Евангелие от Матфея 1 глава 17 стих

Обобщающее толкование

В Мф. 1:17 святые отцы объясняют прежде всего смысл разделения родословия Христа на три периода по четырнадцать родов: от Авраама до Давида, от Давида до вавилонского переселения и от переселения до Христа.

Общее мнение состоит в том, что евангелист делает это не случайно, а для того, чтобы показать основные этапы истории народа Божия и путь, который привёл к пришествию Мессии. Родословие построено не просто как перечень предков, а как краткое изложение священной истории. Авраам обозначает начало избранного народа, Давид — время царства и наивысшего расцвета, вавилонский плен — время падения и наказания, а Христос — исполнение Божиих обетований и завершение ожидания спасения.

При этом некоторые толкователи обращают внимание на духовный смысл трёх периодов. Они видят в них последовательную смену состояний народа: время возрастания, время царственного могущества и время унижения после грехов, за которым приходит избавление во Христе. Поэтому родословие показывает не только происхождение Спасителя, но и действие Божьего Промысла в истории.

Святые также отмечают, что Матфей сознательно выделяет именно три группы по четырнадцать родов, чтобы сделать родословие более удобным для запоминания и подчеркнуть её стройность. Главная цель евангелиста — убедительно показать, что Иисус есть обещанный Христос, происходящий из рода Авраама и дома Давидова.

 Частные замечания Святых Отцов

Блаж. Феофилакт Болгарский объясняет, что до Давида народом управляли судьи, при Давиде возникло царство, а после вавилонского плена иудеи уже не обладали прежней самостоятельностью. Поэтому три части родословия соответствуют различным историческим состояниям народа.

Блаж. Иероним Стридонский обращает внимание на искусственное и намеренное деление родословия на три группы по четырнадцать поколений, сделанное ради определённого замысла евангелиста.

Блаж. Августин рассматривает такое построение родословия как свидетельство внутренней согласованности евангельского повествования и осмысленного отбора имён для достижения цели повествования.

Свт. Хроматий Аквилейский подчёркивает, что вся история, представленная в родословии, направлена ко Христу и получает своё завершение в Его пришествии. 

Итого всех поколений: от Авраама до Давида — четырнадцать поколений; и от Давида до выселения в Вавилон — четырнадцать по{стр. 195}колений; и от выселения в Вавилон до Христа — четырнадцать поколений. Такое подчеркивание числа 14 едва ли может быть случайным: именно таково в сумме числовое значение еврейских букв. составляющих имя Давида, родоначальника династии, которой предстоит быть увенчанной рождением Мессии: (4)+(6)+(4). Тот же буквенный состав имеет в пространном варианте еврейское слово «жених» (דוד дод, наравне с написанием דד дод); значение лексемы «жених» в мессианской символике хорошо известно каждому читателю Евангелий (ср. Мф. 9:15; Мф. 25:1–10 и др.), причем евангельское употребление этого символа укоренено в древней традиции. Мессианское число 14 получает, как это обычно в общечеловеческом обиходе, окончательную непререкаемость от троекратного повторения. Аналогичное использование числового значения букв мы находим в загадочном сообщении Апокалипсиса (Откр. 13:18): «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число это шестьсот шестьдесят шесть». В еврейском обиходе такая практика обозначалась словом «гематрия», восходящим к греческой лексеме «геометрия» (в расширенном значении математики вообще). У современного человека она понятным, но довольно несправедливым образом ассоциируется с т. н. каббалистической традицией, т. е. с мистико-оккультистским направлением иудаистической мысли; на самом деле явление, о котором мы говорим, не укладывается в границы феномена каббалы (если мы понимаем термин «каббала» в том смысле, в котором он употребляется в научном и общеупотребительном обиходе, а не в этимологическом смысле ветхозаветного «Предания» вообще, что, собственно, означает еврейская лексема каббала). Βο-1-х, символика, основанная на числовом значении букв, несравнимо древнее самых старых каббалистических трактатов и не раз встречается уже в пророческих книгах ВЗ. Во-2-х, числовое значение букв в условиях, когда никаких иных цифровых обозначений просто не существует, само по себе не имеет ни малейшего привкуса секретного занятия для посвященных в специфической атмосфере оккультных кругов; оно принадлежит культуре в целом.

{стр. 196}

Использование в Мт «гематрии» — довод против «эллинистического» происхождения этого текста; оно свидетельствует о семитическом (еврейском или арамейском) пратексте.

Весьма важно семиотически и то обстоятельство, что первый четырнадцатичастный ряд знаменательно завершается царствованием Давида, второй — концом Давидова царства, третий — его мистическим, метаисторическим восстановлением в Лице Христа (Мессии). Перед нами триадический цикл: земное царство как прообраз Царства Божия — гибель земного царства — приход к людям Царства Божия. В контексте еврейского лунного календаря автор и его предполагаемый иудейский читатель едва ли могли не подумать о символике лунных фаз: 14 дней от новолуния до полнолуния, еще 14 дней, когда луна идет на убыль, и снова 14 дней от нового новолуния до нового полнолуния.

  Вся родословная Господа Иисуса Христа делится в Евангелии от Матфея на три части по четырнадцать родов в каждой. Первая часть рассказывает об истории народа до Давида, величайшего царя Израиля: Давид был тот, кто превратил Израиль в славный народ, иудеи стали могущественной силой в мире. Вторая идет до вавилонского пленения, которое было позором нации и крушением ее, третья — до Иисуса Христа, Который спасает народ Свой от рабства и гибели. 

12. Некоторые здесь пускаются в рассуждения, почему у Матфея от Авраама до Христа перечислено сорок два поколения, а у Луки пятьдесят и почему Матфей провел родословие (manasse) через одних людей, а Лука через других. Этим подтверждается то, о чем мы сказали раньше: хотя Матфей перечислил одних предков Господа, а Лука других, оба они показали, что прочие предки произошли от Авраама и Давида.

16. Не лишено смысла, что святой Матфей, удвоив таинственное число семь, счел нужным разделить поколения на ряды по четырнадцать: от Авраама до Давида, от Давида до переселения вавилонского и от переселения вавилонского до Христа (см. Мф. 1:2-16), и, разделяя поровну, отметил вехи перемен. От Авраама до времен Давида иудейский народ жил без царей — законное царство начинается с Давида; затем иудейским народом управляли цари, и царствование их пребывало нерушимым до переселения вавилонского; после переселения этот обрезанный избранный народ, вырождаясь, стал приходить в упадок. Что касается пятидесяти поколений, которые Лука счел нужным исчислить от Авраама, ясно, что он подчеркивал таинственный смысл этого числа. Также числа десять и семь имеют таинственное значение, и утроение того и другого означает тайну, и Пятидесятница, которую предпочел Лука, и Четыредесятница, благодать которой имел в виду Матфей, вполне и более чем вполне явили таинственное число.

45. Нельзя обойти вниманием и то, что от времени Давида до Иехонии, то есть до пленения, было семнадцать царей Иудеи, но святой Матфей перечислил четырнадцать поколений; а от Иехонии до Иосифа перечисляется, считая по людям, двенадцать поколений, после того он упоминает четырнадцать поколений. Написано так: Итак, всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов . Прежде всего, нужно учитывать, как мы сказали ранее, что царей может получиться больше, а поколений меньше. Некоторые живут дольше и рождают детей позже, а некоторые остаются вовсе бездетными, так что царское правление не равно поколению. По этой причине Матфей опустил тех, кого он счел не относящимися к родословию. Если бы перед ним стояла задача перечислить царей, мы бы справедливо удивлялись, что в Книгах Царств и Паралипоменон говорится, что после Иорама правил Охозия, Иодам и Амасия, Амасии же наследовал Озия (см. 4 Цар. 8:24; 4 Цар. 11:2; 4 Цар. 12:21; 4 Цар. 15:1; 2 Пар. 22:1; 2 Пар. 24:1; 2 Пар. 25:1; 2 Пар. 26:1), а святой Матфей пропустил трех царей: Охозию, Иодама и Амасию, — и сразу после Иорама поставил Иосафата. Но он его поставил не по порядку правлений, а по порядку родословия, как он сказал сам, что перечисляет поколения. Могло так случиться, что Иорам родил сына довольно поздно, а Иосафат поздно получил царство, и потому Иорам не унаследовал власти от отца, но был его преемником по рождению.

46. Что касается двенадцати поколений, которые перечисляет евангелист после Иехонии, то если посмотреть внимательно, здесь тоже можно обнаружить четырнадцать поколений: двенадцать — до Иосифа, а не до Христа, Христос тринадцатый, после Иосифа. Но неважно, на два поколения ошибка или на одно, главное, чтобы здесь тебя не подстерегла Кафарейская скала и кораблекрушение истины. История сообщает, что было два Иоакима, то есть два Иехонии: один жил до переселения в Вавилон, второй родился уже во время переселения, это были отец и сын. Отец — он наследовал Иосии — причислен к старшему поколению, а сын к более позднему, он наследовал отцу и был внуком Иосии. Что их было двое, сообщают Книги Царств. Написано так: И воцарился фараон над Израилем, когда Иоаким, сын Иосии, правил в Иудее вместо Иосии, отца своего, и переменил имя Иоакима во время царствования... Иоаким царствовал в Иерусалиме одиннадцать лет (4 Цар. 23:34, 36). А после этого добавлено: Прочие слова Иоакима и все, что он сделал, разве не написано в книге слов во дни царей Иудейских? И почил Иоаким с отцами своими, и воцарился Иоаким, сын его, вместо него... Юношей восемнадцати лет был Иехония, когда воцарился, и три месяца царствовал в Иерусалиме; имя матери его Месола. И все, что делал отец его неугодное в очах Господних, он также делал. И во дни его подступил Навуходоносор, царь Вавилонский, к Иерусалиму (4 Цар. 24:5—6, 8—10). Видишь теперь, что один из них был сын Иосии, другой внук. Сыном был тот, кому дал имя Иеремия (см. Иер. 37:1), а внуком гот, кого назвали в честь отца. И правильно святой Матфей решил следовать за пророком и называть его Иехонией, а не Иоакимом. Евангелист, как мы сказали раньше, полнее открыл нам обилие любви Господа, не требовавшего от всех благородного происхождения, но соизволившего родиться от грешников и пленников, ибо Он пришел объявить освобождение плененным (ср. Ис. 61:1). Итак, евангелист пи одного не пропустил, но упомянул обоих, потому что обоих звали Иехония. Если добавить младшего Иехонию, получится четырнадцать поколений. Вот как у Матфея.

Матфей не случайно делит родословную на отрезки от Авраама до Давида, от Давида до переселения в Вавилон и от переселения в Вавилон до Христа. В этой конструкции имена Авраама, Давида и Христа служат своего рода опорными элементами, на которых держится все здание.

Евангелист делит родословную на три периода: первый, от Авраама до Давида, за время управления еврейским народом патриархами или пророками, второй, от Давида до Вавилонскаго плена, за время управления парями, и третий, за последнее время, когда управляли евреями первосвященники. В этом обстоятельстве находится указание на то, что И. Христос долженствовал быть и пророком, и царем, и первосвященником (Богосл.). Б каждом из этих трех периодов Св. Матфей называет 14 родов. В этих периодах, конечно, было более 14 родов; но излишние евангелистом опущены. По всей вероятности, это сделано для того, чтобы удобнее запомнить родословную таблицу (Мих.).

Еванг. Матфей, начав свое Евангелие прямо с родословия И. Христа, опускает сказание о Предтече Его Иоанне, о Благовещении Пресв. Богородицы и о самом событии Рождества Христова. Об этом повествует св. Лука.

Евангелист разделил все родословие на три части, желая тем показать, что иудеи с переменою правления не делались лучшими; но и во время аристократии, и при царях, и во время олигархии предавались тем же порокам: под управлением судей, священников и царей не оказали никакого успеха в добродетели. Но для чего же евангелист в средней части родословия опустил трех царей, а в последней, поместив двенадцать родов, сказал, что их четырнадцать? Первое предоставляю собственному вашему исследованию, не почитая нужным решать для вас все, чтобы вы не обленились; о втором же скажем. Мне кажется, что он причисляет к родам время пленения, и самого Иисуса Христа, всюду совокупляя Его с нами. И кстати упоминает о пленении, показывая, что иудеи и в плену не сделались благоразумнее, так что из всего была видна необходимость пришествия Христова. Но скажут: Почему Марк не делает того же, и не излагает родословия Иисусова, а говорит обо всем кратко? Думаю, что Матфей прежде других писал евангелие, — почему и излагает с точностью родословие, и останавливается на важнейших обстоятельствах, а Марк писал после него, — почему наблюдал краткость как повествующий о том, что было уже пересказано, и сделалось известным. А почему Лука излагает также родословие, и притом еще полнее? Потому, что он, имея в виду евангелие Матфея, хочет доставить нам больше сведений, чем Матфей. Притом каждый из них подражал учителю, — один Павлу, который разливается как река, а другой Петру, который любит краткость. А почему Матфей в начале евангелия не сказал по примеру пророков: видение, которое я видел, или: слово бывшее мне? Потому, что писал к людям благомыслящим, и таким, которые были к нему весьма внимательны. И бывшие чудеса подтверждали им писанное, и читатели исполнены были веры. Во времена же пророков не было столько чудес, которые бы подтверждали их проповедь, напротив являлось множество лжепророков, которым охотнее внимал иудейский народ, — почему им и нужно было таким образом начинать свои пророчества. А если когда и бывали чудеса, то бывали для язычников, чтобы они в большем числе обращались к иудейству, и для явления силы Божией, когда враги, покорявшие себе иудеев, думали, что они победили их силою своих богов. Так случилось в Египте, откуда вышло за иудеями множество народа; таковы же после были в Вавилоне — чудо в пещи и сновидения. Впрочем, были чудеса и в пустыне, когда находились там иудеи одни, как было и у нас; и у нас явлено множество чудес, когда мы выходили из заблуждения. Но после, когда благочестие всюду насаждено, чудеса прекратились. Если же бывали чудеса у иудеев и после, то не в большом числе и изредка, как-то: когда остановилось солнце, и в другой раз, когда отступило назад. Опять и у нас можно видеть тоже: и в наше время с Иулианом, превзошедшим всех в нечестии, много совершилось чудесного. Когда иудеи предприняли восстановление иерусалимского храма, огонь вышел из под основания и помешал работам; и когда Иулиан безумно посягнул поругаться над священными сосудами, хранитель сокровищ и дядя Иулианов, соименный ему, первый умер — изъеденный червями, а другой расселся по полам. И то было весьма важное чудо, что во время принесения там жертв иссякли источники, и что в царствование Иулианово города были постигнуты голодом.

Бог обыкновенно творит знамения, когда умножается зло. Когда видит, что Его рабы утеснены, а противники без меры упиваются мучительством над ними, тогда показывает собственное Свое владычество. Так поступил Он с иудеями в Персии. Итак, из сказанного видно, что евангелист не без причины и не случайно разделил предков Христовых на три части. Заметь же, кем начинает, и кем оканчивает. Начав с Авраама, ведет родословие до Давида; потом с Давида до переселения Вавилонского, а с последнего до самого Христа. Как в начале всего родословия обоих — Давида и Авраама — поставил рядом, так точно упомянул об обоих и в конце родословия, потому что, как я прежде сказал, им даны были обетования. Почему же, упомянув о переселении в Вавилон, не упомянул о переселении в Египет? Потому что египтян иудеи уже не боялись, а вавилонян еще трепетали, и потому что первое случилось давно, а последнее недавно; притом в Египет отведены были не за грехи, а в Вавилон за беззакония. Если же кто пожелает вникнуть в значение самых имен, то и здесь найдет много предметов для созерцания, много такого, что послужит к объяснению нового завета; таковы имена Авраама, Иакова, Соломона и Зоровавеля, так как имена эти даны им не без намерения. Но чтобы не наскучить вам продолжительностью, умолчим об этом и займемся необходимым. Итак, когда евангелист перечислил всех предков и окончил Иосифом, он не остановился па этом, но присовокупил: Иосифа мужа Мариина, показывая, что для Марии упоминал в родословии об Иосифе. Потом, чтобы ты, услышав о муже Марии, не подумал, что Иисус родился по общему закону природы, смотри, как он устраняет эту мысль дальнейшими словами. Ты слышал, говорит он, о муже, слышал о матери, слышал об имени данном младенцу; теперь выслушай и то, как Он родился. Иисус-Христово рождество сице бе. Скажи мне, о каком рождении говоришь ты? Ты уже сказал мне о предках. Хочу, говорит евангелист, сказать и об образе рождения. Видишь ли, как он возбудил внимание слушателя? Как бы намереваясь сказать нечто новое, обещает изъяснить образ рождения. И заметь, какой превосходный порядок в рассказе. Не вдруг стал говорить о рождении, но прежде напоминает нам, которым был Христос (в порядке родов) от Авраама, которым от Давида и от переселения в Вавилон; а этим побуждает слушателя тщательно исследовать время, желая показать, что Он есть тот самый Христос, Который предвозвещен пророками. В самом деле, когда исчислишь роды и по времени узнаешь, что Иисус есть точно Христос, тогда без затруднения поверишь и чуду, совершившемуся в рождении. Поелику же евангелисту нужно было говорить о великом деле, каково рождение от Девы, то сперва, не приступая к исчислению времени, он с намерением затемняет речь, упоминая о муже Марии, и даже прерывает повествование о рождении, а потом исчисляет уже лета, напоминая слушателю, что рожденный есть Тот самый, о Котором говорил патриарх Иаков, что Он явится при оскудении князей от Иуды, и о Котором пророк Даниил предвозвестил, что Он придет по истечении многих седмиц. И если кому угодно те годы, которые ангел определил Даниилу числом седмиц, от построения города вычислить до рождения Иисусова, тот увидит, что время рождения Его согласно с предсказанием.

Этот стих является заключительным, подводя итог всему вышесказанному и указывая на структуру генеалогии и временные границы каждой из трех составляющих ее частей. Кроме того, каждая часть включает четырнадцать имен, причем последнее имя предыдущей части начинает следующую, но не включается в число четырнадцать. О проблеме третьей части уже было упомянуто: либо переписчик, либо евангелист просчитался, либо он включил последнее имя второй части, либо Мария по какой‑то причине также включена в генеалогию наряду с Иосифом.

Ученые пытаются ответить на вопрос, почему евангелист сгруппировал имена по четырнадцать. Это нельзя объяснить тем, что это якобы соответствовало реальности: ряд имен пропущен, в последней группе имен всего тринадцать, но утверждается, что их четырнадцать¹. Следовательно, евангелист придавал важное значение этой цифре. Окончательного ответа не существует. Ученые проделали все мыслимые и немыслимые математические операции с этой цифрой, делили ее, умножали и прибавляли – всем этим очень увлекались в древности. Наиболее вероятной гипотезой считается, что здесь мы имеем дело с гематрией². Ведь четырнадцать – это сумма букв имени «Давид» (в одном из написаний). Так как Матфей в своем Евангелии уделяет очень много внимания происхождению Иисуса от Давида, эта гипотеза выглядит наиболее правдоподобной.

Итак, мы видим, что родословная у Матфея не есть простой перечень имен, а сложное богословское построение со своим замыслом и целями. И если обычные генеалогии всегда начинались с имени главного персонажа, то здесь имя Иисуса стоит в самом конце, что указывает на исполнение в Нем обещаний, данных Богом Аврааму (Быт. 12:2‑3; 18:18) и Давиду (2 Цар. 7:12‑14). Хотя у Иисуса есть грешные и злые предки, есть люди, заключившие брачные союзы с язычницами, этим доказывается, что Бог милосерден и прощает грехи и что Он есть Бог всех народов. С одной стороны, Христос‑Помазанник есть вершина и цель Священной истории, с другой же – Он сам глубоко укоренен в истории Израиля, связан с ним нерушимыми узами и предстает его истинным воплощением (ср. 2:15).

Как уже указывалось, генеалогии играли важную роль в Священном Писании и были в большом почете у евреев. Но и для читателей Евангелия, которые некогда были язычниками, жанр генеалогий имел большое значение. Они привыкли к тому, что у всякого выдающегося человека были древние и благородные предки. Например, Диоген Лаэрций в жизнеописании Платона говорит о том, что по матери он происходит от законодателя Солона, а через него – от бога Посейдона; по отцу он потомок древнего афинского царя Кодра, также происходящего от Посейдона.

Явствует, что Евангелист с намерением хотел представить числом три четыренадесятицы. Ибо во второй четыренадесятице, то есть, от Давида до преселения Вавилонского, хотя умолчал о трех именах — Охозии, Иоаса и Амассии, также и о имени Иоакима и о упоминаемом имени в третьей четыренадесятице — Иехонии, однако без всякой премены так написал: «от Давида до преселения Вавилонскаго родове четыренадесяте». Но понеже невозможно нам и думать, что Евангелист напрасно и без всякой причины старался написать три четыренадесятицы: очень вероятным кажется, что и четыренадесятое число и три четыренадесятицы заключают таинственный смысл, изъявляющий Божественные вещи. Богослов Григорий, сделав замечание на родословие, описанное Лукою, в том, что Христос был седмьдесять седмый от Адама, показал в своем поучении на день Пятидесятницы, рассуждая о седьмочисленном числе, и о седмьдесять седьмом от Адама до Христа. И хотя ничего не сказал о трех Матфея четыренадесятицах, однако подал нам случай к дальнейшему умствованию. Седьмое число значит, кроме другого, покой Господа от дел: «и почи», пишется, «в день седмый от всех дел Своих, яже сотвори» (Быт. 2:2). Но как есть дело Божие творение мира, так его и возобновление: было же возобновление чрез воплощение. Ибо и Сам Спаситель наш тако говорил: «дело соверших, еже дал Ми еси, да сотворю» (Ин. 17:4); также и вися на Кресте: «совершишася!» Что ж совершилось? Известно, яко дело спасения. Два убо суть дела Божия, творение и возобновление мира: а следственно, два и покоя из сих дел. Поколику же дважды седмь делает четыренадесять, того для четыренадесятое число означает сии два покоя. Представляет убо Евангелист три четыренадесятицы, да сим покажет покой Пресвятой Троицы от сих двух дел. Изложив же тако таинственным образом Христово родословие, начинает описывать и безсеменное Спасителя воплощение, говоря:

четырнадцать родов. Матфей разбивает родословие на три части по четырнадцать (дважды семь) поколений, чтобы показать, что у Бога есть замысел в истории: начало ее (ведущее к Давиду), время царей (ведущее к изгнанию) и годы по возвращении — все ведет ко Христу и указывает на Него. Иехония включен и во вторую, и в третью части, но это — не большая ошибка, чем сокращение Матфеем родословия (ср. с Езд., гл. 2 и с 1 Пар., гл. 1-9). Вполне возможно, что четырнадцать поколений соответствуют "семидесяти седьминам" (Дан. 9:24).

Это схематическое представление родословной Христа по родам связано, очевидно, с цифрой 7, яв­ляющейся священной в ветхозаветной иудейской традиции¹.

Делением родословия на три группы апостол Матфей символично изображает три этапа истории израильского народа, имевшей своей вершиной рождение Мессии. Свт. Иоанн Златоуст поясняет: «Евангелист разделил все родословие на три части, желая тем показать, что иудеи с переменою правления не делались лучшими, но во времена аристократии, и при царях, и во время олигархии предавались тем же порокам; под управлением судей, священников и царей не оказали никакого особенного успеха в добродетели» Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 4. 1.. В каждой группе апостол оставляет четырнадцать родов, используя характерные для иудейских писателей приемы: усвоение числам символического значения (четырнадцать как удвоенное число семь, семь – число полноты, три – завершенность). Для сохранения равного числа родов в каждой группе пропускаются некоторые имена (у евреев был обычай исключать из родословий некоторые имена – напр., см.: 1 Езд. 7:1–5; 1 Пар. 6:3–15; слово «сын» или «родил» при этом употреблялось и в отношении к внуку).

. After the ordered listing of all the generations then, the evangelist again marked out this very number with a threefold arrangement, returning to the father of the race, Abraham, with whom he began. Thus he says, “All the generations from Abraham to David are fourteen generations. And from David to the transmigration of Babylon are fourteen generations, and from the transmigration of Babylon to Christ are fourteen generations” Matt 1:17. And since in this threefold arrangement, in terms of calculating the whole number, the evangelist could have recorded simply forty-two generations, one should ask why Matthew, the writer of the Gospel, divided it up using a threefold division into these three groups of fourteen generations.

He marked off the first division, then, in which he said, <“All the generations from Abraham to David are fourteen generations”>. I think that the same saint Abraham, as the prince of faith, himself earned in the first place both his intimacy with the divine discourses and he received the sign of circumcision as a sign of the truth to come. And likewise he earned the right to prefigure the mystery of the Lord’s passion for the salvation of the human race by his offering to God the dutiful sacrifice of his only beloved son see Gen 22. Saint David then is worthily associated with such a great patriarch, to conclude this number of fourteen generations, because he too according to his position was found to be a noble king and prophet, who prefigured Christ, the eternal king and true prophet, by the example of his kingship and prophecy.

3. He marked off a second division too, saying, “From David to the transmigration of Babylon are fourteen generations.” And he distinguished the number of this division too by commencing with David and concluding with a fitting end at the transmigration of Babylon. Thus we recognize the spiritual return of our redemption from the devil’s captivity. But we need to traverse the following point not negligently, that though the evangelist reported that there were fourteen generations in this division, in the Book of Kingdoms, where the list of all the generations is recorded, seventeen generations are found written from David to the transmigration of Babylon. And since it is plain that the evangelist could hardly have been ignorant of this list of generations, since he spoke not by his own authority but through the Spirit of God, one must ask why he left out three generations in between and mentioned only fourteen generations. For the Books of Kingdoms, as I said earlier, show that there were seventeen generations. For we read the following in these same books after a considerable number of generations: “Josaphat begot Joram, and Joram begot Ochoziah, and Ochoziah begot Joash, and Joash begot Amasiah, and Amasiah begot Oziah” 1 Chr 3:10–12. But in the division of generations that he composed, the evangelist recorded the following: “Joram begot Oziah” Matt 1:8, keeping silent about three generations in between, namely those of Ochoziah, Joatham, and Amasiah, though according to the report of Kingdoms, Joram begot not Oziah but Ochoziah, and Ochoziah begot Joash, Joash Amasiah, and Amasias Oziah. But the evangelist records that this Oziah was born from Joram. We have proven by the steps of generation that he is actually in the fifth spot according to the Books of Kingdoms, as we said. The evangelist left out three names in between, as I said, and suppressed these names assuredly not through ignorance but for solid and essential reasons. For he did not want to associate unclean and accursed seed with the generation of Christ. For this Joram had married into the family of Ahab and Jezebel. He took a wife by the name of Gotholiah, a criminally depraved and profane woman, by whom he begot Ochoziah, Ochoziah begot Joash, Joash begot Amasiah, in whom the four generations of seed and of the iniquitous stock of Ahab and Jezebel are fulfilled see 2 Kgs 8:26. Concerning this seed, the Holy Spirit had borne witness, saying that he would eradicate every male from the house of Ahab see 1 Kgs 21:21; 2 Kgs 9:8. Jehu the son of Nimshi fulfilled this prophecy when he was anointed by the one whom Elisha the prophet sent see 2 Kgs 9:1–10. He received a promise that his seed would reign in Israel till the fourth generation see 2 Kgs 10:30; 15:12. Therefore, the blessing on Jehu for the one inflicting vengeance against the house of Ahab was as great as the cursing of the generation of Ahab and Jezebel. This agreed with what the Lord himself had said earlier to Moses, that he would pay back the sins of the fathers on the sons till the third and fourth offspring on those who hate him, and preserve the covenant for those who love him see Deut 5:9–10. And therefore when he made his enumeration, the evangelist rightly rejected the seed of Joram at the fourth generation, which came from Gotholiah, daughter of Ahab.

4. In fact the evangelist reports the third division as follows: “From the transmigration of Babylon to Christ fourteen generations” Matt 1:17. In this division too, in which the evangelist reported the number of fourteen generations, that is, “from the transmigration of Babylon to Christ,” no more than thirteen are found. And since it is not proper that the evangelist by whom the Holy Spirit spoke either erred or could have been deceived, doubtless he has left to us the task of investigating the interpretation of this fourteenth generation, which he comprehended in the number. But if we understand the mystery of our salvation, that God became man and moreover that the Son of God wanted to become the Son of man, in these two generations as well, of the divine and the human, we find that the number comprehended by the evangelist has been fulfilled. For two generations are reckoned to the Lord: of Spirit and flesh, of God and man. For he who is the Spirit and the Word and God born of the Father before eternal times remained the only begotten Son of God. He is the same one too who was born in time from a virgin into a body for the mystery of human salvation. Whence not without cause the evangelist conjoined as a unity under two generations the nativity of the Word and the flesh, that is, of God and man.

5. For it is found to be not without reason that this number has been established and recorded by the evangelist. It is distinguished by sets of four and ten generations in a threefold division. For indeed in the Ten Commandments of the law and in the four books of the gospel, this number reveals to us the unity and concord of the law and the gospel. For the law, as we said, is contained and written down in ten words, but the gospel is deemed to be composed in four books. Hence not unfittingly this number is decreed by the evangelist by the generations, since Christ had already come as the fullness of the law, who joined the New Testament to the Old. Fittingly too, David in Psalm 14 shows the mystery of this perfect number. Throughout the entire text of this psalm the teaching of prophecy forms the blessed and perfect man see Ps 15. And lest he should seem to have passed over anything without a spiritual interpretation, the very tripartite division of Jesus’s generations shows us the mystery of the perfect Trinity.