Евангелие от Луки 6 глава 27 стих

Но если спросят, каким образом любит себя мир погибели, который ненавидит мир искупле­ния, то следует ответить, что он любит себя, ко­нечно же, поддельной любовью, а не истинной. Поэтому он поддельно Coi. 1854 любит себя и по- настоящему ненавидит себя. Ибо «любящий нече­стивость ненавидит душу свою» (ср. Пс. 10:5 LXX). Но все же говорится, что он любит, потому что он любит нечестие, из-за которого он нечестив, и опять же говорится, что он ненавидит себя, по­тому что он любит то, что вредит ему. Стало быть, он ненавидит в себе природу, а любит порок; не­навидит то, что сделано благостью Божией, а лю­бит то, что было сделано в нем свободной волей. Поэтому-то, если мы верно разумеем, нам запре­щено и предписано любить его. Конечно же, нам запрещено, когда нам было сказано: не любите мира (1 Ин. 2:15). Предписано же, когда нам было сказано: любите врагов ваших, которые и есть мир, ненавидящий нас. Поэтому нам за­прещено любить в нем то, что он сам любит в са­мом себе; а предписывается любить в нем то, что он сам ненавидит в себе, а именно творчество Бо­жие и различные утешения со стороны благости Его. Разумеется, нам запрещено любить в нем по­рок и предписано любить природу, в то время как сам он любит в себе порок и ненавидит природу, — чтобы мы верно любили и ненавидели его, в то вре­мя как сам он превратно любит и ненавидит себя.

В Ветхом Завете мы не находим заповеди: "возненавидиши врага твоего", но, по-видимому, иудеи сами извлекли себе такую заповедь из заповеди о любви к ближнему, ибо "ближними" они считали только людей, близких по вере, по происхождению или по взаимным услугам. Остальные, т.е. иноверцы, иноплеменники и люди, выказавшие злобу, считались "врагами", любовь к которым казалась неуместной. Христос же заповедал, чтобы, как Отец наш Небесный, чуждый гнева и ненависти, любит всех людей, даже злых и неправедных, как детей Своих, так и мы, желающие быть достойными сынами Отца Небесного, любили бы всех, даже врагов своих. Господь желает, чтобы Его последователи в нравственном отношении были выше иудеев и язычников, любовь которых к другим людям основана в сущности на себялюбии. Любовь ради Бога, ради заповеди Божией, достойна награды, но любовь по естественной склонности или ради своей житейской выгоды, награды не заслуживает. Так, восходя постепенно все выше по лествице христианского совершенства, христианин дойдет, наконец, до высочайшей и труднейшей для естественного и невозрожденного человека заповеди о любви к врагам, которой заключает Господь первую часть Своей нагорной проповеди.

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

73. Когда говорят: Любите врагов ваших, учреждается порядок любви, чтобы исполнилось слово Церкви, уже ранее приведенное: Учредите во мне любовь (Песн. 2:4). Любовь упорядочивается, когда возвещаются заповеди любви. Смотри, как Иисус начал с высшего и отбросил закон за спину евангельских заповедей блаженства. Закон велит воздавать местью (ср. Исх. 21:23-36), Евангелие дарует любовь в ответ на вражду, благожелательность в ответ на ненависть, молитвы в ответ на проклятия, помощь в ответ на преследования, терпение по отношению к алчущим и признательность за благодеяние. Насколько совершеннее атлет, который не чувствует обиды!

76. Что может быть более удивительно, чем бьющему тебя по щеке подставить другую? Не пресекается ли этим всякий порыв негодующего, не укрощается ли гнев? Не получается ли, что благодаря твоему терпению ты — гораздо сильнее — покаянием поражаешь ударившего? Выходит, что и обиду ты отгоняешь, и милость заслуживаешь. Часто самое надежное основание для любви возникает, когда на наглость и заносчивость отвечают терпением, на обиду прощением. Мне помнится, я слышал, что только в этом философия поступилась своим высокомерием и разделила праведность на три части: праведность по отношению к Богу, которая называется благочестием; праведность по отношению к родителям и остальному роду человеческому; праведность по отношению к мертвым, которая состоит в том, чтобы воздавать им достойное погребение. Однако Господь Иисус превосходит изречения закона и вершины философии, распространяя обязанность благожелательности даже на тех, кто оскорбляет нас. Даже врагу, воюющему с тобой, ты оказываешь милость и сохраняешь жизнь, когда он складывает оружие, — жизнь поверженным даруется большей частью из следования человеческой природе или по законам воины, — насколько сильнее нужно следовать этим правилам из-за высоких соображений богопочитания! Если чувство самосохранения не останавливает воина, что может остановить воителя мира?

Закон повелевает воздавать отмщением \ Евангелие употребляет к вражде любовь, к ненависти — радушие, к проклятьям — молитвы, к преследованиям — поддержку, к алчущим — терпение и благодарность за благодеяние. Насколько совершеннее атлет, не чувствующий повреждения!

***

Молитва на кресте

Что Иисус сказал словом, то и показал на примере. Когда Он был распят на кресте, о Своих гонителях и клеветниках сказал Себе: Отче! Прости им, ибо не знают, что делают (Лк 23:34), помолившись за клеветников, которых и Сам мог простить.

Закон этот находится в Лев. 19:18. Слов: и возненавидиши врага твоего нет в законе. Они суть прибавление иудейских книжников и показывают, как эти понимали закон о любви к ближним. Ближним своим иудей считал только члена своего народа, а язычники были для пего враги. Так как в указанном месте кн. Левит нет и прямого опровержения этого прибавления к закону иудейских толкователей, так как и Христос не обличает здесь последних в ложности толкования, в искажении закона, то, следовательно, этот взгляд иудеев на свои отношения к язычникам имел свое доб|юе истинное основание. О любви иудеев к язычникам было умолчеяо в законе, без сомнения, потому, что язычники действительно суть враги истинной религии, и вместе для того, чтобы не дать иудеям повода к дружбе с языческими народами, ибо эта дружба могла склонить их к служению ложным богам. Но как и другие законы, этот закон о любви к ближним иудейские законники чрез свое объяснение делали защитников злобных греховных чувств порочнаго сердца в отношении к ближнему. Поэтому Иисус Христос противопоставляет такому взгляду Свой новый закон о любви, которая, ненавидя грех, любит грешников, которая должна быть подобна любви Божией, объемлющей своими благодеяниями, своею милостию всех людей, и добрых и злых ¹.

Между началом своей важной «Напольной» проповеди («заповеди блаженства» и возвещения горя) и ее завершением в притче о доме, выстроенном на скале (6:47-49), евангелист Лука помещает основное в проповеди Иисуса Христа - заповедь любви. Верующие, если они хотят быть «сынами Всевышнего», должны быть милосердными и благими, то есть добрыми, как благ и милосерден сам Господь Бог, их Отец.

Любовь к врагам и отказ от возмездия обосновываются не социальной логикой поведения, не какими-то государственными законами. Нет, никакой такой «любви к врагам» в обществе обычных грешных людей пет: для них «естествен нее» ненавидеть врагов и мс тить обидчикам, чему мы являем ся свидетелями на протяжении всей истории человечества. Именно вражда и месть - так сказать, «нормы» поведения людей в этом мире и в этом обществе. Обоснование любви к врагам и отказа мстить - абсолютно иного характера: не следование общественным нормам, а подражание Богу и Его милосердию. Эти слова обращены не к широкой публике - пет, это было бы, особенно в условиях того времени, наивным. Наивным не только в о тношении язычников, но и в отношении иудеев, которым Закон заповедал ненавидеть врагов и мстить равным возмездием («око за око, зубза зуб» (Лев. 24:20)). Так что слова Кваигелия от Луки предназначены не всем людям вообще, а «нам, слушающим» (ст. 27), то есть ученикам и последователям Иисуса Христа, Церкви Христовой. Имен но верующие христиане - адресаты этических наставлении эсхатологического времени Царства Божьего. Это наставления любить врагов наших и делать добро ненавидящим нас. Кто эти вы? - Слушающие Христа и слушающие слова Евангелия. Кто подразумевается под «ненавидящими вас»? Имелис ь в виду, прежде всего, политические и религиозные преследо ватели и враги Церкви. Сначала - враги из числа иудеев, поз же - язычники.    

Этот призыв ниспровергал их основополагающие жизненные установки, радикально расходился с духом и буквой Закона Моисеева, требовал от них переосмысления своей поведенческой модели в повседневной жизни.

Этот призыв, кроме того, имел социально-политическое измерение: отказаться от представления о других народах как врагах своего народа, о язычниках и иноплеменниках как врагах Божиих, для фарисея означало не что иное, как полностью утратить почву под ногами, лишиться одной из главных составляющих своей истории, утратить мотивацию к борьбе за национальное самоопределение. То, что Иисус в Своих речах приводил в пример иноплеменников и иноверцев, будь то самарянин (Лк. 10:33), римский сотник (Мф. 8:5-10; Лк. 7:2-9), сидонская вдова-язычница или сирийский правитель, тоже язычник (Лк. 4:25:27}}}), вызывало раздражение, злобу и ненависть у Его слушателей из числа фарисеев и книжников. За одну такую речь они чуть не сбросили Его с горы (Лк. 4:29).

Основная мысль состоит в том, что отношение к человеку не должно зависеть от его отношения к нам; любовь не должна быть только взаимной; добро не может быть только ответным. В проявлении любви и делании добра христианин призван занимать проактивную, а не реактивную позицию: он должен не просто реагировать на чувства и поступки других, но сам становиться источником любви и добра.

Именно такой образ действий являл Сам Спаситель. К Нему стекались тысячи людей, и Он общался с ними, исцелял их болезни, вникал в их нужды, проявлял к ним любовь и милосердие, не ожидая ни ответной любви, ни награды за благодеяние. Из поля Его внимания и любви не была исключена ни одна категория людей, включая мытарей и блудниц. Даже фарисеи и законники не были лишены Его заботы: жестко и непримиримо относясь к фарисейству, обличая его наиболее уродливые проявления, Иисус не отказывался общаться с фарисеями и законниками, отвечать на их вопросы, посещать их дома и сидеть с ними за одним столом. Что же касается заповеди молиться за обижающих и гонящих, то ее Он исполнил буквально, когда на кресте молился за тех, кто распинал Его: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34).

Христианское понимание любви к врагам

В Новом Завете «любовь» (αγάπη) — один из основополагающих терминов, ключевой для понимания всей христианской мировоззренческой системы. С наибольшей полнотой христианское понимание любви раскрывается в корпусе писаний Иоанна — его Евангелии и Посланиях. Нагорная проповедь, в отличие от четвертого Евангелия, не содержит целостного «богословия любви», в ней говорится об одном из проявлений любви — о любви к врагам. Но именно способность человека любить врагов оказывается основным индикатором того, насколько полно он усвоил христианское учение о любви и в какой степени он готов претворять его в жизнь.

Заповедь о любви к врагам можно назвать квинтэссенцией всей христианской нравственности: в ней, как в зеркале, отражены другие заповеди Иисуса. Не случайно она помещена последней в серии антитез, в которых Его учение противопоставляется ветхозаветным установлениям. Именно заповедь о любви к врагам наиболее радикально обновляет ветхозаветное представление о любви, о нравственности, о тех критериях, на которых должно строиться отношение человека к человеку. Эта заповедь закладывает основу для того нового миропорядка, который, по-видимому, вообще неосуществим вне рамок общины учеников Иисуса.

Иоанн Златоуст называет любовь к врагам «высочайшей из всех добродетелей», а молитву за обидчиков — «высочайшей вершиной любомудрия»1. Под термином «любомудрие» (φιλοσοφία) в узком смысле святоотеческая традиция понимает греческую философию; в более широком смысле этот термин указывает на мудрость, умеренность, выдержку, самоконтроль и другие качества, составляющие добродетельный образ жизни, или на сам этот образ жизни. В данном контексте слова Златоуста могут быть поняты как аллюзия на античные философские системы, которым противопоставляется превосходящее их в нравственном отношении учение Христа. Призыв любить врагов в том виде, в каком он присутствует в Нагорной проповеди, чужд не только ветхозаветной ментальности: он чужд и образу мыслей большинства античных философов.

Призыв к молитве за обидчиков и гонителей нашел широкое отражение в памятниках раннехристианской литературы. В Деяниях апостольских рассказывается о Стефане, который, когда его побивали камнями, восклицал: «Господи! Не вмени им греха сего» (Деян. 7:60). В «Дидахи» христианское учение суммируется в следующих словах: «Благословляйте проклинающих вас и молитесь о врагах ваших, поститесь о гонителях ваших. Ибо какая благодать, если вы любите любящих вас? Не то же ли делают и язычники? Вы же любите ненавидящих вас, и не будет у вас врага» . Сщмч. Поликарп Смирнский пишет: «Молитесь за всех святых. Молитесь также за царей, за власти и князей, даже за преследующих и ненавидящих вас и за врагов креста, чтобы плод вашей веры был явен для всех, и сами вы были совершенны». Под «святыми» здесь понимаются члены христианской общины, под «врагами креста» — язычники, гонители Церкви, в том числе римская власть. Выражение «за преследующих и ненавидящих вас», вероятно, является одной из раннехристианских литургических формул: аналогичные формулы (например, «о ненавидящих и обидящих нас») сохранились в православном богослужении.

Заповедь о любви к врагам, помимо «Дидахи», встречается у целого ряда раннехристианских авторов. Сщмч. Климент Римский отмечает реакцию язычников на выполнение или невыполнение этой заповеди христианами: «Ибо когда они услышат от нас, что Бог говорит: “Нет благодати вам, если любите любящих вас, но благодать вам, если любите врагов и ненавидящих вас”, — когда они это услышат, удивляются преизбытку благости. Когда же увидят, что мы не любим не только ненавидящих, но и любящих нас, насмехаются над нами...»1. Мч. Иустин Философ приводит слова Христа в следующей редакции: «Если любите любящих вас, что нового делаете? Ибо и блудники это делают. А я говорю вам: молитесь за врагов ваших, и любите ненавидящих вас; и благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас» . Мч. Иустин употребляет слово «блудники» (πόρνοι) вместо оригинального «мытари» (как у Матфея) или «грешники» (как у Луки): он как будто бы хочет максимально заострить мысль Спасителя, проведя параллель между любовью, основанной исключительно на взаимности, и блудом. Характерна также замена матфеевского «что особенного (τί περισσόν) делаете» на «что нового (τί καινόν) делаете»: здесь содержится указание на новизну заповеди о любви к врагам по сравнению с установками иудаизма и язычества, с которыми полемизирует мч. Иустин в своих сочинениях.

Любовь к врагам не исключает, а дополняет любовь к друзьям, близким, любящим: она есть то «особенное» и «новое», что добавляется к «обычному» и «старому», но не перечеркивает его. Здесь мы видим наглядный пример того, как Иисус восполняет Ветхий Завет, не нарушая и не упраздняя его (Мф. 5:17). То, что человек призван любить любящих и благотворить благотворителям, — это само собой разумеется, так же как и то, что нельзя убивать и прелюбодействовать. Но Иисус призывает к той праведности, которая превосходит праведность фарисеев и не просто регулирует человеческие взаимоотношения в правовом поле, а открывает людям путь в Царство Небесное (Мф. 5:20), делает их сынами Небесного Отца. 

.

Любите, враги ваша и пр. Врагом нашим обыкновенно называется тот, кто желает и делает нам зло. Любить врага, значит иметь расположение к нему, желать добра ему, не платить злом за зло, помогать ему в нуждах и затруднениях, оказывать услугу и желать вечных благ. (Чит. Рим. 12:17–20) Что именно в этом состоит любовь ко врагам, частию и разъясняется далее в словах Спасителя.

Пример любви к врагам

Как тебе возлюбить врагов твоих, чтобы просить за противников и гонителей? Мы видим это исполнившимся в Стефане, который, когда иудеи силой и камнями убивали его, просил не мести за себя, но прощения убийцам, говоря: Господи! не вмени им греха сего (Деян 7:58-60). Таким подобало быть первому мученику Христа, который, предваряя славной смертью последующих мучеников, был не только проповедником страданий Господа, но и подражателем терпеливейшей кротости.

Слова Иисуса, призывающие любить врагов, звучали, вероятно, вызывающе и вызывали недоумение и даже негодование. Например, существует довольно много текстов и в Писании, и в Талмуде, и в эллинистической литературе, которые призывали стараться относиться к личным врагам по-доброму, не ненавидеть их, но молиться о том, чтобы они обратились на путь истинный. Но почти всегда это личные враги, а не захватчики, не иноверцы. Кроме того, в основе таких призывов часто лежит некий интерес, это советы практической мудрости: будешь делать врагу добро – и он станет твоим другом.

Но Иисус стоит на совершенно другой позиции, Он не ставит условий, не перечисляет исключений, Он не уверяет Своих последователей, что в результате их любви поведение врагов переменится и они станут добрыми. В эпоху, когда создавалось Евангелие, врагами христиан были евреи, не принявшие Мессию, и римляне, вскоре начавшие жестокие гонения. Это не столько враги человека, сколько враги Бога. Но и к ним у христиан должно быть любовное отношение: они должны за них молиться, то есть просить Бога ниспослать на них Свои благословения.

И еще одно замечание по поводу слова «любить». Когда мы произносим его, мы сразу же ощущаем в нем эмоциональное наполнение: чувство нежности, преданности, привязанности и т. д. Но в Библии любовь всегда значит не столько эмоцию, сколько дела. Тот, кто любит, проявляет свою любовь тем, что делает любимому добро, помогает ему, относится к нему с уважением. Делайте добро тем, кто вас ненавидит – ср. «Если твой враг голоден, накорми его, жаждет – напои его» (Притч. 25:21-22). «Не дай злу победить себя, но побеждай зло добром!» (Рим. 12:21). Такая любовь невозможна для грешного, непреображенного человеческого сердца, но она есть дар самого Бога. Такая любовь делает человека воистину Его сыном, прекращает вражду и удаленность, приближает к Богу.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 167-168++

Иныя должны быть в новозаветном царстве и начала взаимных отношений вообще. «Вы слышали, что сказано: око за око, зуб за зуб» (Исх. 21:24-25). В древнем мире в человеческих отношениях господствовал закон равномернаго возмездия за обиды, вытекавшаго из присущаго низшей человеческой природе чувства мстительности. Возмещать равным за равное считалось и справедливым и достойным человека. Этот закон, по снисхождению к немощи человеческой природы, призвав был и в Моисеевом законодательстве. «Глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану ушиб за ушиб». Более строгие книжники понимали этот закон в его буквальной точности, но другие нашли возможным перевести это возмездие на деньги и выработали целую систему денежных взысканий за обиды и членовреждения. Повреждение руки, ноги или глаза оценивалось по известной их стоимости при добывании средств к жизни. Заушение различно оценивалось от полусикля до пяти и более сиклей, смотря по важности и достоинству лица; удар по щеке стоил двести зузим Зуз, зузим — мелкая монета, около пяти коп. на наши деньги. , а но обеим щекам вдвое больше. За вырванный клочек волос, за оплевание, за отнятие верхней одежды, за раскрытие головы женщины взималось до четырехсот зузим. Это безобразное торгашество человеческим достоинством приняло ужасные размеры среди иудейскаго народа, и высшая справедливость требовала пресечения такого зла.

Но новое царство, как основывающееся на изложенных выше началах, должно было представить еще нечто другое и указать совершенно иной способ возмездия за причиненное зло. *Сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою, и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. И кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два». По новозаветному закону не только отрицается жестокий закон равномернаго возмездия, но и провозглашается совершенно иной взгляд на отношение между добром и злом. В древнем мире царство принадлежало греху и зло имело победоносный характер, так что всякое добро, чтобы поддерживать свое существование, должно было противиться злу, бороться с ним внешними и внутренними средствами, ограждать себя от его разрушительнаго влияния. Так действовал и Сам Бог, Который для сохранения добра в мире некогда истребил развращенный и подчинившийся злу род человеческий потопом, и в последующей жизни избирал особых лиц и целый народ, которых ограждал от торжествующаго зла как выделением их из среды греховнаго мира, так и особыми законами, делавшими этих избранников более способными к сохранению добра и защищавшими их от вторжения зла. Совершенно иначе должны были установиться отношения между добром и злом в новом царстве. Тут зло теряло свою победу и ад терял свое смертоносное жало, и напротив всякое добро, получив особую помощь свыше, становилось победоносным, наступало царство добра и благодати. Отсюда добру не было более надобности прибегать к внешним средствам сопротивления злу, предполагающим сознание внутренней немощи. Добро, как торжествующее начало, могло теперь всецело полагаться на свою, данную ему внутреннюю силу, о которую должно было разбиваться всякое зло. Пусть даже зло на время восторжествует над добром и угнетает его; но это торжество будет лишь внешнее, призрачное, и пройдет не много, как подавленное и побежденное совне добро покажет свою внутреннюю победную силу и не только восторжествует над злом, но и превратит его в добро. Так, высокопросвещенный народ, даже подвергаясь порабощению от дикой орды, скоро показывает свое внутреннее превосходство и самих победителей заставляет созвать себя побежденными; или еще пример: принесенная от полюса огромная льдина вносит холод и в самыя теплыя страны, но холод этот лишь временный и он исчезает под знойными лучами южнаго солнца, от которых расплавляется и самая льдина. Но такое общее начало, для своего полнаго осуществления, предполагает общество, всецело проникнутое духом новаго царства, когда действительно добро сделается стихией общественной жизни. Пока же человечество не достигло такой степени совершенства, заповедь о непротивлении злу имеет значение лишь в смысле ограничения присущаго человеческой природе эгоистическаго чувства возмездия за нанесенный вред или причиненное, зло; так что там, где нарушаются не личныя права, а попирается сама справедливость, противление злу является делом не только вполне законным, но и необходимым. Сам Христос выразил смиренный укор за нанесенный Ему слугою первосвященника удар по щеке (Ин. 18:22-23), и ап. Павел еще с большей настойчивостью протестовал против подобнаго же оскорбления себе (Деян. 23:3), показывая этим, что попрания справедливости нельзя допускать, не нанося ущерба высшему закону правды в человеческих отношениях. Защищая себя от несправедливости, человек защищает не только себя лично, но и самую правду, защищать которую его священный долг. Отсюда и всякое общество, при теперешнем несовершенном состоянии своей духовно-нравственной жизни, имеет право и должно защищать лежащия в основе его жизни начала, может и должно наказывать преступников или виновников зла и таким образом поддерживать царство добра в мире, пока оно само не приобрететь безусловнаго господства, когда такая внешняя защита станет излишнею.

Что добро не должно оставаться в страдательном положении по отношению к злу и напротив должно стремиться побеждать его своею внутреннею силою, это разъяснено в следующем сопоставлении Моисеева закона и раввинской праведности с новозаветным законом. «Вы слышали, что сказано: люби ближняго твоего, и ненавидь врага твоего» (ср. Лев. 19:18). Древнее человечество в своем вынужденном сопротивлении всепобеждающему злу до крайности затемнило в своем сознании идею всечеловеческаго братства и, ограничивая ее самым тесным кругом «ближних», к этим последним только и относилось с любовью, считая всех остальных врагами, которых считалось невозможным включать в общечеловеческий братский союз. Так было даже у самых просвещенных языческих народов (греков), которые себя только и считали достойными человеческаго звания, отрицая у других всякое человеческое достоинство и относясь к ним с презрением и ненавистью, как к варварам. Моисеево законодательство стояло в этом отношении выше всех других и стремилось к проведению в сознание народа идеи общечеловеческаго братства, предоставляя и иноплеменникам некоторыя нрава в случае поселения нх среди избраннаго народа. В нем не было изречения: «ненавидь врага твоего», — это лишь раввинское толкование или доиолнение к заповеди о любви к ближним; но и самая возможность такой прибавки показывала, какая общая мысль лежала в основе международных отношений избраннаго народа ״Если Иудей увидит, что язычник падает в море״, писал Маймонид, верный выразитель иудейскаго миросозерцания, ״то отнюдь не следует вытаскивать его, ибо написано: не возставай на кровь ближняго твоего, а это не ближний твой.״. Herzog. Realenc. ст. Nachster 10:185; Hor. Hebr. 2:134. . Христос теперь проповедывал совершенно новую, неслыханную в древнем мире истину, которая должна была совершенно изменить существовавший дотоле взгляд, «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас, и молитесь за обижающих вас и гонящих вас».  

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

Любить друзей — общее для всех, недругов же — только для христиан.