Евангелие от Матфея 17 глава 1 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в восхождении на гору начало откровения славы Христовой перед Преображением. Господь берёт не всех учеников, а Петра, Иакова и Иоанна, потому что они были особенно близки и способны принять это видение: Пётр — по горячей любви ко Христу, Иоанн — как особо любимый ученик, Иаков — по готовности пить чашу страданий. Так объясняют святитель Иоанн Златоуст, Евфимий Зигабен, преподобный Иустин Попович и блаженный Феофилакт.

Первая линия толкования подчёркивает связь Преображения с предшествующими словами о кресте. По святителю Иоанну Златоусту, блаженному Иерониму и преподобному Иустину Поповичу, Христос показывает ученикам славу Царства, чтобы они не соблазнились Его будущими страданиями и смертью. Преображение заранее открывает: Крест не будет поражением, потому что Христос добровольно идёт к страданию и обладает Божественной славой.

Вторая линия, у святителей Григория Паламы, Каллиста Константинопольского, преподобного Максима Исповедника и Григория Синаита, раскрывает духовный смысл горы. Восхождение означает удаление от земной суеты, очищение, молитву и подъём к богопознанию. Фаворский свет понимается не как обычный чувственный свет, а как нетварное сияние Божества, которое ученики увидели настолько, насколько могли вместить.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин видит в шести днях таинственный образ шести тысяч лет и объясняет, что Христос не взял всех учеников из-за присутствия Иуды.

Блаженный Иероним поясняет различие между «шестью днями» у Матфея и «восемью» у Луки: один считал только промежуточные дни, другой включал первый и последний.

Святитель Иоанн Златоуст замечает, что Матфей не скрывает предпочтения других апостолов себе, потому что евангелисты были чужды зависти.

Преподобный Максим Исповедник толкует Петра, Иакова и Иоанна как образы веры, надежды и любви, с которыми человек восходит к богословию.

Блаженный Феодорит Кирский говорит, что Преображение показало образ Второго пришествия Христова.

Святитель Григорий Палама подчёркивает: Фаворский свет — не тварь и не призрак, а нетварное сияние Божества.

Преподобный Григорий Синаит объясняет избрание трёх учеников различием их веры, усердия и любви.

Святитель Каллист Константинопольский видит в горе образ выхода из житейских волнений ради молитвы, подвига и созерцания.

Блаженный Феофилакт добавляет: Христос совершает величайшие чудеса втайне, чтобы люди не приняли Его Божественное явление за призрак.

Чтобы беседа сия имела еще сильнее действие на их сердце, Господь на несколько дней предоставил их самим себе, не помогая им в разрешении их недоумений, дал испытать им в себе продолжительную борьбу веры в Него, как Сына Божия, и прежних понятий о Мессии с мыслью о Его страданиях и смерти. Наконец спустя шесть дней после этой беседы берет Он с собой на одну гору трех из своих апостолов, не объявляя никому для какой цели. Избранные были Петр и два брата – Иаков и Иоанн – первые в чине апостольском: Петр первый из апостолов, открыто исповедавший Иисуса Христом, Сыном Божиим, и всех живее принявший к сердцу слова Господа о Его страданиях, Иаков и Иоанн, которых Господь назвал сынами грома, готовые испить чашу страданий за имя Его (когда Господь объявил, чтобы всякий желающий последовать Ему, непременно взял свой крест). 

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 146-148++

6. Почему сказано: После сих слов, дней через восемь! Не потому ли, что слушающий и верующий в слова Христовы увидит славу Христа при воскресении? Воскресение произошло на восьмой день, поэтому многие псалмы имеют надписание «на восемь» См.: exp. Luc. 6:80. . Или, может быть, эти слова показывают нам, что потерявший свою жизнь ради Слова Божьего спасет ее См.: Мк. 8:35. , потому что Свои обетования Христос исполнит при воскресении.

7. Однако Матфей и Марк говорят, что Господь взял учеников на гору в шестой день. Это можно истолковать как через шесть тысяч лет, ибо тысяча лет перед очами Божьими как один день (Пс. 89:4) Ср.: 2 Пет. 3:8. , но лет насчитывается более шести тысяч, и мы предпочитаем понимать шесть дней символически, потому что за шесть дней сотворен весь мир См.: Быт. 1. , так что под временем мы понимаем творение, под творением — мир. А значит, здесь показывается будущее воскресение, которое свершится по исполнении времени мира. Или, возможно, что тот, кто взойдет превыше мира и превзойдет движение этого века, словно с вершины, будет ожидать вечного плода будущего воскресения.

8. Давайте превзойдем труды этого мира, чтобы увидеть Бога лицом к лицу! Взойди на гору, благовествующий Сиону (Ис. 40:9)! Если восходит на гору благовествующий Сиону, насколько более должен приложить усилий тот, кто благовествует Христа, воскресающего в славе! И возможно, многие увидят Его во плоти! Многие из нас знали Христа по плоти, однако ныне уже не знаем (2 Кор. 5:16).

Время события евангелисты определяют очень точно: это было чрез 6 дней после исповедания Петра. Ев. Лука, правда, говорят, что это было чрез 8 дней. Но он в своем время- счислении сохраняет и тот день, в который произошло исповедание Петра, и тог, в который было Преображение Господне. Точность эта указывает, что евангелисты намерены далее повествовать о событии важнейшем в жизни Господа, которое потому сохранялось в их воспоминании со всеми подробностями. Места события они не указывают, говоря вообще, что это была гора (Лк.), гора высокая (Мф.» Мк.)· Древнее предание указывает на Фавор, высочайшую гору в Галилее, как на гору Преображения.

Христос восходит на гору Преображения и берет с Собою трех довереннейших Своих учеников: Петра, Иакова и Иоанна, чтобы они, удостоившись созерцать небесное прославление Его на земле, с одной стороны, получили в этом подтверждение истинности своей веры в Него, как Сына Божия, за Котораго они недавно исповедали Его устами Петра, с другой—подкрепление своей вере, в котором они нуждались пред наступающими страданиями и смертию И. Христа.

По свидетельству ев. Луки, И. Христос взошел на гору помолиться и преображение Его совершилось во время молитвы (28—29). Самое преображение И. Христа евангелисты описывают так: сначала (евв. Матфей и Марк) вообще обозначают факт. преобразился (μετεμορφωθη) пред ними; затем они описывают изменение лица И. Христа: и бысть видение лица Его ино (Лк.), и просветится лицо Его яко солнце (Мф.); наконец, описывают изменение одежды И. Христа: ризы же Его быша белы, яко свет (Мн.), и одеяние Ею было блистаяся (Лк.); ев. Марк, который не описывает изменение лица И. Христа, особенно наглядно изображает изменение Его одежды: и ризы Его быша блещашася, белы зело яко снег, яцех же не может белильник убелити на земли (на земле никакое искусство не может достигнуть такой белизны одежды; это была белизна небеснаго света, осиявшаго теперь Христа).

Преображение Господне

Много знамений, много доказательств Своего всемогущества, Своего Божества, показал Господь Своим Апостолам; но они все еще не имели той сильной веры в Него, какая должна победить мир и победоносно противостоять всем силам ада. Они все еще не могли отрешиться от еврейских суеверий о блистательном Царстве Мессии-Завоевателя; они все еще не могли понять, что Царство Мессии — не от мира сего. Для убеждения их необходимо было особенное знамение, и оно дано было избранным из двенадцати. Через шесть дней после последней беседы с Апостолами Иисус взял Петра, Иакова и Иоанна, тех самых избранных из двенадцати, в присутствии которых совершил воскрешение дочери Иаира, и пошел с ними на гору помолиться.

Евангелисты Матфей и Марк говорят, что это произошло по прошествии дней шести (Мк. 9:2) после последней беседы Иисуса с Апостолами. А Евангелист Лука говорит, что это случилось дней через восемь (Лк. 9:28). Противоречия тут нет, так как (по объяснению Златоуста) Лука считал и тот день, в который Иисус беседовал с Апостолами о предстоящей Ему смерти, и тот, в который возвел трех учеников Своих на гору, а Евангелисты Матфей и Марк считали только те дни, которые разделяли эти два события.

Евангелисты не называют гору, на которую взошел Иисус, но предание указывает на гору Фавор, находящуюся в южной части Галилеи. Апостол Петр во Втором соборном послании своем (2 Пет. 1:18) называет ту гору святой.

Из повествования Евангелиста Луки видно, что Апостолы Петр, Иаков и Иоанн, взятые Иисусом на гору, отягчены были сном, то есть, совершив обычную вечернюю молитву, крепко заснули в то время, когда Иисус молился; так же заснут они и в Гефсиманском саду во время предсмертной молитвы Иисуса.

Читая этот текст, мы понимаем, насколько далеки новозаветные Евангелия от анкетированных или даже от художественных биографий великих людей. Евангелия – духовные книги, и многое в них сообщаемое следует рассматривать именно как духовные откровения, исполненные глубокого символизма. В самом деле, возможно ли было, к примеру, диалог Архангела Гавриила и Девы Марии записать на магнитофон или зафиксировать их встречу на фотографии? Возможно ли было сделать репортаж о том, как во время Крещения отверзлись небеса и прозвучал голос свыше? Вопросы эти, разумеется риторические. Но то же самое следует сказать и о сцене Преображения.

Совершенно очевидны символические связи рассказа о Преображении с некоторыми известными местами из Священного Писания. Уже первые строки, в которых говорится о «прошествии шести дней», о высокой горе, осененной облаком, напоминают нам о великом событии сияющего славой Богоявления из книги Исхода, когда законодатель «Моисей взошел на гору, и покрыло облако гору, и слава Господня осенила гору Синай; и покрывало ее облако шесть дней… Вид же славы Господней на вершине горы был пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий» (Исх. 24:15-17). Нет, конечно, никаких прямых цитат из книги Исхода в рассказе о Преображении нет. Но сколько символических намеков и напоминаний, которые открывают простор для вдумчивого духовного размышления!

Рассказ о Преображении несет на себе черты того жанра рассказов, возникших в ранней Церкви, которые в современной библеистике принято называть «мессианскими историями», или «историями о Христе». Мы уже встречались с такими рассказами. Например, с повествованием о Крещении Иисуса. И мы замечали, что такие истории, отражая некие факты жизни Иисуса, подобны не репортажам с места событий, но подобны иконам, на которых символичен и исполнен богословского значения каждый штрих, каждое слово. Богословская цель «мессианских историй» очевидна. Их цель – показать, что Иисус есть Мессия, Христос, с Которым на землю приходит Бог и Его Царство.

Евангелия несколько раз отмечают, что у Иисуса Христа было три самых доверенных ученика: Петр и братья Иаков и Иоанн Зеведеевы. Только им троим Он позволил войти в дом начальника синагоги Иаира при воскрешении его дочери (Мк. 5:37; Лк. 8:51). Только их троих Он берет теперь с Собою на высокую гору, которая не называется, но которая в более позднем христианском предании отождествляется с горой Фавор на юге Галилеи. В этом большинство современных исследователей сомневается, так как только что было сказано, что в это время Иисус с учениками находится близ Кесарии Филипповой (Мф. 16:13). А это – на севере Галилеи, очень далеко от горы Фавор. Кроме того Фавор лишь с трудом можно зазвать «высокой горой», и вообще на ее вершине стояла мощная римская крепость. Маловероятно, скорее даже невозможно, чтобы Преображение произошло на горе, на которой находилась крепость. Считают, что много лучше подходит для описываемых событий гора Гермон, очень высокая и находящаяся всего в. 20 км от Кесарии Филипповой. Но… Фавор или не Фавор, – какое это имеет значение? Гора – библейский символ откровения и близости Бога. В нашем рассказе высокая гора символически являет собой как бы новый Синай. Уже само упоминание высокой горы изымает все дальнейшее из сферы обыденного, из естественного житейского опыта. Всё происходит в Божественной сфере.

Матфей пишет, что, когда Иисус преобразился, то есть явилась Его Божественная слава, иначе говоря, явственно стало Божественное в Нем присутствие, то «просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет»; далее говорится об осеняющем «светлом облаке». Всё это библейские знаки присутствия Божия. В облаке встретил Бога Моисей. В облаке Бог явился в скинию. Облако наполнило храм при его открытии, во времена Соломона. Иудеи мечтали о том времени, когда на землю явится Мессия. Тогда облако присутствия Божия вновь заполнит храм: «Тогда … явится Слава Господня и Облако, как явилось при Моисее, как и Соломон просил» (2 Макк. 2,8). Итак, осеняющее облако – знак того, что пришел Мессия, и всякий в то время, знакомый с Библией, понимал этот символ именно так.

Три ученика – Петр, Иаков и Иоанн – видят Богоявление. Они видят небесный мир. А в этом небесном мире – преображенный Иисус как Мессия и небесный Сын Человеческий из пророчества Даниила, в этом небесном мире также Моисей и Илия.

Моисей как законодатель Израиля, как воплощение Закона и Торы. Илия же был величайшим из пророков. Люди всегда смотрели на него, как на пророка, принесшего им голос Самого Бога. Эти два человека были двумя вершинами религиозной истории Израиля и его достижений.

Писание сообщает нечто таинственное об одинокой смерти Моисея на горе Нево. Сложилось впечатление, что Бог Сам захоронил великого вождя израильского народа: «И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, … и погребен …, и никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Втор. 34:5-6). Более позднее иудейское предание вообще упорно говорило, что Моисей был живым взят на небо. Что же касается Илии, то он унесся от изумленного Елисея на огненной колеснице: «В то время, как Господь восхотел вознести Илию в вихре на небо, шел Илия с Елисеем … Когда они шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо. Елисей же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его! И не видел его более» (4 Цар. 2,1.11-12). А в конце истории Бог вернет Илию на землю как предтечу Мессии. Так у пророка Малахии сказано: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идет, говорит Господь Саваоф. … Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятием» (Мал. 3,1.23-34). – Примерно то же самое говорилось и о пришествии Моисея. Многие иудейские учителя верили, что Мессия, когда явится, придет в сопровождении Моисея.

Эти две фигуры – Илии и Моисея – символически представляют «Закон и Пророков», которых должен был слушать Израиль, и которые предсказали страдания Мессии. Так Апостол Павел на допросе у царя Агриппы II, правнука Ирода, говорил: «Получив помощь от Бога, я до сего дня стою, свидетельствуя малому и великому, ничего не говоря, кроме того, о чем пророки и Моисей говорили, что это будет, то есть что Христос имел пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет народу (Иудейскому) и язычникам» (Деян. 26,22-23). Явившись перед преображенным Иисусом, они беседовали с Ним. О чем? Матфей не сообщает. Но евангелист Лука отмечает, что «они говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме» (Лк. 9:31), то есть о Его крестной смерти, пройдя которую, Он достигнет свободы Воскресения. Этот «Исход» вскоре начнется, – когда Иисус направит свой путь в Иерусалим.

Итак, Петр, Иаков и Иоанн увидели Моисея и Илию, олицетворения Закона и Пророков, которые пребывали рядом с Иисусом Христом. Встреча этих двух великих исторических лиц с Иисусом означала, что величайший из законодателей и величайший из пророков благословляли Его, свидетельствовали о Нем.

Открывшаяся трем ученикам картина могла быть ими понята только как откровение небесной жизни в земном Иисусе, в их Учителе. Смысл же откровения в том, что с Иисусом на землю пришел небесный мир. Мы только тогда имеем полное представление об Иисусе, когда мы осознаем, что Он уже во время Своей земной жизни и деятельности принадлежал также и «миру небесному». 

 
 Явление славы Божией
Матфей и Марк начинают свои повествования с одинакового зачина: «По прошествии дней шести». У Луки зачин отличается: «После сих слов, дней через восемь». Обычно это различие объясняют тем, что Матфей и Марк посчитали только те дни, которые прошли между двумя событиями, а Лука включил в свой счет и оба дня, в которые произошли указанные события . Отметим также, что Лука использует слово ωσεί («около»), указывающее на приблизительность подсчета.
У Матфея и Марка Иисус, взойдя на гору с тремя учениками, «преобразился перед ними». У Луки, как мы отметили, Иисус взошел на гору, чтобы помолиться, «и когда молился, вид лица Его изменился, и одежда Его сделалась белою, блистающею» (Лк. 9:29). Это различие кажется нам существенным. Матфей и Марк представляют дело так, будто Иисус возвел на гору учеников специально для того, чтобы явить им Свою славу. Лука говорит об ином: ученики увидели Иисуса преобразившимся во время молитвы. Соответственно, по его версии, Преображение было откровением Его славы, но не было преднамеренным актом с Его стороны. Сам глагол «преобразиться» (μεταμορφόω) в рассказе Луки отсутствует, в отличие от Матфея и Марка, которые именно при его помощи описывают изменение, произошедшее с Иисусом.
Преображение коснулось, вопервых, Его лица: согласно Матфею, оно «просияло, как солнце»; согласно Луке, вид лица Иисуса изменился (букв. «сделался иным»); Марк вообще не упоминает об изменении вида лица Иисуса. Вовторых, преобразились одежды Иисуса: согласно Матфею, они стали «белыми, как свет»; согласно Марку, «весьма белыми». Многие рукописи Евангелия от Марка содержат добавку «как снег», а в некоторых рукописях Евангелия от Матфея вместо «как свет» читается «как снег». В латинском и  
сирийском переводах выражение «как снег» употреблено и в Евангелии от Матфея (вместо «как свет»), и в Евангелии от Марка, что указывает на наличие его в оригинале, с которого делались эти переводы в III веке. Лука говорит о том, что одежда Иисуса «сделалась белою, блистающею» (Лк. 9:29).
Только Лука упоминает, что Моисей и Илия явились «во славе» и что апостолы, «пробудившись, увидели славу Его и двух мужей, стоявших с Ним» (Лк. 9:31-32). Термин «слава», употребленный здесь и во Втором послании Петра, имеет прямое отношение к описываемому событию. В Ветхом Завете этот термин указывал на присутствие Божие, выражавшееся в зримых образах, в частности, в образе облака (Исх. 16:7-10; 24:15-17}}}; 40:34-35). Облако упоминается и у всех трех Евангелистов (у Матфея «облако светлое»): оно «осеняет» учеников, то есть спускается на них, как светоносная тень (глагол επισκιάζω происходит от слова σκιά — тень).
Термин «слава» играет особую роль в Евангелии от Иоанна. Пролог четвертого Евангелия заканчивается словами о том, что «мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1:14). Эти слова, повидимому, не относятся к какомуто конкретному событию из жизни Иисуса, например, Преображению. Скорее всего, они относятся к самому событию боговоплощения, когда предвечное Слово Божие стало Сыном Человеческим. С другой стороны, термин «слава» в том же Евангелии указывает на бытие, которым Сын Божий обладал до воплощения: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин. 17:5). Наконец, термин «слава» у Иоанна может обозначать и то явление силы Божией, которое непосредственным образом связано с конкретными действиями Иисуса. Например, перед воскрешением Лазаря Иисус говорит Марфе: «Не сказал ли Я тебе, что, если будешь веровать, увидишь славу Божию» (Ин. 11:40). Здесь выражение «слава Божия» относится к действию, благодаря которому умерший будет возвращен к жизни.
В Евангелии от Иоанна описан эпизод, имеющий некоторое сходство с Преображением. Этот эпизод относится к последнему периоду земной жизни Иисуса — после того, как Он торжественно вошел в Иерусалим. Иоанн рассказывает, как в одной из бесед с народом Иисус говорит о предстоящем Ему страдании: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел. Отче! прославь имя Твое». Этот неожиданный переход от разговора с людьми к разговору с Богом приводит к немедленному ответу Бога: «Тогда пришел с неба глас: и прославил и еще прославлю» (Ин. 12:27-28).
Голос Отца звучит в Евангелиях всего в трех эпизодах: в сцене крещения Иисуса, в приведенном рассказе из Евангелия от Иоанна и в повествовании синоптиков о Преображении. Тема славы является связующим звеном между рассказом из Евангелия от Иоанна и сценой Преображения, как она изложена у Луки. И в том, и в другом случае усматривается тесная взаимосвязь между славой Божией, голосом Отца и темой страдания и смерти Иисуса, поскольку именно о Его страдании и «исходе», согласно Луке, говорят с Ним Моисей и Илия (Лк. 9:31). И предвечное бытие Слова Божия до его воплощения, и само Боговоплощение, и те страдания и смерть, через которые надлежит пройти Сыну Человеческому, и Его воскресение: всё это — различные аспекты той божественной славы, которая была явлена миру в лице Единородного Сына Божия.
У Луки есть свое представление о славе Божией, которое проходит через его Евангелие в качестве сквозной темы. Когда Иисус родился в Вифлееме, пастухам предстал ангел Господень, «и слава Господня осияла их» (Лк. 2:9). Тут же вместе с ангелом явилось воинство небесное, воспевавшее: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!» (Лк. 2:14). Симеон, держа на руках Младенца Иисуса, называл Его «светом к просвещению язычников и славой» народа израильского (Лк. 2:32). От Первого пришествия Сына Человеческого протягивается нить к Его Второму пришествию, когда Он «приидет во славе Своей и Отца и святых Ангелов» (Лк. 9:26). Связующим звеном становится событие Преображения, следующее непосредственно за словами о Втором пришествии. При торжественном входе Иисуса в Иерусалим звучат слова, перекликающиеся с песнью ангелов, прозвучавшей при Его рождении: «Благословен Царь, грядущий во имя Господне! мир на небесах и слава в вышних!» (Лк. 19:38). Наконец, уже после Своего воскресения Спаситель, явившийся двум ученикам и не узнанный ими, говорит: «Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк. 24:26).

Преображение имеет связь также со Вторым пришествием Иисуса и с тем, что за ним должно последовать. АПОСТОЛ Павел пишет об этом так: «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15:51-53). Преображенное состояние плоти Иисуса является залогом и прообразом того нетления и изменения, которое ожидает людей «при последней трубе». Сам Иисус об этом новом состоянии, ожидающем людей, говорил: «Тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их» (Мф. 13:43).
 Природа божественного света
Какова природа света, который увидели ученики на горе Преображения? Был ли этот свет внутренним сиянием, исходившим от Самого Иисуса, или свет осиял Его откудато извне, подобно тому, как извне прозвучал голос Отца?
Евангелия вполне однозначно свидетельствуют о том, что Сам Иисус был источником исходившего из Него света, который охватывал все Его естество. Иисус восходит на гору в Своей человеческой плоти — той, которая по внешнему виду ничем не отличалась от плоти других людей. Преображение этой плоти Иисуса созерцают ученики. При этом преображается не только Его лицо, но и одежда — обычная одежда из простой ткани, сделанная человеческими руками, которую Он носил и до, и после описанного события. 
В XIV веке в Византии вокруг опыта созерцания божественного света, который описывали в своих сочинениях Симеон Новый Богослов и другие писателиаскеты, возникли споры. Варлаам Калабрийский, монахгуманист, впоследствии перешедший в католичество, утверждал, что свет, созерцаемый монахами во время молитвы, имеет материальную природу. С опровержением этого мнения выступил Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский, который доказывал, что божественный свет по своей природе является нематериальным, нетварным и божественным.
Свое понимание Фаворского света Палама развивал, в частности, не примере евангельского рассказа о Преображении Иисуса Христа. Этот рассказ богослов использовал в качестве основного аргумента в пользу своего учения о божественном свете. По его словам, преобразившись перед учениками, Иисус приоткрыл перед ними завесу, за которой скрывалось Его божественное естество с присущим ему изначальным светом:
Не иное какое сияние показал Он, но то, которое имел в Себе сокрытым. Имел же Он скрытое под плотию сияние Божественного естества, так что тот Свет является Светом Божества и не есть созданный... Христос, преобразившись, не воспринял тогда нечто, чем не был (до того), и не изменился в нечто, чем не был (прежде), но сделал это, являя Своим ученикам то, чем Он был, открывая им глаза и делая их из слепых зрячими. Иисус Христос преобразился на горе, не восприняв чтолибо и не изменившись во чтолибо новое, чего до того не имел, но показав ученикам Своим только то, что у Него уже было, отверзши очи их и сделавши их из слепцов зрячими. Итак, свет этот не есть свет чувственный, и созерцавшие его видели его не просто чувственными очами, но измененными силой Божественного Духа: они изменились и только таким образом увидели перемену, не которая только что (появилась), но которую Он воспринял от самого приобщения к нашей природе, обоженной единением со Словом Божиим.   
Григорий Палама отмечает, что божественный свет был явлен ученикам в то время, когда Иисус молился: «этим показано, что родительницей сего блаженного видения была молитва, что блистание происходило и являлось от соединения ума с Богом, и что оно подается всем тем, которые, при постоянном упражнении в подвигах добродетели и молитвы, устремляют ум свой к Богу». По словам Григория, «истинную красоту свойственно созерцать только очищенному умом; пристально же взирающий на сияние ее принимает как бы некое участие в ней, как бы начертывает некоторый яркий луч на своем лице». В качестве примера он приводит Моисея, чье лицо преобразилось от собеседования с Богом. При этом, однако, отмечается существенная разница между Моисеем и Иисусом: первый «не сам произвел, а только потерпел преображение», второй же «Сам от Себя имел тот свет». У Иисуса Христа «слава, происходящая от Божества, явилась на Фаворе присущей и плоти Его, по причине ипостасного единения» человеческой плоти с Божеством .
В суммарном изложении учение восточных Отцов Церкви о природе света, явленного ученикам в момент Преображения, может быть изложено в следующих тезисах: 1) Бог по Своей природе является светом; 2) свет, присущий Богу, имеет нетварный и нематериальный характер; 3) этот свет присущ самому естеству Бога, Его сущности; 4) божественный свет, созерцаемый людьми, является энергией Божией (действием Божиим), имеющей сверхъестественный характер; 5) этот свет сравнивается с солнцем лишь по аналогии: он ярче солнечного света и имеет иную природу; 6) преобразившись перед учениками, Иисус позволил увидеть им тот свет, который был изначально присущ Ему как предвечному Слову Божию; 7) этот свет, присущий Его божественной природе, был свойством также Его человеческой природы в силу нерасторжимого соединения в Нем обеих природ; 8) в обычной жизни этот свет был скрыт завесой (покрывалом) плоти, в момент Преображения он был явлен ученикам; 9) при этом Иисус не претерпел никакого изменения, не стал тем, чем не был: изменение коснулось лишь свидетелей чуда, у которых открылись духовные очи, благодаря чему они увидели то, что ранее было от них сокрыто; 10) лицо Моисея сияло отраженным светом, тогда как лицо Иисуса являло Его собственный, присущий Ему свет.
6.    7. Преображение Богочеловека и обожение человека
4.    5), о человеке как храме Божием (1 Кор. 3:16), о прославленном состоянии спасенных людей после воскресения, когда человечество будет преображено и восстановлено под своим Главой — Христом (Рим. 8:18-23; Еф. 1:10) и когда Бог будет «всё во всём» (1 Кор. 15:28).
Эти новозаветные идеи получили развитие уже у богословов II века. Игнатий Антиохийский называет христиан «богоносцами»1 и говорит об их единении с Богом, причастности Ему   . У Иринея Лионского мы находим формулы, подчеркивающие взаимосвязь между Боговоплощением и уподоблением человека Богу: «(Слово Божие) сделалось тем, что мы есть, дабы нас сделать тем, что есть Он» ; «Для того Слово Божие сделалось человеком и Сын Божий — Сыном Человеческим, чтобы (человек), соединившись с Сыном Божиим и получив усыновление, сделался сыном Божиим» .
Учение об обожении играло важную роль в полемике IV века против арианства. Классическая формула, выражающая обожение человека, содержится у Афанасия: «(Слово) вочеловечилось, чтобы мы обожились» . В другом месте Афанасий говорит о Христе: «Ибо сделался Он человеком, чтобы в Себе нас обожить» . Для Афанасия, как и для других Отцов эпохи Вселенских Соборов, единственное основание обожения человека — это Воплощение Слова Божия. Афанасий подчеркивает онтологическую разницу между, с одной стороны, нашим усыновлением Богу и обожением и, с другой, сыновством и Божеством Христа: в окончательном обожении «мы делаемся сынами не подобно Ему, не по естеству и не в прямом смысле, но по благодати Призвавшего» .
Каким образом событие Преображения Господня подтверждает это учение? Оно показывает, что человеческая плоть способна  
вместить в себя Бога, так что клетки материального тела могут быть наполнены, пронизаны божественным присутствием. Иисус Христос — предвечное божественное Слово, ставшее «плотию» (Ин. 1:14). Преобразившись перед учениками, Христос не явился им в некоем ином облике (не случайно Блаженный Иероним подчеркивал, что Его тело и лицо остались прежними, но наполнились божественной славой): Он оставался в той же плоти, в какой родился и жил среди людей. Но эта плоть оказалась способной полностью преобразиться, и через нее божественный свет был явлен людям.
В православной традиции Преображение Господне — один из двенадцати главных церковных праздников. В богослужебных текстах этого праздника находит отражение и развитие тема обожения. Преображение воспринимается как свидетельство того обожения человеческого естества, которое произошло в лице Христа благодаря соединению Его божественной природы с человеческой. Обожение распространяется на всех людей, поскольку|благодаря Боговоплощению для каждого человека открывается возможность достичь этого состояния: 

 
Днесь Христос на горе Фавор- стей, Адамово пременив очернев- шее естество, просветив богосоде- ла.
Во всего Адама облекся Христе, очерневшее изменив, просветил еси древле естество, и изменением зрака Твоего богосоделал еси.
Неприступною славою, на горе явлься неизреченно Фаворстей, неодержимый и незаходимый Свет, Отчее сияние, тварь уяснив, человеки обожи...     
Сегодня Христос на горе Фаворской, изменив почерневшее естество Адама и, наполнив светом, обоготворил его.
Во всецелого Адама Ты облекся, Христос, почерневшее прежде естество его Ты, изменив, наполнил светом и изменением образа Твоего обоготворил его.
Необъемлемый и незаходящий Свет, сияние Отца, явился на горе Фаворской в неприступной славе: озарив творение, Он обожил людей... 
Преображение Христа в богослужебных текстах рассматривается как предвестие того изменения, которое, по слову апостола Павла, ожидает верных при Втором пришествии Христа (1 Кор. 15:51-52):
 
Таким образом, для Православной Церкви праздник Преображения — не просто воспоминание об одном из важных событий евангельской истории, но еще и повод напомнить верующим о том, что такое событие может произойти с каждым из них. Прощаясь с учениками, Спаситель говорил им: «Верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин. 14:12). Опыт Иисуса Христа, в том числе чудеса, которые Он совершал, может быть повторен в опыте верующих в Него. Подтверждениями этого тезиса наполнена вся история Церкви.

Тот факт, что все три Евангелиста выстраивают события в той же последовательности, свидетельствует о том, что они усматривали связь между всеми событиями этой цепи: исповеданием Иисуса Сыном Божиим, предсказанием Иисуса о Своей смерти и Преображением. При этом слова о славе и о Царствии, относящиеся ко Второму пришествию, бросают отсвет и на следующую сразу же за ними историю Преображения, так что само это событие, в свою очередь, может восприниматься как прообраз той славы Иисуса Христа, которая в полной мере будет явлена в Его Втором пришествии.
Обратимся к повествованиям Евангелистов. Они в значительной степени идентичны, отличаясь одно от другого лишь в деталях. У Матфея мы находим следующий вариант истории:
По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии. Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте. И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались. Но Иисус, приступив, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь. Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса. И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых (Мф. 17:1-9).
Марк украшает рассказ некоторыми дополнительными подробностями. Говоря об одеждах преобразившегося Иисуса, он отмечает, что они «сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить». Слова Петра о трех кущах Марк снабжает примечанием: «Ибо не знал, что сказать; потому что они были в страхе». С другой стороны, ряд подробностей у Марка опущен: в частности, упоминание о том, что ученики в страхе пали на лица и что Иисус, приступив, коснулся их и сказал: «Не бойтесь». Слова, которые ученики услышали из облака, Марк передает в следующей редакции: «Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте». Предсказание Иисуса о Своем воскресении из мертвых Марк снабжает дополнением: «И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых» (Мк. 9:2-10).
Лука, со своей стороны, опуская ряд деталей, содержащихся у Матфея и Марка, приводит некоторые дополнительные подробности. Его рассказ начинается так: «После сих слов, дней через восемь, взяв Петра, Иоанна и Иакова, взошел Он на гору помолиться». Лука — единственный из трех Евангелистов, кто упоминает о том, что Иисус взошел на гору помолиться и что Его преображение произошло, когда Он молился. Только Лука упоминает, что Моисей и Илия, «явившись во славе», «говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме». Никто, кроме Луки, не упоминает, что Петр и бывшие с ним «отягчены были сном» и что славу Иисуса и двух мужей, стоявших с Ним, они увидели в момент пробуждения. Говоря об осенившем учеников облаке, только Лука отмечает, что они вошли внутрь него. Голос из облака передан Лукой в следующей форме: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, Его  
слушайте». Упоминание о том, что Спаситель запретил ученикам рассказывать о чуде до Его воскресения, у Луки отсутствует. Рассказ завершается словами: «И они умолчали, и никому не говорили в те дни о том, что видели» (Лк. 9:28-36).
Вслед за рассказом о Преображении Матфей и Марк приводят вопрос, который задали Спасителю ученики, имея в виду предсказание о Его воскресении: «Как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде?» (Мф. 17:10; Мк. 9:11). Ответ Иисуса у Матфея звучит так: «Правда, Илия должен придти прежде и устроить все; но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели; так и Сын Человеческий пострадает от них» (Мф. 17:11-12). Марк дает похожую версию ответа (Мк. 9:12-13). Матфей снабжает историю следующим разъяснением, отсутствующим у Марка: «Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе» (Мф. 17:13).
О Преображении Господнем упоминается во 2-м послании Петра, одного из участников события. В этом послании апостол говорит о божественной силе Господа Иисуса Христа, благодаря которой люди становятся «причастниками Божеского естества» (1 Пет. 1:3-4), и о Его «вечном Царстве», вход в которое открывается через все большее утверждение верующих в своем звании и избрании (1 Пет. 1:10-11). В качестве доказательства убедительности того Евангелия, которое Петр проповедует, он ссылается на Преображение:
Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но быв очевидцами Его величия. Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение. И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе (1 Пет. 1:16-18).
Итак, перед нами три полных повествования о событии и одно упоминание о нем.
Все четыре автора говорят, что событие произошло на горе. При этом ни один из авторов не приводит название горы. Матфей и Марк называют гору «высокой», а Петр в своем послании говорит о ней как о «святой», имея в виду, очевидно, тот факт, что на ней преобразился Иисус, а не то, что она почиталась как святая до этого события. Речь у него, во всяком случае, не идет об одной из тех гор, которые имели репутацию священных в иудейской традиции (Синай, Сион, Кармил), так как ни одна из них не подходит под географию евангельского повествования.
  Фавор, Ермон или Мейрон?
В христианской традиции местом, где произошло Преображение, считается Фавор — гора высотой 588 метров, расположенная в Галилее в 9 километрах от Назарета. Вероятно, уже в IV веке здесь был построен первый христианский храм. Фавор упоминается в качестве места Преображения Господня в богослужебных текстах одноименного праздника и в творениях Отцов Церкви, посвященных этому событию. О том, что Преображение произошло на Фаворе, в IV веке пишет Кирилл Иерусалимский . В настоящее время на горе расположены два монастыря — православный и католический; оба посвящены Преображению.
В то же время большинство современных исследователей указывает на гору Ермон как более вероятное место Преображения. Эта гора высотой 2 813 метров расположена на севере Палестины. Суммируя данные, касающиеся обеих гор, православный ученый середины ХХ века пишет:
Фавор представляет собою небольшую возвышенность, находящуюся в южной Галилее. В новозаветную эпоху на вершине Фавора была крепость, что делало место неблагоприятным для уединения. В противовес традиционной топографии, мнение ученых склоняется в наши дни в пользу Ермона. Ермон, при большой высоте (ср. «высокая гора»: Мф. 17:1, Мк. 9:2), создававшей благоприятные условия для полного уединения, расположен к северу от Галилеи. Область Кесарии Филипповой, где ученики исповедали Учителя Мессиею, лежит у подножия Ермо- на. Приурочение Преображения к Ермону отвечает и хронологии события: последующее прохождение Господа через Галилею (Мк. 9:30) естественно понимать, накануне пути в Иерусалим, как прохождение с севера на юг, не от Фавора к Ермону, а от Ер- мона к Фавору. Предлагаемая топография не есть единственно возможная. Она тоже не свободна от возражений. Но совокупность данных обеспечивает ей несомненные преимущества перед традиционным пониманием .
В Библии Фавор упоминается как граница владений трех колен — Иссахара, Завулона и Неффалима (Нав. 19:22). У подножия горы Фавор один из судей Израилевых, Варак, разбил войско Си- сары (Суд. 4:1-24). На Фаворе погибли братья Гедеона от рук царей Мадиамских Зевея и Салмана (Суд. 8:18-19). В Псалтири Фавор упоминается вместе с Ермоном: «Север и юг Ты сотворил; Фавор и Ермон о имени Твоем радуются» (Пс. 88:13). В Книге пророка Иеремии фараон сравнивается с горами Фавор и Кармил: «как Фавор среди гор и как Кармил при море, так верно придет он» (Иер. 46:18).
Что же касается Ермона, то он неоднократно упоминается в Библии в качестве северного предела земли обетованной (Нав. 12:1;
13.    2, 5, 8, 11). Во времена завоевания земли обетованной Иисусом Навином Ермон входил во владения Ога, царя Васанского (Нав
12.    4-5). Его и Сигона, царя Аморрейского, владевшего сопредельной территорией (Нав. 12:2), убил Моисей, разделив завоеванную землю между тремя коленами Израилевыми (Нав. 12:5-6). Окончательно край подчинился израильтянам в эпоху царя Давида.
Аргументация в пользу Ермона как «высокой горы», на которой могло произойти событие Преображения, подкрепляется тем, что вершина этой горы круглый год покрыта снегом. Сравнение белизны одежд преобразившегося Иисуса со снегом, присутствующее во многих рукописях Евангелия от Марка (Мк. 9:3), кажется более уместным, если речь идет о Ермоне.
В то же время несколько факторов говорит против того, что Преображение могло произойти на Ермоне. Вопервых, взобраться на гору высотой 2 813 метров было достаточно трудно, тем более если учесть, что во времена Иисуса в Палестине носили легкую обувь — сандалии, надевавшиеся на босу ногу (даже без учета этого фактора восхождение на столь высокую гору и спуск с нее должны были занять два полных световых дня). Вовторых, вряд ли, сойдя с горы и оказавшись при этом в 50 километрах от Галилейского озера, Иисус мог встретить у ее подножия толпу ожидавших его людей. В-третьих, после рассказа о Преображении и последовавшем за ним изгнании беса из отрока Марк пишет: «Выйдя оттуда, проходили через Галилею» (Мк. 9:30). Эти слова могут, конечно, указывать на то, что место Преображения было вне Галилеи, но более вероятно, что оно было в Галилее или вблизи от нее.
Исходя из этих соображений, ученые в последнее время выдвигают еще одну гипотезу: Преображение произошло на горе Мей- рон (Мерон, Мирон), расположенной в 13 километрах к северу от Галилейского озера. Это самая высокая гора в Галилее, ее высота 1 208 метров, и она находится на пути из Кесарии Филипповой к Галилейскому озеру.
На сегодня в отношении места, где произошло Преображение, можно констатировать следующее: 1) точная география события остается неизвестной; 2) аргументы в пользу горы Мейрон пока не вполне разработаны; 3) аргументов в пользу горы Ермон недостаточно для того, чтобы отказаться от традиционной топографии, начиная с IV века прочно связавшей событие Преображения с Фавором. 

По днех шестих — по прошествии шести дней, т. е. от того дня, когда была предыдущая беседа Иисуса Христа с апостолами, между прочим о кресте Его Самого и кресте последователей Его (гл. 16). Древнее предание говорит, что преображение Господне было за 40 дней до Его смерти. Поят (взял) И. Христос из учеников своих Петра, Иакова и Иоанна. Эти ученики у И. Христа были самые близкие и довереннейшие. Так впоследствии мы видим их одних с Господом в саду Гефсиманском накануне Его страданий (Мк. 14:33), а ранее Петра и Иоанна Он посылал приготовлять пасху (Лк. 22:8). Они превосходили прочих апостолов: Петр — сильною любовию ко Христу, Иоанн — особенною любовию к нему Господа, а Иаков — ответом, который он дал, вместе с братом своим: „можем испить чашу“ (Злат.). На гору высоку. Евангелисты не называют этой горы по имени, но предание свидетельствует, что это была гора Фавор в Галилее, на юг от от г. Назарета, в прекрасной Ездрелонской долине. Эта гора высотою в 3000 футов. Покрыта она, исключая вершины, прекрасною зеленью, цветами, дубовыми и фисташковыми рощами ). Евангелист Лука прибавляет, что И. Христос взошел на гору Фавор помолиться (Лк. 9:28). Полагают, что это было ночью. Господь любил молиться ночью, когда было тихо, и в уединенных местах.

И по днех шестих поят Петра, Иакова и Иоанна (Мф. 17:1). Если другой евангелист говорит: спустя восемь дней (Лк. 9:28), то здесь нет противоречия, напротив — согласие. Один разумел и тот день, в который говорил Иисус, и тот, в который возвел Он учеников Своих на гору; а другой считает только те дни, которые протекли между этими днями. Посмотри же, как беспристрастен Матфей: он не скрывает тех, которые были предпочтены ему. То же самое часто делает и Иоанн, с полною точностью описывая отменные похвалы, воздаваемые Петру. Так, всегда были чужды зависти и тщеславия все эти святые мужи.

Итак, взяв верховных апостолов, «возвел их на гору высокую одних, и преобразился перед ними: и просияло лицо Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие» (Мф. 17:1–3). Почему Христос берет только этих учеников? Потому, что они превосходили прочих: Петр сильной любовью к Иисусу, Иоанн – особенной любовью к нему Иисуса, а Иаков – ответом, который он дал вместе с братом своим: можем испить чашу (Мф. 20:22), и не одним ответом, но и делами – как другими, так и теми, которыми он оправдал свои слова. И действительно, он был так неприязнен и ненавистен для иудеев, что и Ирод умерщвлением его думал сделать великий подарок иудеям. Для чего же Иисус не тотчас возводит их? Для того чтобы прочие ученики не пришли в смущение. Потому же Он не говорит даже и об именах тех, которые взойдут с Ним на гору. В противном случае прочие ученики сильно пожелали бы следовать за Ним, чтобы видеть образ будущей славы, и восскорбели бы, как будто презренные. Хотя Христос намеревался показать славу Свою и чувственным образом, однако же, и это было для них вожделенно. Но для чего же Он прежде сказал об этом? Для того чтобы они, услышав об этом ранее, сделались способнее к созерцанию, и чтобы число дней, воспламенив в них сильнейшее желание, заставило их приступить с мыслью бодрствующей и озабоченной. Для чего же тут являются Моисей и Илия? На это можно много представить причин. И, во-первых, так как одни из народа почитали Христа за Илию, другие за Иеремию, иные за какого-либо из древних пророков, то и являются главные пророки, чтобы видно было различие рабов от Господа, и то, что Петр справедливо похвален, за исповедание Христа Сыном Божьим. Можно указать, далее, и вторую причину. Иудеи часто обвиняли Христа в преступлении закона и в богохульстве, – будто бы Он похищал славу Отца, Ему не принадлежащую, и говорили: «не от Бога Этот Человек, потому что не хранит субботы» (Ин. 9:16); и еще: «не за доброе дело хотим побить Тебя камнями, но за богохульство и за то, что Ты, будучи человек, делаешь Себя Богом» (Ин. 10:33); поэтому, чтобы показать, что оба обвинения произошли от зависти, а Он свободен и от того и от другого, – то есть, что Он ни закона не преступил, ни славы, не принадлежащей Ему, не присвоил, называя Себя равным Отцу, – Он представляет мужей, прославившихся и исполнением закона, и ревностью к славе Божьей. Если Моисей дал закон, то иудеи могли заключить, что он не потерпел бы презрения этого закона, как они думали, и не стал бы служить нарушителю его, для него неприязненному. Также и Илия из ревности к славе Божьей не предстал бы и не повиновался бы Христу, если бы Он был противником Божьим, и назвал Себя Богом и равным Отцу, не будучи таковым на самом деле.

Наряду с указанными можно привести и еще причину. Какую же? Этим явлением Иисус Христос хотел научить учеников тому, что Он имеет власть над жизнью и смертью, и владычествует над небом и землей. Для того-то и являются здесь и умерший, и еще не испытавший смерти. Пятую же причину (а это, действительно, пятая) представил сам евангелист. Она состоит в том, чтобы показать славу креста, утешить Петра и других учеников, боявшихся страдания, и ободрить их сердца. В самом деле, явившиеся два мужа не молчали, но говорили о славе, которую он намерен был явить в Иерусалиме, т. е. о страдании и о кресте, потому что страдание и крест всегда называются славой. Далее – причиной избрания этих мужей была самая их добродетель, которой Он преимущественно требовал от учеников. Так как Христос всегда учил: «если кто хочет идти за Мной, возьми крест свой, и следуй за Мной», то Он теперь и выводит на середину тех, которые тысячу раз умирали за славу Божью и за вверенный им народ. Подлинно, каждый из них, погубив душу, обрел ее; каждый смело говорил против тиранов, один – против фараона, другой против Ахаава, и притом за людей неблагодарных и непослушных, которые за свое спасение платили им неблагодарностью, ввергая их в крайние опасности; каждый хотел отвлечь народ от идолослужения. Оба были люди простые, и притом один был косноязычен и худогласен, а другой вел жизнь суровую. Оба отличались нестяжательностью, потому что ни у Моисея ничего не было, ни Илия ничего не имел, кроме милоти. И притом все это было в ветхом завете, когда еще не было столь обильного дара чудес. Правда и Моисей разделил море, но Петр ходил по водам, мог переставлять горы, врачевал различные телесные болезни, изгонял жестоких демонов, самой тенью своей совершал великие чудеса, и обратил всю вселенную. Также и Илия, хотя воскресил мертвеца, но ученики Христовы воскресили тысячи, и притом тогда, когда еще не удостоились принять в себя Духа. Христос беседует с Моисеем и Илией и для того, чтобы побудить учеников Своих подражать их любви к своему народу, их постоянству и твердости, чтобы они были кротки как Моисей, ревностны как Илия, и равно попечительны. В самом деле, один из них три года сносил голод для иудейского народа, а другой говорит: «прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх. 32:32). Обо всем этом Христос и напоминал ученикам явлением Моисея и Илии. И во славе Он вывел их не только для того, чтобы ученики были таковыми, но и превосходили их. Вот почему, когда однажды они сказали: «скажем, чтобы огонь сошел с неба» (Лк. 9:54), и упомянули об Илии, сделавшем подобное, то Он сказал им: «не знаете, какого вы духа», превосходством дара убеждая их к перенесению обид. Но да не подумает кто-либо, что мы осуждаем Илию, как несовершенного; мы этого не говорим. Он очень совершен был, но только в свое время, когда ум людей находился еще в младенчестве, и когда они имели нужду в таком руководстве. Равно и Моисей совершен был; но от учеников Христовых требуется более совершенства: «если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5:20). И это потому, что ученики были посланы не в Египет, но во всю вселенную, которая находилась в худшем состоянии, нежели Египет, и не с фараоном имели разговаривать, но сражаться с самым начальником зла – дьяволом. Их подвиг состоял в том, чтобы связать его и расхитить все его сосуды; и это они совершили не море разделяя, но рассекая жезлом Иессеевым бездну нечестия, воздымаемую бурными волнами. Представь, что только не устрашало этих мужей: смерть, бедность, бесславие, бесчисленные страдания. Все это для них было страшнее, нежели тогда море для иудеев. И, тем не менее, Христос убедил их все это презреть и идти с совершенной безопасностью, как бы сухим путем. Приготовляя их ко всему этому, Он и поставил перед ними мужей, прославившихся в ветхом завете.

В самом деле, где преобразился Христос? На горе Фавор, утвердив (ποιούμενος)¹ Свое местопребывание вне житейских волнений. Ибо, поднявшись на гору с учениками, Он преобразился во славе, показывая им естественную славу и светлость Божественности, а также располагая (ἔχων) Моисеем и Илией как свидетелями сего страшного таинства. Он учит нас посредством избранных учеников не посреди треволнений искать невидимое, так сказать, и недоступное для созерцания. Напротив (δὲ), надлежит нам посредством тяжких трудов, пота и аскетических² сражений подняться на гору (я имею в виду ведение сущих)³, заодно отринув от себя важнейшие плотские помышления или даже сами движения мысли и таким образом войдя в таинственный мрак, каковой представляет собой видение мира. Благодаря ему мы и преображаемся, как и подобает, когда, будучи восхищенными горе в самый момент молитвы, становимся вне плоти, как говорит Павел (ср. 2 Кор. 12:2–3) и Иоанн, учитель Синайской горы – с тем, чтобы дивиться и поражаться: произошло ли это изумительное видение внутри тела – или же вне его?»⁴.

Евангелист редко указывает точное время событий, обычно прибегая к общим словам «тогда», «потом», «в те дни». Здесь же он на редкость точен; через шесть дней. Одни видят в этом указание на то, что обещанное Иисусом в. 16:28 не преминуло исполниться. Другие пытаются найти символический смысл в цифре шесть, но в Евангелии от Луки говорится о восьми, а не о шести днях (Лк. 9:28). Некоторые видят здесь аллюзию на Исх. 24:16, тем более что там тоже речь идет о Божьей славе и об облаке. Важнее другое: через короткое время после того, как Петр объявил Иисуса Помазанником, несколько учеников, включая Петра, получили божественное подтверждение статуса Иисуса (17:5).

Как и в рассказе о воскрешении дочери Иаира, Иисус берет с собой трех учеников и ведет их одних на высокую гору. Название горы неизвестно. В христианской традиции она обычно отождествляется с горой Табор (в традиционном произношении «Фавор»). Ориген приводит цитату из апокрифического Евангелия евреев: «Так сделала Моя Мать, Дух Святой, взяла Меня за волос и перенесла на гору Табор». Но вряд ли это соответствует действительности. Ведь если события происходят вблизи Кесарии Филипповой и вскоре после исповедания Петра, то эта гора должна находиться неподалеку, в то время как Табор находится на юге Галилеи, очень далеко от Кесарии. Ее высота составляет всего 600 метров, что вряд ли позволяет назвать ее высокой, кроме того, в те времена на ее вершине находилась римская крепость. Гораздо больше подошла бы гора Гермон, высотой около 2700 метров и на расстоянии 20 километров от Кесарии Филипповой. Для евангелиста важнее то обстоятельство, что это событие происходит на горе, потому что символически гора – это место встречи с Богом, в данном случае она представляет собой как бы новый Синай. Высокая гора была также подходящим местом, где Иисус мог бы остаться с учениками наедине.

Открыв своим ученикам тайну предстоящих ужасов своей земной кончины, Спаситель не оставил их в беспомощном состоянии, а подтвердил вскоре веру их славным откровением своего божественного величия. Чрез неделю после описанной беседы, Иисус Христос взял с Собою трех избранных своих апостолов – Петра, Иакова и Иоанна, и взошел с ними на гору высокую. Неизвестно, какая это именно была гора, но предание издавна разумело под ней гору Фавор. Крутая вершина этой живописной и покрытой лесом горы величаво вздымается над окружающей равниной и с нею связывалось мно­жество славных воспоминании из жизни избранного народа.

Ст. 1-2 По прошествии дней шести взял Иисус
 Петра, Иакова и Иоанна… и возвел их на гору 
высокую одних и преобразился пред ними: и 
просияло лице Его, как солнце, одежды же Его
 сделались белыми, как свет

Поскольку Господь привел видимое творение к бытию за 
шесть дней, то слова по прошествии дней шести означают следующее: те, кто по изобилию добродетелей и 
знания превзошли все видимое, восходят вместе со Сло
вом на гору богословия¹. Что же касается того, что Лука упоминает о восьми днях² и, как кажется, противоречит остальным евангелистам, то, я думаю, это недоумение может быть разрешено, и историческое толкование подобающим образом сочетается с созерцательным. Ведь оно разрешается как в историческом смысле — евангелист, сказавший о шести днях, имел в виду дни, заключенные между двумя событиями, а сказавший о восьми
 имел в виду и тот первый день, в который Господь говорил с учениками, и последний, в который произошло
 Преображение, — так и в созерцательном: поскольку, совершив преступление, человек низошел до противоесте
ственного состояния, то желающий вместе со Словом 
взойти на гору богословия должен, будто за один день, 
превзойти противоестественное, затем, будто за шесть дней, превзойти естество, а потом оказаться выше есте
ства, что есть день восьмой, ибо он превосходит время и
 отображает будущее состояние³.

Почему же Господь берет с Собой только Петра, Иа
кова и Иоанна одних⁴? Поскольку Слово всегда избега
ет того, что пребывает в состоянии смятенном и беспорядочном, Петр же, исходя из его первого имени Симон,
 толкуется как послушание, исходя же из имени Петр —
 как постоянство, и потому обозначает постоянную и неколебимую веру в Бога, обретенную через послушание
заповедям⁵; поскольку Иаков переводится как «запина
ющий»⁶, а означает надежду, ибо если кто-то понадеется, что вместо сих преходящих и тленных благ воспримет 
непреходящие и нетленные, то сможет запнуть⁷ диавола, всегда обольщающего с помощью чувственного; поскольку Иоанн толкуется как голубь, а означает любовь,
 ибо кротость есть не что иное, как неподвижность гнева
и вожделения по отношению к противоестественному⁸,
 а кто не питает вожделения и, если не получит вожделенного, не питает гнева, тот, очевидно, всех любит — поэтому , следовательно, Слово восходит на гору богословия
вместе с теми, которые обрели веру, надежду и любовь, 
и перед ними преображается, наделяя Себя уже не ката
фатическими (утвердительными) определениями — Бог,
 Святой, Царь и другими подобными — но апофатическими (отрицательными), то есть Сверхбогом, Сверхсвятым и всеми словами, выражающими превосходство⁹.

Лице Слова, которое просияло, как солнце, — это сокрытость, отличительная черта Его Сущности, Которую
 невозможно рассмотреть мысленным изъяснением, подобно тому как невозможно рассмотреть яркое солнце, даже если у человека очищенная зрительная способность¹⁰. Поскольку в Писании упоминается об одеждах, то ради связности рассуждения необходимо упомянуть
и о теле: тело Слова есть сущность добродетелей, как, на
пример, доброта, кротость и тому подобное, а гиматий¹¹ 
Слова — это речения Писания и произведенное и от Бога получившее бытие миротворение. Белизну этих одежд
видят те, которые очищают букву Священного Писания
 от облекающей ее дебелости плоти и духовным созер
цанием взирают на сияющую красоту умных вещей; те,
 которые созерцают чувственные творения ясным взо
ром, лишив их чувственной обольстительности, и со
образно¹² с величием их красоты заключают об их
 Творце¹³.

***

Умозрение о Преображении Господнем.

Так, — вдобавок к вышесказанному, — и некие из учеников Христовых, которым за тщание их в добродетели довелось совзойти с Ним и совозвыситься на гору Его богоявления, видя Его преобразившимся и неприступным от света лица Его, и удивляясь сиянию риз Его, и познав Его честью почтенным более сопредстоящих Ему по обе стороны Моисея и Илии, прежде нежели отложить им жизнь во плоти, от плоти перешли к духу изменением действия чувств, произведенным в них Духом, отъявшим от сущего в них действия чувств покрывала страстей, и, очистив тем самым органы чувств души и тела, научились духовным смыслам (τούς πνευματικούς λόγους) показанных им таинств. И они таинственно научили, что лучезарно сияющая всесчастливая светлость лица, превосходящая силу любых глаз, есть символ превосходящего ум и чувство, и ведение, и сущность божества Его, будучи направляемы от познания не имущаго вида ниже доброты (Ис. 53:2) и ставшего плотью Слова (Ин. 1:14) ко красному добротою паче сынов человеческих (Пс. 44:3) и сущему в начале и к Богу и Богом (Ин. 1:1), и возводимы через совершенно невместимое для всех воспевающее Его апофатическое богословие ко славе единородного от Отца, исполнь благодати и истины (Ин. 1:14); а убеленные ризы являются символом речений Святого Писания, как тогда ставших для них ясными и определенными, и несомненными, и понимаемыми безо всяких загадочных намеков и символических покровов, и являющими сущее в них и сокрытое Слово, когда они последовали ровным и прямым путем знания о Боге и освободились от пристрастия к мiру и плоти. Или они суть символ самой твари, являющей, по отъятии дотоле обычно являвшегося оскверненного восприятия ею прельстившихся и привязанных к одному лишь чувству, искусным многообразием составляющих ее разных видов силу Создателя Слова, подобным тому образом, как одежда являет достоинство носящего ее.

Ибо и то, и другое истолкование применимо к Слову, поскольку оба они приличным образом сокровенны для нас по причине неочевидности, дабы не дерзали мы недостойно приближаться к тому, чего не можем вместить: толкование, подразумевающее речения Святого Писания применимо к Нему как к Слову, а подразумевающее тварь — как к Творцу и Художнику. Посему я говорю, что произволяющий непорочно шествовать к Богу имеет неотложную нужду в том и другом: и в сокровенном в Духе знании Писания, и в духовном естественном созерцании сущих, так чтобы два закона – естественный и писаный – он смог показать равночестными и учащими тому же самому, и ни один из них не преимуществующим и не недостаточествующим по отношению к другому, как это подобает желающему стать совершенным рачителем премудрости.

       Почему Господь явил на Фаворе Свою Божественную славу не перед всеми учениками, а только перед тремя?

Во-первых, потому, что Сам Он устами Моисея дал заповедь: При словах двух свидетелей или при словах трех свидетелей состоится всякое дело (Втор. 19:15)... Итак, довольно трех свидетелей.

Во-вторых, потому, что эти три свидетеля были нарочито отобраны. Отображают они собой три главные добродетели:

Петр — веру, ибо первым исповедал он свою веру во Христа как Сына Божия;

Иаков — надежду, ибо с надеждой на Христово обетование первым положил он жизнь свою за Господа, будучи первым из

двенадцати Апостолов.—Пер. убит иудеями;

Иоанн—любовь, ибо возлежал он у груди Господа и пребыл под Крестом Господним до конца. 

       Бог именуется не Богом многих, а Богом избранных: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова. Нередко одного верующего человека Господь ценил больше, нежели весь какой-то народ. Так, не раз и не два хотел Он истребить народ еврейский, но по молитвам праведного Моисея оставил этот народ жить. И больше слушал Господь благочестивого Илию пророка, нежели всё царство нечестивого Ахава. По молитвам одного человека Бог часто спасал города и народы. Так, грешный город Устюг был бы разрушен огнем и градом, если бы не спас его своими молитвами живущий в нем один-единственный праведник, святой Прокопий, Христа ради юродивый (см. 8 июля).

По прошествии дней шести. Настолько точное определение времени в Евангелии встречается редко; видимо, оно должно объяснить, как связано исповедание Христа в Кесарии Филипповой с преображением. Только теперь ученики, наконец, начали понимать, Кто такой Иисус, — когда увидели Его готовность идти в Иерусалим, где завершится Его земной путь. Преображение — часть Его подготовки к этому. См. статью "Откровение славы: преображение Иисуса".

Через несколько дней после беседы с учениками и народом о кресте и самоотвержении Господь взял Петра, Иакова и Иоанна и возвел их на гору высокую. Почему же Господь взял на гору Преображения именно этих апостолов, преподобный Иоанн Дамаскин объясняет следующим образом: «он взял Петра для того, чтобы показать, что свидетельство его, неложно им данное, подтверждается свидетельством отца, и дабы уверить его в своих словах, что отец небесный открыл ему это свидетельство (Мф. 16:17); он взял иакова, как имевшего прежде всех апостолов умереть за Христа, испить чашу Его и креститься за него крещением (Деян. 12:2); наконец, взял Иоанна, как девственника и чистейший орга н Богословия, дабы он, узрев вечную славу сына Божия, возгремел эти слова: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово (Ин. 1:1)». На горе Преображения – Петр, еще не вмещавший мысли о страданиях и смерти своего Учителя и Господа (Мф. 16:22), мог зреть истинную славу Его, которая навсегда останется неприкосновенною для всех враждебных усилий, – иаков и Иоанн, ожидавшие скорого открытия земного царства Мессии и домогавшиеся первых мест в этом царстве (Мк. 10:37), могли созерцать истинное величие Христа спасителя, превосходящее всякое земное могущество. Три ученика были, по закону (Втор. 19:15), достаточными свидетелями откровения славы Божией и, по выражению святого Прокла, «по духу представляли в лице своем и всех прочих». Довереннейшим ученикам своим, уже видевшим славное воскрешение дочери Иаира (Мк. 5:37; Лк. 8:51), и будущим свидетелям молитвенного подвига в саду гефсиманском (Мк. 14:33), Господь восхотел показать славу Божества своего и этим созерцанием укрепить веру их, а через них и веру всех апостолов, и возвести ее до высоты, подобающей будущим проповедникам Евангелия. Созерцание Божественного Учителя в небесной славе научало апостолов не только тому, что слава Его не от мира сего (Ин. 18:36), но также и тому, что и в самых страданиях и смерти он пребудет Единородным сыном Божиим (Ин. 3:15), единочестным и единославным отцу и святому Духу. Господь явил апостолам славу преображения, «да егда узрят распинаема, по выражению церковной песни, страдание уразумеют вольное», или, как еще яснее говорит преподобный Ефрем сирин, явил им «царство свое прежде своих страданий, силу свою прежде смерти своей, славу свою прежде поругания своего и честь свою прежде бесчестия своего, чтобы когда будет взят и распят Иудеями, они знали, что распят не по немощи, но по благоизволению своему добровольно во спасение миру». Кроме сего, слава Преображения, по изъяснению церковных песней, служила предызображением светлого и славного воскресения Господа, а по толкованию святого Прокла, предуказанием той славы, в какой придет некогда Господь, судия живых и мертвых, и того преображенного состояния, в каком мы явимся в конце мира: Господь преобразился, говорит святой отец, «дабы нам показать будущее преображение естества нашего и будущее второе свое пришествие на облаках во славе с ангелами, ибо он одевается светом, как ризою, будучи судия живых и мертвых».

В повествовании святых евангелистов Матфея (17:1) и Марка (9:2) гора Преображения не поименована и названа горою высокою, но по древнейшему преданию Православной Церкви это была гора Фавор. Святитель кирилл иерусалимский, говоривший огласительные поучения жителям иерусалима, замечает, что Моисей и Илия «были с преобразившимся Господом на горе Фавор». Также и в канонах, составленных святым косьмою Маиумским и преподобным Иоанном Дамаскином на праздник Преображения, повсюду, на основании того же древнейшего предания, горою Преображения прeдстaвляется Фавор.

Возводя трех учеников своих на гору высокую, Господь внушал им, что «нужно сначала, по выражению преподобного Иоанна Дамаскина, земное оставить на земле», чтобы «созерцать то, что выше созерцания». На вершине горы, вдали от толпы народа и житейской молвы, вдали от соглядатаев и совопросников, приходивших из разных мест Палестины и следивших за каждым словом и действием Божественного Учителя (Лк. 5:17), Иисус Христос желал найти то уединение, которого искала душа Его, чтобы предаться молитвенной беседе с небесным отцом (Лк. 5:16; 9:18; Ин. 6:3, 15). Святой евангелист лука замечает, что Господь восходил на гору Преображения помолиться и что самое преображение совершилось тогда, когда он молился (9:28–29). «размышляющему, – говорит святитель Филарет Московский, – не покажется невероятной та догадка, что предметом сей молитвы спасителя долженствовало быть приготовление себя и учеников к приближающемуся своему страданию и крестной смерти, о чем он незадолго пред сим открылся ученикам (Лк. 9:22) и о чем в самое время преображения беседовали с ним Моисей и Илия (ст. 30)». Самый образ молитвы Богочеловека, по толкованию святых отцов, должно понимать соответственно непостижимому соединению в нем в одном лице двух естеств – Божеского и человеческого. «святой ум Его, однажды и навсегда ипостасно соединенный с Богом словом, не имел нужды ни в возвышении к Богу, ни в испрашивании чего-либо у Бога, но он молился потому, что усвоил себе наше лицо, изображал в самом себе свойственное нам, был для нас примером, чтобы научить нас просить у Бога и к нему устремляться, и святым умом своим проложил для нас путь восхождения к Богу» (прп. Иоанн Дамаскин).

Через шесть дней (или через восемь, если считать также день исповедания и день Преображения, как это, видимо, делает евангелист Лука – см.: Лк. 9:28) после исповедания апостолов у Кесарии Филипповой (Мф. 16:15–19) и первого явного предупреждения учеников о грядущих страданиях Христа произошло Преображение Господне – явление славы Христовой. Слава Христа как Сына Божия уже открывалась ученикам в Его чудесах и учении, но Преображение – это единственный раз до Воскресения Христова, когда ученики увидели неприкровенное явление славы Сына Божия. Об этом рассказывают евангелисты Матфей, Марк и Лука и свидетельствуют два очевидца Преображения – апостол Иоанн Богослов: «...и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1:14) – и апостол Петр: «...быв очевидцами Его величия. Ибо Он принял от Бога Отца честь и славу, когда от велелепной славы принесся к Нему такой глас: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение. И этот глас, принесшийся с небес, мы слышали, будучи с Ним на святой горе» (2 Пет. 1:16–18). Преображение предвосхищает Второе Пришествие Христово, которое, в отличие от Первого, будет явлением Христа во славе.

Иисус взял трех апостолов – Петра, Иоанна и Иакова Зеведеевых – и поднялся на высокую гору (по Преданию – на Фавор), чтобы помолиться.