Евангелие от Матфея 14 глава 9 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в этом стихе падение Ирода из-за ложного стыда и неверно понятой клятвы. Главная линия толкования у святителя Иоанна Златоуста, блаженного Феофилакта, блаженного Иеронима и Евфимия Зигабена такова: Ирод понял зло просьбы, опечалился, но всё равно совершил убийство, потому что больше боялся показаться неверным слову перед гостями, чем совершить беззаконное дело.

Святитель Иоанн Златоуст особенно подчёркивает нелепость этого страха: Ирод боялся иметь свидетелей нарушения клятвы, но не боялся иметь свидетелей убийства праведника. Значит, его печаль не стала покаянием: он увидел зло, но не нашёл силы остановиться.

Блаженный Феофилакт и Евфимий Зигабен выводят ясный нравственный урок: лучше нарушить безрассудную клятву, чем из-за неё сделать нечестивое дело. Из двух зол нужно выбирать меньшее; убийство пророка несравненно тяжелее нарушения дурно данной клятвы.

Блаженный Иероним предлагает более строгую линию: печаль Ирода могла быть только внешней. Он изображал сожаление перед пирующими, а в душе радовался, прикрывая преступление видом благочестия. Так клятва стала не оправданием, а удобным предлогом для убийства.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним замечает: евангелист может описывать событие так, как оно казалось окружающим. Поэтому Ирод «опечалился» в глазах гостей, хотя внутренне мог быть лицемерен.

Святитель Иоанн Златоуст объясняет: добродетель Иоанна была так велика, что даже порочный Ирод невольно почувствовал печаль, увидев, к чему привела его клятва.

Блаженный Феофилакт Болгарский прямо формулирует правило: нельзя ради клятвы делать нечестивое; такая клятва не должна быть исполнена.

Евфимий Зигабен добавляет, что Ирод печалился ещё и потому, что убийство великого мужа могло вызвать ненависть народа.

Святитель Иларий Пиктавийский видит здесь внутреннее противоречие грешника: человек знает добро, но сладострастие, страх перед людьми, дурной пример и клятва толкают его к погибельному поступку.

 И вот в поступке этого слабого, безвольного человека раскрывается еще один характерный и опасный, в особенности для нашего времени, грех. В чем он заключается? Ирод хочет во что бы то ни стало сдержать свое слово. Хотя он прекрасно понимает, что то, что он легкомысленно обещал своей дочери, не думая о том, что она попросит, на самом деле не идет ни в какое сравнение с ее желанием. Он больше боится гнева своей жены, чем попрания Божественного закона. Его больше страшат насмешки его так называемых друзей, чем голос совести, который будет всю жизнь обличать его. Он принадлежит к числу людей, которые могут твердо стоять на своем, зная при этом, где правда и где ложь. И эта твердость — признак не силы его, а слабости. Злые обещания не могут оправдывать злых поступков и преступлений. Никакие обстоятельства не могут обязать человека совершить грех. Таких обстоятельств быть в природе не может, потому что Бог обязал заблаговременно каждого человека противостоять греху. В результате Ирод оказывается лишенным всякой собственной власти и полностью зависимым от того дурного и преступного сообщества, в котором он находится. Дурные сообщества не просто развращают добрые нравы, но они беспощадно подчиняют себе каждого человека, чтобы все были как все. Печальна участь общества, где грех уже не встречает сопротивления и где торжествует сатана — тот, кто является человеконенавистником и человекоубийцей от начала. Там, где он одержал победу, — в самом главном, где речь идет о всей личности человека, не только о душе, но и о теле, — все остальное уже принадлежит ему само собой. И он покажет, что он действительно человекоубийца.

 А иногда противоречит долгу – выполнить обещание, исполнить клятву Ср. у Цицерона: off. 1:32. Так, например, Ирод, поклявшийся, что он отдаст дочери Иродиады все, что она ни попросит, позволил совершить убийство Иоанна, чтобы не нарушить обещание См. : Мф. 14:1-12. А что сказать об Иеффае, принесшем в жертву дочь, которая первой встретилась ему, когда он возвращался с победой? Он исполнял обет принести в жертву Богу первое, что ему повстречается См. : Суд. 11:29-40. Ср. ниже: off. 3:78–80. Было бы лучше не давать такого обещания, чем исполнить его, убив свою дочь!

К выяснению истории смерти Крестителя нужно знать следующее: Иродиада была дочь Аристовула, сыва Ирода Великаго от второго брака. По желанию своего деда-царя, она вышла замуж за- другого сына его от третьяго брака, котораго Иосиф Флавий называет Иродом (фамильным именем), а евангелисты Филиппом ¹ (его собственным именем), и который по смерти отца жил, как частный человек, в Иерусалиме. Еще при жизни этого перваго мужа и после того, как они уже имели у себя дочь Саломию, Иродиада бросила его, чтобы сделаться женою Ирода Антипы (тоже сына Ирода Великаго от четвертаго брака), тетрарха Галилеи и Переи, который ради этого должен был бросить первую свою законную супругу, дочь Аравийскаго царя Ареты. Иоанн Креститель, таким образом, обличал Ирода в кровосмешении, прямо осуждаемом законом (Лев. 18:16. 20, 21). По свидетельству Иосифа Флавия, Ирод заключил Иоанна в темницу в крепости Махернской, находившейся недалеко от Мертваго моря. Здесь же, в Перее, недалеко от этой крепости, находился город Юлия, который служил резиденцией для Ирода и где Ирод любил жить предпочтительно пред Тивериадою, галилейскою, своею резиденцией. Как показывает история обезглавления Иоанна, по которой голова мученика принесена была еще во время пира, Ирод в это время жил в перейской своей резиденции. Но, судя по тому, что слух об Иисусе так сильно обезпокоил его, можно думать, что от заключения Иоанна Крестителя и до смерти его он жил в Юлии если не постоянно, то большую часть времени. Посему, до возвращения своего в Тивериаду после смерти Крестителя, он мог ничего не знать об Иисусе. Когда же он возвратился теперь в Галилею» он нашел ее возбужденною новым пророком, Иисусом, относительно Котораго в народе ходили разныя мнения и, между прочим, такия, что будто Иисус есть воскресший Иоанн. И преступная совесть Ирода сильно обезпокоилась от такого слуха об Иисусе.

И печален бысть (опечалился) царь. Опечалился, потому что почитал Иоанна за святого, нередко, как говорит евангелист Марк, многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его (Мк. 6:20). Опечалился, может быть и оттого, что мог опасаться со стороны народа возмущения по поводу позорной смерти Крестителя. Опечалился, но повелел дать ей (голову), ради клятвы и возлежащих с ним, т. е. Ирод боялся, что гости сочтут его непостоянным, неверным своему слову, даже такому, которое дано с клятвою, и трусливым, и — из самолюбия и ложнаго стыда решился умертвить святого человека. „Лучше бы не клятися тебе, Ироде беззаконне", т. е. безразсудною клятвою, поется в церковной песни, а, если поклялся, то лучше бы нарушить клятву, — „лучше бо солгавшу, жизнь получити, неже истинствовавшу, т. е. исполнивши клятву, главу Предтечеву усекнути". Св. Златоуст восклицает: «Антипа боялся быть клятвопреступником, а не страшился поступка безчеловечнейшаго; боялся иметь свидетелей своего клятвопреступления, а не страшился иметь так много свидетелей столь беззаконнаго убийства!»

Она же, по наущению матери своей, сказала: дай мне здесь на блюде голову Иоанна Крестителя (Мф. 14:8). Двойное преступление — и потому, что плясала, и потому, что угодила; и угодила так, что в награду совершается убийство. Видишь ли, как бесчеловечен, как нечувствителен, как бессмыслен Ирод? Себя связывает клятвою и девице дает полную власть просить. Когда же увидел зло, какое из того вышло, опечалился, говорит евангелист, хотя сначала сам связал Иоанна. Почему же печалится? Такова добродетель! И у порочных людей она достойна удивления и похвал. Каково же неистовство Иродиады! Ей надлежало удивляться Иоанну, надлежало благоговеть пред ним, потому что защищал ее от позора; а она замышляет о смерти его, расставляет сети, просит сатанинского дара. Ирод же убоялся, говорит евангелист, ради клятвы и возлежащих с ним. Но как же ты не убоялся поступка бесчеловечнейшего? Если ты боялся иметь свидетелей клятвопреступления, то гораздо больше надлежало тебе страшиться иметь стольких свидетелей такого беззаконного убийства.

Хотя, как уже было сказано выше (ст. 1), Ирод не был царем, народ не слишком хорошо разбирался в тонкостях титулатуры и называл его царем. У Марка портрет Ирода психологически более тонок, он говорит о том, что «Ирод боялся Иоанна, он знал, что Иоанн – праведный и святой человек, и берег его. Ему нравилось слушать его, хотя эти речи и приводили царя в сильное смущение» (6:20). Матфей сократил Марка, Ирод у него сам хочет расправиться с пророком, но его сдерживает лишь страх перед народом. Поэтому слово «опечалился» звучит немного странно и больше подходит к характеристике Ирода у Марка, а не у Матфея. Поведение Ирода отчасти напоминает поведение Понтия Пилата. Тот пытался защитить Иисуса, но не смог преодолеть нравственную слабость и трусость.

Антипа был поражен такою неожиданностью и опечалился, потому что он высоко чтил пророка; но ложный стыд перед гостями, слышавшими его неразумное обещание, пересилил его совесть, и он послал палача в замок Махер, где томился Иоанн Крести­тель, с наказом принести его голову. Так величайший из рожденных женами пал жертвой кровожадной злобы женщины за свою проповедь. Голова пророка была принесена и сделалась предметом издевательства Иродиады, а тело его было погребено его учениками.

Ирод не ожидал такой просьбы и опечалился: «совершить убийство препятствовал ему страх народа, не совершить убийства он не мог по причине данной клятвы и по причине пировавших с ним. конечно, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – гораздо лучше было бы ему не клясться но если он и поклялся уже, то лучше было бы не исполнить клятвы, ибо ежели настоит необходимость выбирать из двух зол одно, то, без сомнения, лучше выбрать зло меньшее». гордость, преувеличенное понятие о чести, ложный стыд заглушили в сердце Ирода все другие чувства, так что он, не владея собой и опасаясь пересуд своих гостей более, нежели укоризн совести, согласился на жестокую просьбу Саломии и послал оруженосца в темницу отсечь и принести голову Иоанна.