, были унесены облаком туда, откуда и явились – в небеса.

Итак, рассказ о Преображении исполнен высокой символики. Он – действительно «словесная икона», написанная на золотом фоне. Мы не знаем и никогда не узнаем реалистические детали того, что произошло в тот памятный день. Ведь икона – не фотография, и наш рассказ – не протокольная запись. Ясно одно: апостолы в тот день испытали нечто мистическое, запоминающееся, возможно, сразу не пóнятое, но позже осознанное и утвердившееся в предании Церкви. Что же именно? То, что им заранее дано было увидеть пасхальную славу Иисуса, но понять и возвещать о ней они смогли только после Его «Исхода» из земной юдоли в небесную славу, то есть после Креста, Воскресения и Вознесения.

В Писании часто говорится, что Бог успокаивает перепуганных людей, призывая их ободриться и не бояться. Ученики больше никого, кроме Иисуса, не видят. Моисей и Илья были унесены, вероятно, облаком назад к Богу.

Ученики пали ниц и скрыли свои лица в траве. И когда, оправившись от произведенного этим страшным голосом и ослепляющим светом потрясения, они подняли глаза и осмотрелись кругом, то все уже кончилось. Светлое облако исчезло, не было уже ни сияющих лиц, ни ослепительно белых одежд; только один Иисус был с ними и только звезды тихо изливали свой свет на склоны горы.

Сначала они боялись встать и даже приподняться, но Иисус, их Учитель, такой же, как они видели Его раньше на молитве, подошел к ним, коснулся их и сказал: «встань­те, не бойтесь!»

Апостолы, услышав глас отца небесного, в трепетном ужасе пали на лица свои. Но Иисус Христос, подойдя к ним, коснулся их и сказал: востаните и не бойтся. Тотчас подняв глаза и посмотрев вокруг, они никого более не видели, кроме одного Господа Иисуса Христа, так что не оставалось никакого сомнения, что Божественный глас относился именно к нему.