Евангелие от Марка 15 глава 46 стих

Так встретили друзья Иисуса великий день субботы праздника и предались священному покою. А Тот, о Котором все они скорбели? Для Его плоти настала теперь точно благословенная суббота, упокоения день. Во все время Своего пребывания на земле Он томился желанием крещения крестного (Лк. 12:50). Теперь обагренный кровию Своею Он охотно сошел со креста и успокоился на каменном ложе, которое приготовили Ему, по какому-то странному стечению обстоятельств в одно и то же время злоба врагов и признательность друзей.

В то время как ставили стражу при гробе, хранившем тело Иисуса, Он духом Своим уже был в области душ отшедших из земного мира и там, когда раскрылась в Нем яснее, нежели когда-либо на земле, слава Его Божества, собирал, возводил в свободу всех чаявших Его на земле. И действием Иисуса, Который пришел возглавить всяческая, Который и на земле только трудился над тем, чтобы подать роду человеческому действительнейшие средства к возвышению в лучший порядок бытия, в полное благобытие, образовалось здесь первое ядро прославленного человечества, к которому впоследствии должны прилепляться сыны царствия Иисусова на земле.

Мир людей отшедших, во времена Иисуса Христа, был известен под именем ада. Будем ли Его представлять себе как вместилище (нечто вне душ существующее) или как состояние (как нечто внутреннее) отшедших людей, мы не можем не различать в нем различных положений по степени и качеству внутреннего развития душ отходящих. Иные здесь его еще не начинали, другие более или менее совершили, одни совершали его правильно, соответственно своему назначению, другие неправильно, противно своему назначению. В настоящем случае мы ничего верного и решительного не можем говорить о первом и последнем положении душ. Обратим взор только на среднее, и именно на тех, которые развивали свои силы – или правильнее чрез развитие очищали – сообразно тем постановлениям и при помощи тех средств, которые учреждал Бог в свои времена для образования людей к высшему и лучшему бытию, – обратим взор на праведников Ветхого Завета. Так как все сии постановления и средства не имели совершительного действия, то сколько не раскрывались и очищались чрез приложение их силы душ, сколько ни сообщалось чрез них пособий, однако никогда не изглаждались следы греха и не истреблялись мрак его, скорбь и борение, хотя уже бессильные. Отсюда естественно были несовершенны воззрения тех душ на Божество, к созерцанию Которого они в настоящий период своего бытия более приближались. Но где есть хотя малый след греха, там есть доступ диаволу; грех – печать его. Чем более еще осталось в душе силы греха, тем обширнее права над нею диавола; есть души, которые они держат как бы в заклепах, к которым доступ высшей помощи прегражден как бы медными вратами, утвержденными в вереях железных. Они борются со грехом, усиливаются освободиться от него: в состоянии души за гробом самосознание достигает высшей степени и это делает еще несноснее ощущение в себе владычества зла, которому бы не хотели покориться, но не имеют сил выйти из под его державы. Этих-то пленников ада должен был Иисус разрешить в свободу. Ему предшествовал, как и на земле, Иоанн с своим благовествованием. Наконец явился Сам Иисус; чрез совлечение ризы плоти яснее в Нем отразилась слава Его Божества. Потрясся мир душ от пришествия нового духа, который возвестил им, что страданиями Своими Он, невинный, заплатил за грех их; нет более вражды между ними и Богом; Бог – Отец их. Разогнал, рассеял в каждой душе все, что еще противилось этой мысли. Обновил истомленные души обильным излиянием Своих Божественных сил. И когда совершил в каждой душе дело примирения и освящения, с торжеством перевел всех в новую высшую, лучшую область, – туда, где отселе будут жить все носящие на себе печать Его оправдания. Так возникло то собрание торжественное, та церковь первенцев, написанных на небесах и духов праведных, достигших совершенства, тот град Бога живого, Иерусалим небесный, к которому после призывали апостолы всех земнородных, град очищенный, церковь святая, Иерусалим славный (Евр. 12:23, 24).

Нет сомнения, что действие благовествования отразилось и на те души, которые во время своего пребывания на земле, участвовали в завете с Богом, но не были ему верны, равно как и на те, которые стояли и вне частного завета Божия с народом еврейским. Сюда относятся слова Петра о проповедании Иисуса духам некогда непокорным ожидавшему их Божию долготерпению во дни Ноя, во время строения ковчега (1 Пет. 3:20). Тот же апостол целью сего благовествования полагает то, чтобы умершие, подвергшись суду по человеку (καϑ άνϑρμ πους) плотию, жили по Богу духом. Но о плодах этих действий апостол умолчал.

Наконец отшествие Иисуса Христа во ад было чувствительнейшим явлением для господствовавшего в нем князя мира сего, который, не соблюдши своего начальства, сам себя поставил там в удалении от Бога. Это было для него время суда и осуждения; начала и власти его обессилены и посрамлены (Кол. 2:15). По его наставлению Иуда предал Спасителя; он молил сеять апостолов, как пшеницу; он выступил со всеми силами своими в борьбу против Иисуса и заставил Его с воплем сильным и слезами воссылать молитвы и моления к Тому, Кто мог спасти Его от смерти, исторг из уст Его страшные слова: Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя оставил еси! Но этим все совершилось. После его как молния спал сатана с небеси и за то, что ранил пяту Избавителя мира, оставлен век свой лизать перст и пресмыкаться на чреве.

...

Известно, в каком положении остались ученики Христовы после того, как первосвященники Иудейские умертвили Иисуса. Страх рассеял их, так что при кресте Иисуса нашелся только Иоанн, которого Господь за верную любовь усыновил Своей Матери. На погребение Иисуса никто из Его апостолов не явился. Только один тайный ученик Иисусов Иосиф, член совета, однажды защищавший Его пред своими сочленами, осмелился просить у Пилата тела Иисусова для погребения. К Иосифу присоединился Никодим, которому Господь Сам в одной Своей беседе к нему, еще в начале Своего служения сказал загадочные слова, относящиеся до Его смерти: как Моисей вознес змия в пустыне, так должно быть вознесену и Сыну Человеческому. – Оба вместе, обвив изъязвленное тело плащаницею со множеством благовоний, положили оное в новом Иосифовом гробе. Еще было при этом несколько женщин, пришедших с Иисусом из Галилеи. Менее опасаясь за себя, или более верные чувству любви своей к Господу, они неотступно находились и при кресте, и когда совершалось погребение, сидели против гроба до самой той поры, как камень заключил вход в пещеру, где положено было тело Иисусово.

Погребавшие Иисуса, по всему видно, были уверены, что умерший уже не восстанет. Вот почему Иосиф и Никодим с такой тщательностью, несмотря на краткость времени совершают погребение Иисуса: со стороны их это был последний долг признательности Божественному Наставнику, от Которого каждый слышал несколько истин, доселе памятных их сердцу. Женщины Галилейские также имели усердие принести свою долю ароматов на гроб Иисусов и этим свидетельствовали, что и они не находили и возможным исполнить долг усердия ранее того дня, когда надлежало ожидать воскресения. – Апостолы уже и спустя два дня, когда довольно было времени собраться с мыслями, припомнить слова Господни о Своем воскресении, с трудом убеждались в этом, хотя не все с одинаковым упорством. Да и нелегко было увериться в этом. Доселе таких опытов еще не было. Воскресали умершие, но не сами собой, а при содействии великих праведников. А кто бы нашелся в это время такой, который бы мог снова вложить жизнь в мертвое тело самого величайшего праведника, какого они знали? Не разумели Писаний. Омрачены были скорбью.

Враги Иисуса не менее друзей Его были уверены, что смертью Иисуса все окончилось; саму мысль о воскресении они считали обманом.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 230-236

++

А что мы знаем об Иосифе Аримафейском? Самое главное то, что он дал Господу свою гробницу, тот каменный гроб, высеченный в скале, который он приготовил для себя (Мф. 27, 60). Эта гробница, в которой было положено Тело Спасителя, принадлежала Иосифу. И нам есть и здесь о чем задуматься. Авраам, когда он был в земле Ханаанской, ничего не имел, но у него было место погребения. А у Спасителя нашего не было и того. А с другой стороны, мы видим, что Иосиф отдает свою гробницу — то есть место, которое он приготовил для своей собственной смерти. Перед нами человек, который всегда имеет память о смерти. Это только редкие святые, подвижники, пустынники имели гроб постоянно в сенях своей кельи, чтобы видеть ясней, чем кончается жизнь человеческая и чем все определяется в жизни. Святой праведный Иосиф имел эту память постоянно, у него был гроб, приготовленный для себя. И оттого что он отдал свой гроб Христу Богу, его смерть уже заранее соединилась со смертью Христа Бога. Она заранее освящена новою жизнью, которую Христос принес всем людям.

Об этой гробнице сказано, что она была новой, туда никто никогда не был положен, как это обычно бывало у иудеев (Лк. 23, 53). В этом был тоже великий смысл, потому что Господь, умирающий как всякий человек, в то же время проходит совершенно новый путь смерти, открывая новый путь смерти для каждого человека. И все должно быть новым. И в том, что эта гробница была высечена в скале, Святая Церковь тоже видит великую тайну. Христос умер, чтобы гроб каждого человека стал убежищем, надежною защитою для всех, кто верен своему Господу, для всех Его святых. Смерть — самое драгоценное приобретение, как говорит апостол Павел (Флп. 1, 21), потому что через нее открывается та истинная жизнь, для которой человек приходит в мир. 

Некоторые говорят, что Иосиф Аримафейский дал Христу гробницу после того, как Христос умер, но он не сделал ничего, чтобы заступиться за Него при жизни. И в этом есть, может быть, некая правда — та, которую мы должны увидеть, каждый из нас, по отношению, прежде всего, к самим себе. Так бывает и так должны мы увидеть свою собственную жизнь, что мы не сотворили ничего достойного для Господа нашего, но только смерть Христова открыла нам глаза на все, что происходит в нашей жизни. И только смерть Христова способна нас изменить по-настоящему.

И сейчас, когда в мире идет неслыханное поругание Церкви Христовой, которая уже все более возводится на крест, когда все большему осмеянию подвергается истина Божия, мы должны быть способны сказать вместе с псалмопевцем: «Время сотворити Господеви, разориша закон Твой». Время Господу действовать, потому что никто ничего не может, и разорили уже закон Твой, и нечестивые торжествуют. И далее: «сего ради я возлюбил Твои заповеди паче злата и топазия» (Пс. 118, 126—127). Только тогда, когда я увидел такое поругание правды Божией, всех заповедей Божиих, достоинства человеческого и Божественного, я понял, что заповедь Божия для меня дороже всего на свете. И я буду хранить ее ценою жизни и смерти. Вот о каком все решающем выборе, который совершил святой праведный Иосиф Аримафейский, напоминает нам сегодня Церковь.

В человеке вера может быть слишком слабой, чтобы он открыто мог исповедать Христа. Так было в годы недавних гонений, и сейчас все больше люди стыдятся открыто исповедать веру, боясь насмешек. Но не может человек все время скрывать свою веру. Рано или поздно она должна быть выражена внешне. Или она вообще должна перестать быть. Вот о чем говорит нам святой праведный Иосиф Аримафейский.

И о нем сказано еще, что он помазал благоуханным миром бездыханное тело Спасителя, обвив его чистою плащаницею. Так велико было количество этого мира — «литр сто», что слова Писания «се, одежды Твои благоухают миром и алоем» исполнились буквально (Пс. 44, 9). И смерть Христа даже во внешнем, видимом, буквальном ее проявлении была приношением и жертвой Богу, благоуханием приятным, как говорит Писание (Еф. 5, 2).

Обратим сегодня внимание на простую единственную тайну. Когда все ученики разбежались, Иосиф Аримафейский и Никодим отбросили всякий страх, открыто показав себя учениками Христовыми. И жены-мироносицы точно так же явили любовь, которая не страшится ничего. Они полны забот и страхов. Кто отвалит им камень от дверей гроба? Потому что этот камень очень велик. Они не знают, как поведет себя стража, которая поставлена Пилатом у гроба. Но жены-мироносицы, так же как Иосиф Аримафейский и Никодим, забывают о собственной безопасности, чтобы исполнить последний долг по отношению к Умершему, принести Ему последний дар своей любви.

Что может значить это приношение перед лицом смерти, что может оно изменить, какой смысл в таком риске? Им даже помазать Тело Христово не было дано, но они были помазаны благодатью Божией, любовью Христовой за эту свою решимость. В тех обстоятельствах это было для них единственной возможностью отдать Господу все, что у них есть. И это все, что нужно Господу от каждого человека. Этого достаточно было Господу, как всегда будет достаточно, чтобы свет новой жизни воссиял для нас. Вот тайна Воскресения Христова и человека, который рождается во Христе Воскресшем.

Жизнь человеческая не имеет никакого смысла, кроме такой любви, кроме того, чтобы мы рано или поздно научились так прикоснуться ко Господу, как во многие грехи впадшая жена, ощутившая Божество Спасителя, прикоснулась к Нему накануне Его Страстных дней; как кровоточивая женщина прикоснулась к краю Его одежды и получила исцеление; как апостол Фома прикоснулся к ранам воскресшего Господа; как святые праведные Иосиф Аримафейский и Никодим прикоснулись к бездыханному Телу своего Спасителя. Как разбойник благоразумный словами «помяни мя, Господи» прикоснулся в полноте к тайне распятия Христова, как все святые. Как преподобномученица Великая Княгиня Елисавета и священномученик архидиакон Стефан прикоснулись ко Господу распятому и воскресшему Его молитвою о убивающих их «прости им, Господи, не знают, что творят».

Как мы призываемся, каждый из нас, прикоснуться к нашему Господу своею жизнью и смертью, словами, которые мы произносим в конце каждого дня и которые надеемся произнести в последний час нашей жизни вместе со Христом: «В руце Твои, Господи, предаю дух мой». С тем, чтобы Крест Христов, который будет над нашей могилой, наш крест, которым увенчивается вся наша жизнь, соединился до конца с Крестом Христовым. Чтобы гроб, в который мы будем положены, стал «яко живоносец, яко рая краснейший и воистину чертога всякаго царского светлейший». Чтобы новая жизнь Воскресения Христова открылась нам, как наше собственное воскресение, и мы узнали, что этот единственный смысл жизни — любовь, которая у Господа одного есть, — нам принадлежит.

Погребение Его

Иосиф купил новую плащаницу, то есть пелены, в которые евреи заворачивали при погребении тела умерших. Близ Голгофы был принадлежащий Иосифу сад, а в саду том была высечена в скале приготовленная им для себя гробница, то есть пещера, в которой до того времени никто еще не был погребен. К этой пещере Иосиф и Никодим перенесли снятое ими же (Лк. 23:53) с креста тело Иисуса и предали его погребению, как принято было погребать богатых людей. Обмыв тело чистой водою, натерли благовонным составом, завернули в плащаницу, голову обвили полотенцем, завязали то и другое шнурками, положили в гробницу и, окончив погребение, привалили ко входу в пещеру большой камень и удалились.

Получив разрешение от Пилата, Иосиф с почестями погребает тело Иисусово. В этом едином и безпримерном торжестве погребения Богочеловека, Единороднаго Сына Божия и Спасителя мира, участвовал, как добавляет св. Иоанн, Никодим один из начальников иудейских, также тайный ученик Иисуса, ночью приходивший к Нему. Он и теперь пришел и принес смешение смирны* и алой-по, литр яко сто (Иоан. XIX, 39). Литр равняется 12 унциям, а по другим 20— 24 лотам. Такое количество благовоний потребно было для того, чтобы намастить тело Иисуса по обычаю иудеев. Это нама-щение тела/умершаго было совершаемо, как для выражения почтения и любви к усопшему, так и для предохранения тела его от быстраго тления и гниения. Для этой последней цели употреблялось собственно бальзамирование, требовавшее для своего совершения по крайней мере тридцатидневнаго срока (Быт. 2. 2; 2 Пар. XVI, 14 и др ). Когда же не намеревались бальзамировать тело, или не было времени для того, то обыкновенно умащали и осыпали его благовониями, и, завернув в чистое полотно, полагали во гробе. Так поступили и с телом Господа Иосиф Аримафейский и Никодим, когда обвили его плащаницею. По сравнению с подробностями, какия описаны в XI главе Иоаннова евангелия о воскресении Лазаря и какия указаны в XX гл. у того же евангелиста, надо полагать, что пречистое тело Господа сначало было обвито пеленами, священная голова повита сударем, т. е. платом, а сверху сего все пречистое тело было завернуто в плащаницу, которая имела вид савана. (См. Опыт изуч. ев. Иоанна, Г. Властова II, стр. 227).

Снявши тело Иисуса с креста, намастивши его благовониями и обвивши плащаницею, Иосиф с Никодимом положили его во гробе изсеченном из камня и привалили камень над двери гроба. Св. Лука добавляет, что в этом гробе никто не был положен (XXIII, 53), а Иоанн, кроме сего, указывает, что он находился в саду, который принадлежал, вероятно, как и гроб (Мф. XXVII, 60), Иосифу и был в том месте, где был распят Иисус, т. е. недалеко от горы Голгофы, может быть на одном из ея склонов. (Иоанн. XIX. 41). Для уяснения смысла этого повествования нужно помнить, что евреи, как и другие восточные народы, обычно погребали мертвецов своих не в могильных ямах, засыпаемых землей, как у нас, а в пещерах, вход в которыя и заграждался камнями. Пещеры эти строились из кирпичей и камней, или же высекались в горах и скалах, которыми окружаемы были и селения палестинския (Лук. 7, 12; Иоан. 11, 31; 38, 44) В знак почтения к телам усопших был обычай украшать эти пещеры, или раскрашивать их (Матф. 23, 27, 29), или обсаживать деревьями; для этого погребальныя пещеры высекались иногда в садах, особенно у людей богатых. Пещеры, в которых погребали евреи умерших, были по большей части семейныя, так чтобы в них можно было положить не одно тело, а несколько. (Быт. 50, 5; 4 Цар. 13, 21; Иез. 32, 23, 27). Во внутренних стенах пещеры высекались каменныя ложи или скамьи, на которых обычно и были полагаемы тела усопших, обвитыя в чистыя плащаницы. Вход в пещеру или устье ея обыкновенно заваливались камнем, чтобы погребенныя тела не сделались добычей плотоядных животных и птиц. (См. Чт. в общ. люб. дух. просв. 1887 г. I т. стр. 278—279).

 Итак, тело Иисуса Христа немедленно было снято со креста. Из евангельской истории не видно, чтобы в этот момент произошло что-либо примечательное: тут слышны были одни воздыхания, видны — одни слезы. Господь снова вступил в мирный круг дружбы и любви, из которого исторгла Его рука предателя.
   В то же время, конечно, были сняты и тела распятых с Иисусом. Если у них были родственники и друзья, то и они имели право плакать над ними, хотя не имели права похоронить их без особенного позволения прокуратора.
   В руках врагов Иисусовых оставался теперь один крест Его. Еще не пришло время, чтобы этому священному древу было воздано уважение, приличное жертвеннику, на котором заклана всемирная жертва. Древнее предание говорит, что иудеи зарыли потом крест Иисусов в землю в таком месте, которого никто не знал, кроме них, и откуда он извлечен впоследствии усердием равноапостольной Елены, матери Константина Великого.
   Поскольку до субботнего вечера оставалось совсем немного времени, то друзья Иисусовы, сняв пречистое тело Его со креста, немедленно занялись погребением, в котором быстрота должна была спорить с усердием и уважением к Погребаемому.
   Прежде всего нужно было найти приличное место для погребения. У Иосифа близ Голгофы был сад, в котором, как и по всей округе, находились каменные скалы. В одной из них, по обыкновению иудеев, высечена была пещера для погребения. Никто еще не был погребен в этой пещере, и Иосиф предназначал ее, вероятно, для себя и своего семейства (Ин. 19:41). Обладание местом этим, не совсем приятное из-за близости его к Голгофе, было на этот раз очень кстати для Иосифа и прочих друзей Иисусовых, т. к. давало возможность не только погребсти Божественного Мертвеца, не теряя времени, но и беспрепятственно приходить на гроб Его, чтобы изливать горесть свою слезами.
   Поэтому пречистое тело Господа немедленно перенесено было в сад Иосифов. Провидение в этом случае явило следы своего особенного смотрения. Если бы в пещере, где решили положить тело Иисусово, были уже прежде погребены тела других людей, то злоба врагов Иисусовых могла бы впоследствии говорить, что воскрес не Он, а другой, или что Он воскрес не Своей силой, а от прикосновения к костям какого-либо праведника, как это случилось однажды во времена царей Израильских. При всей нелепости этой лжи, они могли бы смущать и соблазнять легковерных.
   Тотчас занялись и погребальными приготовлениями. Иудеи вообще почитали погребение делом важным, даже ставили его в число добродетелей для погребающих (Тов. 1:20). Любили также, подобно прочим народам, и погребальное великолепие, например, драгоценные ароматы. Поэтому, погребение Иисуса Христа, которое совершали два знаменитых и богатых человека, желая своим усердием стереть бесчестие, Ему нанесенное, было настолько великолепно, насколько позволяло время.
   Погребальные полотенца, доставленные Иосифом, были самые тонкие и дорогие, какие получали обычно из Египта, славившегося этими изделиями. А Никодим принес столько ароматов, что их достаточно было бы на погребение самого первосвященника. Это было смешение из смирны (душистой смолы из одного дерева, растущего в Аравии) и алоя (благовонного растения, один из видов которого, не самый ценный, рос и в Палестине, но лучшие получались из Индии); то и другое употреблялось при погребении, иногда в порошках, иногда в виде масти. Если вес ароматов, упомянутый евангелистом (около ста литров), и не соответствует в точности нашему весу, то, по крайней мере, заставляет предполагать, что их принесено значительное количество.
   Остаток ароматов мог быть употреблен на усыпание гробницы. Некоторая часть, вероятно, была сожжена в конце погребения, что также было частью погребальных иудейских обрядов.
   По окончании приготовлений тело Господа, по обыкновению (Ин. 19:40), было омыто чистой водой; потом осыпано благовониями и вместе с ними обвито четвероугольным широким платом (плащаницей). Голова и лицо были обвиты узким головным полотенцем (сударь). То и другое перевязано шнурками. Так Иисус Христос положен был в гроб в том же виде, в каком Лазарь был восставлен Им из гроба (Ин. 11:44). Но ароматы не спасли Лазаря от тления, а в Иисусе Христе, источнике нетления, они служили только признаком несовершенства веры Его почитателей, которые, при всем уважении к Нему, как замечает св. Златоуст, нимало не думали, что они погребают теперь Господа жизни и смерти.
   Ограниченность времени не позволяла соблюсти всех прочих погребальных обрядов. Недостаток их надеялись восполнить по прошествии субботы, когда закон Ветхого Завета не мог уже препятствовать усердию к Законодателю Завета Нового.
   Вход в пещеру, где положили тело Иисусово, был плотно завален огромным камнем (Мф. 27:60-61): предосторожность, необходимая в Иудее, где водились хищные звери и птицы, но излишняя для Того, Кто и во гробе не преставал быть Господом земли и неба.

Обвит (обвил) плащаницею, т.. обвернул чистым полотном. Еванг. Иоанн. еще подробнее говорит о погребении Христовом. Так он пишет: Иосиф, снял тило Иucyca. Пришел также и Никодим, приходивший прежде к Иисусу ночью, чтобы послушать Его yчение, и принес состав из смирны и алоя, литр около ста. Взяли они тило Иucyca, и обвили Его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребали Иудеи (Ин. 19:39–40). У Иудеев и вообще на Востоке бальзамировали тела, т.. мочили их в особенном составе, намазывали мазями и завертывали в пропитанное тоже особым составом полотно, или просто только умащали мазями (смирною, – дорогой душистой смолой, алоем, – благовонным растением, и т. п.) и осыпали благовониями, для предохранения от скорого гниения и вообще для благоухания и, завернув в чистое полотно, полагали в пещерах, которые, как известно и объяснено (чит. объясн. Мк. 5:3), устраивались в горах и назывались гробами. „Добрый и знаменательный обычай, замечает при этом архимандрит Фотий. Погребаемый представляется здесь как бы младенцем, повитым пеленами, а гроб – как бы колыбелью его. Смерть действительно есть переход, как бы рождениедуши в новую, высшую жизнь; и самое тело человека верующего вселяется во гроб на уповании воскресения«. Между тем повитие Господа пеленами и положение Его в новом гробе послужили доказательством Его славного воскресения. Невозможно было плотно прилипшее к телу от мастей, полотно наскоро отделить от тела, а оно оказалось лежащим и даже сложенным, как свидетельствует еванг. Иоанн, в порядке на опустевшем ложе воскресшего Господа. Если бы в пещере, где погребли тело Христово, были уже прежде. погребены тела других людей, то враги Господа могли бы впоследствии говорить, что воскрес не Он, а другой, или, что Он воскрес не Своей силой, а от прикосновения к костям какого-либо праведника, как то случилось от прикосновения к костям пророка Елисея. И положи (положил) Его в гроб, иже би изсечен от камене (который был высечен в скале) и пр. Еванг. же Иоанн (Ин. 19:41–42) пишет: на том мести, гди Он (Христос) распят, был гроб новый (это – в саду, принадлежавшем Иосифу и находившемся близ Голгофы, гроб приготовленный Иосифом для себя и своего семейства), в котором еще никто не был положен. Там положили Иucyca ради пятницы Иудейской, кануна праздника Пасхи, потому что гроб был близко. И привали (привалил) камень над (к) двери гроба. Привален был, по еванг. Матфею, большой, тяжелый камень – для того, чтобы не могли проникнуть в пещеру хищные звери и птицы. Таким образом погребение Господа было совершено с подобающей Ему честью и благоговением, и в то же время в погребении Его точно исполнилось пророчество Исаии: И дам богатая вместо погребения Его, покой Его будет честь и с миром погребение Его (Ис. 53:9, Ис. 11:10). – Один из духовных писателей (Дух. Бс. 17) так рассуждает по поводу смерти и погребения Христова: Смертию умрете, сказано первому Адаму; потому и Искупитель – второй Адам – должен был умереть один за всех, для избавления от смерти вечной. Земля еси, и в землю отыдеши, сказано падшему прародителю, потому и второму Адаму нужно было, хотя на некоторое малое время, отыти в землю, быть в недрах ее. И вот Он чрез погребение пребывает в сердце земли. Нужно было приять погребение Господу, дабы ввести жизнь и силу воскресения в наши гробы, – дабы сущим во гробех даровать воскресение и жизнь. Нужно было Господу возлечь во гроб и приять погребение, дабы разогнать, сколько можно, страх и мрак гробов наших. Нужно было приять погребение Господу, чтобы освятить наши гробы и наше погребение и вместе с тем освятить самые недра земли, вселившись в них пречистым телом Своим. Нужно было по телу приять погребение Господу – в соответствие и сообразность с самым сошествием Своим душой в ад. Наконец, Сыну Божию, Христу Спасителю нужно было приять погребение потому, что крестной смертью должно было быть окончено безмерное унижение Его: подобало пострадать и потом войти в славу Свою. И проблеск этой славы уже виден в самом Его погребении. Он приемлет погребение славное и богатое. Погребают Его благочестивые и знатные люди. Погребается Он богатыми людьми и богатым образом – в новом, чистом гробе (пещере), в котором никто не был положен, обвивается плащаницей с драгоценными благовонными ароматами, в обильном их количестве, – погребается так, как могли погребаться только самые богатые люди тогдашнего времени. Но вот враги Господни на утро злоумышляют новые козни на Умершего – окружают стражей гроб. Не нарушает ли это чести гроба? вопрошает тот же вития, и вместе отвечает: не только не нарушает и не уменьшает, а еще больше умножает ее. Враги приставляют ко гробу стражу из ложного опасения похищения тела Господня; а между тем стража эта стоит у гроба сего, подобно и гробы царей окружаются стражей, ради чести и важности их. Так и пред крестной казнью Спасителя, злоба врагов облекает Его в одежду багряного цвета, возлагает на Него терновый венец, дает трость в десницу Его – злоба ругается над Ним; а сама, не .ведая того, служит к тому, что Господь является царем, в венце, в багрянице и со скипетром. Счастлив жребий, достоблаженная участь погребавших Христа! Можно ли и нам как-нибудь участвовать в них? – продолжает проповедник. Храм Божий есть такое место, где находится гроб и плащаница Христова, это – св. престол, где Спаситель почивает Своим телом и кровью. Способствуй благолепию храма своим посильным приношением, и ты поступишь подобно Иосифу, уступившему для Господа свой новый гроб и купившему плащаницу, и подобно Никодиму, принесшему драгоценные ароматы»

Тому пришлось торопиться, потому что время, оставшееся до наступления дня покоя, истекало. Вероятно, он не смог совершить все погребальные обряды, например, ничего не сказано об омовении и умащении тела благовонными маслами, что и побудило женщин довершить погребение по истечении субботы. Евангелист лишь сообщает, что Иосиф купил погребальное полотно, в которое, согласно еврейскому обычаю, заворачивали покойников. Некоторые комментаторы видят в факте покупки полотна в пасхальный день доказательство большей точности иоанновой хронологии. Но известно, что в Пасху, в отличие от субботы, позволялось покупать необходимые для погребения вещи¹.

Мертвых обычно хоронили в гробницах, которыми служили естественные пещеры. Если их не было, гробницу часто высекали в скалах. Тело обычно клали на специальную полку, а к входу приваливали тяжелый камень, чтобы предотвратить проникновение в гробницу воров и животных. Именно в такой гробнице было похоронено тело Иисуса. Иоанн сообщает, что она находилась неподалеку от места казни и что она была новой, то есть там никто еще не был похоронен (Ин. 19:41). Дело в том, что, когда тело истлевало полностью, кости собирали в специальный сосуд, а в гробницу клали новых покойников.

Му­жество его влило смелость и в другого подобного последователя Христова – Никодима, который как богатый человек позаботился о самых пышных похоронах – со всевозможными мастями, как это делалось при погребении иудейских царей. Приближение субботы однако же не давало возможности для совершения всех погребальных обрядов. Они сняли тело с креста и, поспешно обвив его дорогими белыми пеленами, положили в новоизсеченную гробницу, которую Иосиф приготовил было для себя в близ лежащем саду и теперь уступил своему обожаемому Учителю.

Тогда последний, не теряя ни минуты, спешит назад к Голгофе и по дороге покупает плащаницу Мк. 15:46. Сравн. Мф. 27:59; Лк. 23:53; Ин. 19:40: пелены., необходимейшую вещь при погребении. Библия дает мало указаний, по которым мы могли бы воспроизвести все подробности процесса древнееврейского погребения. Конечно, забота об этом печальном обряде падала на ближайших родственников или друзей умершего Быт. 25:9; 35:29; 464; Суд. 16:31; Тов. 6:15; 14:12 и дал. Мф. 8:21 и др.. Ученики предавали земле тело своего учителя Мк. 6:29.. Закон Моисеев считал всякий труп нечистым, и прикосновение к нему оскверняло человека на 7 дней Чис. 19:11.. Поэтому погребение совершалось в тот же день смерти, до захода солнца, и вообще отличалось поспешностью Деян. 5:6–10.. «Мертвому прежде всего закрывали глаза и рот, – говорит Маймонид, – потом его омывали, помазывали ароматическими веществами и обвивали кусками белого холста» Tract. Ebel. c. 4. § 1. См. Friedlieb, s. 171.. Эти краткие указания древнееврейского ученого отчасти находят для себя подтверждение и разъяснение в Библии. Обычай закрывать глаза умершему практиковался уже в глубокой древности Быт. 46:4. Может быть, при этом умершего целовали. Быт. 50:1.. Было в ходу и омовение трупа Деян. 9:37.. После этого его завертывали в чистый σινδών Мк. 15:46. – хлопчатобумажную материю белого цвета; голову обвивали особым куском той же материи, который назывался σουδάριον Ин. 20:7; 11:44. Погребение нагим считалось позором для всего народа, поэтому для умерших бедняков покупались погребальные пелены за счет казны.. На труп и между повязками клали ароматические вещества, обилие и ценность которых, конечно, зависели от знатности и состояния погребавших Так, при погребении Ирода было 500 носильщиков для этих благовоний. Antiqu. XVII, 8, 3, Bell. jud. I, 33, 9.; иногда благовониями и умащали тело умершего 2 Пар. 16:14; Ин. 19:40. Сравн. 12:7; Мк. 16:1; Лк. 24:1.. Но это не было то египетское бальзамирование, длинный процесс которого, по Геродоту (II, 86), продолжался 70 дней и которое было совершено над телами Иакова и Иосифа в Египте. В Палестине обычай бальзамировать тела прекратился вместе с патриархами.

Когда труп был таким образом приготовлен, его клали не в гроб, подобный нашим, а на открытый одр, или носилки מטה – 2 Цар. 3:31; 2 Пар. 16:14; Лк. 7:14.. Такой погребальный одр царей нередко был очень богато украшен Antiqu. XVII, 8, 3., а за ним следовала многочисленная толпа, с громким плачем провожавшая умершего Быт. 56:10; 2 Цар. 3:31–34; Иер. 22:18. Сравн. 34:5.. Эту обязанность в позднейшее время стали исполнять женщины-плакальщицы по специальности Иер. 9:17.. Они начинали свой вопль еще в доме умершего, притом так, что причитания и выкрикивания одной подхватывались и повторялись хором всех остальных, соответственно делению каждого стиха такой плачевой песни на две половины В Библии мы находим песни (Давида) на смерть Саула, Ионафана и Авенира. 2 Цар. 1:19–27; 3:33–34. См. еще 2 Пар. 35:25.. Эта печальная вокальная музыка, иногда с присоединением и инструментальной – особых траурных свирелей Мф. 9:23; 11:17., следовала за носилками умершего до самого места погребения. 

С длинным куском тонкого полотна Σινδών καθαρά. Мф. 27:59. в руках, спешит Иосиф от Пилата к Голгофе. Между тем, последняя за это время совершенно изменила свой вид. Не видно стражи, которая, исполнив приказ Пилата, считала свое дело оконченным. Рассеялась и многочисленная толпа, еще недавно теснившаяся здесь. Чудесные события, сопровождавшие смерть Богочеловека, заставили этих легкомысленных людей инстинктивно почувствовать нечто великое и необычайное и, «бия себя в грудь», разойтись по домам Лк. 23:48.. Умолк и голос вожаков толпы, которым теперь оставалось лишь торжествовать успех своего дела. Тихо на Голгофе. Лишь несколько взоров с мольбою покоятся на Умершем и несколько сердец бьются быстрее обыкновенного, с нетерпением ожидая возвращения Иосифа. Здесь стоят Мария Магдалина, Мария, мать Иакова меньшого и Иосии, может быть, еще некоторые из преданных Спасителю галилейских женщин Мф. 27:55–56, 61; Мк. 15:40–41, 47.. Здесь же, вероятно, стоят в ожидании и ученик, которого так любил Умерший, и святая Матерь, оставленная Сыном на попечение этого ученика. Здесь же, наконец, и другой тайный ученик Господа, приходивший к Нему для ночной беседы Никодим. С радостью выслушав добрую весть от возвратившегося Иосифа, поспешно приступают они к отданию последнего долга на земле Умершему. Не грубые руки палачей-солдат, а любящая рука Иосифа снимает тело с креста. Новая высеченная в скале гробница была окружена тенистым садом, и последний находился так недалеко от Голгофы, что евангелист Иоанн прямо помещает его там, где был распят Иисус Христос Ин. 19:41.. Такая близость места, гораздо более удобного для совершения необходимых приготовлений к погребению, чем открытая вершина Голгофы, вероятно, побудила тотчас же, после снятия с креста, перенесть тело Господа в сад Иосифа. И вот здесь, омыв запекшиеся кровью раны, завертывают Его в чистый σινδών плащаницу, а царственную главу – в особый плат (σουράριον), обильно пересыпая погребальные пелены (ὀθόνια) 100 литрами принесенных Никодимом смирны и алоя Ibid. ст. 39–40.. После этого, молчаливые и погруженные в глубокую скорбь, Иосиф и Никодим тихо поднимают святое тело и, войдя в гробницу, бережно кладут его на единственное высеченное здесь ложе Гроб Господень имел именно такое ложе в виде скамьи, а не loculi. Это ясно из того, что на третий день, придя к гробнице и наклонясь к низкому входу в пещеру, Мария увидела «двух Ангелов в белом одеянии, сидящих одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса» (Ин. 20:11–12). Этого нельзя было бы сказать о loculus.. Отдав таким образом последнюю земную дань Умершему, совместными усилиями они подкатывают сюда голал – большой камень, и закрывают им вход в гробничную камеру Так делали всегда с целью защитить место от хищничества диких зверей. Так как всякое, даже невольное прикосновение к гробнице делало еврея нечистым, то такие камни, особенно если гробницы имели место где-нибудь среди открытого поля, сверху покрывались белою или красною штукатуркою, чтобы их можно было видеть уже издали. В месяце Адаре, после дождливого времени, штукатурка подновлялась. – Отсюда уподобление фарисеев гробам повапленным (Мф. 23:27).. Быстро надвигающиеся сумерки, которыми уже начинался праздничный день, заставляют очень торопиться с погребением. Тем не менее, считая обряд неоконченным, присутствовавшие здесь женщины, возвратясь домой, приготовляют еще «благовония и масти» Лк. 23:56. с целью помазать ими тело, как только пройдет суббота. Но их забота была напрасна и их благовониям не пришлось уже коснуться пречистого тела Господа Иисуса Христа.

Это событие составляет последнее, конечное звено в истории страданий Господа Иисуса Христа. Еще несколько часов после него, и те, которым Провидение судило быть первыми последователями божественного Учителя, уже с радостью и страхом передавали друг другу весть о Его воскресении. – Но дойдя до этого конечного пункта в истории страданий Спасителя, мы далеко еще не выполнили задачи своего исследования. Где в современном нам Иерусалиме тот путь, которым прошел Господь Иисус Христос, среди многочисленной толпы, от судилища Пилата до места казни? Где Голгофа, это место ужаса и позора для древних иудеев, сделавшееся священным для всех христиан? Где, наконец, гроб Спасителя мира, эта величайшая святыня, привлекающая в Иерусалим тысячи пилигримов из всех стран света? – Эти вопросы настолько важны и обширны, что решение их требует самостоятельной главы.

***

После удостоверения в смерти распятых тела их должны были снять с крестов, чтобы они не омрачали праздничных дней. Тела разбойников, наверное, тут же на Голгофе и были зарыты. А о достойном погребении тела Иисуса Христа позаботилсиь два тайных ученика Христовых: Иосиф из Аримафеи и Никодим. Оба они были членами Синедриона. Евангелист Марк называет Иосифа «знаменитым членом совета», т. е. Синедриона, а по свидетельству евангелиста Луки, Иосиф, человек добрый и правдивый, не участвовал в заседаниях Синедриона, когда Христос беззаконно осужден был на смерть. Иосиф лично испросил у Пилата разрешение погребсти Христа невдалеке от Голгофы, в своем саду, в новой гробнице – пещере, заготовленной для себя. Вместе с Никодимом, приготовившим для погребения Христа около ста фунтов благовонного состава из смирны и алоэ, Иосиф снял тело Иисуса с Креста. Они благоговейно перенесли Его на руках в пещеру и там обвили Его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают Иудеи (19, 40). К входу в пещеру был привален большой камень. В погребении Христа принимали участие и некоторые благочестивые женщины, ученицы Христа.