Евангелие от Марка 4 глава 4 стих

В первой притче, произнесенной вследствие такого намерения в присутствии народа, стоявшего на берегу моря Геннисаретского, Господь изобразил ту тайну своего царствия, что не все, слышащие проповедь о сем царствии, будут его участниками, и если не все, то кто и почему, из самих участников все ли будут стоять на одной степени. Господь уже сказал однажды, что и сыны царствия будут изгнаны вон: но это сказано было, кажется, только Апостолам. А это был вопрос немаловажный. Многие напрасно могли льстить себя надеждой, пребывая в беззаботности. Между тем Иудеям слышать эту истину во всей ее наготе действительно было чрезвычайно тяжко. И так Господь предложил об этом наставление в притче о семени и четвероякой земле. Земледелец сеял семя. Семя все было одинаковое, но не одинакова была земля, на которой оно сеялось, и от того, по разным причинам, три доли семени погибли и только четвертая принесла плод, и то неодинаковый. В этом Господь изобразил действие своей проповеди среди Иудеев – настоящее и будущее. В одних она нисколько не нашла к себе расположения, как напр. в фарисеях; другими была принята и теперь еще держалась, но или не глубоко укоренилась в них, или не все сердце заняла собой: вот вскоре должны наступить гонения на последователей Христовых со стороны их соотечественников, такие последователи не захотят терпеть за проповедь Евангелия и оставят слово царствия; а если гонения не коснутся их, то заботы житейские подавят в них учение Божие, они не станут трудиться над душой своей и очищать ее от страстей. Сюда принадлежали весьма многие, обращающиеся теперь из народа ко Христу. После всего этого остаются немногие, в которых слово царствия будет живо и действенно, и то в разных степенях.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 124-125++

 Безрассудная открытость для зла (посеянное при дороге)

Но, обладая всегда этой скрытой живой силой в одинаковой степени, слово Божие не всегда дает одинаковый урожай. Это зависит от той почвы, в которую оно падает, и здесь притча приобретает для нас особенно жгучий, живой, личный интерес, ибо почва эта – наше сердце. Мы все, слушатели и читатели слова Божия, получаем свою долю святых семян; мы все, наверное, хотели бы, чтобы в нашем сердце была плодородная почва, приносящая стократный урожай, и вопрос, почему этого не бывает и почему всходы так чахлы, убоги и перемешаны с сорной травой, – вопрос этот, конечно, для нас далеко не безразличный.
Вдумаемся внимательнее в притчу, чтобы в ее дивных образах и символах открыть важные для нас законы душевной агрономии, на которые указывает Господь Иисус Христос.
Для того, чтобы с успехом возделывать ниву и применять к ней рациональные способы обработки, необходимо прежде всего изучить почву и знать ее состав. Песчаная почва требует одного удобрения, суглинок – другого, чернозем – иного; да и сами приемы обработки на разной почве бывают неодинаковы. Точно также и в духовной жизни. Чтобы понять причины, обусловливающие для человека бесплодность слова Божия, и в то же время найти правильные способы обработки и воспитания души, которые могли бы повысить урожай святого семени, усилить влияние и действие на человека евангельского слова, – для этого надо изучить почву нашего сердца и выяснить, что именно в этом сердце препятствует успешному произрастанию семени. Соответственно с этим мы и можем принять те или другие меры.
Говоря о судьбе семени, Господь в Своей притче изображает четыре рода условий, в которые оно попадает при посеве и которые различно влияют на его произрастание. Это – четыре различных вида психики человека, четыре вида устроения души.
"Когда сеятель сеял, случилось, что иное (семя) упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то» Мк. 4:4).
Это – первый тип. Сердце похоже на проезжую дорогу, а семя, падая на нее, даже не проникает в почву, но остается на поверхности и делается легкой добычей птиц.
Что это за люди?
Во-первых, сюда относятся натуры грубые, чисто животного склада. Это самый дурной тип среди людей, и, к сожалению, их в настоящее время особенно много. Они живут чисто утробной жизнью: вкусно есть, сладко пить, много спать, хорошо одеваться – выше этого они ничего не знают. Корыто, корм и пойло – этим исчерпывается все их содержание. Их мировоззрение исключительно материалистическое. Вопросы духа для них не существуют. К идеалам правды, добра и красоты, ко всему, чему поклонялось человечество как величайшей святыне, что манило и увлекало героев, подвижников и лучших деятелей истории, чему те отдавали беззаветно свои силы и свою жизнь, – ко всему этому люди типа проезжей дороги относятся с циничной насмешкой и откровенным презрением. «Выгода» – вот слово, которое определяет их деятельность. Для них бог – чрево, и Евангелие, слово Божие встречает в них глухую стену тупого безразличия. Оно отскакивает от них, как горох от стены, не пробивая даже внешней коры эгоизма и не проникая внутрь, в сердце. Если иногда и остается оно на поверхности памяти, то лишь до того момента, когда первый порыв распутства, сластолюбия или любостяжания налетит, как птица, и поглотит все без остатка, а грубое сердце остается по-прежнему твердым и непроницаемым.
Во-вторых, к этой же категории относятся люди очень легкомысленные, живущие только поверхностными впечатлениями. Сущность их психики – праздное любопытство, которое легко возбуждается, но вовсе не стремится к тому, чтобы полученные впечатления связать с глубокими основами душевной жизни. Такое любопытство не приносит никакой пользы: оно бесцельно и беспредметно. Впечатления оцениваются здесь исключительно по их действию на нервы. Все, что щекочет нервы, одинаково привлекает людей этого типа. Поэтому для них совершенно безразлично: слушать хорошего проповедника или модного тенора, смотреть религиозную процессию или английский бокс, присутствовать при торжественном, вдохновляющем богослужении или покатываться со смеху, смотря смешной водевиль. Весь мир они рассматривают так, как будто он создан исключительно для их развлечения, и к каждому явлению жизни они подходят с этой же меркой. Если они слушают вдохновенного проповедника, говорящего о евангельской правде, о лучезарном мире чистоты и святости, о Великом Любящем Боге, они скажут в похвалу лишь одно: «О, он хорошо, красиво говорит!» или: «У него выработанная, изящная речь!» Это самая унизительная похвала для проповедника, сводящая его на роль школьника, демонстрирующего перед экзаменаторами свои литературные и декламаторские таланты. Пусть в проповеди слышатся рыдания и неподдельные слезы страдающей любви, стон измученного сердца, горечь и негодование при виде попранной правды, они не найдут других слов для оценки, кроме пошлой фразы: «О, у него драматический талант!» Как будто перед ними артист сцены, выступающий исключительно для того, чтобы их развлекать и щекотать их истрепанные нервы.
Это люди мелкой души, и жизнь для них – не серьезная задача, полная глубокого смысла, а просто фарс. Люди этого сорта евангельское слово слушают так, как будто оно к ним не относится: они его не воспринимают.
Третья разновидность людей этого сорта – это натуры рассеянные, с разбросанными мыслями. В них нет ничего основного, постоянного, что служило бы центром их жизни. Это люди, как их называют, без стержня, то есть в них нет преобладающей склонности или привязанности к одному какому-либо делу или занятию, определяющему направление их жизни. Чем живут эти люди? Вы сразу этого не скажете: здесь все так текуче, так изменчиво, так непостоянно. Сегодня одно, завтра другое, послезавтра третье. Одна мысль сменяет другую, как в калейдоскопе, без всякого порядка и системы. Одно увлечение вытесняется другим, план следует за планом, совсем как на проезжей дороге, где катятся экипажи, идут прохожие, сменяя один другого, топчется бродячий скот. Они все начинают, все пробуют и ничего не кончают. Цели жизни у них нет. Это – рабы минутного каприза, трость, ветром колеблемая. Их увлечения непрочны, ненадежны, мимолетны. С легкостью мотылька порхают они с предмета на предмет. Всякая новинка их привлекает и захватывает, но лишь на короткое время. «Что книга последняя скажет, то на сердце сверху и ляжет». Учить их чему-нибудь серьезному, проповедовать слово Божие – почти бесполезно. Это значит писать на воде, сеять при дороге: затопчут прохожие, поклюют птицы, то есть мир с его вечной сменой новинок, диавол с его искушениями и соблазнами. Так как впечатления и мысли здесь постоянно сменяются, то ни одно из них не проникает глубоко в сердце, и само сердце от этого мало-помалу теряет отзывчивость, способность воспринимать их хоть сколько-нибудь серьезно, становится сухим, равнодушным, жестким, как дорога, утоптанная ногами прохожих и укатанная колесами бесчисленных экипажей.
Таковы три разряда людей, принадлежащих к типу проезжей дороги. У всех у них общее то, что семя слова Божия в их душу совершенно не проникает, их не волнует, не радует, не возбуждает, но остается на поверхности, то есть только в памяти, в головном сознании, и, не принося никакого плода, скоро погибает.
Немного лучше следующие два рода почвы, указанные Господом Иисусом Христом в Его притче.

Придорожная пыль

Одни семена падают у дороги и либо погибают под ногами путников, либо их уносят птицы. Придорожная почва твердая, невспаханная. К сожалению, таковы многие сердца. Они иссушены постоянным стрессом и заботой о внешнем и практически невосприимчивы к Благой Вести. У таких людей обычно есть достаток, власть, положение в обществе; чтобы этого достичь, они были вынуждены одеться в броню невосприимчивости к чужим бедам, преступить нравственные законы, пройти по головам конкурентов. Это ожесточает, заключает в рамки мира, который живет по законам, чрезвычайно далеким от евангельских. А стремление сохранить достигнутое и подняться еще выше не позволяет критически взглянуть на свою жизнь. Жизнь тяжела и несправедлива, и мы незаметно для себя каменеем, ожесточаемся – и попадаем в замкнутый круг: если люди всю жизнь жили по жестоким законам, добиваясь успеха, им непонятно, почему надо кардинально измениться в соответствии с Евангелием. Человек сам ожесточает сердце свое (Притч. 28:14), и оно уже не может воспринять духовную истину. Слово благовестия похищается еще до того, как проникнет в сердца таких слушателей, уничтожается всем их образом мыслей.

Люди, принадлежащие к этому «типу почвы», гордятся житейской мудростью, деловитостью, умением ориентироваться в ситуации. Они уже нашли ответы (в основном очень поверхностные) на немногочисленные волнующие их вопросы, и истина Евангелия им не нужна – она лишь ставит под сомнение все, чем они так комфортно жили раньше. Вопросы о Боге, о смысле жизни, о смерти ставят их в тупик; не побуждают к размышлению, а вытесняются в подсознание как неудобные и мешающие жить «здесь и сейчас». Эти люди не обязательно воинствующие атеисты, они просто не испытывают к христианству никакого интереса, им «все равно» – и это самое ужасное. Апостол Павел, когда еще был раввином Савлом, гнал христианскую Церковь (см.: Деян. 9), и эта его ревность о Боге, пусть и неправая, позволила ему стать одним из самых ярких проповедников Евангелия. Сегодняшнее общество индифферентно, и разбить эту толщу слежавшейся земли очень трудно. Нередко такие люди называют себя красивым словом «агностики» (те, кто не знает, существует Бог или нет), и это позволяет им пребывать в состоянии безразличного равнодушия, разрушить которое могут только очень серьезные жизненные кризисы.

Святитель Феофан Затворник пишет: «У кого есть искренняя любовь к истине, того она изведет из тьмы заблуждения и приведет к свету истины. Пример – святой апостол Павел. Он искренне любил истину, всей душой был предан тому, что считал истинным, без всякой корысти. Потому, как только была ему указана истина не в том, что он считал истинным, он в ту же минуту бросил это ветхое, оказавшееся не истинным, и всем сердцем прилепился к новому, зримо явленному истинным… Истина о Христе ясна как день: взыщи и обрящешь. Помощь же свыше всегда готова искреннему искателю. Неверующий уже осужден (Ин. 3:18). За что же? За то, что, когда кругом свет, он остается во тьме».

Ожесточение сердца встречается и у верующих. Если мы слышим обращенное к нам слово Божие и не принимаем его, если мы уходим из храма в том же состоянии, в каком пришли, значит, наше сердце покрывает твердая корка.

Святитель Тихон Задонский говорит: «Многие говорят, что ходят в церковь на молитву, славословие, воспевают Бога и благодарят, но это им не приносит пользы. Это значит, что они устами поют и благодарят Бога, но сердцем отстоят от Него, как говорит о них Бог: Приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня (Мф. 15:8), – и беззаконной жизнью бесчестят и хулят имя Божие… Разве они веруют в Бога? Нет. Истинная вера приносит добрые плоды и удаляется от злых дел. А они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются (Тит. 1:16), как учит апостол».

Подлинное слышание Евангелия может коренным образом изменить жизнь. Это произошло, например, с преподобным Антонием Великим, который услышал в храме: Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною (Мф. 19:21). В этих словах прозвучал для него явственно голос Божий. Преподобный Антоний оставил все, что у него было, и ушел в пустыню, став родоначальником отшельничества. Это не означает, что каждый из нас должен поступить так же радикально. Но если мы делим жизнь на две непересекающиеся области – духовную и «светскую», значит, Евангелие не достигает наших сердец.

Христос возвещает нам слово, о котором апостол Павел говорит: …слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов и судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4:12). Каждая истинная встреча с ним должна стать изменением, преображением нашего существа в иное качество, перерождением из плотской жизни в духовную, ведь рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух (Ин. 3:6). Если бы нас кормили раз в неделю, по воскресеньям с 10 до 12, мы бы очень скоро умерли от голода. В духовной нашей жизни происходит то же самое, если мы ограничиваемся посещением храма и не питаем душу благодатью Божией: рано или поздно наступает истощение, душа становится черствой и умирает.

О необходимости регулярного духовного насыщения Священным Писанием говорит святитель Тихон Задонский: «Всем христианам, которые хотят иметь истинную и живую веру, хранить ее до конца и так спастись, нужно прилежное чтение или слушание Священного Писания. Как идущему по дороге или делающему что‑нибудь нужен свет, так идущим к вечной жизни и подвизающимся в вере и благочестии нужен светильник слова Божьего, чтобы не заблудились и не сбились на путь нечестивых. И как тело каждый день укрепляется пищей, чтобы не ослабело и, ослабев, не погибло, так нужно каждый день укреплять душу духовной пищей слова Божьего, чтобы душа, истаяв от голода, не ослабела и не погибла. Слеп человек… и требует просвещения, слаб он, и потому нужно ему подкрепление; ленив и уныл, и потому нужно ему поощрение и утешение – все это он получает из слова Божьего. Следовательно, заблуждаются те христиане, которые от этого Божественного правила удаляются и ходят, как слепые или находящиеся во тьме, и в конце концов, если во тьме и останутся, впадут в ров погибели». Можно читать Новый Завет, хорошо знать его, но не жить им. А если мы не живем им, это означает, что мы так и не услышали Благую Весть. Кто ходит в храм по привычке, рано или поздно впадает в очень опасное состояние, которое святые отцы называют «окамененным нечувствием».

Как разнородна бывает почва, в которую бросает сеятель семена, так разнохарактерна бывает и толпа народная, перед которой выходит проповедник, сеятель слова Божия.

И когда он сеял, иное упало при дороге; и налетели птицы и поклевали то. Труд сеятеля пропал; семя, упавшее на невспаханную почву, не подготовленную к прорастанию, не дало ростка; птицы поклевали его. Так бесплоден бывает иногда и труд проповедника слова Божия. Если все слушатели его с отуманенным умом и загрубелым сердцем, то он может руководствоваться заповедью Христа — не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями (Мф. 7:6). Но не о таком случае говорится в притче о сеятеле; здесь толпа разнородна, здесь имеются и добрые сердца, могущие принять слово Божие, и потому здесь проповедь обязательна, и опасения, что сеемое слово будет не всеми усвоено, не должны останавливать сеятеля.

Посеянное при дороге, — поясняет Христос, — означает тех, в которых сеется слово, но к которым, когда услышат, тотчас приходит сатана и похищает слово, посеянное в сердцах их (Мк. 4:15). Так записал слова Иисуса Евангелист Марк. То же самое объяснение передают Евангелисты Матфей и Лука, но с некоторыми добавлениями, весьма существенными; так, по Евангелию от Матфея, ко всякому, слушающему слово о Царстве и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его (Мф. 13:19), чтобы они не уверовали и не спаслись (Лк. 8:12).

Из сопоставления сказаний всех трех Евангелистов об объяснении Иисусом Христом этой части притчи о сеятеле становится ясным, что посеянному при дороге уподобляются такие слушатели слова Божия, которые не разумеют его, которые не в силах даже и понять его, как не в силах бывает утоптанная дорога принять упавшее на нее зерно. Приведем пример из нашей жизни: В церкви читали Евангелие; стоял тут среди других один человек, который внимательно слушал чтение, но ничего не понял; выходя из церкви, он встретился с выходившим оттуда же приятелем и просил его объяснить ему прочитанное Евангелие, но тот сказал ему, что и сам ничего не понял. Тогда идет он к одному знакомому и просит растолковать ему, что означают слышанные им слова Евангелия; но знакомый его был неверующий и сказал ему: «Напрасно и слушал; только время потерял! Не стоит и слушать того, что там читают!» Не получив ни от кого объяснения, человек этот не получил никакой пользы от услышанного им слова Божия и скоро забыл его: оно было похищено у него. Конечно, если бы он обратился за разъяснением к верующему и понимающему смысл и значение слова Божия, то тот дал бы ему настоящее объяснение, и слово Божие проросло бы и в нем, как может прорасти и зерно на дороге, если ее вскопают и разрыхлят.
Но (скажут) чем же виноваты слушающие и не разумеющие слово и слушающие, но не имеющие для хранения слова чистого и доброго сердца? Если бы они обладали этими данными для успешного произрастания посеянного и в них зерна, то, может быть, и оно дало бы плод? Да ведь все люди приходят в мир добрыми, и зло внедряется в них потом вследствие их же вины: или сознательного стремления к нему, или же легкомысленного попущения; следовательно, черствым, невосприимчивым сердце делается по вине самого человека. Можно и твердую придорожную полосу земли вспахать и обратить в плодородную. Здесь говорится не о неразумных людях, но о не разумеющих, то есть могущих, но не желающих разуметь; при сильном желании и не разумеющий может уразуметь слово Божие, казавшееся ему прежде непонятным, а уразумев его, и исправить свое неотзывчивое сердце; следовательно, все зависит от воли самого человека, который и должен нести заслуженную им ответственность за невнимание к слову Божию и нежелание уразуметь его.

В этой притче, под образом сеяния семени на поле, Он представляет дело Своего проповедания или учения: так как между тем и другим большое сходство. 1) Как сеятель бросает семя на землю, так Он или всякий проповедник или учитель влагает слово в слух и сердце слушателей. 2) Как из земли произрастают растения и плоды, так от учения происходят в жизни слушателей добрые дела. 3) Семя произрастает различно–хорошо растёт на хорошо приготовленной, худо на худо приготовленной земле; так и учение действует различно: иные слушают и исполняют учение, а иные слушают, но не принимают, или и принимают, но не исполняют учения. В притче о сеятеле Господь показывает, как трудно устроение царства Христова или Церкви Божией среди испорченных грехом людей. И приплодовавше на тридесят, и на шестьдесят, и на сто (и принесло плод иное семя тридцать, иное шестьдесят, и иное сто). Это конечно зависит от того, как приготовлена и удобрена почва под посев.

По некоторым сведениям в древней Палестине сев проходил следующим образом: сначала крестьяне сеяли, зачерпывая горстями зерно из специальной корзины и разбрасывая его по полю, и лишь после этого поле запахивалось. В этой притче рассказывается о целом ряде неудач, постигающих сеятеля. Одни зерна были склеваны птицами, другие погибли под жаркими лучами солнца, третьи задушены сорняками. Можно было бы добавить и другие опасности, подстерегающие земледельца: нашествие саранчи, сирокко и т.д. Возникает впечатление, что труд загублен, большая часть зерен погибла. Но это не так.

Итак, вы, крепкие в вере, и вы, свежая травка Божия, поросль молодая, слушайте: вышел «сеятель сеять, и, когда сеял, случилось так, что иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали его». Не о крестьянине, посеявшем свои семена у проезжей дороги, говорил нам Иисус Христос, а о широком пути, ведущем в погибель. По этому пути стремится, давя и перегоняя друг друга, большинство людей, жаждущих устроить свою жизнь в полном благополучии, материальном довольстве, мечтающих о богатстве и славе, презирающих заповеди Христа, желающих своим умом построить жизнь свою. Бегут они по этой торной дороге, забыв о Боге.

Иногда такие люди из любопытства заглядывают в наши храмы, и случается, что слово Божие нечаянно коснется их, или в беседе с встречающимися на их пути верующими западает семя Христово в их души. И смущаются сердца этих людей, занятых погоней за земным счастьем. Тогда останавливаются они в беге своем и призадумываются над тем, нужно ли идти по этому широкому пути, не подумать ли о своей душе, а не только о благоденствии тела или благополучии семьи.

Но на этом широком пути летает множество невидимых птиц, врагов рода человеческого, темных сил бесовских, во власти которых находятся эти люди. Они зорко наблюдают, чтобы ничто не мешало их темным делам. И как только заметят, что человек остановился, призадумался, что он намерен подумать о душе своей, то, как хищные птицы, нападают на него и уносят слово Божие, посеянное в сердце его.

Вот что значит, что семя, упавшее при дороге, бывает растоптано, истреблено птицами.

Господь поучает нас этою притчею тому, что многие слушают слово Божие, но не многие понимают и исполняют заповеди Христовы.

  Кто есть Сеятель? – Сын Божий, Иисус Христос.

  Что означает семя? – Слово Божие.

  Что означают места, куда падает семя? – Означают сердца человеческие.

  Что означает место при пути? – Означает людей рассеянных, которые слушают слово Божие одними ушами, без участия сердца.

  Что означают птицы? – Означают сатану и все искушения, которыми он старается заглушить действие слова Божия в сердцах наших.

  Что означает каменистое место? – Означает людей малодушных, которые при благоприятных обстоятельствах с радостью слушают слово Божие и исполняют его; а в случае неудач и бедствий перестают слушать слово Божие, впадают в уныние и ропщут на Бога.

  А терние, заглушающее семя, кого означает? – Оно означает людей, слишком преданных заботам мирским: заботы мирские и прелесть богатства заглушают в них действие слова Божия.

  Что означает земля добрая? – Означает людей истинно верующих, которые постоянно слушают слово Божие со вниманием, благоговением и молитвою; и не только слушают, но и исполняют его.

  Что значит плод? – Добрые дела, которыми сопровождается слушание слова Божия.

  Что значит в этой притче: сто, шестьдесят, тридцать крат? – Это значит то, что и из истинно верующих и постоянно слушающих слово Божие одни совершают более добрых дел, другие менее.

  Из всего этого следует, что мы должны тщательно себя испытывать, чтобы узнать, к какому разряду принадлежат наши сердца, – должны просить благодатной помощи, чтобы доброе семя глубоко вкоренялось в наших сердцах.

Тексты, относящиеся к притче о сеятеле

  1. Имеяй уши слышати, да слышит. Мф. 13:9.

  2. Блюдитеся убо, како слышите. Лк. 8:18.

  3. Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе, едино же есть на потребу. Лк. 10:41–42.

  4. Ныне же свобождшеся от греха, порабощшеся же Богови, имате плод ваш во святыню, кончину же жизнь вечную. Рим. 6:22.

  5. О сем прославися Отец Мой, да плод мног сотворите, и будете Мои ученицы. Ин. 15:8.

  6. Плод же духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание: на таковых несть закона. Гал. 5:22–23.