Евангелие от Луки 16 глава 1 стих

В дополнение к этим наставлениям Господь раскрыл еще Своим ученикам (впрочем слышали это и фарисеи), какую пользу может доставить человеку раздаяние своего имущества бедным, на что так неохотно соглашались фарисеи и что поставляли для себя первым долгом – обращавшиеся из мытарей (как Закхей). Он учил подражать в благоразумии тому приставнику, который, опасаясь быть отставленным от управления вверенным ему имуществом, обезопасил себе безбедное содержание на будущее время, записав на некоторых должниках своего господина долга менее в половину, нежели сколько они состояли ему должными, с тем, чтобы они впоследствии его вознаградили. И желающим быть сынами царствия, говорил Он, надлежит таким же образом переводить свое имущество заблаговременно в верные руки – в руки нищих, чрез которых принимает ваше подаяние Сам Бог, а не оставлять их в руках мира, к которому сами прежде принадлежали. Это не будет неверностью с вашей стороны в отношении к тому, кто вам дал часть своего достояния, к миру, которому принадлежат сии богатства, но напротив верностью в отношении к истинному владыке и Господу, от которого зависит и мир со всем своим богатством. И только такой верностью в чужом, из мира взятом, вы можете заслужить доверенность от Господина в поручении вам собственных благ, благ царства Божия и, постепенно усиливая эту доверенность, достигать со временем больших и больших даров в сем царстве. Переходя в царство Божие, нельзя уже оставаться членом и царства мира: нельзя служить Богу и мамоне.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 162++

Не для того мы приступаем к чтению слова Божия, чтобы поражаться его красотами и глубинами или утешаться сладостными переживаниями. Нет, Божественное Откровение хочет вдохновить нас на истинную жизнь, на исполнение нами нашего христианского долга. Мы, как говорит апостол, — «домостроители многоразличной благодати Божией» (1 Пет. 4, 10). Мудрость заключается в том, чтобы употребить, все, что мы имеем в мире, на обретение вечных богатств — делами благочестия, любви. Именно об этой доброй купле говорит преподобный Серафим Саровский в своей знаменитой беседе с Н. А. Мотовиловым «О цели христианской жизни».

Сегодняшняя притча представляет сынов человеческих как управителей земных владений в этом мире. Чем бы мы ни обладали — это собственность Божия, мы только пользуемся ею. Нам показана нечестность управителя. Он расточил имение своего господина, и был обвинен за это. А разве мы не склонны к такой же растрате? Разве мы употребили доверенное нам Богом должным образом? Чтобы не оказаться нам осужденными Богом, мы должны осудить себя.  

Своим, т.-е. не к апостолам только, но вообще к Своим последователям, не враждебно, как фарисеи, а с доверием к Нему приближавшимся, и предлагает им притчу о неправедном домоправителе 1—13. Некоторый человек, богатый собственник, имел домоправителя, которому доверил все свое имение и весь ход своего хозяйства. Долгое время господин вполне доверял своему домоправителю и этот вел дела по имению совершенно безотчетно. Но однажды на него было донесено господину, что он расточает его имение, т.-е. не только не блюдет выгод господина своего, но проводит такую безпорядочную жизнь, что и ему самому не служит на пользу то, что он присвояет себе из довереннаго имения. 

В этой притче богатый человек есть Бог, Творец и Промыслитель мира, Который как сотворил мир, так и распределяет, доверяет блага его, кому и сколько хочет. Имение богатаго человека суть блага и сокровища этого мира, которыя, как и все доброе, составляют собственность Божию; люди же, обладающие ими, суть только управители Божии, которым Он доверяет Свое имение. Итак, под неверным домоправителем притчи разумеются люди, и прежде всего такие люди богатые, которые вверенным им от Бога имуществом распоряжаются не так, как того хочет и требует Бог,— которые не употребляют своего богатства нн на пользу себе, ни на пользу ближних своих, которые, при помощи богатства своего, не только не творят дел богоугодных, но даже проводят жизнь безпорядочную и тем расточают имение Божие.  

Искушение доверием

Перед нами – одна из самых сложных для понимания евангельских притч. Она вызывает резонный вопрос: почему Христос выбрал в качестве примера человека, чье поведение не только в свете евангельской этики не является образцом для подражания, но и не укладывается в рамки элементарных норм общечеловеческой, секулярной морали? Именно эта необычность особенно ярко выражает «шоковый» потенциал, который содержится в евангельских притчах. Когда мы сталкиваемся с непонятным – по крайней мере, на первый взгляд – текстом, он заставляет нас задуматься, совершить внутреннее усилие, осуществить свое, личное прочтение. Каждая притча – это провокация в глубинном смысле этого слова (латинское provocatio буквально означает «вызов»), которая подразумевает ответную реакцию – конкретное действие. Худший ответ, который мы можем дать, – пропустить текст как непонятный, проигнорировать его.

Главный персонаж истории – «управитель», наемный управляющий, ответственный за ведение финансовых дел своего хозяина, по‑нынешнему финансовый директор. Его оперативная власть была практически неограниченной: он мог заключать контракты, продавать товары, распоряжаться персоналом и значительной частью капитала, принимать стратегические решения, продумывать способы обогащения и вложения средств, но все это при одном условии: если то, что он делал, умножало благосостояние господина. Такой управитель в новозаветную эпоху мог использовать часть дохода на содержание своей семьи. Конечно, подобные отношения предполагали очень высокую степень доверия, которое основывалось на честности и порядочности служителя.

Значительно проще жить, если над нами есть контролирующий орган, который регулярно напоминает о совершенных промахах и которого мы боимся. Но жизнь строится не на контроле, а на доверии: супругов друг ко другу, родителей – к детям, начальников – к подчиненным. Не будь доверия, общество просто не могло бы существовать. Человек по‑настоящему раскрывается и понимает, кто он такой, только в пространстве доверия и свободы. Страшно доверить другим то, что нам дорого. Страшно оставить ребенка воспитателю детского сада или школьному учителю, страшно вверить врачу свое здоровье и жизнь, страшно отдать деньги банку, который может лопнуть, страшно открыть другому свое сердце – ведь в ответ тебя могут высмеять и оттолкнуть. Доверие всегда подразумевает риск, и, наверное, у каждого из нас были моменты, когда за доверие мы дорого заплатили, столкнувшись с предательством, обманом – с несоответствием результата ожиданиям. Бог доверяет нам, идя на огромный риск: творит человека – но тот совершает грехопадение; протягивает людям руку – но в нее вонзаются острые гвозди; дает Святого Духа в день Пятидесятницы – но сердца людей наполняются духом мира сего. История спасения на первый взгляд может показаться историей обманутого доверия Бога. Однако Он продолжает доверять человеку, верить в него, требуя того же самого от нас – веры и доверия Ему и нашим ближним. К сожалению, у нас зачастую отсутствует этот правильный взгляд на мир.

«Грех ослепляет человека – своего благодетеля человек любит, почитает и прославляет, хотя все, что ни получает от него, есть Божье. Но Богу, благами Которого живет, движется и существует, не воздает хвалы. Всякое создание Божье хвалит и прославляет Бога, Создателя своего. Небеса проповедуют славу Божию (Пс. 18:2), солнце, луна и звезды своим светом прославляют Бога. Птицы летают, поют и славят Бога. Земля, со своими плодами, и море, с живущими и движущимися в нем, хвалят Господа. Словом, все создание творит слово и повеление Божье и так хвалит Господа своего. Но человек, на которого гораздо большая излилась Божья благость, чем на все созданное, ради которого созданы небо и земля, ради которого Сам Бог явился и пожил на земле, человек – разумное творение, окруженное Божьими благодеяниями, не хочет хвалить и благодарить Бога, Господа, Создателя и Благодетеля своего. Так бедственно ослепляет грех человека!» (святитель Тихон Задонский).

Эта притча прежде всего о том, насколько мы оправдываем оказанное доверие; делегирование ответственности всегда включает в себя элемент проверки, теста, обучения. Человек может стать таким, каким видит его Бог, только используя данные Им разум, силы, средства. Они не самоцель, а лишь орудие, инструмент, который нужно направить к достижению самой главной цели – спасению, раскрытию в себе образа Божия, достижению полноты бытия. Именно в повседневности, которая кажется нам профанной, мирской, происходит встреча двух миров: иное, вечное качество нашего бытия зависит от того, как мы используем орудия, которыми не обладаем, но получили во временное пользование. Нередко возникает искушение разделить жизнь на две сферы: повседневную, рабочую, которая воспринимается как второсортная, не достойная особого внимания, и другую, «духовную», посвященную служению Богу (молитва, посещение храма). Достаточно посмотреть на наш ежедневный график и список дел, чтобы понять, насколько эти области непропорциональны. Первый и самый очевидный путь решения проблемы: расширять вторую сферу, соответственно сокращая первую. Это путь монашества, сознательного ухода от мира для поиска более глубокой встречи с Богом и познания самого себя. Однако есть и второй, не менее действенный подход – наполнить христианством жизнь, начиная с принципиально важных решений и заканчивая тем, что может показаться повседневными мелочами. Очень полезно проделывать ежедневный анализ: вечером, честно посмотрев на прошедший день глазами Евангелия, задуматься, как мы распорядились сутками нашей жизни. Растратили ли попусту драгоценные минуты, эгоистически используя их для себя, или пытались наполнить более важным содержанием, понимая, что в каждую минуту можно уместить встречу с Богом? Значительная часть нашей жизни состоит из однотипных ситуаций, и если мы сегодня не смогли поступить по‑христиански, как нам реализовать оказанное доверие завтра? Двадцать четыре часа в сутках – не наши, мы не можем увеличить их длительность ни на минуту, но это такое же имущество, как полученное управителем в притче.

Размышляя о таком отношении к жизни, святитель Феофан Затворник пишет: «Господь от хотящих следовать Ему требует решительного самоотвержения: отвергнись себя (Мф. 16:24). Можно это выразить и так: брось свои интересы и преследуй одни интересы Господа. Это исполнишь, если будешь всегда творить угодное Ему. Как же это сделать? Смотри внимательно за тем, что в тебе внутри и что около тебя вовне, и, строго определив, что угодно Господу в каждом внешнем или внутреннем случае, поступай так, не жалея себя и не примешивая сюда своих расчетов, с полным самоотвержением. Скажешь: определить это трудно. Нет, не трудно. У нас есть заповеди, ясные и определенные; они выражают все, что угодно от нас Господу. Остается только применить их к данному случаю, а это не представляет больших трудностей. Достаточно иметь здравый смысл. Не догадаешься – спроси у своего духовного отца или у кого другого, чье слово уважаешь, и поступи по указанию. Но лучше всячески изощрять свое рассуждение посредством чтения слова Божьего и отеческих писаний, чтобы всегда иметь советника с собою».

Служение Богу не может быть частичным, оно требует преданности, полноты, бескомпромиссности и честности. Однако Бог претендует на полноту нашей жизни прежде всего потому, что именно Он сделал первый шаг – полностью отдал Себя людям во Христе. Поэтому Он так бескомпромиссен – либо мы служим Ему, либо идолам, которыми могут стать власть, деньги, удовольствия.

То, как мы используем время, силы и средства, определяет наше будущее – земное и вечное. Мы как дети, которые ссорятся в песочнице из‑за игрушки, споря о том, кому она принадлежит, – все «игрушки» нашей жизни принадлежат не нам, но отношение к ним показывает, кто же мы такие на самом деле. Готовы ли идти в погоне за ними по головам, теряя человеческий облик? Или мы учимся быть людьми и христианами? Именно от этого будет зависеть качество нашей жизни, когда мы выйдем из песочницы земного бытия.

Может показаться, что Бог, как и хозяин в притче, отсутствует. Но Он рядом, Его отношение к нам – не безразличие, а внимательное доверие. День отчета обязательно наступит, причем его дата нам неизвестна – хотя мы тешим себя надеждой, что это произойдет не скоро. И тогда, в свете вечности, мы увидим, какие глубокие возможности заключались в каждом попусту потраченном часе нашей жизни. Однако не обязательно ждать этого момента – осветить вечным лучом Евангелия нашу жизнь мы можем уже здесь и сейчас. Тогда вопрос о раздвоенности (и тем самым разорванности) нашей жизни разрешится сам собой. Служить Богу можно везде и всегда, и в этом случае день будет продолжением утренней молитвы, а молитва вечерняя не только подведет итог, но станет импульсом для дня следующего.

О достижении этой гармонии говорит митрополит Московский Платон: «Служить Богу – значит устремляться только к тому, что делает дух твой спокойным. Спокойствие духа соединяет с Богом в этой жизни союзом веры и добродетели, а в будущей – союзом славы. Мы имеем благого Бога, не созданы только для беспокойства и суеты, но созданы, чтобы наслаждаться Его благодеяниями и употреблением во благо даров Его. Когда же беспокоимся и суетимся, это не входит в намерение благого Бога. Суетой мы сами извращаем намерение Его и свою волю и беспокоим себя и мучим. И потому служить Богу – нечто совсем иное, чем служить собственному довольству. Служить Богу – значит хранить любовь к Нему и к тому, который создан по образу Его. Всякий, любящий Родившего, любит и Рожденного от Него (1 Ин. 5:1). Бог ревнив в любви, истребляет «всякого отступающего» от Него (см.: Пс. 72:27). Требование это так же праведно, как и естественно для нас. Сердце так устроено, что оно стремится ко всякому совершенству и, видя что‑то доброе, прекрасное, полезное, пленяется им. Но что совершеннее Бога? Что прекраснее Его совершенств? Что полезнее Его благодеяний и нужнее для нас? Потому служить Богу – значит следовать естественному расположению нашему; и нельзя от этого отречься, разве только лишившись человеческой сущности и самого бытия».

Бери от жизни все

Управитель, как и блудный сын, «расточил» не принадлежавшее ему богатство. И виноват он не в том, что неудачно вложил деньги господина, а в том, что употребил их на свои дела и удовольствия. Наивно было бы полагать, что такое может продолжаться бесконечно долго, – владелец мог в любой момент провести аудит. И этот день настал; хозяин узнал обо всем. Поразительно, но он не отправляет слугу в долговую тюрьму, не забирает имущество, чтобы возместить потери. Он милостив и всего лишь увольняет управителя, не объявляя об этом публично.

  Что же это, Христос побуждает нас обманывать своих начальников, работодателей, владельцев вверенного нам имущества? Но ведь притча – вовсе не рассказ о неких образцовых людях, которые ведут себя безупречно. Точно так же можно упрекнуть чуть ли не каждого персонажа каждой притчи: зачем сеятель так небрежно бросал семена, что одни упали на камень, а другие на дорогу? Почему хозяин виноградника так безрассудно отправил к злым работникам своего сына после того, как они избили его слуг и даже убили некоторых из них? Нет, притча – это просто история из жизни, которая на живом, конкретном примере показывает нечто важное и нужное. В данном случае она приводит нам пример торгаша, который все же осознал, что людская благодарность важнее любых сокровищ. Сегодня это называется «социальной ответственностью». Впрочем, не будем торопиться с ответом. Христос Сам дает комментарий к этой притче, и даже не один. Во-первых, Он говорит апостолам: «сыны века сего догадливее сынов света в своем роде». Это выражение, «сыны света», встречается в Евангелии только здесь, зато оно было характерно для Кумрана, своего рода радикальной монашеской общины того времени. Сыны света – это безупречные воины добра… и вдруг Христос показывает им, что даже нечестный управитель может дать им ценный урок, у него тоже есть чему поучиться! Может быть, «сыны света» слишком увлечены бывают своей светозарностью, чтобы обратить внимание на непросвещенного ближнего? И далее Христос дает практический вывод: «приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители». Мы видим в этой притче человека, внезапно оказавшегося на грани краха: он вот-вот лишится всего, что так заботливо копил… да есть ли в этом мире нечто вечное, на что не жалко тратить силы и деньги, что останется с тобой в вечности? Есть: людская благодарность. Пусть твое богатство (и не только материальное) оказалось неправедным, это еще не так страшно – ты всегда можешь потратить его на праведные цели. Притча подсказывает нам выход из кризиса, через который в жизни проходят многие, и не единожды. А что же Господин? Неужели он не взыщет с управителя? Ведь Христос говорит сразу после этого: «верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом» – и далее подробно рассуждает о верности Богу и Его доверии человеку. Именно в этом рассуждении прозвучат слова о невозможности служить двум господам, Богу и кошельку. Похоже, поведение управителя Господин все же не одобряет, зато предлагает нам чему-то научиться на его примере. Иногда толкователи высказывали предположение, что на самом деле управитель отказался лишь от «отката», от своей собственной доли, которую самовольно начислял к долгу. Если бы так, получилось бы, что он ни в чем не обманул своего Господина, а, наоборот, отказался от неправедной мзды. Иные толкователи говорят, что управитель на самом деле просто угадал волю своего Господина, который и без того намеревался списать долги. Но Христос не дает нам ни единого намека на то или это понимание, так что принять их довольно трудно. С другой стороны, управитель явил людям неожиданную щедрость своего Господина, и теперь Господин уже не сможет взыскивать с них долга в прежнем размере. Люди уже прославили Господина, они наверняка отблагодарят и управителя, если это потребуется. Все мы так или иначе в долгу перед Господом, и долг наш неоплатен. И кто думает, что находится к Нему ближе, может помочь остальным уменьшить свой долг, облегчить их груз. В конце концов, мы все молча стоим перед Ним, глядя на наши мятые расписки, и существует только один удачный для нас выход из этой ситуации – полная амнистия.   

Эта притча о неверном управляющем не имеет параллелей в других Евангелиях. Она относится к особому материалу евангелиста Луки. Во все времена она была трудной для истолкования. Необычна она тем, что предлагает нам удивительный парадокс: притча хвалит мошенника, нечестного человека, хвалит его как образец благочестия. Еще труднее объяснить продолжение этой притчи в стихе Лк. 16:9: «И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители». Какой странный вывод! Воруйте, мошенничайте - и будете «приняты в вечные обители». Однако, на время оставив разбор этого трудного стиха, сосредоточим наше внимание на самой притче.

Предыдущие притчи 15-й главы (о заблудших, потерянных и найденных) говорили о покаянии, об обращении. По мнению большинства исследователей, притча о неверном управляющем, открывающая 16-ю главу, носит эсхатологический характер. Она говорит о разумном использовании человеком времени его жизни, прежде чем катастрофа, сопровождающая ее конец - будь то общий «конец света», будь то смерть как индивидуальный конец, - не сделает невозможным никакое действие, никакое покаяние, ибо будет уже поздно. Но пройдемся по притче стих за стихом.

Стих 1: Сказал же и к ученикам Своим: один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает имение его.

Обращает на себя внимание то, что если предыдущие притчи были обращены к фарисеям и книжникам, то эта притча направлена ученикам. На управляющего одного богатого человека поступил донос, что он расточает имение своего господина. Попутно интересно обратить внимание на глагол «доносить, обвинять», по-гречески διαβάλλω. А интересно читателям будет узнать вот что: от этого глагола διαβάλλω происходит существительное διάβολος, диавол. У нас это слово обычно переводится «клеветник»9. Но при этом мало кто знает, что изначальный смысл слова «диавол» - обвинитель, прокурор (вспомним его роль в Книге Иова). Итак, управляющий был обвинен в воровстве. Мы не знаем точно, справедливы или нет были обвинения. Может быть, управитель и в самом деле был оклеветан. В притче ведь ничего об этом не говорится. Но это и не важно для истории. Важно лишь то, что управитель теряет доверие своего хозяина, и это может стоить ему потери теплого места и средств существования. Впрочем, дальнейшее показывает, что управляющий чувствовал себя виновным.

 
Что же является главной темой притчи? Почему в качестве положительного примера выступает человек, поступающий нечестно и непорядочно? И почему слово «маммона», имеющее в речи Иисуса ярко выраженный негативный оттенок, неожиданно приобретает позитивный смысл?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо прежде всего обратить внимание на внешнюю форму притчи. В отличие от многих притч, в которых характеры прописаны достаточно условно, схематично, несколькими штрихами, в этой притче главный герой изображен детально и красочно. Эта кажущаяся нарочитой детализация может создать впечатление, что Рассказчик тем самым хотел придать истории максимальную достоверность. В действительности же, на наш взгляд, подробность, с которой описаны действия управителя, призвана подчеркнуть условный, почти сказочный характер истории. Ситуация, изображенная в притче, заведомо неправдоподобна, и в этом, как кажется, заключается изначальный замысел автора. Тем самым Он как бы хочет сказать Своим слушателям: вы должны научиться поступать так, как в реальной жизни почти никто никогда не поступает. В основу метафоры ложится не принцип подобия, а наоборот, принцип несходства, что подтверждается эпилогом притчи: выражение «в своем роде» указывает на принципиальное и качественное отличие образа от реальности, которую он призван явить. Уже в силу этого образ догадливого управителя не подлежит буквальной интерпретации.
Господин из притчи очень богат. Это подтверждают и объемы задолженностей перед ним. Для обозначения меры масла в греческом тексте Евангелия использован термин βάτος, соответствующий еврейскому бат, а мера муки обозначается термином κόρος, соответствующим еврейскому кор. Сто мер (батов) масла, по разным подсчетам, составляет от 900 до 1 000 галлонов, т. е. около 3 500     литров. Сто мер (коров) пшеницы — также огромный объем. Столь значительные объемы долга имеют в притче символический смысл, подобно сумме в десять тысяч талантов из притчи о двух должниках (Мф. 18:24). Тем самым подчеркивается, что речь идет о долгах, частичное списание которых жизненно важно для должников.
Домоправителем (экономом) в притче является не раб, а свободный человек, работающий по найму. Все его благосостояние зависит от того, доволен ли господин его работой. Господину доносят, что домоправитель расточает его имущество: мы не знаем, справедлив ли этот донос или домоправителя оклеветали (глагол διευληθη представляет собой пассивную форму глагола διαβάλλω, означающего «доносить» или «клеветать»; отсюда слово διάβολος — «клеветник», «диавол»).  

Учеником Своим. Здесь под этим именем разумеются не только Апостолы, но и все слушавшие Господа в то время, особенно же мытари – сборщики податей (Лк. 15:1), которые не очень совестливо и честно относились к своему делу, и Иуда Искариот, который был неверным хранителем порученных ему денег, жертвованных Христу с Его учениками (Ин. 12:6). Притча о неверном приставнике дает назидание и каждому христианину – всячески устроять спасение своей души. Также указывает людям пристрастным к богатству: 1) к каким порокам ведет страсть сребролюбия (ст. 1); 2) в какие затруднения может быть поставлен человек недобросовестный при собирании богатства (2–7); 3) – необходимость делать доброе употребление из временных благ (8–9) и, наконец, 4) невозможность служить Богу и богатству, миру – мамоне (10–13). Человек некий бе (был) богат и пр. Здесь разумеется Бог, во власти Которого все блага мира и Который разделяет их по своей премудрости и благости. Под приставником или управителем имения разумеется всякий человек; он в настоящей жизни пользуется богатством и другими дарами Божия творения и провидения, не как независимый обладатель, никому не обязанный отчетом, но как приставник, обязанный отчетом Богу, Которому одному первоначально и существенно все принадлежит (Филар.). Расточает имения его, т. е. употребляет неправильно, не на то, на что следует, – к ущербу благосостояния хозяина управляет, распустил имение, ни зачем не смотрит, – словом, небрежет и злоупотребляет своею должностью. Так злоупотребляет дарами Божиими тот, кто пользуется ими неправильно, т. е. не употребляет их для славы Божией, на пользу ближним и для спасения своей души, небрежет об этом. О приставнике говорится в славянском тексте, что он был оклеветан, по-русски: на него было донесено. Этот донос, видимо, был правый; оклеветанным же назван приставник, может быть, потому, что донос был сделан не открыто, а тайно, на ухо (Феоф.). Все течение речи показывает, что приставник был виноват; и сам он против обвинения господина ничего не говорит, верно потому, что нечего было сказать.

Господь не учит нас здесь тому, чтобы мы старались неправедно приобретать имение, а после на него приобретать друзей, и управитель в притче не приобретает, а пользуется властью, которая у него Так и ты, христианин, употребляй на добро то имение свое, какое у тебя есть: Лк. И, 41; Исаии 58, 7.

Человек богатый — это Бог; «управитель» (эконом, пристав, надсмотрщик) — человек, каждый человек; человек — управитель в Божьем имении, на самом деле он не имеет ничего своего: мир вокруг него — это Божье имение, да и душа с телом даны ему от Бога. Вся обязанность пристава состоит в том, чтобы мудро управлять этим Божьим имением. Бог как Господин и Владетель делает расчет, требует отчета: «Дай отчет в управлении твоем», т. е. как ты управлял своим телом и душой, как относился к другим людям и к миру вообще, как ты распоряжался в доме своего тела и своей души, как ты относился к душам других людей. Управитель сознает то, что Бог — Господин — может в любой момент отнять у него «управление» домом (т. е. так или иначе, отнимет у него управление домом тела и домом души в час смерти). Управитель также знает и то, что и другие люди суть должники Божии, должники «Господина» — Бога; должники и душой, и телом, и всем тем, что они делают с душой и телом, особенно грехами. Особенно грехами своими люди становятся должниками Богу, они не должны управителю, ибо грех в первую очередь есть грех пред Богом, Он один может за грехи и душу и тело погубить в геенне (Мф. 10:28). И что же делает управитель? — Он призывает «должников Господина своего» и списывает их грехи, прощает их грехи; однако только Бог имеет право прощать грехи, ибо лишь Он в состоянии отпускать грехи, т. е. стирать, выглаживать, уничтожать их. Списывая грехи (т. е. долги) должников Божиих, управитель творит неправду, творит то, на что не имеет права. Этим он становится «неправедным» пред Господом, ибо восхищает Божие право. Вук (Караджич. — Примеч. пер.) неправильно перевел «неверный»; τῆς ἀδικίας значит «неправедный». Господин хвалит «управителя неправедного, что догадливо поступил», — хвалит его за прощение грехов другим людям, за то, что управитель не осуждает их за грехи, но покрывает их грехи снисходительным прощением и смиренной любовью. Спаситель заповедует всем нам: «Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители». Живя на земле, люди своими евангельскими, богоугодными делами созидают себе вечные обители на небе, что ясно видно из 2 Кор. 5:1-4.

Перед нами тот редкий случай, когда Иисус обращает Свою притчу к ученикам. Как уже говорилось, Он обычно рассказывал притчи народу или противникам, ученики же лишь присутствовали при этом. Но в Евангелии от Марка Иисус после исповедания Петра у Кесарии Филипповой начинает учить учеников отдельно и старается изменить их привычные взгляды на богатство, развод, детей. Здесь цель Иисуса та же, но Он постоянно имеет в виду и присутствующих при этом фарисеев (Ст. 14). Иисус предостерегает учеников от того, чтобы лицемерие тех не проникло в их сердца.

Один богач – это, вероятно, крупный землевладелец, долгое время отсутствовавший (ср. 20:9 и комментарий). На время отсутствия он доверил свое хозяйство управляющему, наделив его необходимыми полномочиями. Но тот злоупотребил его доверием, о чем хозяину донесли. Разоряет – управляющий тратил деньги не по назначению, он вел себя так, как непутевый сын в предыдущей притче (в обоих случаях употреблен один и тот же греческий глагол).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 363++

Эта притча о неправедном Управителе в ряду всех речей Господних занимает особенное положение. Составители не только сказаний о земной жизни Христа Спасителя, но даже специальных толковании Евангелия, обычно стараются обойти ее молча­нием как темную и++ исключительную по своему содержанию. Враги же церкви Христовой, пытаясь унизить достоинство нашего Божественного Учителя, намеренно выдвигали эту притчу на вид, как в высшей степени неудачную, ни с чем несообразную и даже нравственно несостоятельную. Сколько несправедливых нареканий доставила эта притча нашему Божественному Учите­лю от ложных мудрецов нашего века! Его обвиняли в наивном непонимании подлинной человеческой жизни, ибо приточный Управитель простовато полагает, что кто-то будет целый век кормить и поить его за то только, что он на несколько рублей уменьшил должникам и без того незначительный долг. Обвиняли Господа нашего и в явном незнании национального характера еврейских богачей: приточный богач, разоряемый своим управителем, да еще похваляющий убытки, нанесенные ему мошенничеством, взят не из жизни, а является плодом неудачной фантазии. Обвиняли Христа и в незнании общественно-государственной жизни: Его управитель и должники даже не подозревают о существовании уголовного суда, который мошенников и воров не поощряет и не милует. Обвиняли Спасителя и в более худшем — в прозрачном одобрении и сочувствии Его обману и мошенничеству. Но странно, что никто из лжеученых борцов против христианства не направил своего внимания вот на какое обстоятельство: когда Спаситель изрек эту свою притчу, никто не обратился к Нему с недоумениями и за каким-либо разъяснением, следовательно, она была всем ясна и понятна. Так как эта притча была произнесена Христом Спасителем одновременно с притчей о Блудном Сыне, то ясно, что Блудный Сын и Неправедный Управитель — ясные и понятные всем во времена Христа Спасателя, стали темными и загадочными впоследствии, когда изменились условия общественно-экономической жизни в Палестине, и современный Христу быт евреев подвергся забвению. Успехи исторической и археологической наук в новейшее время дают возможность восстановить подлинный смысл и значение столь пререкаемой притчи нашего Спасителя. Чтобы наглядно представить этот истинный смысл и запечатлеть его в умах и сердцах читателей, мы развернем во всей полноте одну из тех картин древнееврейской жизни, которые дали Христу Спасителю осязательный материал для Его Божественной притчи.

Громоздкий, тяжелой архитектуры, двухэтажный, гранитный, с коринфскими колоннами дом, стоявший у водоема Селах против "царского" сада, был очень хорошо известен почти каждому иерусалимскому еврею. Дом этот принадлежал одному из тех иудейских "князей", которые держали в своих руках почти всю торговлю древнего Востока и в то же время среди своих соотечественников слыли за людей праведных и благочестивых, верных блюстителей закона Моисеева.

В одной из многочисленных комнат этого дома с белоснежными мраморными полами, с роскошной обстановкой, доставлен­ной из Рима, сидел сам владелец его Рехум-бен-Габбай. Перед ним с подобострастным видом стояло два человека, далеко не равного с ним происхождения и состояния. Впрочем, один из них и по одежде, и по манерам производил впечатление человека делового, зажиточного и аккуратного. Это был казначей Рехума, служивший у него уже много лет. Второй, по имени Шимей, был новичок, лишь в первый раз попавший в этот роскошный дом богача.

К нему-то и обратился с речью Рехум: "Мне рекомендовал тебя один из моих друзей, твой бывший владелец, давший тебе свободу".

Новичок низко поклонился. "В одном из моих имений, — продолжал Рехум, — сейчас свободна должность Управителя. Я не хочу отдать эту должность кому-нибудь из своих рабов. Среди них нет сейчас расторопного и опытного человека. Да если бы и нашелся такой, то от моих должников не было бы мне покоя с вечными жалобами на его грубость и нахальство. Поэтому во все свои имения я обычно назначаю управителями не рабов своих, а чужих свободоотпущенников. Если хочешь, то я во внимание к рекомендации моего друга, назначу тебя на свободную должность Управителя в своем Эн-Шемемском имении". Свободоотпущенник выразил полную готовность и, как мог, благодарил за это богача.

"Ты, конечно, знаешь, — сказал Рехум, — что это имение мое неплохое. Там есть и пахотное поле, и фруктовый сад, и большой виноградник, и масляничный сад. Все эти участки отдаются разным лицам в аренду. Каждый арендатор — мой долж­ник, который, по сборе плодов и урожая, должен через Управителя вносить моему казначею определенную годовую плату за пользование тем ила иным участком... Итак, ты согласен? Все подробности по делу управления и по вознаграждению тебя сообщит тебе мой казначей". И Рехум сделал рукою знак, что аудиенция кончилась. Оба посетителя вышли.

"Так вот знай, Шимей, — говорил Управителю казначей в своей квартире после получасового объяснения всех обязанностей по должности, — этот арендатор сада масличных деревьев должен доставлять тебе ежегодно 50 батов оливкового масла. Ты должен это масло продавать по иерусалимской цене и деньги представить мне. Арендатор-хлебопашец должен доставлять тебе ежегодно по 80 коросов белой пшеничной муки. Ты муку должен обратить в деньги и представить мне. Таким же образом ты должен поступить и с другими арендаторами. Так как срок аренды теперь кончился, то ты с каждым арендатором должен заключить вновь контракт на несколько лет, лучше всего на шесть — до субботнего года. Все контракты или расписки должны храниться у тебя".

"А какое же мне будет вознаграждение за мой труд?" — спросил новый Управитель. — "Вознаграждение обычное: определенной платы управителям у Рехума нет. Каждый управитель имеет право выторговать себе с арендаторов, сверх причитающегося владельцу, еще несколько мер муки, елея, вина и так далее. А чтобы твое содержание было более верно, ты можешь, как и всякий управляющий, требовать, чтобы твоя доля тех или иных продуктов была вносима в контракты и присоединяема к сумме Рехума".

Получив должные указания и разъяснения, новый Управитель вышел от казначея. "Да, как же! — ворчал он про себя. — Можешь, говорит, выторговать 55 батов. Я — не дурак. Я уже несколько раз осматривал это имение. Там не 55 можно взять, а если 100 батов содрать с арендатора, так и то он в убытке не останется. Да и хлебопашец может дать не 80 коросов, а вдвое больше. Впрочем... нет. Вдвое не даст: у него там работы много. Да и хлеб вообще дает меньше доходов, чем масло или вино. Ну да с него 100 коросов можно взять. Если прежние не дадут, найду новых, а сделаю по-своему".

И стал новый Управитель, вступивши в должность, заключать с арендаторами новые контракты, блюдя не только интересы Рехума, но не забывая и себя. Имение, действительно, было очень хорошее, и все арендаторы получали значительный доход. Правда, вымогательство и поборы нового Управителя тяжелехонькими им приходились. Но что же делать? И прежние Управители тоже не миловали их.

"Намаялся я, будучи рабом, — рассуждал сам с собой Шимей. — Теперь заживу в свое удовольствие. Денег будет у меня немало. У иного купца столько не бывает. Ведь каждый год буду для себя брать 50 батов елея. А это значит 200 ведер, или 8000 рублей серебром. Буду брать в свою пользу 20 коросов муки, а это ведь 400 четвертей, или 4000 рублей. Вот уже ежегодно 12000 рублей серебром есть. А там еще виноградник да фруктовый сад. Ну, чем я тоже не богач? Заживем теперь весело! Найду себе компанию, с кем повеселиться и покутить".

И стал новый Управитель проводить жизнь веселую, разгульную. Все, что ни получит в свою пользу, прокутит вместе со своими приятелями, которых у него стало много. Завелись и приятельницы, которые поглощали все больше денег. Стал он по жизни, словно блудный сын, "изъядый имение свое с любодейцами". Так жил он целых три года.

Хотя владелец имения непосредственно и не вмешивался в хозяйственные дела, да и жил он в Иерусалиме, однако, и до него стали доходить кое-какие слухи о разгульной жизни Управителя. Наконец, к нему поступил от кого-то злостный донос, что Управитель расточает его имение. И Рехум-бен-Габбай решил разгульного Шимея вызвать к себе.

"Что это я слышу о тебе? — строго спросил Рехум своего Управителя, когда тот явился к нему. — Ты ведешь жизнь распутную, мотаешь деньги. Где ты их берешь, Управитель Неправедный? Откуда у тебя такие суммы, что вечно устраиваешь пиры и окружаешь себя любодейцами? Мне рекомендовали тебя как человека степенного и честного. А ты оказался чуть не пьянчужкой и развратником. Вероятно, не свои, а мои деньги прогуливаешь, пропиваешь да проедаешь. Представь мне отчет по имению и убирайся! Я — иудей трезвый, строгий и благочестивый. Пьяниц и мотов я не терплю. Ты более управлять не можешь. Ступай!"

Строгая речь богача, не любившего шутить, очень подействовала на Шимея.

"Прогонит... В этом сомнения нет, что прогонит, — думал он про себя. — Конечно, все, что назначено, я исправно доставлял его казначею. В этом бен-Габбай ко мне не прицепится. А вот за разгульную жизнь он прогонит, обязательно прогонит: трезвый и благочестивый он иудей. Ну, что теперь буду делать? Сколько денег прожито, пропито, проедено! Ни одной драхмы не оставлено на черный день. Все спущено. Ну, куда теперь деваться? Без рекомендации ни к кому не попадешь, а Рехум хорошего отзыва обо мне не даст. Разве наняться в виноградники копать? Так я давно от тяжелого труда отвык. Сил на это уже нет. Пойти милостыню просить? Стыдно перед людьми и приятелями. Кругом везде меня знают".

"Как он меня назвал? — продолжал разговаривать сам с собой злосчастный свободоотпущенник. — Да! "Управитель Неправедный". Как неправедный? В чем? Все, что велено было взыскивать с арендаторов в пользу Рехума, я взыскивал, продавал по дорогой цене и аккуратно представлял казначею. Ни одной драхмы или лепты хозяйской не утаил. Интересы Рехума ни в чем не страдали. Ишь ты: "Управитель Неправедный"!"

Но тут в глубине души его что-то зашевелилось, голос совести вдруг заговорил в нем.

А что как и в самом деле "неправедный"? "Интересы Рехума не страдали". ...Как же не страдали? Ведь ты должен был сообщить ему: это — с арендаторов без всякого убытка для них.

Да только ли против Рехума "неправеден" ты был? А арендаторов забыл? Разве по 50 коросов да по 20 батов ты должен-то брать с них? А ты что делал? Люди до пота трудились и день и ночь, а ты их трудовые деньги поглощал, проедал со своими прихлебателями, а вот настоящих тружеников чуть до беды не довел. У одного жена сколько времени была больна; последние деньги прожил, а тебе и горя мало. Тебе вынь да положь! У другого детей куча, да тоже то один, то другой захворает, перебивается кое-как. А ты с ножом к горлу пристал: давай, что обещался контрактом.

"Боже мой, Боже мой, что я делал! — приходя в себя, мучился "Неправедный Управитель" в своем сознании. — Разве так можно жить? Только грешил да вредил себе и людям. Куда теперь деваться? Разве этим приятелям и любодейцам нужен я буду без денег, без должности? Кто возьмет меня, кто приютит?"

Но вдруг его осенила счастливая, благодатная мысль. "Знаю, что сделать, — решительно сказал он себе. — Знаю, кто меня может приютить у себя, когда отставит меня Рехум". И на сердце у него вдруг стало тепло и светло. Он тотчас послал за арендатором масличного сада. И когда тот явился, спросил у него: "Сколько ты должен ежегодно давать масла по своей расписке на имя владельца?" — "Что же спрашиваешь? Сто батов". — "Вот твой контракт. Бери его, а сейчас садись и давай новую расписку".

Арендатор удивленно посмотрел на Шимея, но сел, со страхом ожидая нового вымогательства. "Теперь пиши 50", — сказал ему Управитель. "Что это значит? — воскликнул арендатор. — А куда же девать остальные 50? Неужели... неужели ты даришь их мне?" — "Да, дарю тебе", — с мягкой улыбкой ответил Шимей. "Но ведь по условию я еще три года буду пользоваться масляничным садом. Значит, ты свой доход отдаешь мне на эти года?" — "Да". — "Но ведь это будет уже 150 батов, все равно что 600 ведер. Ты, значит, даришь мне 24000 рублей?" — "Выходит, так". — "Да благословит тебя Бог Израилев! Благодарю тебя, Шимей! Отныне я — твой слуга, твой раб. Пользуйся мной, я в твоем распоряжении". — "Не забудь меня в моем несчастье", — тихо сказал ему Управитель.

По уходе этого должника, Шимей послал за другим арендатором. "Ты сколько должен каждый год давать по своему контракту муки?" — "Сто коросов". — "Возьми свое обязательство, садись и пиши новое, только не на 100, а на 80 коросов, какие следуют Рехуму, а мне больше не надо ни одного короса. Пусть они пойдут тебе и твоей семье".

И снова от удивленного арендатора посыпались слова искренней благодарности, ибо за три года ему возвращалась мука почти на 12000 рублей.

Так было и с остальными арендаторами.

Раскаявшийся в своей блудной, расточительной жизни "Неправедный Управитель" круто изменил свой образ жизни.

Еще не успел Шимей явиться к хозяину с последним отчетом, как тому казначей и еще кто-то успели доложить о разнесшемся слухе насчет щедрости Эн-Шеменского Управителя и происшедшей с ним перемены.

И удивился строгий, благочестивый Рехум такой самоотверженности своего "Неправедного Управителя". И когда тот явился к нему с отчетом, то не только не устранил его от должности, но даже похвалил его, что он так благочестиво и благоразумно поступил.

"Вы слышали эту притчу? — как бы так говорил Христос. — Она всем вам понятна так же, как и притча о Блудном Сыне. Вы ни в чем не затруднились, слушая ее. Она не возбудила в вас никаких недоумений. Вы не спрашиваете ее объяснения.

Так знайте же, что и всегда "сыны века сего" — неправедные управители, грешные мытари, блудные сыновья и обрекаемые вами на смерть блудницы — бывают благоразумнее вас, "просвещенных" фарисеев. Вы ведь — "сыны света в своем роде". А между тем, вы, видя, не видите и, слыша, не слышите Божественного спасения, так что мытари и блудницы опережают вас на пути в Божие Царство. Ваши души и сердца слишком отягощены сребролюбием и тяготением к жалкому земному богатству, Вы не ищете Царства Божия и правды Его, не стремитесь к Небу, где обитает Отец ваш небесный.

Отриньте же, наконец, от себя это сребролюбие!

Подобно Неправедному Управителю, раздавайте щедро и самоотверженно эту "маммону неправды" всю без остатка беднякам, сиротам и вдовам, и сердца ваши умягчатся, и души ваши окрылятся любовию, и будете иметь искренних друзей и молитвенников за вас, и благодарностью откроют они вам входы в небесные, вечные обители, когда вы скончаетесь, покинув эту землю с ее тленным, суетным богатством.

Что значит это ничтожное, тленное богатство в сравнении с богатством истинным, духовным? Ведь это земное богатство — постороннее для вас, оно — не ваше, оно для вас внешнее. Оно лежит в сундуках, оно хранится в "сосудах".

Есть истинное богатство. Кто приобрел богатство это, тот носит его в самом себе, в глубине души своей. Это духовное, истинное богатство выше всех сокровищ мира. Оно состоит в познании тайн Божиих, в созерцании сокровенных видений, в даре прозорливости и пророчеств, в силе благодатных исцелений и преестественных чудес. Это богатство в полном смысле "ваше": оно не нуждается ни в ящиках, ни в сосудах.

Но если вы не умеете во благо направить внешнее, "чужое" для вас богатство, если вы жадно трясетесь над золотом и серебром, если вы не способны распорядиться по закону Божественной любви этими земными сокровищами, то кто же доверит вам богатые сокровища неба — те сокровища, которые должны составлять ваше собственное внутреннее богатство? Ведь несправедливый, неверный в ничтожном неверен будет и в обильном. Кто щедр и милосерден, тот и духовные дары способен воспринять в душу свою на благо ближних своих. Верный в ничтожном и малом — верен будет и в великом.

Ваши души отягощены сребролюбием и любостяжанием; вы заглушили в себе все высокое и святое; вы забыли Бога и Его святое учение; вы предались маммоне, вы — рабы его. А никакой слуга не может работать двум господам. Вы не можете одно­временно служить Богу и маммоне.

Вам, сребролюбцы и фарисеи, странными кажутся эти речи. Вы смеетесь над ними? Ваши сердца огрубели, ваши души омер­твели.

А у кого душа еще жива, у кого сердце еще не огрубело, внимайте притче о "Богатом и Лазаре", которую вы сейчас услышите от меня. Она приподнимет перед вами завесу. Она покажет вам судьбу богача, не знавшего истинного употребления земных богатств. "Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят".

Подобныя поучения притчами Спаситель предлагал во все время этого Своего последняго пребывания в Галилее. При другом случае, беседуя собственно с учениками, Он разсказал им притчу о неправедном домоправителе, который расточал имущество господина и, услышав о грозившей ему отставке, входил с должниками господина в особыя сделки, уменьшая на их расписках сумму их долгов, чтобы впоследствии в случае нужды найти в них друзей себе. Этот поступок изобличил в нем особенную сметливость в распоряжении имуществом, и Спаситель, исходя из этого примера, увещевал Своих слупиателей распоряжаться и вообще своим имуществом так, чтобы в случае обнищания иметь друзей, которые бы приняли их в вечныя обители. Друзьями этими, конечно, могут быть только те нищие и убогие, милостыня которым и может дать право на вступление в вечныя обители.

Возрастающее истощение Палестины, вследствие фискальнаго угнетения стороны римлян и семейства Иродова находит себе яркое отображение во многих местах евангелий. В беседах Христа мы чаще всего встречаемся с указанием на должника, кредитора и тюрьму. Эта безпорядочная система, медленно разрушавшая и вообще империю, с особенною тяжестью обрушивалась на такой земледельческий народ, каким были иудеи... Масло и пшеница, предметы первой необходимости в жизни, брались в долг у домоправителей богатых людей (Лк. 16:6).... Вместо того, чтобы вспахивать поля плугом, по недостатку средств ограничивались вскапыванием его киркой. «Что мне делать?» говорил разорившийся домохозяин, скопать не могу, просить стыжусь» (Лк. 16:3).... В таких именно красках в евангелиях постоянно изображается состояние иудейскаго народа под римским владычеством и в течение остальных лет земной жизни Христа оно становилось все хуже и хуже, пока не закончилось великим финансовым кризисом, разразившимся по всей империи чрез пять лет после распятия.

Для правильного понимания притчи о неправедном управителе (1–9) необходимо поставить ее в связь с предыдущей притчей о блудном сыне и словами Спасителя в ст. 10–12 16-й главы. В притче о блудном сыне Господь Иисус Христос призывает всех грешников к покаянию, и, чтобы ободрить их, предостеречь от опасности отчаяния, будто они уже ничего доброго в душе своей не имеют, что могли бы принести в дар Богу, Христос приводит в пример неправедного управителя. Управитель этот дурно поступал, обманывая своего господина и расточая его имение.  

-8 Притчу о неверном управителе следует рассматривать в контексте с притчей о блудном сыне.

один человек. См. ком. к Лк. 14:16.

управителя. Как и сыновья из предыдущей притчи, управитель - человек как творение Божие (см., напр, Лк. 12:42; Мф. 24:45).

расточает имение. Ср. Лк. 15:13.

Из трех знаменательных притчей Господа о пропавшей овце, затерянной драхме и блудном сыне книжники и фарисеи могли вывести в назидание себе такое заключение, что причина, по которой он не чуждался общения с грешниками и мытарями, есть милосердие Божие, взыскующее погибающего и ведущее его ко спасению. но зная, что и фарисеи, и мытари были равно одержимы страстью любостяжания. он произнес своим слушателям еще притчу о неверном управителе, в которой указал на необходимость пользоваться временными благами для приобретения вечных и на невозможность совместного служения Богу и маммоне. в этой притче спаситель представил сына века сего, – человека корыстолюбивого и притом неразборчивого в средствах приобретения, обманывавшего господина, вверившего ему управление своим имением. Человек некий бе богат, иже имяше приставника, и той оклеветан бысть к нему, яко расточает имения его. И пригласив его рече ему: что се слышу о тебе? воздаждь ответ о приставлении домовнем, не возможеши бо ктому дому строити. Рече же в себе приставник дому: что сотворю, яко Господь мой отъемлет строение дому от Мене? копати не могу, просити стыжуся. Разумех, что сотворю, да егда отставлен буду от строения дому, приимут мя в домы своя. так человек нетвердый в добре, вступая в сделку со своей совестью, остается верным принятому направлению и идет как бы по наклонной плоскости – от одного худого дела к другому. Призвав единаго когождо от должник господина своего, глаголаше первому: колицем должен еси господину моему? Он же рече: сто мер масла, и рече ему: приими писание твое, и сед скоро напиши п ятьдесят. Потом же рече другому: ты же колицем должен еси? Он же рече: сто мер пшеницы, и глагола ему: приими писание твое и напиши осмьдесят. И похвали Господь дому строителя неправеднаго, яко мудре сотвори, яко, – присовокупил Господь, – сынове века сего мудрейши паче сынов света в роде своем суть, – «изобретательны в способах и ловки в случаях к снисканию временных выгод и умножению своего достоинства не столько в себе самих, сколько во мнении других» (свт. Филарет Московский). |

 Притча эта научает тому, как нужно пользоваться земными благами, чтобы приобрести чрез них вечное блаженство.

  Кто разумеется под именем богатого человека? – Господь Бог.

  А под именем домоправителя? – Всякий вообще человек, который ничего своего не имеет, а все, что имеет, получает от Бога.

  Что означает расточение имущества? – Злоупотребление дарами Божиими; например, трата богатства на одни чувственные наслаждения. 

Феофил, после апостола Петра седьмой епископ антиохийской церкви, оставивший нам памятник ума сведением в одно творение изречений всех четверых евангелистов, так говорил об этой притче в своих толкованиях.

Богатый человек, имевший приставника или управителя, есть всемогущий Бог, не имеющий никакого превосходящего его по богатству. Управитель его, это — Павел, изучивший священное писание у ног Гамалиила (Деян. 22:3) и принявший в свое заведывание закон Божий. Когда он стал преследовать, заключать в оковы, убивать верующих во Христа и расточать все имущество Господа своего, — Господь напомнил ему его обязанности: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Трудно тебе идти против рожна (Деян. 9:4, 5).