Евангелие от Матфея 14 глава 32 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в этом стихе завершение чуда: когда Христос вместе с Петром входит в лодку, буря прекращается. Главная мысль такова: ветер утих не сам собой, а потому что рядом с учениками явился Господь, имеющий власть над стихиями.

Первая линия толкования — буквальная. Святитель Николай Сербский и блаженный Феофилакт говорят, что с вхождением Христа в лодку страх учеников рассеялся, а буря прекратилась силой Господа. Святитель Иоанн Златоуст связывает это с милосердием Христа к Петру: как мать подхватывает птенца, так Христос спас Петра и возвращает его в безопасное место.

Вторая линия — духовно-символическая. Святитель Григорий Палама понимает море как образ многотрудной жизни, а прекращение ветра — как окончательную победу Христа над противными духовными силами при Втором Пришествии. Святитель Иларий Пиктавийский также видит здесь образ будущего мира Церкви: когда Христос явится в славе, наступит покой. Святитель Николай Сербский применяет этот образ к душе: когда Христос входит в человека — через Причастие, молитву или иной благодатный путь, — «ветры страстей» утихают.

Третья линия — согласование евангельских деталей. Евфимий Зигабен поясняет, что Христос и Пётр не сразу вошли в лодку: они прошли ещё часть пути по воде, чтобы укрепить Петра и обличить его маловерие. Это помогает согласовать Матфея с Иоанном, где сказано, что лодка вскоре пристала к берегу.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Иларий Пиктавийский уточняет: после возвращения «сияния вечности» в Церкви наступают мир и покой, и люди открыто исповедуют Христа Сыном Божиим.

Святитель Иоанн Златоуст передает образное сравнение: Христос поступил с Петром как мать-птица, которая подхватывает птенца и возвращает его в гнездо.

Блаженный Иероним, хотя говорит главным образом о предыдущем стихе, напоминает: если даже Петру, имевшему горячую веру, сказано «маловерный», то нам тем более нужно смиряться.

Блаженный Феофилакт Болгарский кратко отмечает результат чуда: бывшие в лодке освободились от страха, потому что ветер утих.

Святитель Григорий Палама относит образ к концу истории: Христос окончательно запретит духовному противному ветру, и верные достигнут «земли кротких».

Святитель Николай Сербский объясняет, что ветер был остановлен могуществом Христа, даже если Евангелие не говорит о явном словесном запрещении ветру.

Между тем ученики на море ночью подверглись жестокой буре. Господь не забыл их; оставив молитву, пошел к ним на помощь; дошел до моря: вступил Он на волны и стопы Его не утопали. Ученики, увидев Его шествующего, почли за привидение и только голос Его: это Я, не бойтесь – ободрил их, – на этот раз они не так малодушны, как в прежнюю бурю, – Петр, с позволения Господа, сам вступил на море, чтобы встретить приближающегося Господа, но не выдержал добровольного испытания. Побежденный маловерием едва не утонул, но получил помощь от Спасителя. Господь взошел на судно; немедленно оно пристало к берегу и Господь таким образом прибыл снова в Капернаум. Столько великих чудес столпилось в этом кратком промежутке времени! Они были для учеников подкреплением их веры в Господа в тогдашнее смутное время, и служили приготовлением к новым истинам, которые должны были услышать от Него ученики и посторонние.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 133++

«Успокойтесь, не бойтесь, – как бы призывает Иисус испуганных учеников, – ибо пока с вами Я – с вами Бог». Далее в Евангелии от Матфея, – и только в нём – следует логическое продолжение этого рассказа о хождении Иисуса по морю. Теперь то же самое пытается сделать апостол Петр. Увы, не так всё просто: Петр начал тонуть, стоило ему только испугаться поднявшегося ветра. 

До сей поры Матфей следовал рассказу из. 6-й главы Евангелия от Марка. Но конец истории Марка Матфей радикально изменил. Вспомним, как завершается история о хождении Иисуса по морю в Евангелии от Марка:

Сначала всё почти так же как у Матфея: «Они то есть ученики, увидев Его идущего по морю, подумали, что это призрак, и вскричали. Ибо все видели Его и испугались. И тотчас заговорил с ними и сказал им: «Ободритесь; это Я, не бойтесь»». Но дальше у Марка, в отличие от Матфея, нет никакого рассказа о Петре, но сразу следует такой конец истории: «И вошел к ним в лодку, и ветер утих. И они чрезвычайно изумлялись в себе и дивились, ибо не вразумились чудом над хлебами, потому что сердце их было окаменéно» (Мк. 6:49-52).

У Матфея Иисус не сразу входит в лодку, не сразу усмиряет бурный ветер. Перед этим евангелист вставляет замечательный рассказ о Петре, который сначала идет по воде, а потом начинает тонуть. И еще одно важное изменение рассказа Марка. У последнего после усмирения ветра ученики изумляются, дивятся и вроде бы ничего еще не понимают, как дóлжно, ибо «сердце их было окаменéно», оставалось каменным. У Матфея же, после того как Иисус вошел в лодку и усмирил ветер, ученики, напротив, «подошли, поклонились Ему и сказали: «Истинно Ты Сын Божий»», то есть произнесли церковное исповедание Иисуса Христа Сыном Божиим. Напоминаю, что глагол «поклониться» в оригинале означает не просто «почтить», или «отвесить земной поклон» или даже «преклонить колена», но в прямом смысле «пасть ниц». Такое падение ниц прилично было только перед Богом или (у язычников) перед божественным существом. И еще одно незначительное примечание. Русскому читателю может быть непонятно, как в небольшой лодке можно было «подходить» к Иисусу, да еще и падать перед Ним ниц. Да и вообще, как в лодке могло уместиться. 12 человек? Но речь, конечно, идет не о лодке в нашем привычном представлении, а о небольшом рыболовецком судне или корабле типа ладьи.

Но вернёмся к разнице между Евангелиями от Марка и от Матфея. Эта разница для исследователей представляет проблему. Очевидно, что, добавив историю о Петре и исповедание Божественности Иисуса Христа, которое произнесли Его ученики, евангелист Матфей хотел сказать своей церкви нечто весьма важное. Заметим, кстати, что лодка в Евангелиях часто символизирует Церковь. Иисус входит в лодку (Церковь), ветер утихает, и в Церкви (лодке) совершается поклонение Иисусу как Сыну Божию. Такова символика, на поверхностный взгляд незаметная.

Но если не от предания, сохраненного Марком, то откуда Матфей заимствовал историю о Петре? Исследователи давно подметили, что в Новом Завете дважды сообщается, что Петр был первым из учеников, которому после Своего Воскресения явился Иисус. Об этом упоминает апостол Павел в Первом послании к Коринфянам: Воскресший «явился Кифе, потом двенадцати» (1 Кор. 15:5). Об этом же сообщают в самом конце Евангелия от Луки некие путники, которые «говорили, что Господь истинно воскрес и явился Симону» (Лк. 24:34). Однако нигде в книгах Нового Завета это явление Петру подробно не изображается, о нём только упоминается. Далее, в последней главе Евангелия от Иоанна сообщается следующая послепасхальная история. Ученики Иисуса ловят рыбу недалеко от берега. И вдруг они видят на берегу Своего Учителя. «Тогда ученик, которого любил Иисус то есть Иоанн, говорит Петру: «Это Господь». Симон же Петр, услышав, что это Господь, опоясался одеждою, – ибо он был наг, – и бросился в море. А другие ученики приплыли в лодке, – ибо недалеко были от земли, локтей около двухсот, – таща сеть с рыбою» (Ин. 21:7-8). Итак, Петр бросается к воскресшему Иисусу в воду и идет к Нему вброд, так как лодка была недалеко от берега (не сказано, что Петр идет по воде). Предполагают, что в церковном предании эта пасхальная история, рассказанная Иоанном, могла быть переработана в эпизод из земной жизни Иисуса, став, таким образом, «мессианской историей». Напомню, что мессианскими историями называются богословские предания, в которых церковь, как на иконах, изображает Иисуса Мессией и даже таким Мессией, в Котором видимым образом присутствует Бог, то есть Сыном Божиим в исключительном смысле. Если Матфей включил в свое Евангелие эту позднее возникшую «мессианскую историю», то не удивительно, что, перерабатывая рассказ евангелиста Марка, он удалил из него слова о ступоре, в который впали ученики, увидев Иисуса, идущего по морю, удалил слова о том, что сердца учеников оставались каменными. Напротив, они молитвенно поклоняются Иисусу и исповедуют Его Сыном Божиим. Они делают это после того как Иисус вошел к ним в лодку, и ветер стих, буря умолкла. Но перед этим моментом поклонения и исповедания Матфей вставляет рассказ о Петре, который пытается идти по воде. Как уже было сказано, этот рассказ, заимствованный из более позднего, чем у Марка, предания, был, очевидно, для Матфея, для его церкви важен.

И Петр, бросающийся к Иисусу, и исповедание Иисуса Сыном Божиим, – всё это хорошо вписывается в послепасхальные предания. Но… этот рассказ о Петре несколько нарушает структуру Евангелия. Дело в том, что и в Евангелии от Марка, и в Евангелии от Матфея есть один момент, который является как бы поворотным пунктом и делит Евангелия пополам. Этот момент – исповедание Петра. Вот как об этом сказано у Марка: «Иисус говорит им: «А вы за кого почитаете Меня?» Петр сказал Ему в ответ: «Ты Христос»» (Мк. 8:29). А вот у Матфея: на вопрос Иисуса «Симон Петр, отвечая, сказал: «Ты – Христос, Сын Бога Живаго»» (Мф. 16:16). Этот эпизод в обоих Евангелиях является как бы водоразделом в жизнеописании Иисуса. До этого исповедания Петра рассказывалось о деятельности Иисуса в Галилее, на Его родине, а после исповедания Петра начинается мессианский путь Иисуса к Иерусалиму, к Кресту и славному Воскресению. – Однако… если в Евангелии от Матфея все ученики вместе с Петром в той самой лодке уже исповедали Иисуса Сыном Божиим и даже пали перед Ним ниц, то обесценивается вторичное исповедание Петра в. 16-й главе Евангелия. В новом исповедании уже нет смысла.

Что ж, мы знаем, что евангелист Матфей весьма творчески подходит к дошедшим до него преданиям, выступая их литературным и богословским редактором. Он использует не только предания, которые возникли еще при земной жизни Иисуса, но и предания, которые сформировались позже. Например «мессианские истории», в которых Иисус исповедуется как Мессия и Сын Божий. Эти предания не могли возникнуть до Воскресения, до явлений Воскресшего и даже до Пятидесятницы. Ведь пока Иисус жил Своей земной жизнью, никто в Его окружении не видел в Нем Богочеловека, видимое явление Бога. Даже исповедуя Его Мессией, Христом, как Петр, ученики не осознавали сущности мессианства Иисуса. При такой трудной редакторской работе с преданиями у Матфея естественно могли возникнуть некоторые хронологические шероховатости. Но это – дело ученых исследователей заниматься такими тонкостями структуры текста, его происхождением и источниками. Мы же хотя бы немного обратимся к самому тексту в его деталях.

Итак, после испуга учеников, которые увидели Иисуса, шедшего по морю, и подумали, что это призрак, «Иисус тотчас заговорил с ними и сказал: «Ободритесь; это Я точнее, Аз есмь, не бойтесь»» (Мф. 14:25-27). Буря при этом еще не утихла. Петр реагирует на слова Иисуса: «Господи! если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде». Обращение «Господи», конечно, не следует понимать в смысле замены Имени Бога. Нет, это просто «господин». Так в Евангелии от Матфея ученики обращаются к их Учителю. Он – их господин, они – послушные Ему ученики. Они ждут Его повелений. Вот и Петр просит: «Повели мне придти к Тебе по воде». Иисус идет по воде как явленный Бог. Но сможет ли идти по воде человек Петр? Можно ли сделать возможным невозможное для человека? В просьбе Петра видна его вера, то есть его доверие Иисусу, Которому «дана всякая власть на небе и на земле», как говорит Сам Воскресший в конце Евангелия (Мф. 28:18). «Если это Ты»… Это «если» как бы подготавливает сомнение Петра, которое вскоре проявится от страха перед сильным ветром. Иисус повелевает Петру: «Иди!». Именно это властное слово Иисуса, а не собственные человеческие возможности, придаёт Петру способность идти по воде, сделать возможным невозможное: «И, выйдя из лодки, Петр пошел по воде». Но потом он испугался сильного ветра и начал тонуть. Это не тот страх, который охватил учеников в лодке, когда они увидели Божественную фигуру, идущую по морю как посуху. Страх Петра вызван другим – тем, что он испугался бури, испугался возможной физической гибели. Он идет по воде, но теперь его внимание сосредоточено не на Господе, а на сильном ветре. «Господи! спаси меня», – кричит он. Евангелист вкладывает в этот крик испуганного Петра слова одного из Псалмов Давида:

«Спаси меня, Боже,

 ибо воды дошли до души моей.

Я погряз в глубоком болоте,

 и не на чем стать;

вошел во глубину вод,

 и быстрое течение их увлекает меня» (Пс. 68:2-3).

Церковь Матфея знала этот Псалом и молилась словами этого Псалма. Ведь в ранней Церкви еще не было так много собственных молитв, как позже. Псалмы Давида были молитвенным языком Церкви. Христиане, которые читали и слушали эту историю о Петре, узнавали в нем себя, а в воде, в которой начал тонуть Петр, они узнавали угрозы собственной жизни: смерть, неуверенность, маловерие, болезни, враждебность окружающего мира, свою греховность. По своему опыту они знали, чтó бывает, когда их внимание направляется на враждебные ветры, а не на утешительные слова Господа: «Не бойтесь!». Евангелист Матфей своей историей о сомневающемся Петре обращается к каждому отдельному члену его Церкви, к каждому из нас, не к Церкви в целом. Об учениках в лодке-церкви пока речь не идет. Только о Петре.

Личность Петра показана очень характерно. Он порывист в своей вере и любви. Все его проблемы происходили из того, что он действовал по голосу своего сердца, и как бы он иногда ни ошибался, сердце его всегда было исполнено искренней любовью. Это подмечает святитель Иоанн Златоуст, который пишет о нем: «Петр – везде пламенный, всегда предупреждающий других учеников…. Никто не любил столько Иисуса. Это доказал Петр и по воскресении Христовом. И тогда он не стал ждать, чтобы идти вместе с другими, но побежал вперед. Впрочем, он обнаруживает в себе не одну любовь, но и веру. Петр был уверен, что Иисус может не только Сам ходить по морю, но вести и других, и желает скорее быть близ Него». «Петр, сошедши с корабля, шел к Нему, радуясь не столько тому, что ходит по водам, сколько тому, что идет к Иисусу. Но, победив трудное, он едва не потерпел вреда от легчайшего; я разумею стремительность ветра… Такова природа человеческая: часто, успев в великом, затрудняется малостью!» Св. Иоанн Златоуст. Беседы на Мф. Беседа. 50:1..

Иисус откликается на эту «природную» немощь и на вопль Петра. Он «тотчас простер руку, поддержал его». Здесь снова звучит библейский язык Псалмов Давида:

«Простри с высоты руку Твою,

 избавь меня и спаси меня от вод многих» (Пс. 143:7).

Итак, Петр любит Иисуса и верит Ему и в Его власть повелевать стихиями. Идти по воде ему позволяют не собственные человеческие возможности, которых очень и очень мало, но властное слово Иисуса «Иди!». Это – творческое, Божественное слово.

Иное толкование чуду давали гуманисты XVIII – XIX века. Так, например, великий немецкий писатель Иоганн Вольфганг Гёте комментировал евангельскую историю с Петром в характерном для Просвещения духе. Он говорил: «Это одна из прекраснейших легенд, я очень ее люблю. В ней высказана высокая мысль: человек благодаря вере и мужеству своего духа побеждает даже в труднейшем начинании, но стоит толике сомненья закрасться в него, и он погиб» И. П. Эккерман. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни, запись от. 12 февраля. 1831 года.. – Но как раз об этом наша история и не говорит! Не человек побеждает враждебные «законы природы», которые от него никак не зависят. Их побеждает Тот, Кто превыше природы с ее законами.

Слово Иисуса держит Петра на воде и спасает его, когда тот по своей человеческой слабости стал тонуть. Иисус гарантирует Божественную защиту во всех бурях. Спасительное присутствие Божие не в том, что больше не будет никаких бурь, но в том, что это спасительное присутствие Бога познаётся в бурях. Помощь Божия – не в том, что наша вера избавляет нас от житейских бурь. Нет, они есть и будут. Обратим внимание на то, что Иисус не говорит Петру «неверующий», но говорит: «Маловерный! зачем ты усомнился?». «Маловерие» – это не отсутствие веры, но некая смесь мужества и страха, послушания Господу и взгляда, устремленного на бурю и ветер, доверия и сомнения. Таковы, согласно Матфею, – отличительные черты жизни обычного христианина. «Сомнение» в подавляющем большинстве случаев неотделимо от веры, более того, в некотором смысле важно для веры. Слово о сомнении повторяется в последних словах Евангелия, где все одиннадцать учеников, увидев Воскресшего Иисуса, поклонились Ему, то есть признали Его Божественность, пали перед Ним ниц, но при этом некоторые из них испытали сомнение (Мф. 28:17). Не то чтобы Матфей объявлял сомнение необходимым элементом веры, но он и не осуждает сомнение. В этом состоит мудрый опыт христианина, который знает о своей слабости и – главное – о том, что Господь знает о его сомнении, принимает его и преодолевает его.

История быстро движется к завершению. Иисус и Петр вместе поднимаются в лодку. Иисус усмиряет бурю. Ученики, «бывшие в лодке, подошли, поклонились Ему и сказали: «Истинно Ты Сын Божий»». Все это, конечно, скорее подходит к «кораблю Церкви», чем к рыбацкой лодке. Попутно замечу, что слово «лодка» в Евангелии встречается только в переводе на русский язык. На церковнославянском везде в таких случаях стоит слово кора1бль.

Ученики исповедают Иисуса «Сыном Божиим». Так ранняя Церковь именовала Христа. Конечно, выражение «сын Божий» в Священном Писании и в иудействе понималось очень широко. «Сынами Божиими» назывались ангельские существа, «Сыном Божиим» назывался весь народ Израиля. «Сынами Божиими» назывались цари. Более того, так могли называться все особо благочестивые люди. «Сыном Божиим» называли ожидаемого Царя-Мессию. Но в Евангелиях обозначение «Сын Божий» закрепляется за Иисусом Христом. Это мы слышим уже в сцене Крещения Иисуса в Иордане, когда Бог с небес провозглашает: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф. 3:17). Иисус – Сын, Который находится со Своим Отцом Богом в уникальных отношениях, невозможных для всех прочих людей.

Достигнув своей вершины в исповедании Иисуса Сыном Божиим, 14-я глава заканчивается кратким и довольно формальным заключением о многочисленных исцелениях, которые Иисус совершил в земле Геннисаретской. 

В версии Марка и Иоанна рассказ заканчивается тем, что Иисус входит в лодку. У Матфея, однако, добавлен эпизод с Петром, на который падает основная смысловая, эмоциональная и богословская нагрузка. Именно этот эпизод дает основной ключ к пониманию смысла чуда.
Следует указать на смысловой параллелизм между рассказом о хождении по водам у Матфея, Марка и Иоанна и чудом усмирения бури, как оно изложено тремя синоптиками (Мф. 8:23-27; Мк. 4:35-41; Лк. 8:22-25). В обоих случаях действие происходит на озере, ночью, в непогоду, когда ученики находятся в лодке. В первом случае речь идет о сильной буре, но при этом Иисус находится в той же лодке; во втором случае речь идет просто о волнах и сильном ветре, но Иисуса с учениками нет; в первом случае буря успокаивается благодаря властному слову Иисусу, во втором ветер утихает после того, как Иисус входит в лодку. В первом случае упрек в маловерии адресован всем ученикам, во втором (согласно Матфею) — только Петру. Оба чуда свидетельствуют о власти Иисуса над природой.
Если рассматривать второе чудо как смысловое продолжение первого, то главным отличием является реакция учеников. Первое чудо, согласно Луке, закончилось их недоуменным вопрошанием: «Кто же это, что и ветрам повелевает, и воде, и повинуются Ему?» (Лк. 8:25). Второе чудо заканчивается у Матфея тем, что ученики подошли к Иисусу, поклонились Ему и сказали: «Истинно Ты Сын Божий». Это первый случай в Евангелии от Матфея, когда ученики исповедуют веру в Иисуса как Сына Божия. В интерпретации Матфея, следовательно, весь рассказ становится уроком веры, преподанным Иисусом Своим ученикам. Чудо, в котором веру сначала проявил один Петр, да и тот заколебался, завершается торжественным исповеданием веры всеми учениками.
Как и рассказ об усмирении бури, рассказ о хождении по воде в ранней Церкви воспринимался как один из прообразов крещения. Это восприятие, по мнению ученых, усиливалось параллелизмом между чудом хождения по водам, как оно изложено у Марка, и воскресением Иисуса Христа, как оно изложено у Луки (Лк. 24:36-41). Следующие общие моменты усматриваются между двумя повествованиями: 1) Иисус появляется внезапно и неожиданно после того, как ученики были разлучены с Ним; 2) они пугаются и 3) принимают его за призрак (или «дух»); 4) Иисус успокаивает их; 5) Иисус говорит им «это Я»; 6) ученики удивляются. Кроме того, в обоих рассказах упоминается пища (Мк. 6:52; Лк. 24:41-43) и говорится об окаменении сердца учеников (Мк. 6:52) либо об их смущении (Лк. 24:38).

Поклонишася (поклонились) Ему — в знак благоговения. Воистинну Божий Сын еси (истинно Ты Сын Божий), т. е. Мессия, единородный Сын Бога Отца, воплотившийся для спасения рода человеческаго. Чудеса: необыкновенное умножение хлебов (17—21 ст.), чудесное хождение Самого И. Христа и с Ним ап. Петра по воде и утишение бури вызвали со стороны учеников Его твердое исповедание веры в то, что Он Христос — Мессия (Мих.).

 И, когда вошли они в лодку, ветер утих.

       Как только Христос вошел в лодку, ветер перестал дуть. Не сам собою ветер утих, но по повелению Господа нашего Иисуса Христа. Ибо хотя здесь не говорится прямо, как при описании той первой знаменитой бури, что Христос запретил ветрам и морю (Мф. 8:26), тем не менее это понятно и так. Несомненно, евангелист Матфей полагает, что ветер утих если не по явному, то по тайному повелению Христову. Яснее сие выражает евангелист Марк, говоря: «И вошел к ним в лодку, и ветер утих» (Мк. 6:51). Однако из этих слов не следует, что Христос гласно запретил ветру. Ветер был успокоен самим Его могуществом и мыслью. Внутренний смысл сего вхождения Христова в лодку и усмирения ветра достаточно ясен. Когда Живый Господь наш Иисус Христос войдет в лодку нашего тела, чрез Святое ли Причастие, или чрез молитву, или каким-либо другим благодатным путем, ветры страстей в нас утихают, и лодка спокойно плывет к своему берегу. 

Но, видя сильный ветер, испугался и, начав погружаться, закричал: Господи, спаси мя! «когда ослабела вера, тогда, – говорит блаженный Феофилакт, – последовало погружение Петра; это научило и его не высокомудрствовать и послужило к успокоению прочих учеников, которые, вероятно, позавидовали ему»; обнаружило также и разность между учеником и учителем, повелевавшим стихиями. Иисус Христос протянул руку, поддержал утопавшего и сказал ему с кротким упреком: маловере, почто усумнился еси? и лишь только они вошли в лодку, ветер утих и настала тишина.

Избрав Двенадцать, Господь готовил их к будущему служению через личное общение с Собою, через их присутствие при совершении Им чудес и через слышание Его учения. Ученики, постоянно находясь с Господом, получали опытное знание Царства Божия. Христос сказал: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21); одно из значений слова «внутрь» – «посреди». В Ветхом Завете пребывание Бога с народом давалось только в неких образах; в Новом же Завете Бог вошел в среду народа как Его родная часть («нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог» – Мф. 1:23). Ученикам Христа было дано несоизмеримо больше данного пророкам: «Ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Мф. 13:17).

Часть чудес Господь Иисус Христос совершал не при народе, а в присутствии только апостолов или даже избранного круга апостолов: Иакова, Иоанна и Петра. Например, только в присутствии учеников совершено исцеление дочери Иаира, хождение по водам, исцеление тещи Петра, Преображение и др. Блж. Феофилакт в толковании на чудо хождения Господа по водам отмечает, что для апостолов был крайне важен личный опыт переживания чуда. Они, конечно, видели, как Он исцеляет других, как умножает хлебы, как проходит незаметно через разъяренную толпу, но важными для них были и случаи, когда они чувствовали непосредственную связь и зависимость своей физической и духовной жизни от Христа как Бога.