Евангелие от Матфея 14 глава 31 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы видят в словах Христа Петру главный урок о вере и сомнении. Пётр начал идти по воде силой веры, но, испугавшись ветра, ослабел внутренне и стал тонуть. Поэтому Христос укоряет не ветер и не море, а самого Петра: причина беды была не во внешней опасности, а в маловерии. Так объясняют святитель Иоанн Златоуст, блаженный Феофилакт Болгарский и Евфимий Зигабен: если бы вера Петра осталась крепкой, ветер не повредил бы ему. Господь не сразу утишает бурю, но сначала простирает руку и поддерживает Петра, чтобы показать: при крепкой вере человек может устоять и среди волн.

Вторая линия толкования подчеркивает милость Христа. Хотя Пётр усомнился, он не погиб, потому что сразу воззвал: «Господи! спаси меня». Блаженный Августин, преподобный Ефрем Сирин, блаженный Иероним и блаженный Феофилакт отмечают: Христос называет Петра не «неверным», а «маловерным». Значит, вера в нём не исчезла совсем, но ослабела. Его крик ко Христу уже был началом исцеления от сомнения.

Третья линия — нравственное применение. Блаженный Августин связывает образ тонущего Петра с человеком в Церкви, которого могут смутить похвала, страх или позор; спасение — в обращении ко Христу. Святитель Феофан Затворник видит здесь урок для всякого доброго дела: начав с верой и надеждой на Бога, надо не давать страху и человеческим расчетам разрушить внутреннюю твердость. Святитель Николай Сербский расширяет это на всю жизнь: человек часто получает Божию помощь в опасностях, но должен не забывать благодарить Бога и укрепляться в вере.

Частные замечания Святых Отцов

Преподобный Ефрем Сирин кратко замечает: Пётр не отверг Христа, иначе Господь назвал бы его «неверным», а не «маловерным».

Святитель Иоанн Златоуст объясняет, почему Христос не остановил ветер сразу: Господь хотел показать, что Петра топили не волны, а ослабевшая вера.

Блаженный Иероним усиливает наставление для читателя: если даже Петру, имевшему горячую веру, сказано «маловерный», то тем более нам нужно смиряться и укреплять веру.

Блаженный Августин указывает: Пётр должен был смотреть на Того, к Кому шел, и полагать надежду только на Него.

Блаженный Феофилакт Болгарский уточняет: Пётр усомнился не полностью, а отчасти; его молитва «Господи! спаси меня» уже уврачевала это неверие.

Евфимий Зигабен поясняет слово «усомнился»: сначала Пётр был смелым, потом стал робким; именно эту перемену Господь и обличил.

Святитель Феофан Затворник видит в этом правило духовной жизни: начав доброе дело, надо держаться веры, отгонять смущающие мысли и дерзать о Господе.

Святитель Николай Сербский призывает помнить Божию помощь в прежних бедах, каяться в маловерии и призывать Бога среди опасности, а не только после избавления.

Между тем ученики на море ночью подверглись жестокой буре. Господь не забыл их; оставив молитву, пошел к ним на помощь; дошел до моря: вступил Он на волны и стопы Его не утопали. Ученики, увидев Его шествующего, почли за привидение и только голос Его: это Я, не бойтесь – ободрил их, – на этот раз они не так малодушны, как в прежнюю бурю, – Петр, с позволения Господа, сам вступил на море, чтобы встретить приближающегося Господа, но не выдержал добровольного испытания. Побежденный маловерием едва не утонул, но получил помощь от Спасителя. Господь взошел на судно; немедленно оно пристало к берегу и Господь таким образом прибыл снова в Капернаум. Столько великих чудес столпилось в этом кратком промежутке времени! Они были для учеников подкреплением их веры в Господа в тогдашнее смутное время, и служили приготовлением к новым истинам, которые должны были услышать от Него ученики и посторонние.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 133++

Но как только мы взываем к Нему, Господь тотчас простирает к нам спасающую руку, утишая бурю, укрощая силы смерти. Он являет нам чудо Воскресения, снова и снова учит нас вере, доверию Божию Промыслу, победе над страхом и отчаянием.

Сколько раз тонули мы в море этой жизни, но какая-то невидимая рука поддерживала нас и выводила внезапно из опасности. И снова мы слышим эти слова: «Что усомнился, маловере?!» Будем приводить себе на память прежние благодеяния Божии, и в будущем при всякой опасности призывать имя Божие, и мы будем спасены.
Но и здесь, как только всей глубиной отчаяния мы призовем Его на помощь, мы узнаем, почему Христос называется Спасителем. Он приходит спасти нас, когда все уже безнадежно. И Он рядом со всеми верующими в Него — в особенности, когда они тонут — на расстоянии протянутой руки. Он не отвергает нас, маловерных, но попускает быть бурям, чтобы мы возрастали в вере, научаясь ходить с Ним. И спасенные, вместе с апостолами и всей Церковью, принесли ему личное исповедание благодарности и любви, и поклонились Ему: «Воистину Ты Сын Божий».

Господь упрекает Петра за то, что в том возобладало человеческое сомнение, когда он ходил по волнам, вместо решительности, происходящей от апостольской власти.

Спасение утопающего Петра

Петр вышел из лодки; сила веры свершила над ним чудо: он пошел по воде. Но неперестававший ветер, бушующие волны отвлекли внимание Петра от ожидавшего его Иисуса; он испугался, вера его поколебалась, он стал погружаться в воду и утопать. В отчаянии он закричал: Господи! спаси меня. Христос не остановил ветра и волн, но простер руку Свою к Петру, поддержал его и говорит ему: маловерный! зачем ты усомнился? зачем поколебалась вера твоя, силу которой ты испытал, когда, выйдя из лодки, не погрузился в воду, а пошел по ней ко Мне? – Не усмирил Иисус тотчас же бушующее море преднамеренно, желая показать Петру, что он, восстановив в себе поколебавшуюся веру, может вновь идти по воде. И, когда вошли они в лодку, ветер утих. Из этих слов Евангелиста видно, что, при том же бурном состоянии моря, Иисус и Петр дошли до лодки по воде, и когда вошли в нее, то тогда только ветер утих.

«Успокойтесь, не бойтесь, – как бы призывает Иисус испуганных учеников, – ибо пока с вами Я – с вами Бог». Далее в Евангелии от Матфея, – и только в нём – следует логическое продолжение этого рассказа о хождении Иисуса по морю. Теперь то же самое пытается сделать апостол Петр. Увы, не так всё просто: Петр начал тонуть, стоило ему только испугаться поднявшегося ветра. 

До сей поры Матфей следовал рассказу из. 6-й главы Евангелия от Марка. Но конец истории Марка Матфей радикально изменил. Вспомним, как завершается история о хождении Иисуса по морю в Евангелии от Марка:

Сначала всё почти так же как у Матфея: «Они то есть ученики, увидев Его идущего по морю, подумали, что это призрак, и вскричали. Ибо все видели Его и испугались. И тотчас заговорил с ними и сказал им: «Ободритесь; это Я, не бойтесь»». Но дальше у Марка, в отличие от Матфея, нет никакого рассказа о Петре, но сразу следует такой конец истории: «И вошел к ним в лодку, и ветер утих. И они чрезвычайно изумлялись в себе и дивились, ибо не вразумились чудом над хлебами, потому что сердце их было окаменéно» (Мк. 6:49-52).

У Матфея Иисус не сразу входит в лодку, не сразу усмиряет бурный ветер. Перед этим евангелист вставляет замечательный рассказ о Петре, который сначала идет по воде, а потом начинает тонуть. И еще одно важное изменение рассказа Марка. У последнего после усмирения ветра ученики изумляются, дивятся и вроде бы ничего еще не понимают, как дóлжно, ибо «сердце их было окаменéно», оставалось каменным. У Матфея же, после того как Иисус вошел в лодку и усмирил ветер, ученики, напротив, «подошли, поклонились Ему и сказали: «Истинно Ты Сын Божий»», то есть произнесли церковное исповедание Иисуса Христа Сыном Божиим. Напоминаю, что глагол «поклониться» в оригинале означает не просто «почтить», или «отвесить земной поклон» или даже «преклонить колена», но в прямом смысле «пасть ниц». Такое падение ниц прилично было только перед Богом или (у язычников) перед божественным существом. И еще одно незначительное примечание. Русскому читателю может быть непонятно, как в небольшой лодке можно было «подходить» к Иисусу, да еще и падать перед Ним ниц. Да и вообще, как в лодке могло уместиться. 12 человек? Но речь, конечно, идет не о лодке в нашем привычном представлении, а о небольшом рыболовецком судне или корабле типа ладьи.

Но вернёмся к разнице между Евангелиями от Марка и от Матфея. Эта разница для исследователей представляет проблему. Очевидно, что, добавив историю о Петре и исповедание Божественности Иисуса Христа, которое произнесли Его ученики, евангелист Матфей хотел сказать своей церкви нечто весьма важное. Заметим, кстати, что лодка в Евангелиях часто символизирует Церковь. Иисус входит в лодку (Церковь), ветер утихает, и в Церкви (лодке) совершается поклонение Иисусу как Сыну Божию. Такова символика, на поверхностный взгляд незаметная.

Но если не от предания, сохраненного Марком, то откуда Матфей заимствовал историю о Петре? Исследователи давно подметили, что в Новом Завете дважды сообщается, что Петр был первым из учеников, которому после Своего Воскресения явился Иисус. Об этом упоминает апостол Павел в Первом послании к Коринфянам: Воскресший «явился Кифе, потом двенадцати» (1 Кор. 15:5). Об этом же сообщают в самом конце Евангелия от Луки некие путники, которые «говорили, что Господь истинно воскрес и явился Симону» (Лк. 24:34). Однако нигде в книгах Нового Завета это явление Петру подробно не изображается, о нём только упоминается. Далее, в последней главе Евангелия от Иоанна сообщается следующая послепасхальная история. Ученики Иисуса ловят рыбу недалеко от берега. И вдруг они видят на берегу Своего Учителя. «Тогда ученик, которого любил Иисус то есть Иоанн, говорит Петру: «Это Господь». Симон же Петр, услышав, что это Господь, опоясался одеждою, – ибо он был наг, – и бросился в море. А другие ученики приплыли в лодке, – ибо недалеко были от земли, локтей около двухсот, – таща сеть с рыбою» (Ин. 21:7-8). Итак, Петр бросается к воскресшему Иисусу в воду и идет к Нему вброд, так как лодка была недалеко от берега (не сказано, что Петр идет по воде). Предполагают, что в церковном предании эта пасхальная история, рассказанная Иоанном, могла быть переработана в эпизод из земной жизни Иисуса, став, таким образом, «мессианской историей». Напомню, что мессианскими историями называются богословские предания, в которых церковь, как на иконах, изображает Иисуса Мессией и даже таким Мессией, в Котором видимым образом присутствует Бог, то есть Сыном Божиим в исключительном смысле. Если Матфей включил в свое Евангелие эту позднее возникшую «мессианскую историю», то не удивительно, что, перерабатывая рассказ евангелиста Марка, он удалил из него слова о ступоре, в который впали ученики, увидев Иисуса, идущего по морю, удалил слова о том, что сердца учеников оставались каменными. Напротив, они молитвенно поклоняются Иисусу и исповедуют Его Сыном Божиим. Они делают это после того как Иисус вошел к ним в лодку, и ветер стих, буря умолкла. Но перед этим моментом поклонения и исповедания Матфей вставляет рассказ о Петре, который пытается идти по воде. Как уже было сказано, этот рассказ, заимствованный из более позднего, чем у Марка, предания, был, очевидно, для Матфея, для его церкви важен.

И Петр, бросающийся к Иисусу, и исповедание Иисуса Сыном Божиим, – всё это хорошо вписывается в послепасхальные предания. Но… этот рассказ о Петре несколько нарушает структуру Евангелия. Дело в том, что и в Евангелии от Марка, и в Евангелии от Матфея есть один момент, который является как бы поворотным пунктом и делит Евангелия пополам. Этот момент – исповедание Петра. Вот как об этом сказано у Марка: «Иисус говорит им: «А вы за кого почитаете Меня?» Петр сказал Ему в ответ: «Ты Христос»» (Мк. 8:29). А вот у Матфея: на вопрос Иисуса «Симон Петр, отвечая, сказал: «Ты – Христос, Сын Бога Живаго»» (Мф. 16:16). Этот эпизод в обоих Евангелиях является как бы водоразделом в жизнеописании Иисуса. До этого исповедания Петра рассказывалось о деятельности Иисуса в Галилее, на Его родине, а после исповедания Петра начинается мессианский путь Иисуса к Иерусалиму, к Кресту и славному Воскресению. – Однако… если в Евангелии от Матфея все ученики вместе с Петром в той самой лодке уже исповедали Иисуса Сыном Божиим и даже пали перед Ним ниц, то обесценивается вторичное исповедание Петра в. 16-й главе Евангелия. В новом исповедании уже нет смысла.

Что ж, мы знаем, что евангелист Матфей весьма творчески подходит к дошедшим до него преданиям, выступая их литературным и богословским редактором. Он использует не только предания, которые возникли еще при земной жизни Иисуса, но и предания, которые сформировались позже. Например «мессианские истории», в которых Иисус исповедуется как Мессия и Сын Божий. Эти предания не могли возникнуть до Воскресения, до явлений Воскресшего и даже до Пятидесятницы. Ведь пока Иисус жил Своей земной жизнью, никто в Его окружении не видел в Нем Богочеловека, видимое явление Бога. Даже исповедуя Его Мессией, Христом, как Петр, ученики не осознавали сущности мессианства Иисуса. При такой трудной редакторской работе с преданиями у Матфея естественно могли возникнуть некоторые хронологические шероховатости. Но это – дело ученых исследователей заниматься такими тонкостями структуры текста, его происхождением и источниками. Мы же хотя бы немного обратимся к самому тексту в его деталях.

Итак, после испуга учеников, которые увидели Иисуса, шедшего по морю, и подумали, что это призрак, «Иисус тотчас заговорил с ними и сказал: «Ободритесь; это Я точнее, Аз есмь, не бойтесь»» (Мф. 14:25-27). Буря при этом еще не утихла. Петр реагирует на слова Иисуса: «Господи! если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде». Обращение «Господи», конечно, не следует понимать в смысле замены Имени Бога. Нет, это просто «господин». Так в Евангелии от Матфея ученики обращаются к их Учителю. Он – их господин, они – послушные Ему ученики. Они ждут Его повелений. Вот и Петр просит: «Повели мне придти к Тебе по воде». Иисус идет по воде как явленный Бог. Но сможет ли идти по воде человек Петр? Можно ли сделать возможным невозможное для человека? В просьбе Петра видна его вера, то есть его доверие Иисусу, Которому «дана всякая власть на небе и на земле», как говорит Сам Воскресший в конце Евангелия (Мф. 28:18). «Если это Ты»… Это «если» как бы подготавливает сомнение Петра, которое вскоре проявится от страха перед сильным ветром. Иисус повелевает Петру: «Иди!». Именно это властное слово Иисуса, а не собственные человеческие возможности, придаёт Петру способность идти по воде, сделать возможным невозможное: «И, выйдя из лодки, Петр пошел по воде». Но потом он испугался сильного ветра и начал тонуть. Это не тот страх, который охватил учеников в лодке, когда они увидели Божественную фигуру, идущую по морю как посуху. Страх Петра вызван другим – тем, что он испугался бури, испугался возможной физической гибели. Он идет по воде, но теперь его внимание сосредоточено не на Господе, а на сильном ветре. «Господи! спаси меня», – кричит он. Евангелист вкладывает в этот крик испуганного Петра слова одного из Псалмов Давида:

«Спаси меня, Боже,

 ибо воды дошли до души моей.

Я погряз в глубоком болоте,

 и не на чем стать;

вошел во глубину вод,

 и быстрое течение их увлекает меня» (Пс. 68:2-3).

Церковь Матфея знала этот Псалом и молилась словами этого Псалма. Ведь в ранней Церкви еще не было так много собственных молитв, как позже. Псалмы Давида были молитвенным языком Церкви. Христиане, которые читали и слушали эту историю о Петре, узнавали в нем себя, а в воде, в которой начал тонуть Петр, они узнавали угрозы собственной жизни: смерть, неуверенность, маловерие, болезни, враждебность окружающего мира, свою греховность. По своему опыту они знали, чтó бывает, когда их внимание направляется на враждебные ветры, а не на утешительные слова Господа: «Не бойтесь!». Евангелист Матфей своей историей о сомневающемся Петре обращается к каждому отдельному члену его Церкви, к каждому из нас, не к Церкви в целом. Об учениках в лодке-церкви пока речь не идет. Только о Петре.

Личность Петра показана очень характерно. Он порывист в своей вере и любви. Все его проблемы происходили из того, что он действовал по голосу своего сердца, и как бы он иногда ни ошибался, сердце его всегда было исполнено искренней любовью. Это подмечает святитель Иоанн Златоуст, который пишет о нем: «Петр – везде пламенный, всегда предупреждающий других учеников…. Никто не любил столько Иисуса. Это доказал Петр и по воскресении Христовом. И тогда он не стал ждать, чтобы идти вместе с другими, но побежал вперед. Впрочем, он обнаруживает в себе не одну любовь, но и веру. Петр был уверен, что Иисус может не только Сам ходить по морю, но вести и других, и желает скорее быть близ Него». «Петр, сошедши с корабля, шел к Нему, радуясь не столько тому, что ходит по водам, сколько тому, что идет к Иисусу. Но, победив трудное, он едва не потерпел вреда от легчайшего; я разумею стремительность ветра… Такова природа человеческая: часто, успев в великом, затрудняется малостью!» Св. Иоанн Златоуст. Беседы на Мф. Беседа. 50:1..

Иисус откликается на эту «природную» немощь и на вопль Петра. Он «тотчас простер руку, поддержал его». Здесь снова звучит библейский язык Псалмов Давида:

«Простри с высоты руку Твою,

 избавь меня и спаси меня от вод многих» (Пс. 143:7).

Итак, Петр любит Иисуса и верит Ему и в Его власть повелевать стихиями. Идти по воде ему позволяют не собственные человеческие возможности, которых очень и очень мало, но властное слово Иисуса «Иди!». Это – творческое, Божественное слово.

Иное толкование чуду давали гуманисты XVIII – XIX века. Так, например, великий немецкий писатель Иоганн Вольфганг Гёте комментировал евангельскую историю с Петром в характерном для Просвещения духе. Он говорил: «Это одна из прекраснейших легенд, я очень ее люблю. В ней высказана высокая мысль: человек благодаря вере и мужеству своего духа побеждает даже в труднейшем начинании, но стоит толике сомненья закрасться в него, и он погиб» И. П. Эккерман. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни, запись от. 12 февраля. 1831 года.. – Но как раз об этом наша история и не говорит! Не человек побеждает враждебные «законы природы», которые от него никак не зависят. Их побеждает Тот, Кто превыше природы с ее законами.

Слово Иисуса держит Петра на воде и спасает его, когда тот по своей человеческой слабости стал тонуть. Иисус гарантирует Божественную защиту во всех бурях. Спасительное присутствие Божие не в том, что больше не будет никаких бурь, но в том, что это спасительное присутствие Бога познаётся в бурях. Помощь Божия – не в том, что наша вера избавляет нас от житейских бурь. Нет, они есть и будут. Обратим внимание на то, что Иисус не говорит Петру «неверующий», но говорит: «Маловерный! зачем ты усомнился?». «Маловерие» – это не отсутствие веры, но некая смесь мужества и страха, послушания Господу и взгляда, устремленного на бурю и ветер, доверия и сомнения. Таковы, согласно Матфею, – отличительные черты жизни обычного христианина. «Сомнение» в подавляющем большинстве случаев неотделимо от веры, более того, в некотором смысле важно для веры. Слово о сомнении повторяется в последних словах Евангелия, где все одиннадцать учеников, увидев Воскресшего Иисуса, поклонились Ему, то есть признали Его Божественность, пали перед Ним ниц, но при этом некоторые из них испытали сомнение (Мф. 28:17). Не то чтобы Матфей объявлял сомнение необходимым элементом веры, но он и не осуждает сомнение. В этом состоит мудрый опыт христианина, который знает о своей слабости и – главное – о том, что Господь знает о его сомнении, принимает его и преодолевает его.

История быстро движется к завершению. Иисус и Петр вместе поднимаются в лодку. Иисус усмиряет бурю. Ученики, «бывшие в лодке, подошли, поклонились Ему и сказали: «Истинно Ты Сын Божий»». Все это, конечно, скорее подходит к «кораблю Церкви», чем к рыбацкой лодке. Попутно замечу, что слово «лодка» в Евангелии встречается только в переводе на русский язык. На церковнославянском везде в таких случаях стоит слово кора1бль.

Ученики исповедают Иисуса «Сыном Божиим». Так ранняя Церковь именовала Христа. Конечно, выражение «сын Божий» в Священном Писании и в иудействе понималось очень широко. «Сынами Божиими» назывались ангельские существа, «Сыном Божиим» назывался весь народ Израиля. «Сынами Божиими» назывались цари. Более того, так могли называться все особо благочестивые люди. «Сыном Божиим» называли ожидаемого Царя-Мессию. Но в Евангелиях обозначение «Сын Божий» закрепляется за Иисусом Христом. Это мы слышим уже в сцене Крещения Иисуса в Иордане, когда Бог с небес провозглашает: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф. 3:17). Иисус – Сын, Который находится со Своим Отцом Богом в уникальных отношениях, невозможных для всех прочих людей.

Достигнув своей вершины в исповедании Иисуса Сыном Божиим, 14-я глава заканчивается кратким и довольно формальным заключением о многочисленных исцелениях, которые Иисус совершил в земле Геннисаретской. 

Не повелел уняться ветру, а простер руку и (ят) поддержал Петра, чтобы показать, что не стремление ветра, но Петрово маловерие произвело такую перемену. И Господь укрощает не ветер, а сие маловерие. Маловере, почто (зачем) усомнелся еси? Следовательно, Петр легко устоял бы и против ветра, если бы не ослабела в нем вера (Злат.). И Господь не сказал: зачем ты пошел? следовательно, Он не хотел охлаждать ревности своих апостолов, но ободряет их и показывает, что при Его помощи они все могут сделать.

Петр идет по водам. Пока его взгляд прикован к Иисусу, он приближается к Нему, ступая по волнам озера. Но едва он оглядывается, едва замечает, что ветер силен, его охватывает страх. И он начинает тонуть. Чтобы спасти его, Иисус протягивает руку.

Если бы Петр не озирался на ветер и волны, сосредоточив взгляд на одном Иисусе, то не оказался бы в опасности. Его вера не поколебалась бы.

В этом же и причина моих падений. Будь я способен смотреть на одного Иисуса, невзирая на страхи или искушения, не вступая в своего рода беседу с ними, то мог бы идти по водам. Все проступки мои — от того, что образ Иисуса расплывается или исчезает.

Но как сделать так, чтобы образ Иисуса передо мной был настолько незыблем, чтобы отразить опасность или притяжение греха? Такой образ создается не в один день, не за одну минуту. Он творится месяцами, годами, в течение всей жизни. Торопливое, поверхностное изображение Иисуса подобно начертанию на воде. Оно исчезает при всяком дуновении, при первом ударе. Я должен медленно, на глубине лепить этот образ. Или лучше отдать ему самого себя, сделаться мягким и податливым, чтобы Иисус сам запечатлел Свой лик на моем сердце.

Красота лика Спасителя не только притягивает. Она действует и преображает. Если наш внутренний взгляд пристален, красота Иисуса проникает в нас как бы в ответ ему.

Господи, яви мне Твой Лик, и трудности мои растают, как снег на солнце. Созерцая Твой лик, мы ощущаем, как свет Твой поглощает нас, как мы все более проясняемся в нем, преображаясь в Твоем образе.

И Христос не оставил его без помощи. Он тотчас же протянул ему руку и поддержал своего тонущего ученика, с кротким упреком: «Маловерный! зачем ты усомнился?»

Иисус тотчас простер руку, поддержал его и говорит ему: маловерный! Зачем ты усомнился? 

       Разве и мы тысячи раз не утопали в опасных волнах житейского моря, пока некая невидимая рука не простиралась к нам, не поддерживала нас и не спасала от опасностей? Кто из вас не сумел бы поведать хоть о нескольких случаях, когда невидимая рука неожиданно помогала ему в беде? Все вы это знаете, все вы такие истории рассказываете и пересказываете, да даже и признаете существование спасшей вас невидимой руки. Но, к сожалению, мало среди вас тех, кто хотя бы чрез посредство своей совести услышал укор невидимых уст: 

"маловерный! Зачем ты усомнился?"

       Зачем ты усомнился, друг, в том, что Божия рука близ есть? Зачем не прославил Бога в минуту величайшей опасности? 

       Разве усомнился Авраам, приведя своего единственного сына к жертвеннику на заклание? Не спас ли Бог его тогда?

       Разве, прославив в персях китовых Бога, не был спасен Иона: «Когда изнемогла во мне душа моя, – говорит он, – я вспомнил о Господе, и молитва моя дошла до Тебя, до храма святого Твоего» (Ион. 2:8). 

       Разве три отрока в огненной пещи Вавилонской, не усомнившись, не спаслись верою?

       И прозорливый Даниил во рве львином?

       И блаженный Иов в язвах на гноище?

       И тысячи и тысячи других, коих гонители подвергали величайшим мукам за веру Христову, – разве они усомнились?

         Зачем же ты усомнился? Но Господь много раз подавал тебе нечаянное спасение невидимою рукою Своею, даже когда ты не уповал на Него. И потому хотя бы теперь вспомни о благодеяниях Божиих, и покайся в своем маловерии, и укрепись в вере, и с этого дня во всякой опасности прославляй и призывай имя Господне – и спасешься. Прославь Бога среди опасностей, а не тогда, когда они уже миновали. Но не отчаивайся и в том случае, если ты проявил маловерие. И Петр был маловерен, однако со временем утвердился в вере и сделался в истине крепким, как камень. И Фома был маловерен, но Господь умножил в нем веру. И многие величайшие святые были сперва маловерны, а затем стали постоянны и тверды в вере Христовой.

       Послушай, что говорит блаженный Давид: «На Бога уповах, не убоюся, что сотворит мне человек. Во мне, Боже, молитвы, яже воздам хвалы Твоея, яко избавил еси душу мою от смерти, очи мои от слез, и нозе мои от поползновения, благоугожду пред Господем во свете живых» (Пс. 55:12–14). 

       Так говорит истинно верующий, на примере собственной жизни познавший, что у него и волосы на голове все Богом сочтены и что ни одна из малых птиц – а тем более человек – не упадет на землю без воли Божией. 

Но, видя сильный ветер, испугался и, начав погружаться, закричал: Господи, спаси мя! «когда ослабела вера, тогда, – говорит блаженный Феофилакт, – последовало погружение Петра; это научило и его не высокомудрствовать и послужило к успокоению прочих учеников, которые, вероятно, позавидовали ему»; обнаружило также и разность между учеником и учителем, повелевавшим стихиями. Иисус Христос протянул руку, поддержал утопавшего и сказал ему с кротким упреком: маловере, почто усумнился еси? и лишь только они вошли в лодку, ветер утих и настала тишина.

Избрав Двенадцать, Господь готовил их к будущему служению через личное общение с Собою, через их присутствие при совершении Им чудес и через слышание Его учения. Ученики, постоянно находясь с Господом, получали опытное знание Царства Божия. Христос сказал: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21); одно из значений слова «внутрь» – «посреди». В Ветхом Завете пребывание Бога с народом давалось только в неких образах; в Новом же Завете Бог вошел в среду народа как Его родная часть («нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог» – Мф. 1:23). Ученикам Христа было дано несоизмеримо больше данного пророкам: «Ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Мф. 13:17).

Часть чудес Господь Иисус Христос совершал не при народе, а в присутствии только апостолов или даже избранного круга апостолов: Иакова, Иоанна и Петра. Например, только в присутствии учеников совершено исцеление дочери Иаира, хождение по водам, исцеление тещи Петра, Преображение и др. Блж. Феофилакт в толковании на чудо хождения Господа по водам отмечает, что для апостолов был крайне важен личный опыт переживания чуда. Они, конечно, видели, как Он исцеляет других, как умножает хлебы, как проходит незаметно через разъяренную толпу, но важными для них были и случаи, когда они чувствовали непосредственную связь и зависимость своей физической и духовной жизни от Христа как Бога.

Hence the Lord said to him, “You of little faith, why did you doubt?” Consider here, too, the difference between Master and slave, between God and man. The Lord was walking upon the waves of the sea. No wonder: for the Creator had lordship over his creation. For even the very waves of the sea rejoiced that they lay underneath the feet of Christ. But Peter wanted to procure by faith what he could not by nature, as he himself walked upon the waves of the sea. Finally, he, too, walked, but in order to recognize that he was a man, he began to sink in the waves. For the power of Christ was one thing, the condition of Peter something else, since the former was God, the latter a man; the former walked by his own power; the latter was held up by Christ’s power. After all, Peter did not say to the Lord, “I am not able to come to you walking on the sea.” The one who awaits a command professes his weakness. For he knew that he could not walk upon the sea contrary to nature, unless he were commanded by Christ, who is the Lord of the things of nature. Therefore the fact that Peter was able to walk upon the sea was not the power of Peter but the authority of the one who commanded it. Nevertheless, Peter’s faith demanded the authority of the commander. He believed that he could walk upon the waves of the sea if he were commanded by Christ. But afterward he became afraid when the strong wind increased. While walking upon the sea he also began to sink. At once he takes refuge in Christ and said, “Lord, save me.” Peter was ruled in part by his own rudder of faith, to be sure, while he was walking on the sea; but when he became disturbed at the rising waves, soon he required <another> rudder, namely Christ’s help, where he found the true port of salvation. It pertained to human weakness, then, that he became afraid when he sank into the waves; but it pertained to a powerful and admirable faith that he implored the help of Christ. Not of course that it would have been fitting even for saint Peter himself to walk dauntlessly upon the waves of the sea in accordance with the Lord’s example, lest he become puffed up in faith and judge himself equal or similar to the Lord. Therefore when he began to sink, he shouted to the Lord, who is accustomed to deliver from shipwreck and from mortal danger those who call upon him, saying, “Lord, deliver me.” And at once the Lord hears the faithful cry of his disciple, stretches out his hand and grabs him. This shows that it was he who long ago said through the prophet, “Call upon me on the day of affliction and I will rescue you and you will glorify me” Ps 50:15. Here in saint Peter we indeed observe this being fulfilled. When he was found to be in the affliction of a storm and faithfully cried out to the Lord, saying, “Lord, deliver me,” at once he merited to be delivered by the Lord’s outstretched hand. It is no wonder if the Lord delivered his own disciple who called to him faithfully from the waves of the sea. Long ago he summoned back Jonah unscathed after three days not merely from waves, but from the depths of the sea and from the belly of the whale see Jonah 2.
5. But according to the mystical account, this boat in which the Lord commanded his disciples to cross, when he himself went up on the mountain see Matt 14:22–23, contains a figure of the church, which the Son of God, when he was about to ascend to heaven to the Father, commended to the apostles see John 17:9–11. Therefore, it was being tossed about here and there, as it were in the midst of the sea, and struck by the various waves of temptations, with the wind opposing it, that is, the unclean spirit in this world. In the fourth watch of the night, the Lord came to visit this boat and deliver it from the danger of the storm, that is, from the shipwreck of this world. We can identify the meaning of this fourth watch even from the worldly pattern. We know that four nightly watches were arranged when soldiers and guards were accustomed to stay awake and stand guard in turn in order to protect the encampments and the walls against ambushes from the enemy. But we find that these four watches have been arranged by the Lord also for the heavenly encampment to protect the saints. And we read of these guards in the Book of Job: “Look up to the sky and see; consider the clouds, how high they are <…>, who appoints the night-watches” Job 35:5, 10. Hence we ought to consider the meaning of this fourth watch in which the Lord comes to his disciples who were suffering in the storm. The first watch of this night, that is, of the present world, is understood to be from Adam to Noah. The second watch is from Noah up to Moses, by whom the law was given. But the third watch is from Moses up to the coming of the Lord and Savior. In these three watches the Lord, even before coming in the flesh, with the vigilance of the angels, defends the encampments of his saints from the ambushes of the enemy, namely, the devil and his angels, who from the beginning of the world have always plotted against the salvation of the just. For indeed in the first watch, protection is given to Abel, Seth, Enosh, Enoch, Methuselah, and Noah. But in the second watch, to Abraham, Melchizedek, Isaac, Jacob, and Joseph. In the third, to Moses, Aaron, Joshua the son of Nun, and, after that, to the other just men and prophets. But the fourth watch marks the time when the Son of God deemed it fitting to be born according to the flesh and to suffer. In it he promises his disciples and his church that he will be eternally watchful after his resurrection, saying, “I will be with you even to the consummation of the world” Matt 28:20. David is also familiar with this eternal protection of the Lord when he says, “Behold, he that protects Israel shall not slumber nor sleep” Ps 121:4. In this fourth watch of the night, then, that is, after the just ones, after the law, after the prophets, our Lord and Savior assumed a human body and came, walking upon the sea, that is, treading upon the sins of the world, with the result that he put to flight the storm of opposing winds of the unclean spirit and delivered from the shipwreck of this world his boat, that is, the church. Because of her he suffered through the storm, since he endured persecution for the sake of his own church.
6. For in the fact that Peter asks to come to the Lord by walking upon the sea, when he says, “Lord, if it is you, command me to come to you,” it is shown that saint Peter was held by an enormous love for the Lord. He wanted to suffer with him at that time when the Lord said that all would be scandalized over him. Peter said, “Even if I must die, I will not deny you” Matt 26:35. But when he saw the strong wind, at once he feared and began to sink. How is Peter understood to have become afraid at the sight of the strong wind, unless it was when he saw the violence of persecution, which the Jewish people inflicted against the Son of God? For at that time he truly became afraid and nearly began to be in danger, when he was asked by the maidservant, and said a first, second, and third time that he did not know Jesus of Nazareth see Mark 14:66–72, that is, Christ the Lord. In this manner, then, Peter began to sink, since he later denied that he knew the one whom earlier he had confessed to be the Son of God see Matt 16:16, for whose sake he said he would even die see Matt 26:35.

7. Therefore when Peter began to sink in this manner, he cried out to the Lord and said, “Save me. And extending his hand he grabbed him.” What is understood by this outcry of Peter after he began to sink, if not that one with which he cried out and wept very bitterly with his faith and heart toward the Lord, after his denial? Hence not without cause is he grabbed by the extended hand of Jesus. After all, as we read in the gospel, immediately after his denial Jesus looked at him and then Peter wept very bitterly see Matt 26:75; Luke 22:62. Therefore the fact that Peter wanted to reach the Lord through the waves of the sea signified that before the passion, Peter wanted to suffer with the Lord and for the Lord. But since he had not yet been strengthened by the passion of Christ, he was terrified by the fear of death and instead of the constancy of faith, experienced the danger of denial. Nor was it right, obviously, that Peter should have suffered with Christ as well, since the passion of Christ alone was required for the salvation of the world, he who alone deemed it fitting to die both for the whole world and for Peter himself.

8. Now in the fact that during the storm the Lord got into the boat and the wind ceased, and those who were in the boat came and worshiped him, this is understood to signify that our Lord and Savior, once the storm of persecution had been put to flight, would come again to his disciples continually, and to his church, in which he established saint Peter as the first of the apostles and uniquely commended his sheep to him, saying, “Feed my sheep” John 21:17. When the apostles in the church of believers, set in a boat as it were, beheld the glory of the Lord’s resurrection, they worshiped our Lord and Savior and declared to the human race that he was the true Son of God, to whom is the praise and glory in the ages of ages. Amen.