Евангелие от Луки 14 глава 18 стих

Несмотря на такие обличения, когда, заключая наставления, Господь указал на единственную награду за добродетели, на воздаяние в воскресении праведных, – один из собеседников, сидя за трапезой фарисея, не утерпел, чтобы не сказать: блажен, кто вкусит хлеб в царствии Божием, и может быть мечтал наслаждаться этим блаженством – не в числе последних. Господь тогда ясно раскрыл, что напрасно всякий льстит себе без труда достигнуть сих благ. Напротив кто слишком легко думает их получить, тот весьма легко может обмануться в этом. Для царства Божия нужна готовность отречься от стяжаний, тем более от удовольствий мирских. Эти мысли раскрыл Он им в притче о званных на брак, из которых ни один однако же не удостоился вкусить богатой вечери, и досталась она бедным и ничтожным людям, тем, которых фарисеи так презирают, которых они не могут видеть никогда за своей трапезой.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 161++

196.Затем, словно уже заслуженному воину, человеку предлагается награда за службу: презрение к богатствуСм.: Лк. 14:12-24 (притча о брачном пире). Ср.: Мф. 22:2-14. . Отдавшийся земным влечениям и собравший себе земное имение не может стяжать Царство Небесное, так как Господь говорит: Пойди, продай все... и следуй за мной (Мф. 19:21). Не может достичь Царства Небесного и тот, кто покупает волов — ведь Елисей заколол своих волов и раздал людям См.: 3 Цар. 19.21. . И вступающий в брак помышляет о мирском, а не о Божьем; и это не потому, что осуждается брак, но потому, что девственность призвана к высшей чести, незамужняя и вдова Свт. Амвросий добавляет слово «вдова». заботится о Господнем, чтобы быть святою и телом и духом; а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу (1 Кор. 7:34).

197.Но чтобы примириться теперь с замужними, как прежде с вдовами, мы не отвергаем мнения, которого придерживаются многие: три рода людей исключены из участия в том великом пире — язычники, иудеи и еретики.

198.И поэтому апостол говорит, что следует избегать алчности, иначе мы не сможем прийти к Царству Христову, и нам, как язычникам, будут мешать неправда, лукавство, бесстыдство и алчность Ср.: Рим. 1:29. . Ибо всякий любостяжатель или нечистый, который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога (Еф. 5:5).

199.Иудеи же телесным соблюдением закона возлагают на себя иго, поэтому, по слову пророка, давайте расторгнем узы их, и свергнем с себя их оковы (Пс. 2:3). Мы приняли Христа, возложившего на нас благое иго Своей кротости См.: Мф. 11:30. . Пять пар волов — это десять заповедей или пять книг Ветхого Завета, о которых, возможно, Он говорил самаритянке: Пять мужей было у тебя (Ин. 4:18).

200.Что до ереси, то она, подобно Еве, искушает твердость веры женскими ухищрениями и губит соблазнами и приманками ложной красоты, презирая безупречную красоту истины. Гости отказываются с извинениями прийти на пир, и, хотя ни для кого не затворено Царство, собственная воля не допускает нас, и Господь милостиво приглашает всех, но нас удерживает наша лень или грех.

201.Чужд Царства и купивший поместье — ты читал, что продающих и покупающих во время Ноя поглотил потопСр.: Лк. 17:27; Быт. 6:1-7, 24. ; и выбравший иго закона вместо дара благодати; и тот, кто извиняется женитьбой — о нем написано: Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего, и матери, и жены... тот не может быть Моим учеником (Лк. 14:26). Если Господь ради тебя отказывается от Своей Матери и говорит: Кто Матерь Моя ? И кто братья Мои ? (Мф. 12.48) — почему ты пожелал предпочесть кого-то своему Господу? Но Господь не разрешает ни пренебрегать естеством, ни рабствовать ему, но отдавать должное природе, почитая ее Создателя и не отступая от Бога из-за любви к родителям.

Слова И. Христа (ст. 14); „воздастся тебе в .воскресении праведных» для Его слушателей, не разделявших в своем представлении перваго и второго пришествия Мессии, то же значили, что и выражение: в царстве Мессии, в царстве Божием. И вот один из возлежавших сказал: „блажен, кто вкусит хлеба в царствии Божием!» Вероятно, этот „некто» был в состоянии размышления, которое и высказал здесь по поводу слов И. Христа, и при сем с самоуслаждением созерцал себя возседающим за этою мессианскою вечерею. Но И. Христос говорит ему; „воистину блаженны; но только много званых, мало же избранных».. Таков смысл притчи о звавых на вечерю. В этой притче под рабом, котораго устроитель вечери (Бог) посылает сказать званым: идите, ибо уже все готово, разумеется И. Христос (поэтому раба с членом: τόν δοΰλον). Наступление времени ужина—время Его снисшествия на землю (Гал. 4:4). Еще до наступления этого времени устроитель вечери звал многих, и раб обращается сперва к званым: это — иудеи. Они же суть отказавшиеся принять приглашение на вечерю. Но что и второй класс званых рабов составляют иудеи, это видно из того, что раб отыскивает их „по улицам и переулкам го» рода», т.е. внутри города, тогда как третьяго класса званые обретаются „по дорогам и изгородям”, т.-е. вне города. Поэтому под отказавшимися должно разуметь представителей иудейства, книжников и фарисеев, под принявшими приглашение перваго разряда—простой народ, второго—язычников. Отказавшиеся отказались по пристрастию к земному вследствие возобладания над ними чувственности. (Подобная, однакоже неодинаковая, притча находится у ев. Мф. в 22, 1—14). .

Человек в футляре

Библия – не набор религиозно‑нравственных предписаний, это книга о том, как Бог приглашает человека к общению, а он отвечает или не отвечает на призыв Божий. Однако любой диалог предполагает выход за пределы собственного «я», преодоление границ, разрушение своего теплого мирка. В этом мирке хорошо и уютно, поскольку мы сами его архитекторы и законодатели, творцы своего маленького жизненного счастья. Поэтому извинения трех действующих лиц из притчи по‑человечески понятны: один купил поле, другой – волов, третий только что вступил в брак. Этот опыт приобретения нового знаком каждому из нас, речь идет о трех базовых областях человеческой жизни – имуществе, работе, семье. Все это нужно человеку для самореализации и гарантирует определенную стабильность.

Ребенок, которому подарили новую игрушку, занимается только ею, не расстается даже во сне, но через короткое время переключается на что‑то другое. Многие взрослые в глубине души остаются детьми, испытывая эйфорию от обладания новым, самоутверждаясь через вещи и людей, которых выбирают по своему вкусу. Наслаждение новизной довольно быстро проходит: квартира в новостройке кажется уже не такой большой, желанная работа перестает доставлять удовольствие, а семейные конфликты заставляют по‑новому взглянуть на характер избранника. Возникает новый виток желаний: постановка следующей цели, стремление, радость обладания, разочарование. Этот процесс дает ощущение постоянного движения, активной жизненной позиции, непрерывного достижения новых успехов. Но, оглядываясь назад, человек видит, что жизнь прошла в погоне за взрослыми игрушками – гаджетами, машинами, «партнерами», которые так и не сделали нас счастливыми. В ходе этой гонки он постепенно, по частям терял самого себя, пробивал в душе брешь – и стремился заткнуть ее новой чудодейственной затычкой, предлагаемой миром рекламы, телевидения и интернета.

Святитель Феофан Затворник очень точно описывает это состояние: «Отвратившись от Бога, человек останавливается на себе и себя поставляет главною целью всей своей жизни и деятельности… Образовавшаяся в нем пустота, чрез отпадение от Бога, непрестанно возжигает в нем ничем не удовлетворимую жажду, неопределенную, но непрестанную. Человек стал бездонною пропастью; всеусиленно заботится он наполнить сию бездну, но не видит и не чувствует наполнения. Оттого весь свой век он в поте, труде и великих хлопотах: занят разнообразными предметами, в коих чает найти утоление снедающей его жажды. Предметы сии поглощают все внимание, все время и всю деятельность его. Они первое благо, в коих живет он сердцем. Отсюда понятно, почему человек, поставляя себя исключительною целью, никогда не бывает в себе, а все вне себя, в вещах сотворенных или изобретенных суетою. От Бога, Который есть полнота всего, отпал; сам пуст; осталось как бы разлиться по бесконечно разнообразным вещам и жить в них. Так грешник жаждет, заботится, суетится о предметах вне себя и Бога, о вещах многих и разнообразных».

+++Владимир Хулап прот. Евангельские притчи. Вчера, сегодня, завтра. Глава: Небеса подождут? Притча о брачном пире++

Но когда послал раба своего сказать званным, что все уже готово, то все они, как бы сговорившись, стали отказываться, придумывая разные отговорки. Один отговаривался покупкою земли, другой — покупкою волов, а третий — женитьбой. <...>
Но те из евреев, к которым, главным образом, относился этот призыв, которые по развитию своему и знанию Писания могли скорее всего понять и принять это приглашение, то есть книжники, фарисеи и прочие руководители народа, как бы сговорившись, стали отказываться от приглашения и не пошли на званый ужин.

Начали извиняться (начаша отрицатися), т. е. отказываться от вечери – от участия в царстве Мессии, именно не хотели веровать во Христа, принимать Его учение и сделаться христианами, и – отказываться под разными предлогами, и именно такими, которые все прямо указывали на чрезмерную привязанность к земному, чувственному: село купих (я купил землю); супруг волов купих пять (купил пять пар волов); жену поях (я женился). Хотя сии званные представляют, по-видимому, различные причины отречения своего от вечери, однако главное чувство, побуждающее их к такому недостойному поступку, одно, – именно пристрастие к земным благам мира. «Поле и волы суть знак пристрастия к богатству, а жена указывает на пристрастие к удовольствиям (Евсевий).» Под отказавшимися от вечери можно разуметь и христиан, чрезмерно преданных земному, любящих земные предметы и удовольствия больше Бога: они тоже далеки от Бога и Его царства (Евсев.). А как таковых много среди нас! сколь многие из нас из пристрастия к богатству делают всякие беззакония! сколь многие из пристрастия к чувственности и удовольствиям не знают постов, не блюдут праздничных Богослужений! В частности же этот отказ указывает на то, что представители и руководители евреев, неправильно понимая описания царства Мессии пророками, ждали Мессию, не как Искупителя душ, а как царя земного, который завоюет весь свет и сделает евреев правителями и обогатит. Так учили они и народ.

 Главная мысль этой притчи та, что многие, ради житейских попечений, откажутся от Царствия Божия, стало быть, нам нужно внимательно смотреть за собою: Лк. 21:34; но также отказываются от Царства Божия непослушные Церкви и заблуждающиеся в вере: Мф. 18:18; Тит. 3, 10—11.

Уклонение от трапезы

И начали все, — говорит Он, — как бы сговорившись, извиняться (Лк 14:18) — то есть с одной целью, без промедления, они отговаривались. <...> Бессмысленно предаваясь земным вещам, они не в состоянии видеть вещи духовно. Одержимые любовью к плоти, они далеки от праведности. Они алчны и жадны до богатства. Они ищут то, что на земле, но не питают ни малейшей надежды на те богатства, что уготованы Богом. Гораздо лучше вкусить радость райского блаженства вместо земных полей и временных борозд.

Предполагается, что вначале приглашенные согласились, но теперь вдруг принялись отказываться. Хотя приглашенных было много (Ст. 16), они представлены всего лишь тремя персонажами, как это часто бывает в легендах и притчах (ср., например, 10:30-33). Один хочет посмотреть купленное поле, возможно, он еще не заплатил за него и собирается сделать это после того, как побывает там. Другой человек купил пять пар быков. Следовательно, это зажиточный человек, потому что в небольшом хозяйстве обычно было не более одной или двух пар быков. Третий женился. Женитьба была очень важным событием в жизни, новобрачного даже не брали на войну, но здесь другая ситуация. Жених ведь был заранее приглашен, так что он мог бы сразу отказаться. Сейчас же он, зная, что пиры затягиваются за полночь, просто предпочел провести ночь с молодой женой. Их отговорки оскорбительны, ведь они знали, что позваны в гости, и дали согласие, но затем сознательно предпочли другие дела.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 345++

Но Спаситель обратил его пустое замечание в новый случай для достопамятнаго поучения. Он сказал притчу, с целию показать им, что «вкушение хлеба в царстве небесном» требует условий, которых не захотели бы принять именно те, кто были в такой полной уверенности касательно вкушения его (Лк. 14:7-24). Один человек, сказал Он, разослал множество приглашений на большой пир; но когда наступило время ужина, то все отказались. Один занят был своим хозяйством, и ему нужно было пойти и посмотреть вновь купленный участок земли. Другой только что купил пару волов и считал необходимым испытать их. Третий только что женился и настолько был занят своим семейным делом, что о прибытии его не могло быть речи. Тогда хозяин, разгневанный на этих непочтительных и неотзывчивых гостей, велел своим рабам немедленно идти по улицам и переулкам и звать всех нищих, увечных, хромых, слепых; когда это было исполнено и еще оставалось место, он послал своих рабов созывать даже безприютных странников у изгородей и при дорогах. Нравственное приложение притчи было ясно для всех присутствующих. Преданное миру сердце, поглощенное хозяйственными ли хлопотами, накоплением богатства или просто чувственностью самодовольной жизни, несовместимо с истинным стремлением к пиршеству в царстве небесном. Язычники и отверженники, блудницы и мытари, придорожные рабочие и уличные нищие там могут оказаться скорее, чем книжники с своею кичливою ученостью и фарисеи с своею показною набожностью. «Ибо сказываю вам, прибавил Спаситель от Своего собственнаго лица, чтобы ближе приложить к ним это нравоучение, — что никто из тех званных не вкусит Моего ужина». И так «много званных, но мало избранных».

Притча эта была живописным изображением деятельности Самого Христа. На пир Своего благовестия Он призывал всех, но большинство званных, тех именно, к которым Он прежде всего обратился с благовестием, отказались от Него, будучи поглощены обольстившею их суетою. Главнейшие вожди народа и высшие классы вообще, как теперь становилось очевидным, окончательно отказались принять благовестие. Зато на него с полною искренностью откликнулись все те страждущие и обремененные, все нищие, увечные и хромые, все мытари и грешники, которые, как обездоленные в мире сем, легче открывали дверь своего сердца для новаго благовестия, возвещавшаго им царство в ином лучшем мире. Когда книжники и фарисеи окончательно стали во враждебное отношение ко Христу, то Он остался в обществе этих именно мытарей и грешников, которые толпой собирались вокруг своего божественнаго Утешителя.

Он даже не ограничился однократным приглашением, но все избранные начали, как бы сговорившись, отказываться. Первый сказал: «Я купил землю, и мне нужно пойти, посмотреть ее; прошу тебя, извини меня». А по-славянски сказано гораздо лучше: «Молю ти ся, имей мя отречена», то есть «отрекаюсь от Твоей вечери». Он купил землю, и она стала ему дороже брачного пира Христа, Сына Божия, ибо только на земное возложил он свое упование, только к земным благам направил все помыслы.

я купил землю. Т.е. предпочел земное небесному. См. Лк. 12:20, 21, 30, 31; Лк. 21:34.

Ответом Христа на восклицание одного из гостей, бывших на этой вечере: «Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Небесном» (Лк. 14:15), стала притча о званных на великую вечерю (Лк. 14:16–24), по сюжету близкая притче о браке царского сына (см.: Мф. 22:1–14). Обе притчи носят обличительный и предупредительный характер: Царство Божие, изображаемое под образом вечери и брачного пира, требует готовности отказаться от мирских стяжаний и удовольствий: невозможно, следуя и угождая своим желаниям, угодить в то же время и Богу. Как бы ни были для человека значимы какие-то обстоятельства или предметы, но ради Бога надо быть готовым всем этим пожертвовать. Земные предпочтения могут побудить человека взять «самоотвод» от участия в вечери Царства. «Никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных» (Лк. 14:24). Фарисеи тоже верили, что хлеб Царства достанется немногим – им. Но притча дает им повод понять, что они обманываются; их неверие в Христа обнаруживает, что они отдают предпочтение земным интересам и расчетам, а не проповеди Царства. Подобно рабу в притче, вынужденно обратившемуся с приглашением на брак к ничтожным и презренным, Христос общается с мытарями и грешниками, готовыми прийти на вечерю Царства. Двукратный приказ господина рабу: «Пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых» и затем: «Пойди по дорогам и изгородям и убеди прийти, чтобы наполнился дом мой» (Лк. 14:21–23) толкователи относят к возвещению спасения грешникам из иудеев (кающимся мытарям, блудникам и др.), а затем проповеди среди язычников.

 Имей мя отречена. (Лк. 14:18).
Так ответствовали все званные на вечерю! Какая нечувствительность! Если бы человек убогий – людей неизвестных приглашал к своей трапезе, такой отказ не был бы удивителен. Владыка дому, Отец семейства зовет уже званных, – зовет детей своих, зовет на вечерю велию. Какая же причина удерживает вас, рабы непокорные? «Село купих..; волов купих» (Лк. 14:18-19) они ответствуют. Но или забыли вы чей это дар, чье благословение – «ищите прежде царствия Божия», сей великой вечери, и «вся», разумея гораздо более, нежели село и волы ваши, «приложатся вам» (Мф. 6:33). Притом не говорит уже: «ищите», избавляя нас труда сего; но «грядите, яко уже готова суть вся» (Лк. 14:17). «Грядите»; но один ответствует – «жену поях» (Лк. 14:20); эта-то жена, которая помощницею дана на пути к сей вечери, теперь делается идолом, которая сердце своего мужа отнимает у Бога, которая сделала тебя уже прелюбодеем, заставив изменить благости Божией. Это Ева падшая, дающая Адаму невинному снедь запрещенную в приданое – и приносит проклятие, рождает болезни, оставляет в наследство смерть. Оставь ее! Напрасные убеждения: уже воля в плену, сердце в оковах. Он ответствует вестнику Божию с первыми: «имей мя отречена». Боже мой! наша ожесточенность не только меру Твоего терпения, но и всякий степень удивления нашего превышает. Согласимся ли мы взять крест Твой, принять хотя одну каплю от той чаши, которую Ты выпил за нас до самого дрождия, когда самые блага Твои не пленяют нас? Пойдем ли мы с Тобою на Голгофу, когда отреклись идти к Тебе на вечерю?
Вот горькие плоды неверия! Сердце, не имущее веры, не только трудностей в подвиге Иисуса Христа, но и самых благ Его страшится и, подобно преступнику, подозревает самого Отца небесного. Одна вера приводит нас к Богу. Если мы истинноверны, то не только «село», «волы", «жена», но и весь мир, ни ангелы, ни настоящее, ни грядущее не возмогут разлучить нас от Бога. Обратим внимание на сей предмет, откроем сердце к принятию его.
Вы, может быть, сего не ожидали, а некоторые сочтут за излишнее говорить о вере верным?.. Но что, если вера зреет у них только в устах, а на делах нет ее и листвия, а в сердце еще не возникла? Дай Бог, чтобы опыт обманул нас – и тогда говорить о ней будет излишне. «Обличай премудра» (Притч. 9:8), говорит Премудрость, тогда не будет нужды отвращать от пороков, пленять красотою добродетелей: «аще корень свят, то и ветви» (Рим. 11:16). «Не может древо добро плоды злы творити» (Мф. 7:18).
Обратимся к той минуте, когда исконный враг и человекоубийца позавидовал счастию невинности, обольстил прародителей. Это не ошибка Премудрости, но ход высочайшей Ее экономии: определено в предвечном совете получить человеку царствие, уготованное от сложения мира. Дабы получить его, дабы обладать и наслаждаться Самим Богом, не довольно было нашей невинности: для сего нужны были заслуги. Не только правда, самая любовь Божия сего требовала. Ибо чрез сие она еще хотела усугубить сладость благ небесных; то добро и не бывает особенно приятно нам, которое без труда приобретается. Сии заслуги, если бы предоставить собственным каждого силам, то когда должны они совершиться? – В состоянии невинности? Но какой подвиг определить ему, когда и столь малого – воздержаться от запрещенной снеди – не мог исполнить, когда сие из праха и персти составленное творение, любуясь собственною красотою, возмнило себя достойным славы и чести божеской? Согласился ли бы он добровольно из Эдема идти на Голгофу? Он бы верно отказался столь дорогою ценою покупать блаженство на небесах, живя и на земле в раю. По падении? Но какой подвиг, какое пожертвование, чья жизнь, чья смерть могли удовлетворить суду раздраженной правды? Какой жертвы кровь могла угасить хотя несколько геенны нашей, не только купить мир агнца Божия? Сияние славы Отчи, Сын предвечный оставил для Себя доставить нам право на блаженство. «В последок дний» (Евр. 1:2) Он совершает сие великое дело, дая узреть «небесным, земным и преисподним, како возлюби ...мир» (Флп. 2:10; Ин. 3:16) сей. Наконец, правосудие удовлетворено, преступление Адамово омыто, наши грехи забыты... Херувим, изгнавший праотцев из рая, отверзает врата царства небесного. Вместо пламенного оружия приемлет ветвь мира. На жертвеннике крестном вечными сияет буквами: «Совершишася» (Ин. 19:30). Таким образом, совершив сие, Ходатай наш чего от нас требует? – Одного согласия принять новое величайшее благодеяние; сие сердечное принятие заслуг Его с полным на них упованием есть – вера наша.
Сия-то благодатная вера Адаму в невинности была ограждением: если бы праотец верил, что «смертию умрет, в оньже аще день снест от древа» (Быт. 2:17), не внял бы гласу прелестника; по падении – единственным утешением. Если бы не верил, что «семя жены сотрет главу змия» (Быт. 3:15), то его живого поглотили бы бездны адовы с его дражайшим наследием; Святии «вси послушествовани Быша верою» (Евр. 11:39). Сия самая вера гремела в устах пророков, пронесла проповедь Апостолов до конец вселенной, озлатила уста пастырей Церкви, в исповедниках и мучениках победила весь мир, наконец и до наших сердец достигла. Теперь посмотрим, сия столько живая вера жива ли в нас?.. А дабы узнать сие, открой нам, сосуде избранный, божественный Павле, ту веру, в ней же свидетельствовани Быша древнии! «Верою, – начинает он, – множайшую жертву Авель паче Каина принесе Богу» (Евр. 11:4). Мы приносим ли жертву?.. и какую? Давид поет: «жертва Богу дух сокрушен» (Пс. 50:19). И Сам Господь глаголет: «милости хощу» (Мф. 9:13). Но сколь часто дух наш в надмении возносится выше небес, в грубых удовольствиях плоти нисходит даже до ада. Сколь часто Лазари в язвах, от глада, от жажды издыхают пред вратами богатых. Сколь часто мы равнодушно слышим стоны больного – все кроме сердец наших воплями своими пронзающие: «человека не имам» (Ин. 5:7). «Верою ...Сарра ...паче времени возраста роди» (Евр. 11:11): наша неплоды – душа не только паче времени возраста, но и "во время благоприятно, во дни спасения» (2 Кор. 6:2) не приносит плодов покаяния и дел благих. «Верою... Авраам... единороднаго приношаше» (Евр. 11:17): мы, оставляя долу «осля» и «отроча» (Быт. 22:5) – плоть и буйный разум, восходим ли с ним на гору и приносим ли Исаака – собственное сердце? Ах! не только для Бога, но для собственного блаженства, не только своего сердца, но осла и волов своих нам жаль оставить. «Верою Моисей остави Египет» (Евр. 11:27). Нас вместо Моисея ведет Христос, вместо столпа огненного праведное нам воссия Солнце. И мы, осуждая ропот древнего Израиля в пустыне, сами еще не трогаемся из Египта, не престаем работать миру сему прелюбодейному и грешному и диаволу. «Верою», продолжал он; но довольно, ученик неба, ученик земли! Закрой сие зерцало, в коем очень ясно видим, каковы мы. Да и возможно ли ждать плодов веры, когда есть из нас такие, кои едва ли получили и зерно ее? Как можно искать ее в делах, когда часто не даем ей места в уме? Есть в наш век довольно таких, кои сами не желают и других учат ничему не верить, чего не может видеть ни око плотское, ни мудрость мира объюродевшая. Несмысленные! Или не знают они, сколько нужна вера в делах даже видимых и естественных! Стал ли бы земледелец сеять, когда не знал бы, что земля возвратит сторицею? Кто бы стал плавать по морю, когда не верил бы кораблю и кормчему? Кто бы мог излечиться от болезни, не имея доверенности ко врачу? Кто бы мог изучиться какому-нибудь искусству, если бы не верил художнику? И если отнять веру в сих делах, что выйдет из сего мира прекрасного? – Пустыня смерти, гроб, который живых нас погребл бы себе! Итак, если требуют веры от нас земля, вода, воздух, ближний наш для нашего же блага, то для чего мы отказываем Богу? Вы имеете ближних, друзей: не видя сердца их, им верите. Для чего же Бога лишаете того удовольствия, в коем не отказываете людям, во всем вам подобным? Чем Он заслужил такую недоверенность? Напишите другие уставы для вечной Премудрости, как Ей поступить с нами, и как нам соделаться блаженными. Или о богатстве благости Божией и кротости и долготерпении не радите? Вы слышали в чтенном ныне Евангелии суд Его о званных отрекшихся: «Глаголю ...вам, – сказал он, – яко ни един мужей тех званных вкусит моей вечери» (Лк. 14:24). Подивитесь теперь особенной Его любви к нам. Мы многократно отрицались идти на вечерю к Нему, и Он доселе гласом Церкви не престает звать нас: «грядите». Се наступают дни покаяния! Он усугубит глас Свой, не ожесточая сердец наших: иззуим сапоги от ног своих, совлечемся греху, станем на месте святе чистыми, приимем дух веры – это есть «одеяние брачное» (Мф. 22:11). Потом приступим к сей трапезе вкусить вечери Господней; приобщимся крови заветной и Агнцу Божию. Приняв сие напутие живота вечного, поспешим на ту вечерю велию, где блага, «ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человека не взыдоша» (1 Кор. 2:9). Поспешим, не умедлим, и во взаимное уверение сердцем и устами скажем друг другу: аминь.

Христиане! Щедро и великодаровито, почти всегда и повсюду, Господь отверзает для нас храм Свой, уготовляет Свою Трапезу, призывает к Своей Вечери. Надобно стыдиться неблагодарнаго на милостивое приглашение отзыва: «имей мя отречена» (Лк. 14:18). Надобно страшиться приговора: «званнии не Быша достойни» (Мф. 22:8). Да возбуждаем себя, чтобы, как можно, не редко приступать к Трапезе Господней, со внимательным очищением себя от всякия скверны плоти и духа, со страхом своего недостоинства, но с верою в благодать, с сердечным алканием и жаждою любви к сладчайшему Иисусу, Котораго плоть и кровь есть истинный хлеб жизни, и единственная чаша спасения. Аминь.

Что скажем и о тех из нас, которых не удаляет от святого храма ложное мудрование, но которых часто не допускает в него нерадение и суета мира? – Строго мы осудим за сие сами себя, если только рассудим о сем здраво. Близ себя, или не вдалеке имеем храм, по воле Божией созданный, по Богопреданному чину освященный, исполненный присутствия Божия и таинственной благодати, по собственному изречению Господа: «будут очи Мои, и сердце Мое ту вся дни» (2 Пар. 7:16), готовый одушевлять нашу молитву дыханием Духа Святого, просвещать нас словом Божиим, питать нас Телом и Кровию Христовою. Толикие духовные и Божественные сокровища Господь для нас во храме Своем приготовил, открыл, предложил, чтобы мы пользовались ими для нашего вечного блага, и вместе для исполнения воли Его, вечно нам благодетельной: и при всем том, когда наступает день, особенно посвященный Богу, и час, присвоенный храму Его, иные спешат не во храм, а «ов убо на село свое, ов же на купли своя» (Мф. 22:5), или на увеселения суетные, излишние, даже иногда противные благонравию, приятные только духам лестчим, врагам нашего спасения, ищущим вовлещи нас в свою погибель. Какое неблагоразумие! Какое порабощение суете! Какое невнимание к нашему собственному истинному и вечному благу! Какая неблагодарность пред Богом Благодетелем! Какое отсутствие страха Божия! Ибо как милосердию Божию свойственно открывать для нас, даже и недостойных, сокровища благодати Своея, в ожидании нашего покаяния и исправления: так равно и правосудию Его свойственно отнимать Божественные дары, оскорбляемые пренебрежением, и наказывать неблагодарность.