Евангелие от Луки 12 глава 21 стих

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 158++

Берегитесь любостяжания — говорит сегодня всем людям Христос — ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имений. Наблюдайте за собой, чтобы в сердце ваше не проникли принципы мира сего, чтобы они не стали господствовать в нем. Счастье человека не зависит от богатства. Жизнь души, вне всякого сомнения, не связана с богатством, потому что ее потребности невозможно удовлетворить ничем материальным. Да и жизнь тела не заключается в том, чтобы иметь материальное изобилие. Можно жить весело и легко, довольствуясь малым. Как говорит Писание, лучше блюдо с зеленью и со святой любовью, чем роскошный пир с ненавистью (Притч. 15, 17).

И с другой стороны, как говорится, все предлежит богачу — но не дал ему Бог здоровья, и не может он ни к чему прикоснуться. Можно иметь все богатства земли и быть самым несчастным человеком на свете. Чтобы предостеречь нас от опасности любостяжания, от которой погибает мир, Господь рассказывает притчу о жизни и смерти одного богатого человека. И оставляет нам самим судить, был ли этот человек счастлив.

Его богатство заключалось в изобилии плодов земных. У него было много земли, и его земля была плодородной, и он приобретал все больше и больше, пока не получил совершенно неслыханный урожай. Он даже растерялся от такого успеха, и жизнь его мгновенно лишилась покоя и дневного, и ночного. «Что мне делать, — рассуждал он сам с собой, — и некуда мне собрать плодов моих».

Господь на небесах видит и знает все наши намерения и помышления сердечные, и мы ответственны за них пред Господом. Оттого, что мы глубоко помышляем иногда в себе, как бы делая окончательный выбор, может решиться наша конечная участь, земная и вечная. Так, по всей вероятности, и произошло с этим богачом: по внутреннему его состоянию определен был Господом ему смертный приговор.

Этот человек, получив богатый урожай, естественно, собирается расширить свои зернохранилища. И может быть, многие спросят: а в чем, собственно, дело? Человек ведь на самом деле получил хороший урожай, и он должен о нем позаботиться, чтобы ничего не пропадало. И мы видим, какие рождаются у этого человека планы. «Вот что я сделаю, — говорит он, — сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой, и все добро мое, и буду жить в довольстве и покое». Он откровенно хвастается, он полон самодовольства, решительно и бесповоротно определяет: вот что я сделаю. А не подумает о том, чего от него хочет в такой важный момент жизни Бог.

Его поведение — открытый вызов всему, чему учит слово Божие. Он идет путем, прямо противоположным тому, что мы знаем из учения Христова. Его решение поэтому вполне безумное. Безумие было с его стороны, говорят святые отцы, плоды земные называть своими плодами, своим добром. Все, что мы имеем, дано нам в долг. Но все это принадлежит Господу Богу, а мы только приставники при добре Господнем. Ему и в голову не пришло при таком избытке поделиться с теми, кто ничего не имеет. Вместо того, чтобы принести благодарение Богу за радостную возможность давать другим, чтобы и другие вместе с ним радовались и благодарили Бога, он прилагает все усилия, для того чтобы все сохранить для одного себя. Он ведет себя как вор, у Бога укравший. И краденое хочет сокрыть в надежном месте. Безумием была с его стороны уверенность, что добра хватит на многие годы, в то время как в один час все может быть сожжено дотла. Может быть, от удара молнии внезапной, нечаянной грозы. А может быть, от тли, которая неприметно все изъест.

Я знал одну бабушку, которая во время войны хранила в амбаре за десятью замками «на черный день» зерно, когда внуки ее недоедали. А потом, наконец, открыла и увидела, что вместо зерна осталась одна труха, и в ней копошатся черви. Помню также рассказ одного благочестивого человека. Он со слезами изумления и благодарности рассказывал о том, как буквально за несколько дней до революции сгорела у его отца большая мельница. Вначале все были в ужасе, а потом увидели, что это спасло его и всю его семью от гибели, когда всех, имеющих богатство, в этом селении расстреляли или сослали на гибель в концлагерь. Уместно вспомнить в связи с этим наставление святых отцов о том, что когда при нечаянной утрате земных богатств мы благодарим Бога, Он вменяет нам это благодарение в добровольную раздачу богатства нашего как милостыни.

Притча о безумном богаче напоминает нам, на каких шатких основаниях стоит этот безумный мир, в котором мы живем, где все определяется земным успехом, и вся мудрость жизни заключается в том, как достигнуть этого успеха. Нам понятно, что эта притча о большевиках, о «новых русских», о сегодняшней Америке, об американизации и маммонизации всего сегодняшнего мира. Безумный богач — это современный преуспевающий в какой угодно области человек. Он знает, какую новейшую технику употребить, как обработать, как удобрить почву, если речь идет конкретно об этом деле, какие семена выбрать для более благоприятного урожая. И так во всех областях жизни, в любой сфере. Это самое главное для человека. Человек этому научился, он достигает успеха. И кажется, все общество может этому научиться.

Кажется, нет предела богатству этого человека и этого общества. Оно стоит как беспощадный идол, ослепляя ум и воображение новыми грандиозными проектами перестройки мира. Америка сейчас, кажется, достигает успеха в самой высочайшей степени. Время от времени Господь ставит человека, народы перед крушением всего, пока все не сокрушит, пока не остановит нас совсем и не напомнит нам о главном — о нашей бессмертной душе.

Самое большое безумие безумного богача было сказать своей душе: «Душа, покойся, ешь, пей, веселись». Как будто человек живет, чтобы есть! Если бы он сказал: «Тело мое, покойся, ешь, пей, веселись, у тебя хватит добра на многие годы», в этом был бы еще какой-то смысл. Но что душе от какого угодно количества зерна или золота? Разве может душа питаться подобной пищей? Если бы у этого человека была душа свиньи, она могла бы удовлетвориться тем, чтобы есть и пить. Потому что душа человека может питаться только правдой и добром, делами милосердия, которые она совершает, чистотой, молитвой, словом Божиим, любовью, Богом.

Когда Господь говорит: «Примите, ядите, сие есть Тело Мое», и когда Он говорит: «Пийте от нея вси», тогда душа вместе с телом может есть и пить, и веселиться о Господе на многие годы и на веки вечные. А надежды только на земное счастье безумны. Приходит день, когда Бог называет самого носителя этих надежд именно таким именем: «Безумный, в сию ночь душу твою возьмут у тебя, а то, что ты собрал, кому достанется?»

Он думал среди бессонной ночи, что собрал добра на многие годы, но он должен будет расстаться с этим добром в сию же ночь. Он думал, что будет наслаждаться им сам, но он должен оставить его, и притом неизвестно кому. Кому, в самом деле, достанется это добро? На что употребят нетрудовое богатство его дети, ради которых он столько старался? Будут ли они более мудрыми или еще более безумными? Сколь многие, если бы они могли заранее видеть, кому достанется их дом после смерти, или то, как губительно будет для их собственных детей это богатство, предпочли бы спалить его своими собственными руками, чем собирать его в течение всей своей жизни, готовя вечный огонь для своих детей через это богатство!

Что ты сделал с душой? Что ты сделал со своей жизнью? «Дай Мне отчет в твоем управлении», — скажет каждому из нас Господь (Лк. 16, 2). Смысл притчи в том, что человек встретил Бога и увидел, что ничего не имеет, и пустота эта обнаружилась вечным адом. В то время как Господь хочет дать человеку все, и всего Себя отдает.

«Так бывает со всяким, — говорит Господь нам, — кто собирает сокровище для себя, а не в Бога богатеет». Таков путь и таков конец всякого уповающего на земное богатство человека. Он собирает для себя, в то время как тайна жизни, все ее богатство заключается в самоотдаче. Он не в Бога богатеет, не трудится ради таких богатств, которые будут с ним и тогда, когда он оставит землю и сможет их взять с собой.

122. Но людям лучше стремиться к бессмертному наследию, а не к денежному имуществу. Напрасно копит богатства тот, кто не знает, будет ли он ими пользоваться, подобно тому богачу, житницы которого ломились от уродившихся плодов и он готовил себе хранилища для изобильного урожая, не зная, для кого собирает их. Остается в сем веке все, что принадлежит сему веку, и то, что мы собираем для наследников, исчезнет — не наше то, что мы не можем унести с собой! Одна только добродетель отправляется в путь с умершими, только милосердие следует за нами, ведя нас в небесные обители, прокладывая к ним путь, приобретая небесные вечные кущи для усопших на истраченные деньги, не имеющие цены. Об этом свидетельствуют нам заповеди Господа: Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они... приняли вас в вечные обители (Лк. 16:9). Благая и спасительная заповедь, удобная для исполнения; она может воодушевить даже алчных поменять тленное на вечное, а земное на божественное. Но часто благое намерение слабеет от недостатка веры, и люди, готовые поделиться имуществом, отказываются от этого, заботясь о собственном благополучии. Поэтому Господь прибавил: 123. Не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться

Мы оставляем в мире всё, что от мира, и видим, как ускользает от нас всё, что мы собираем для наследников; действительно, у нас нет того, что мы можем унести с собой. Только добродетель сопровождает усопших, только милосердие следует вместе с нами, которое, будучи предводителем и проводником в небесные обители, ищет умершим, посредством ничтожных денег, вечные шатры; как свидетельствуют о заповедях Господа те, кто говорит нам: приобретайте себе друзей богатство неправедным, чтобы они приняли вас в вечные обители (Лк 16:9).

Псалмопевец говорит: богатии обнищаша и взалкаша; взыскающии же Господа не лишатся всякого блага (Пс. 33:11). Что значат эти слова? То, говорит Пролог, что Господь не оставляет никогда же уповающих на Него. А мы от себя прибавим, что они значат еще и то, что худо бывает тому, кто в себя, а не в Бога богатеет.

В городе, где св. Епифаний был епископом, однажды случился голод, и была великая скорбь в месте том. В то время жил там богатый боярин Фавстиан, имевший у себя огромные запасы хлеба. Он был язычник. Епифаний сказал ему: «Друг, продай мне в долг пшеницы, чтобы я ею накормил голодных. Со временем я свой долг уплачу тебе». Фавстиан отвечал: «Ступай к своему Богу, Он тебе даст» Епифаний пошел в церковь святых мучеников и всю ночь со слезами молился Богу, чтобы Он напитал алчущих. Был же там идольский храм, в который из посторонних никто не мог войти, а иначе тотчас же умирал. И был к Епифанию голос: «Ступай в идольский храм!» Епифаний пошел, пред ним отворились сами собою двери, и он, вошедши в храм, нашел в нем много золота. Он взял его, пошел с ним к Фавстиану, скупил весь хлеб, который был у него, и накормил им всех голодных. Мало того, граждане города наполнили хлебом и дома свои. Когда у Фавстиана весь хлеб был распродан, он отправил одиннадцать кораблей в Калабрию, и все корабли там наполнил пшеницею и житом. Когда же корабли возвращались домой, за сто верст от родного города, их застигла буря и потопила все: и все корабли, и всю пшеницу, и все жито. Фавстиан, услышав о сем, начал хулить Бога Вышнего и Епифания, но, конечно, хулы его хлеба и кораблей ему не возвратили. «Так, – прибавляет сказание, – и сбыстся псаломское слово, богатии обнищаша и взалкаша, взыскающии же Господа не лишатся всякого блага».

Да, поистине прав Псалмопевец, и ясны стали слова его. Вот богатый подлинно обнищал и взалкал, а взыскающие Господа исполнились всяких благ. И первое и всегда бывает с теми, кто в себя, а не в Бога богатеет. Глядишь, высится нечестивый, яко кедр Ливанский, а потом мимоидох и се не бе. Да ведь еще это в здешней жизни: а что будет для корыстолюбца далее? что будет после того, когда он услышит: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя: кому же достанется то, что ты заготовил (Лк. 12: 20)? Да он только тогда поймет, что все земное, принадлежавшее ему, осталось по сию сторону гроба его; а ему остались одни лишь худые дела его на проклятие тем, которые пережили его, и одни худые дела понесет он на вечное судилище Божие.

Итак, приидите ныне, лихоимцы, и плачитеся и рыдайте о лютых скорбех ваших, грядущих на вы. Богатство ваше изгни и ризы ваша молие поядоша (Иак. 5:1–2). Аминь.

На пороге вечности

Богач думал только о том, что происходит здесь и сейчас, о наслаждениях и удовольствиях. Жизнь в достатке и изобилии усыпляет душу, и человеку кажется, что такое состояние будет продолжаться вечно. Главным становится не заработать деньги, а потратить. На этом построена современная индустрия развлечений; она выводит на рынок все новые и новые продукты и услуги, которые призваны помочь людям провести сегодняшний день, не задумываясь о завтрашнем. Для этого совсем не обязательно становиться «космическим туристом» или покупать экстремальный тур в экзотическую страну: для большинства «окном в мир» становится интернет или телевизор, где можно выбрать себе по вкусу реалити‑шоу или мыльную оперу, чтобы провести (точнее, убить) еще один вечер – может быть, последний в жизни.

Планам богача не суждено сбыться: он не построит и не увидит этих больших житниц. В обращенных к нему словах в сию ночь душу твою возьмут у тебя греческий глагол буквально означает «потребуют обратно». Наша жизнь получена от Бога, и мы должны будем ее вернуть. Наслаждаясь богатством, персонаж притчи всячески отгонял от себя мысль о смерти. Современное общество ведет себя также. С одной стороны, смерть подается и воспринимается как нечто само собой разумеющееся и не очень реальное – ежедневно с экрана телевизора на нас обрушиваются сотни убийств, с другой – люди живут так, как будто они вечны на земле. Разговоры о смерти считаются неприличными, оскорбительными. Но христианство учит иначе, говорит о необходимости иметь то, что святые отцы называют «памятью смерти».

Святитель Тихон Задонский пишет: «Итак, мы не погрешим, если назовем смерть вселенским учителем, ибо она вопиет каждому во вселенной: умрешь, умрешь, никакими ухищрениями ты не избежишь смерти! Смотри на труп в гробу и внемли тому, о чем он безмолвно извещает тебя: я был такой же, какой ты теперь, но каков я теперь, таким и ты будешь вскоре; то, что для меня настало теперь, для тебя настанет завтра: помни о конце твоем, и вовек не согрешишь (Сир. 7:39); помни о смерти, чтобы не согрешать смертно. Вот каким учителем является для нас смерть».

Члены средневекового монашеского ордена на Западе приветствовали друг друга словами «memento mori» – «помни о смерти». Сегодня, здороваясь, мы спрашиваем у человека, как его жизнь, здоровье, успехи – остаемся в земном измерении. Представьте, что при встрече вы бы услышали: «Привет, ты скоро умрешь!» Наверное, вы сочли бы это верхом бестактности, однако с духовной точки зрения такое обращение было бы намного полезнее поверхностных, зачастую формальных расспросов о наших делах. Ведь на самом деле важно не то, хорошо ли идут дела, а как они соотносятся с концом нашей земной жизни. Смерть настигнет и президента, и миллионера точно так же, как простого рабочего, и эта последняя черта ставит перед каждым вопрос о приоритетах, определявших здешнее краткое бытие.

Паисий Святогорец говорит: «Этот век не для того, чтобы прожить его припеваючи, а для того, чтобы сдать экзамены и перейти в иную жизнь. Поэтому перед нами должна стоять следующая цель: приготовиться так, чтобы, когда Бог позовет нас, уйти со спокойной совестью, воспарить ко Христу и быть с Ним всегда».

Память о смерти – никоим образом не фобия, не психоз. Напротив, только смертная память может придать жизни иное качество, наполнить ее важным содержанием и удалить всю ненужную шелуху – ведь мы стоим на пороге вечности.

Святитель Феофан Затворник пишет: «Живи так, чтобы каждую минуту быть готовым встретиться со смертью и безбоязненно вступить в ее область. Сию минуту ты жив, а кто знает, будешь ли жив в следующую? По этой мысли и держи себя. Делать все делай, что следует, по порядкам жизни твоей, но никак не забывай, что можешь переселиться в страну, откуда нет возврата. Забвение об этом не отдалит определенного часа, и намеренное изгнание из мысли этого решительного переворота не умалит вечного значения того, что будет с нами после него. Предав свою жизнь и все свое в руки Божьи, час за часом проводи с мыслью, что каждый из них есть час последний. В жизни от этого станет меньше утех; а в смерти это лишение будет неисчислимо вознаграждено радостью, которой нет ничего равного в радостях жизни».

Если бы мы по‑настоящему задумывались о вечности, наверное, наша жизнь была бы совсем иной, ведь не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2:9). Используя недостаточный, ограниченный человеческий язык, Апокалипсис рисует нам новое небо и новую землю – место нашего истинного предназначения: И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло (Откр. 21:1–4). Это одно из самых прекрасных описаний новой жизни – здесь нет слез, нет плача, нет боли, ничего из того, что омрачает наше земное бытие, а только любящий нас Бог. Взор, обращенный в вечность, не предполагает, что надо отказаться от здешних обязанностей, напротив, из истории Церкви мы видим, что многое для лучшего и более справедливого обустройства земной жизни сделали именно те, чьи глаза были устремлены к будущему миру.

Нам кажется, что настанет завтрашний день, и мы урегулируем наши отношения с Богом; пока же на это времени нет, мы слишком заняты срочными, неотложными делами. Но время проходит, и мы оказываемся лицом к лицу с Богом – с пустыми руками, поскольку то, что было неотложным и важным несколько лет назад, в зеркале вечности исчезло как дым. Тогда мы начинаем сознавать, что Бог неоднократно давал нам случай обратиться к Нему, но мы, в своей вечной занятости или стрессе, пренебрегали этими возможностями.

Рано или поздно для каждого настанет тот час, о котором говорит святой Иоанн Кронштадтский: «Эти руки, любящие брать, сложатся на груди и ничего не будут брать; эти ноги, любящие ходить на зло и не любящие стоять на молитве, будут распростерты навеки и не пойдут уже более никуда; эти глаза, любившие с завистью смотреть на благополучие ближнего, закроются, и померкнет навсегда огонь их и ничто не прельстит их… Что же в нас будет жить и по смерти и что должно составлять предмет всех забот наших при жизни? То, что мы называем теперь сердцем, то есть внутренний человек наш, душа наша. Она должна быть предметом наших попечений… Все умрет; все земля унесет с собою. То старайтесь усовершенствовать, что в вас любит или ненавидит; что покойно или беспокойно; что радуется или печалится – то есть сердце свое, или человека внутреннего».

Апостол Павел призывает нас очень ответственно обходиться с этим сокровищем времени: Итак, смотрите, поступайте осторожно, не как неразумные, но как мудрые, дорожа временем, потому что дни лукавы (Еф. 5:15–16).

Честно ответим себе на вопрос: что, если завтра для нас уже не наступит, что, если сегодняшний день, когда мы читаем эти страницы, будет последним – как бы мы прожили его? Наверное, каждая минута стала бы насыщенной и драгоценной. Мы сделали бы те по‑настоящему главные дела, на которые постоянно не хватает времени. Не было бы суеты и пустословия. Если бы мы проживали каждый день как последний, наверное, жизнь стала бы совершенно иной.

К этому призывает преподобный Антоний Великий: «Пробуждаясь от сна, будем думать, что не доживем до вечера, и, опять ложась спать, будем помышлять, что не доживем до утра, всегда помня о безвестном пределе жизни нашей. Живя так, мы не будем ни грешить, ни иметь похотения к чему‑нибудь, ни воспламеняться гневом на кого‑либо, ни собирать себе сокровищ на земле, но, каждый день ожидая смерти, будем презирать все тленное. Тогда остынет в нас и похоть плотская, и всякое нечистое желание, все будем прощать друг другу и будем предочищать себя, всегда имея перед очами ожидание последнего часа».

У богача из притчи был только один день жизни, и он провел эти бесценные часы безумно: погрузившись в земные заботы, строил планы на будущее, вместо того чтобы жить настоящим – здесь и сейчас обратиться к Богу.

Перед лицом смерти богатство теряет всякую значимость и привлекательность. В Книге Притчей читаем: Не поможет богатство в день гнева, правда же спасет от смерти (Притч. 11:4). Человек приходит в мир с пустыми руками и так же из него уйдет. Сокровища, которые клали в гробницы умерших фараонов, были наивной попыткой взять с собой то, чем человек привык пользоваться на земле, попыткой вдвойне неудачной, поскольку золото после смерти не понадобилось и в лучшем случае оказалось в музеях, а в худшем – стало добычей грабителей. Немецкая поговорка остроумно подмечает: «На рубашке покойника нет карманов» – они не нужны.

Размышляя о равенстве людей перед лицом смерти, преподобный Ефрем Сирин пишет: «Царя не спасут порфира, драгоценные камни и великолепные царские украшения. Власть царей преходит, и смерть в одну кучу слагает тела их, и исчезают они, как будто бы и не было их. Она берет судей, которые производили суды и умножили грехи свои. Она берет себе властителей, злочестиво царствовавших на земле. Внезапно похищает богатых и корыстолюбцев, поражает грабителей и прахом наполняет уста их. У нее и мореход, который древом покорял себе волны; к себе увлекает она и мудреца, не познавшего истинной мудрости. Прекращается там мудрость и мудрых, и умных, наступает конец мудрости трудившихся над исчислением времени. Там не крадет вор, добыча его лежит подле него, оканчивается там рабство, раб лежит рядом с господином своим. Не трудится там земледелец, смерть положила конец работам его. Смерть делает поникшими надменные и бесстыдно смотревшие очи. Не нужна там красивая обувь, потому что связаны ноги. В прах превращаются там одежды, тела окованы неразрешимыми узами. Ни дома, ни пиршественные хоромы, ни наложницы не сходят в потусторонний мир. Владельцы взяты из мира, а дома остаются другим».

Рассказ Л. Н. Толстого «Много ли человеку нужно земли?» прекрасно иллюстрирует опасность любостяжания. Крестьянин мечтает о земле, приобретает вначале небольшой участок, затем все больше и больше увеличивает свое имение. Ему предлагают выгодную сделку – за небольшую сумму он может получить столько земли, сколько успеет обойти от восхода солнца до заката. Он идет без остановки целый день, падая с ног от усталости и зноя; наконец пускается бежать, боясь не успеть к сроку, – и умирает от разрыва сердца. И получает всего три аршина земли – столько, сколько нужно для могилы.

Переписанный ежедневник

Не только экономика, но и жизнь любого организованного человека основана на планировании; написано множество пособий по тайм‑менеджменту – научной организации времени. Планы могут быть стратегическими или охватывать ближайшие несколько дней, и в этом нет ничего плохого, более того, планирование означает, что человек серьезно относится к краткому времени своей жизни. Однако чаще всего в них не включается очень важный фактор – воля Божия. В Послании апостола Иакова мы читаем: Теперь послушайте вы, говорящие: «сегодня или завтра отправимся в такой‑то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль»; вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Вместо того чтобы вам говорить: «если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое», – вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло (Иак. 4:13–16). Ежедневно мы просим в молитве Господней: «да будет воля Твоя» – о том, чтобы совершилось не просто кажущееся нам необходимым, но действительно необходимое для нас, пусть даже и противоречащее планам, – воля Божия о нашем спасении.

Жизнь коротка независимо от того, сколько лет мы проживем на земле – тридцать, пятьдесят или девяносто. Поэтому апостол Иаков и напоминает нам, что большинство людей, строя планы, забывает приготовиться к жизни вечной. Включаем ли мы эту подготовку в наши планы? Попробуем сделать в верхней строке ежедневника, в разделе «задачи», запись «жизнь вечная» вместо какого‑нибудь срочного дела. Если искренне попытаться переориентировать свои цели, планы и приоритеты, нам откроется совершенно иное понимание бытия. Многое из того, что казалось важным, отпадет само собой, а то, на что постоянно не хватало времени, добавится – прежде всего забота о нашем внутреннем мире. Христос говорит: Ищите прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6:33). Богач был трагически близорук; у него был слишком узкий горизонт планирования по сравнению с вечностью. Он стремился сохранить богатство, чтобы наслаждаться им, не работая, и иметь обеспеченную старость. По‑настоящему мудрый человек планирует будущее не только до выхода на пенсию. Смерть – не конец, а начало, и мы должны думать о нем заранее.

Все земные планы непрочны и ненадежны: «В делах человеческих, по естественному порядку, нет ничего твердого, равного, держащегося своими силами и пребывающего в одинаковом положении. Участь наша вращается, подобно колесу, изменяясь в разные времена, часто в один день, а иногда и в один час. Так что скорее можно положиться на постоянство ветров, никогда не останавливающихся, или следов плывущего по морю корабля, или на обманчивые ночные сновидения, доставляющие минутное удовольствие, или на твердость тех начертаний, какие дети, играя, делают на песке, нежели на благоденствие человеческое. Итак, благоразумны те, кто, не веря благам настоящим, собирают себе сокровище в будущем и, видя непостоянство и переменчивость человеческого благополучия, любят добродетель, которая никогда не изменит» (святитель Григорий Богослов).

Истинный успех в жизни зависит не от размера житниц, но от Бога. Конечная цель всех наших усилий – труд для вечности. Это не означает, что следует оставить все дела и обязанности, уйти в монастырь и предаться молитве. В правильной перспективе, где на первом месте стоит самое важное, а не второстепенное, любые земные дела, любая самая скучная и грязная работа озарится немеркнущим Божественным светом. Можно заниматься тем же, что и раньше, но воспринимать это как служение Богу и людям на том месте, куда поставил нас Бог, – будь то руководитель крупной компании или уборщица, подметающая пол у него в кабинете. Выполняя свою работу как труд для вечности, наполнив ее молитвой (ведь молиться можно всегда и везде), мы и к начальству, и к сослуживцам будем относиться по‑другому – ведь и их поставил рядом с нами Бог.

Тогда можно и большие житницы построить, чтобы сохранить данный Богом урожай, и распорядиться им соответственно. Тогда и успех будет определяться иначе: «Думаем и предполагаем одно, а выходит другое. Только в одном ошибки не бывает: если стремится человек к исполнению воли Божьей во всяком предлежащем деле, то, хотя бы видимого успеха в этом деле он и не получил, Всеблагий Господь доброе намерение его вменяет ему в самое дело» (преподобный Амвросий Оптинский).

Если сравнить жизнь богача из притчи со святыми, жившими в миру, мы увидим поразительную разницу: они имели житейские обязанности, содержали себя и свои семьи, и все это, не забывая о Боге, а, напротив, наполняя повседневность памятью о Нем. Так ежедневно освящалась их жизнь, обретала абсолютно иное измерение и качество. Они, по слову притчи, действительно «богатели в Бога».

Все согрешили (Рим. 3:23), все люди совершают ошибки – одни больше, другие меньше. Мы очень не любим признавать свои промахи, а тем более глобальные неудачи; особенно трудно увидеть и признать, что вся наша жизнь была одной колоссальной ошибкой.

Святитель Феофан Затворник пишет: «Все в себе самом носит силу разрушительную, которая не лежит, как семя неразвитое, а непрестанно действует, и все течет к своему концу. Проходит образ мира сего (1 Кор. 7:31). Подлинно, человек ходит подобно призраку; напрасно он суетится, собирает и не знает, кому достанется то (Пс. 38:7). А мы все суетимся, все хлопочем и хлопочем, и хлопотам нашим конца нет. Встречаем кругом себя постоянные уроки, а все свое – словно слепы и ничего не видим. Да и правду сказать, слепы или ослеплены: и себе, и ничему окружающему нас, и владениям нашим конца не чаем. И что еще? Встав, как нам представляется, хорошо, уверены, что стоим твердо, как на утесе, тогда как положение наше скорее похоже на то, как если бы мы стояли на трясине: вот‑вот провалимся. Но не чувствуем этого и предаемся беспечному наслаждению текущим, будто вечным. Помолимся же, да откроет Господь умные очи наши, и да узрим все, не как оно кажется, а как оно есть».

Мы называем себя христианами, но часто живем теплохладно, может быть, внешне в достатке, но духовно бедно – вместо того, чтобы богатеть в Бога. Поставить Бога на первое место легко на словах, но на деле это требует усилий, пота, крови. «Отдай кровь и прими Дух», – говорили древние отцы‑пустынники, и это единственно верный путь. Если мы поставим Бога на первое место в нашей жизни, Он должен быть первым в нашем распорядке дня – к Нему должны быть обращены наши первые утренние и последние вечерние мысли, а также регулярная молитва в течение дня. Он должен быть первым в нашем сердце – именно к Нему оно должно стремиться прежде всего, а наши способности следует использовать для Его славы. Окружающие должны увидеть, что мы живем по Евангелию, что у нас иная, отличная от мирской система ценностей. Христианство сегодня зачастую кажется недостоверным, так как люди видят, что мы живем как все, кроме того, что ходим в храм и постимся, ничем не отличаемся от остальных.

Концовка притчи снова неожиданна: в глазах Божиих успешный бизнесмен оказывается глупым неудачником. У него было все, что можно купить за деньги, но он бездарно растратил то, чего не купишь ни за какие сокровища, – свою бесценную жизнь. Христос хочет, чтобы мы правильно выстраивали перспективу, поскольку «жизнь человека не зависит от изобилия его имения». Он призывает нас фокусироваться на вечности, а не на земном, на людях, а не на имуществе, на служении, а не на собственном «я». Найти надлежащий баланс между временным и вечным (особенно если мы не монахи, отрекшиеся от мира и живущие в монастыре) сложно.

Мы постоянно вынуждены приспосабливаться к материалистическому образу бытия нашего общества. Но даже если мы в прошлом руководствовались неправильными стандартами, есть возможность начать все сначала. Мы можем прямо сегодня приступить к построению других житниц – не земных, но небесных, ведь некогда и в нашу дверь постучится смерть. Давайте же приведем в порядок ежедневник нашей жизни, и тогда ее эхо будет звучать в вечности.

Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет.

Наставление быть всегда готовыми к ответу за прожитую жизнь

Раньше этого, в Нагорной проповеди Своей, Иисус предостерегал Апостолов от любостяжания и говорил: Не собирайте себе сокровищ на земле, но собирайте себе сокровища на небе (Мф. 6:19—20) . Собирать сокровища на небе — значит творить волю Божию, то есть: любить ближних, помогать им, облегчать их страдания, душу свою полагать за них. Кто так поступает, тот богатеет заслугами своими перед Богом, или иначе: в Бога богатеет. Тот предстанет на окончательный Суд с такими оправдывающими его сокровищами, которые откроют ему двери Царства Небесного. А с чем явится на этот Суд тот, кто собирал для себя только сокровища земные? Чем оправдает он свою жизнь? Нищим он предстанет пред Богом, и в позднем раскаянии сам назовет себя безумным!

Любостяжателю, который, несмотря на то, что земля принесла обильный плод, не давал ничего не имущим, но расширял склады, что говорит Господь в Евангелиях? – «Безумне, в сию нощь душу твою истяжут от тебе: а яже уготовал еси, кому будут» (Лк. 12:20) А дабы кто не подумал, что этот приговор относился к какому-нибудь определенному лицу (жившему в то время), Он прибавляет: «Тако собираяй себе, а не в Бога богатея» (Лк. 12:21). И хотя оный богач богател не на основании неправд, – ибо в чем была его вина, что земля принесла хороший урожай? – но все же, поелику он злоупотреблял вещами, обильно данными от Бога, и не в Бога богател тем, что давал бы нуждающимся участие в них, то посему он стал достоин смерти, ничем не использовав богатство.

Кто доверяется богатству и не надеется на Бога, кто самому себе распределяет вещи временные, а не богатеет по Богу. Богатство же по Богу – это стяжание добродетелей.

Отречемся от имения нашего, чтобы стяжать способность последовать Господу нашему Иисусу Христу! Отречение от имения совершается на основании правильного понятия о нем. Правильное понятие о вещественном имуществе доставляется Евангелием (Лк. 16:1-31); когда же оно доставится, тогда разум человеческий невольно сознает всю правильность его. Земное имущество не есть наша собственность, как ошибочно думают никогда не думавшие об этом предмете: иначе оно всегда было бы и навсегда пребыло бы нашим. Оно переходит из рук в руки и тем само о себе свидетельствует, что дается лишь на подержание. Богу принадлежит имущество; человек бывает только срочным распорядителем имущества. Верный распорядитель с точностию исполняет волю доверившего ему распоряжение. И мы, управляя врученным на срок вещественным достоянием, потщимся управлять им по воле Божией. Не употребим его в средство удовлетворения нашим прихотям и страстям, в средство нашей вечной погибели: употребим в пользу человечества, так много нуждающегося, столько страдающего, употребим его в средство спасения нашего. Желающие христианского совершенства вполне оставляют земное стяжание (Мф. 19:16-30); желающие спастись должны подавать возможную им милостыню (Лк. 11:41) и воздержаться от злоупотребления стяжанием.

Тема богатства в поучениях Иисуса
Следующая притча в Евангелии от Луки является частью поучения, посвященного теме богатства. Поводом к ее произнесению явился случай, описание которого отсутствует у других Евангелистов. Некто из народа обратился к Иисусу с просьбой «Учитель! скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство». С подобными вопросами люди часто обращались к фарисеям и книжникам, поскольку такие вопросы решались на основании предписаний закона Моисеева. В данном случае, очевидно, проситель считал, что моральный авторитет Иисуса или Его знание закона поможет ему решить спор со своим братом. Однако Иисус отказывается вступать в разбирательство и отвечает: «Кто поставил Меня судить или делить вас?» . Не продолжая диалог с просителем, Иисус обращается к окружающим Его ученикам и народу: «Смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения» (Лк. 12:13-15). Это изречение стоит в одном ряду с многочисленными наставлениями Иисуса о богатстве.
Тема богатства — одна из постоянно возникающих в Евангелиях начиная с Нагорной проповеди (Мф. 6:19-21, 24). Евангелие от Луки содержит грозное предупреждение богатым, пресыщенным и смеющимся: «Горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение. Горе вам, пресыщенные ныне! ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! ибо восплачете и возрыдаете» (Лк. 6:24-25). Это предупреждение является прямой антитезой блаженства нищих, алчущих и плачущих, содержащегося в том же Евангелии (Лк. 6:20-21).
Текст притчи
Притча о безумном богаче — одна из нескольких евангельских притч, в которых затрагивается тема богатства:
У одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет (Лк. 12:16-21).
Сказанная сразу после слов о любостяжянии, притча иллюстрирует этот порок. Буквальное значение слова πλεονεξία — жадность, алчность, корыстолюбие. В качестве примера в притче выступает человек, которого современники Спасителя могли бы считать во многих отношениях образцовым. Ничего аморального в его поведении нет (если только не считать, как это делают некоторые ученые, что богач сознательно наносил ущерб экономике региона или что, собирая зерно в житницы, он стремился создать дефицит и способствовать повышению цен на хлеб). Он успешен, бережлив, расчетлив, он скопил богатство, которого должно хватить на многие годы.
Характерной особенностью героя притчи является то, что он изображен полностью изолированным от человеческого общества. Ничего не говорится ни о его жене, ни о детях, которым он мог бы оставить в наследство свое имущество, ни о друзьях, с которыми мог бы разделить его. Он даже советуется не с кемто из своего окружения, а с самим собой. Его план прост: сломаю старые, построю новые, соберу то, что накопил. Итогом должно стать то, что он скажет — не комунибудь, а собственной душе: «Покойся, ешь, пей, веселись». В своих мыслях и планах на будущее этот человек вообще не выходит за пределы собственного «я», весь круг его общения ограничивается только его собственной персоной.
В лице героя притчи перед нами пример не просто богача: прежде всего это пример эгоиста. Вопрос, который он задает сам себе: «Что мне делать?». Он созвучен началу вопроса богатого юноши: «Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» (Мк. 10:17; Мф
19.    16; Лк. 10:25). Созвучие вопроса безумного богача и богатого юноши оказывается чисто внешним. Юноша, похоже, был искренне озабочен тем, чтобы наследовать жизнь вечную: он приходит к Учителю и спрашивает об этом. Богач совершенно не озабочен жизнью вечной: все его интересы сосредоточены на земной жизни. Он не идет за советом: он лишь задает сам себе вопрос, скорее риторический, чем имеющий реальную смысловую нагрузку.
Притчу нельзя воспринимать как выражение принципиального несогласия с принципом экономического успеха. Было бы неправильно на основании притчи сделать вывод, что неудачливый бизнесмен ближе к Царству Небесному, чем преуспевающий, или что ленивый более ценен в очах Божиих, чем трудолюбивый. Безумный богач, решивший запереть урожай в житницы, скорее напоминает человека, который получил один талант и зарыл его в землю, чем тех, кто полученные таланты пустили в оборот и приумножили (Мф. 25:14-30). В притче о талантах нельзя видеть похвалу успешному бизнесу, но и в притче о безумном богаче нельзя усматривать похвалу лени и осуждение трудолюбия.

Богач перед лицом смерти
Богач из притчи уверен, что эти земные блага принесут утешение и веселие его душе. Однако душа человека, как показывает опыт миллионов людей, не насыщается земными богатствами. Можно быть внешне успешным, преуспевающим, богатым, но при этом внутренне глубоко несчастным. И никакие стяжания не могут заполнить ту внутреннюю пустоту, которая возникает, когда человек «собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет».
Земная жизнь может казаться бесконечной, но рано или поздно наступает тот момент истины, который ярко описан в притче. Это может быть голос Божий, неожиданно вторгающийся в жизнь человека, или трагическое событие, произошедшее с ним самим или с кемто из его близких. В таких случаях то, что казалось ценным, в мгновение ока обесценивается. Наконец, болезнь, старение и приближение смерти может заставить человека задуматься о вечности.
В притче смерть приходит к богачу внезапно, как это часто бывает в реальности. Но приход смерти предваряется голосом Божиим: этот голос говорит о той же самой душе, к которой человек только что обращал слова, полные удовлетворения и самодовольства. И вдруг оказывается, что душу заберут, а все накопления останутся здесь; жизнь внезапно оборвется, и не за что будет уцепиться.
К богачу Бог в притче обращается не по имени. Он называет его словом άφρων (безумный) — тем же самым, которое употреблено в греческом переводе начального стиха 13-го псалма: «Сказал безумец в сердце своем: нет Бога» (Пс. 13:1). Безумец из притчи тоже говорит сам с собой. Ему не приходит в голову поблагодарить Бога за богатый урожай и в молитве спросить у Бога совета, как лучше употребить его. В его жизни Бог отсутствует: даже если формально он признает существование Бога, это никак не соотносится ни с его системой ценностей, ни с его внутренним миром.
О богаче в притче не сказано, что он совершил гнусные или беззаконные дела, но к нему могут быть отнесены слова о людях, которые не делают добра и не призывают Господа.
Слова, которые богач обращает к своей душе, резко контрастирует с призывом отдать душу голодному из Книги пророка Исаии:
Раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твое скоро возрастет, и правда твоя пойдет пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя... Когда ты удалишь из среды твоей ярмо, перестанешь поднимать перст и говорить оскорбительное, и отдашь голодному душу твою и напитаешь душу страдальца: тогда свет твой взойдет во тьме, и мрак твой будет как полдень; и будет Господь вождем твоим всегда, и во время засухи будет насыщать душу твою и утучнять кости твои, и ты будешь, как напоенный водою сад и как источник, которого воды никогда не иссякают (Ис. 58:7-11).
Ветхозаветный пророк ставит душевный покой человека в прямую зависимость от его способности делить с голодным свой хлеб, а при необходимости и отдавать ему душу. Именно это в притче о богаче обозначено выражением «в Бога богатеть». Богатство земное так же временно и скоропреходяще, как земная жизнь. Человек, поставивший стяжание главной целью свой жизни, является безумцем. Смерть лишит его этого богатства, и в вечную жизнь с ним перейдут только те сокровища, которые он, будучи на земле, сумел скопить на небесах. Этими сокровищами являются добродетели, которые перечислены у пророка Исаии и наличие или отсутствие которых оказывается главным критерием при вынесении приговора человеку на Страшном суде (Мф. 25:31-46).
Богач из притчи живет и действует так, будто нет ни Бога, ни окружающих его людей. Но он игнорирует еще одну реальность — смерти. Он закрывает на нее глаза и планирует свою жизнь на многие годы вперед. Смерть приходит внезапно, и к встрече с незваной гостьей он не готов.
«Память смертная»
Христианская аскетическая традиция выработала философию, основанную на представлении о «памяти смертной» как одной из фундаментальных ценностей духовной жизни. Иоанн Лествичник пишет: «Как хлеб нужнее всякой другой пищи, так и помышление о смерти нужнее всяких других деланий»1. По словам Симеона Нового Богослова, «с кем живет память смертная, тот болезненно желает узнать, что будет с ним после исхода и удаления из этой жизни»   . Это представление радикально расходится с общепринятым в современном мире отношением к смерти, о которой стараются не го 
ворить, которую стараются не замечать, предпочитая делать вид, будто ее не существует.
Христианский призыв помнить о смерти вызван вовсе не желанием отравить человеку радость земной жизни. Если бы христианство запрещало радоваться, призывы к радости не были бы столь частыми на страницах Нового Завета (Мф. 5:12; 28:9}}}; Лк. 6:23;
10.    20; 1 Пет. 1:6; 4:13}}}; Рим. 12:15; 1 Кор. 13:11; Фил. 2:18; 3:1}}}; 4:4}}}; 1 Фес. 5:16). Однако радость, к которой призывает христианство и которую дает Иисус, проистекает отнюдь не из обилия земных благ. И эту радость не омрачает память о смерти. Наоборот, она озаряет жизнь человека тем особым светом, в котором ценностные ориентиры меняются.
Система ценностей, предлагаемая Спасителем в Евангелии, прямо противоположна той, по которой строил свою жизнь богач. Иисус не обещает ученикам ни покой, ни достаток, ни веселье. Наоборот, Он предсказывает им страдания, скорби и лишения. Но и в этих скорбях их ожидает радость: не земное веселье, которое быстро угаснет, а та радость, которую «никто не отнимет» у них (Ин
16.    22), даже смерть. Источником этой радости является Сам Иисус Христос — Сын Человеческий и Сын Божий.

В этих словах показывается самое значение притчи. Что произошло с богачем, указанным в притче, то может случиться со всяким, кто очень привязан к земному, – собирает и умножает богатство, надеется на него и расточает его на свои удовольствия (/собирает сокровища для себя), а не старается богатет в Бога. Как можно богатеть в Бога? Это так объясняет святитель Филарет (Моск.): «Богу в храм, на его созидание или на обновление, или на содержание его в потребном благоустройстве и в приличном благолепии, иной приносит часть своего богатства, а иной посвящает бескорыстный труд. Сии богатеют как потому, что сим образом благословляется прочее их богатство, честно преобретенное, и благонамеренный труд, так и потому, что принесенное ими не перестает быть их достоянием, поелику Богу присвоять оное не нужно, не теряется, потому что похитить у Бога не можно, а сохраняется в невредимой пред очами Божиими целости для их будущего воздаяния. Другой способ богатеть в Бога. Сам Иисус Христос излагает в следующих словах: продадите имения ваша и дадите милостыню, сотворите, себе влагалища неветшающа, сокровище неоскудеемо на небесах. (Лк. 12:33). Если мысль твоя желает объяснения, как может поданное тобою нищему очутиться в сокровищнице небесной, и сие изъясняет тебе Господь другим Своим изречением: Понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе (Мф. 25:40). На сии слова, написанные в Евангелии, ты можешь смотреть, как на заемное письмо, которым Господь признал Себя должным тебе во всем, что ты подал, или что благотворительно сделал нуждающемуся ближнему. Обладатель мира, без сомнения, не имеет нужды в сем ничтожном займе не только для Себя, но и для тех, для которых делает оный; но такова дивная благость Его, что Он уничижает Себя до образа должника твоего, чтобы привлечь тебя к благотворению и чрез благотворение к блаженству, Он занимает у тебя безделицы, прах, тлен, которые ты называешь земными благами, чтобы иметь случай, без оскоробления Своего правосудия, платить тебе истинным благом, нетлением, блаженством с такою лихвою, которой ты никогда исчислить не возможешь. И еще в ветхозаветное время сказано Духом Святым: милуяй нища взаим дает Богови» (Притч. 19:17).

Эта речь Господа направлена против любостяжания. Дурно собирать сокровища, но только для одного себя, а богатеть для Бога не зазорно: Лк. 12:21; 1 Тим. 6:17-18. Доброе употребление богатствам похвально: Лк. 8:3; 19, 8—9.

Действительно, человеческая жизнь — не от своего имущества или из-за наличия переизбытка. Тот, кто богат в Боге, блажен и имеет славную надежду. Кто это? Очевидно тот, кто не любит богатство, а любит добродетель, и кто довольствуется малым. Это тот, чьи руки открыты для нужд бедных, утешающий скорби тех, кто в нищете, в соответствии со своими возможностями и всех сил. Он собирает в кладовые, которые свыше, и копит сокровища на небесах. Таковой найдет пользу в добродетели и награду своей правоты и невинной жизни.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 304++

ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА Кущей оставался промежуток в два месяца до другого торжественнаго иудейскаго праздника, именно Обновления храма, и Христос воспользовался этим промежуточным временем, чтобы еще раз побывать в родной Галилее и там среди родной природы и малаго собрания верующих отдохнуть душой от пережитых треволнений. И пребывание Его там ознаменовалось целым рядом новых поразительных притчей и чудес. В притчах нельзя не заметить отголоска пережитых испытаний, так как в них по преимуществу изобличается излишняя привязанность к благам мира сего до забвения Бога и души, и вместе с тем явно укоряется тот дух мертваго фарисейства, который ослеплял вождей иудейскаго народа до того, что они не в состоянии были понять, какого величайшаго блага лишали они самих себя, отвергая в лице Христа обетованнаго Мессию.

Поводом к изобличению излишней привязанности к благам мира сего послужил один случай, когда во время проповеди Христа один из Его слушателей вдруг прервал Его речь и обратился к Нему с просьбою помочь ему в достижении выгоднаго для него раздела имущества с несговорчивым братом. Такая неуместная просьба ясно показывала, до какой степени этот человек был жалким рабом мира сего, и чтобы показать ненадежность и суетность благ этого мира, Спаситель, отказавшись, конечно, от участия в улажении дела по вопросу о разделе наследства, сказал притчу о богаче, который, получив чрезвычайно большой урожай, не знал, что ему делать с этим богатством. Все, что он придумал, это расширить свои житницы, чтобы тогда в грубом самодовольстве «многие годы» наслаждаться этим богатством. Но он забыл, что самая жизнь человеческая находится вполне в руке Божией, и так как он думал обосновать свое счастье исключительно на богатстве, то и прогремел ему грозный приговор Божий: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут от тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» — «Так бывает, заключил божественный Проповедник, со всяким, кто собирает сокровище для себя, а не в Бога богатеет».

Человеку некоему богату угобзися нива и мысляше в себе, глаголя: что сотворю, яко не имам, где собрати плодов моих? Был хороший урожай у человека, который не хотел сделать ничего доброго из сего урожая, по замечанию святителя Василия великого, для того, «чтобы тем в бо льшей мере открылось Божие долготерпение, когда даже до такой степени простерлась благость Божия: человеколюбивый Бог не осудил его вначале за неблагодарность нрава, но к прежнему его богатству непрестанно прилагал новое богатство, в ожидании, что, насытив его когда-нибудь, обратит душу его к общительности и кротости». Ежегодными прибавлениями увеличивая обилие, богач впал в крайнее затруднение: по любостяжательности он не хотел высыпать прежние запасы и по множеству не находил места, где сложить новый урожай. наконец, он решил: се сотворю: разорю житницы моя и большия созижду, и соберу ту вся жита моя и благая моя. любостяжатель хотел охранить добро свое за крепкими запорами в надежном помещении с той целью, чтобы употребить его исключительно в свою пользу. он не чувствовал в себе ни малейшей склонности уделить другим, менее достаточным, часть своих избытков для восполнения их нищеты. в самообольщении, обещая себе долгие годы жизни, он жаждал только удовольствий чувственных и в спокойном наслаждении ими думал найти свое счастье: и реку души моей: душе, имаши многа блага, лежаща на лета многа почивай, яждь, пий, веселися. но все эти расчеты, по-видимому, вполне верные, были ниспровергнуты одним Божественным определением: Провидение, по выражению святителя Филарета Московского, «не имело причины беречь того, кто решился жить без пользы для других и во вред собственной душе». Рече же ему Бог: безумне, в сию нощь душу твою истяжут от Тебе, а яже уготовал еси, кому будут? – «в эту самую ночь, прежде нежели ты начнешь строить свои житницы, прежде нежели вкусишь одно из тех удовольствий, какие себе обещаешь, в то время, как ты будешь только мечтать о них, они вдруг исчезнут, и вечность, ужасная вечность откроется перед глазами твоими: к чему тогда послужат тебе твои сокровища?» Господь заключил притчу знаменательным возглашением: тако собираяй себе, а не в Бога богатея, – «так обманывается в своих предположениях, так не успевает в своих намерениях, так теряет сверх чаяния и свои сокровища, и себя человек, который собирал богатство себе только, по своей жадности, чтобы сделать его пищею своего корыстолюбия, роскоши, лености» (свт. Филарет Московский), который, не в Бога богатея, не возвращает Ему даров Его благости делами благотворения и любви к ближним.

После сего, обратившись к ученикам своим, спаситель снова убеждал их, и притом теми же словами, как и в нагорной проповеди, – оставить излишнее попечение о пище и одежде и возложить все свое упование на Промысл Божий, питающий птиц небесных и одевающий лилии полевые (Мф. 6:25–33), и чтобы ободрить их на трудном пути Евангельской нестяжательности, указал на уготованное им небесное Царство и вечные блага, которые сторицею вознаградят все земные лишения. Не бойся, малое стадо, яко благоизволи Отец ваш дати вам царство. Продадите имения ваша и дадите милостыню; сотворите себе влагалища неветшающа, сокровище неоскудеемо на небесех, идеже тать не приближается, ни моль растлевает: идеже бо сокровище ваше, ту и сердце ваше будет.

Притча эта предохраняет нас от любостяжания и излишней заботливости о житейских благах.

  Что означает хороший урожай в поле? – Умножение вообще какого бы то ни было имущества.

  Что изображают собою размышления богатого? – Обыкновенные житейские заботы и предположения, которыми бывают заняты люди при умножении своего имущества.

  На что указывают намерения богача: собрать все свое богатство в житницы и употреблять его для своего наслаждения? – На то, что люди любостяжательные обыкновенно предаются скупости и стараются употреблять свое имущество только на свои удовольствия.

  Почему богач называется безумным? – Потому что он хочет употребить свое имущество только для своего наслаждения; потому что не понимает, что его душа – образ и подобие Божие, не может насыщаться вещественными земными благами; потому наконец, что думает наслаждаться своим имуществом много лет, забывая о том, что жизнь человека – коротка, и что продолжение ее зависит не от земных благ, а от Бога.

  Что означают слова Господа: в сию ночь душу твою потребуют у тебя: кому же достанется то, что ты заготовил? – Они указывают вообще на то, что человек не может предвидеть смерти своей и не может узнать, успеет ли он воспользоваться имуществом своим, и кому оно достанется после него.

  Что значит: собирать сокровища для себя? – Приобретать имущество только для собственных наслаждений.

  А богатеть в Бога? – Значит приобретать и употреблять свое имущество на добрые дела, – во славу Божию, на пользу ближних и для спасения своей души.

  К одним ли богатым относится эта притча? – Нет, она относится ко всем вообще людям, которые худо пользуются своим имуществом, никогда не довольствуются тем, что имеют, и более заботятся о временных благах, нежели о вечных, забывая как о том, что жизнь человека скоротечна, так и о том, что душа важнее тела.

  Осуждается ли в притче самое богатство? – Нет, осуждается не богатство, а пристрастие к богатству и худое потребление его.

Тексты, относящиеся к притче о безрассудном богаче

1. Не скрывайте себе сокровищ на земли, идеже червь и тля тлит, и идеже татие подкопывают и крадут: скрывайте же себе сокровище на небеси, идеже ни червь, ни тля тлит, и идеже татие не подкопывают, ни крадут. Идеже бо есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше. Мф. 6:19–21. сн. 16:26.

2. Богатство аще течет, не прилагайте сердца. Пс. 61:11.

3. Человек всуе мятется; сокровиществует, и не весть, кому соберет я. Пс. 38:7.

4. Не убойся, егда разбогатеет человек или егда умножится слава дому его: яко внегда умрети ему, не возмет вся, ниже снидет с ним слава его. Пс. 48:17–18; сн. Иов. 1:21.

5. Ничтоже бо внесохом в мир сей: яве, яко ниже изнести что можем. Имеюще же пищу и одеяние, сими доволни будем. А хотящии богатитися впадают в напасти и сеть, и в похоти многи несмысленны и вреждающыя, яже погружают человеки во всегубительство и погибель. Корень бо всем злым сребролюбие есть, егоже нецыи желающе заблудиша от веры, и себе пригвоздиша болезнем многим. 1 Тим. 6:7–10.

6. Блажен богатый, иже обретеся без порока, и иже в след злата не иде. Кто есть сей, и ублажим его? Сотвори бо дивная в людех своих. Сир. 31:8–9.

7. Есть снискание велие – благочестие с довольством. 1 Тим. 6:6.

Христианское сокровище истинное — это добродетели, сокровище это здесь собирается, но на небе сберегается, и в последний день в явление всему миру Христом Судией оценится (Мф. 25:35—36). Также сребролюбие, или любовь к богатству, как корень всех зол апостолом осуждается (1 Тим. 6:10). Оно научает похищать, красть, лихоимствовать, суды неправо судить, правого обвинять и виноватого оправдать, научает лгать, напрасно клясться, имя Божие всуе призывать и клятву нарушать, обманывать, лукавить; словом, всему злу научает оно, что от христиан удалено быть должно. А хотя где и праведно собрано богатство, что весьма редко бывает, но когда или в сундуках скрывается, или на излишние расходы и непотребные украшения домов, садов, коней, карет, одеяний, трапез и прочих мирских сует растрачивается, — то и это делается против воли Божией, которая хочет, чтобы мы богатство, нам от Него данное, не на подобную суету, но как на свои домашние нужды употребляли и благодарили Его, так на потребности убогих и нищих разделяли. Ибо богатый не хозяин богатства, ему от Бога данного, но приказчик и расходчик, который даровавшему Господу ответ должен воздать в свое время. Ибо никто ничего с собою не принес в мир, кроме тела нагого, и потому ничего своего не имеет, но все, что ни имеет, Божие есть добро.

Тем серебром и золотом, которое у тебя в сундуках напрасно лежит, должно было тебе пленных, в темнице за долги и недоимки сидящих выкупить. Тем излишеством, которое ты на созидание ненужных строений полагаешь, должно было тебе создать хижины не имущим, где главы приклонить и упокоиться. Что употребляешь на украшение одеяний, тем должно было тебе одеть полунагих и бедных. Что расточаешь на богатые столы, тем должно было питать голодных, нищих и немощных. Этого воля Божия хочет от нас. Того естественный закон требует: «Чего хочешь себе, то и ближнему твори» (см. Лк. 6:31; Мф. 7:12; Деян. 15:29). И, таким образом, не потерял бы ты богатства, от Бога данного, но предпослал бы сокровище это на будущий век и приобрел его с лихвою великою в день Господень.

В Бога богатеть (εἰς θεὸν πλουτῶν) — это не значит: собирать богатство для того, чтобы употреблять его во славу Божию, потому что в таком случае было бы удержано предыдущее выражение: собирает сокровища (θησαυρίζειν) и противоположение заключалось бы только в различии целей обогащения, тогда как несомненно Господь противополагает обогащение вообще полному равнодушию к собиранию имения. Не может здесь быть и речи о собирании неветшающих богатств — благ Мессианского Царства, потому что это все же будет накоплением сокровищ "для себя", хотя это — сокровища другого рода... Поэтому ничего не остается, как принять толкование Б. Вейса, по которому "богатеть в Бога" — значит: быть богатым благами, которые Сам Бог признает за блага (ср. выражение Лк. 12:31: наипаче ищите Царствия Божия).

Сказав притчу о разбогатевшем, который собирался только есть, пить и веселиться, и за то поражен был смертию, не дожив до предположенных утех, Господь заключил: “Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет”. “Так”,то есть, таковы бывают, или такая участь постигает и тех и других. Богатеющие с богозабвением только и думают о плотских утехах. Желающие избежать этой горькой участи пусть “собирают не себе, а богатеют только в Бога”. А так как богатство от Бога, то, когда оно течет, и посвящай его Богу, и выйдет святое богатство. Все избытки разделяй с нуждающимся: это будет то же, что данное Богом возвращать Богу. Кто бедному дает, Богу дает. Истощая как будто богатство, таковой истинно богатеет, богатясь добрыми делами, — богатеет ради Бога, в видах угождения Ему, богатеет Богом, привлекая Его благоволение, богатеет от Бога, Который верного вмале поставляет над многими; богатеет в Бога, а не себе, ибо не считает себя хозяином, а только приставником и расходчиком, вся забота которого состоит в том, чтобы удовлетворить всех приходящих к нему с нуждою, а что-либо особенно истратить на себя боится, считая это неправым употреблением вверенного ему достояния.

Тако собирая себе, а не в Бога богатея (Лк. 12:21).

<...> что значит "богатеть в Бога"? Правило сие по первому виду не так ясно, как противоположная ему неправильность — "собирать себе". Собирают себе в житницу, в кладовую, в пазуху; но как богатеть в Бога, Который не берет земного, вещественного богатства к Себе на небо и не имеет в оном нужды?

Для кратчайшего изъяснения правила богатеть в Бога скорее всего можно указать на близкий пример: Богу во храм, на его созидание или на обновление, или на содержание его в потребном благоустройстве и в приличном благолепии, иной приносит часть богатства своего, а иной посвящает бескорыстный труд, который есть также собственность, нередко высоко ценимая между людьми, и первоначальное богатство, посредством которого делаются богатыми небогатые. Что ж, отдающие таким образом свое богатство и свой труд Богу беднеют ли, или богатеют? Словом Господним говорю: богатеют, как потому, что сим образом благословляется прочее их богатство, честно приобретенное, и благонамеренный труд, так и потому, что принесенное ими не перестает быть их достоянием, поелику Богу присвоять оное не нужно, не теряется, поелику похитить у Бога не можно, а сохраняется в невредимой пред очами Божиими целости, для их будущего воздаяния. Вот один из способов богатеть в Бога.

Другой способ богатеть в Бога Сам Иисус Христос излагает в следующих словах: продадите имения ваши и дадите милостыню, сотворите себе влагалища неветшающа, сокровище неоскудеемо на небесех (Лк. 12:33). Если мысль твоя не успокаивается на одном простом доверии к верному и непогрешительному слову и желает еще объяснения, как может поданное тобою нищему очутиться в сокровищнице небесной, — и сие изъясняет тебе Господь другим Своим изречением: понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе (Мф. 25:40). На сии слова, написанные в Евангелии, ты можешь смотреть как на заемное письмо, которым Господь признал Себя должным тебе во всем, что ты подал или что благотворительно сделал нуждающемуся ближнему. Обладатель мира, без сомнения, не имел нужды в сем ничтожном займе, не только для Себя, но и для тех, для которых делает оный; но такова дивная благость Его, что Он уничижает Себя до образа должника твоего, чтобы привлечь тебя к благотворению и чрез благотворение к блаженству; Он занимает у тебя безделицы, прах, тлен, которое ты называешь земными благами, чтобы иметь случай без оскорбления Своего правосудия платить тебе истинным благом, нетлением, блаженством, с такою лихвою, которой ты никогда исчислить не возможешь.

 Тако собираяй себе, а не в Бога богатея. (Лк. 12:21). 
Евангелие в притче представляет нам человека богатаго и корыстолюбиваго, который, получив обильный урожай хлеба, не подумал ни о благодарении к Богу, ни о человеколюбии к ближним, нуждающимся в пропитании, но составлял себе план, куда положить множество хлеба и как сберечь его на многие годы, предполагая далее из корыстолюбиваго сделаться роскошным и ленивым. Провидение не имело причины беречь того, кто решился жить без пользы для других и во вред собственной душе: и потому на лета многа составленный план в самый день его составления рушился определением судьбы Божией: «в сию нощь душу твою истяжут от Тебе» (Лк. 12:20). Господь заключил сию притчу следующим возглашением: «тако собираяй себе, а не в Бога богатея». Так обманывается в своих предположениях, так не успевает в своих намерениях, так сверх опасения теряет и свои сокровища, и себя, человек, который собирает богатство себе только, по своей жадности, чтобы сделать оное пищею своего корыстолюбия, роскоши, лености; который не в Бога богатеет.
Учение притчи о нелепости жаднаго, своекорыстнаго и самонадеяннаго богатолюбия, надеюсь, каждому из вас, братия, и вразумительно, и убедительно, без дальнейших объяснений и доказательств. Кто захочет богатеть так безумно, и так несчастно, как изображенный в притче? Надеюсь посему, что мысль ваша ищет более правильнаго и более благонадежнаго отношения, какое было бы возможно между человеком и богатством. Приметьте же сие отношение в заключительных словах притчи: оно состоит в том, чтобы «богатеть в Бога».
Но что значит: «богатеть в Бога?» Правило сие, по первому виду, не так ясно, как противоположная ему неправильность – «собирать себе». Собирают себе, в житницу, в кладовую, в пазуху: но как богатеть в Бога, Который не берет земнаго, вещественнаго богатства к Себе на небо, и не имеет в оном нужды По Евреин. сборн.: ни малейшей нужды. ?
Для кратчайшаго изъяснения правила: «богатеть в Бога», скорее всего можно указать на близкий здесь пример. Богу во храм, на его созидание или на обновление, или на содержание его в потребном благоустройстве и в приличном благолепии, иной приносит часть богатства своего, а иной посвящает безкорыстный труд По Евреин. сборн.: При настоящем случае для изъяснения правила: «богатеть в Бога», можно указать на близкий пример. Для созидания сего храма иной принес часть богатства своего, а иной употребил безкорыстный труд... , который есть также собственность, не редко высоко ценимая между людьми, и первоначальное богатство, посредством котораго делаются богатыми небогатые. Что-жь, отдающие таким образом свое богатство и свой труд Богу, беднеют ли, или богатеют? Словом Господним говорю: «богатеют», как потому, что сим образом благословляется прочее их богатство, честно приобретенное, и благонамеренный труд По Евреин. сборн. просто: богатство и труд... , так и потому, что принесенное ими не перестает быть их достоянием, пoелику Богу присвоять оное не нужно По Евреин. сборн.: пoелику Бог ничего не присвояет... , не теряется, пoелику похитить у Бога не можно, а сохраняется в невредимой пред очами Божиими целости, для их будущаго воздаяния. Вот один из способов «богатеть в Бога» По Евреин. сборн.: Вот очевидный опыт одного из способов, как можно «богатеть в Бога». .
Другой способ «богатеть в Бога», Сам Иисус Христос излагает в следующих словах: «продадите имения ваша, и дадите милостыню, сотворите себе влагалища неветшающа, сокровище не оскудеемо на небесех» (Лк. 12:33). Если мысль твоя не успокоивается на одном простом доверии к верному и непогрешительному слову Христову, и желает еще объяснения, как может поданное тобою нищему очутиться в сокровищнице небесной; и сие изъясняет тебе Господь другим Своим изречением: «понеже сотвористе единому сих братий Моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25:40). На сии слова, написанныя в Евангелии, ты можешь смотреть, как на заемное письмо, которым Господь признал Себя должным тебе во всем, что ты подал, или что благотворительно сделал нуждающемуся ближнему. Обладатель мира, без сомнения, не имел нужды в сем ничтожном займе, не только для Себя, но и для тех, для которых делает оный: но такова дивная благость Его, что Он уничижает Себя до образа должника твоего, чтобы привлечь тебя к благотворению и чрез благотворение к блаженству; Он занимает у тебя безделицы, прах, тлен, которые ты называешь земными благами, чтоб иметь случай, без оскорбления Своего правосудия, платить тебе истинным благом, нетлением, блаженством, с такою лихвою, которой ты никогда исчислить не возможешь.
Против сего способа: «богатеть в Бога», некоторые могут возразить, что им нельзя продать имение и обратить оное в милостыню: пoелику оно нужно им для пропитания себя и семейства. Уважим сию отговорку столько, сколько она заслуживает быть уважена. Признаем, что о совершенной, произвольной нищете можно сказать тоже, что сказал Господь о совершенном девстве: «не вси вмещают словесе сего, но имже дано есть» (Мф. 19:11). Осудим нерадение о домашних, и безчувственную холодность к родным, которая конечно уже не обещает человеколюбия и к чужим; – осудим строгостию Апостольскаго слова: «аще кто о своих, паче же о присных не промышляет, веры отвергся есть, и невернаго горший есть» (1 Тим. 5:8). Если тебе не дано свыше стремления к совершенной, добровольной нищете: оставайся, доколе будет угодно Богу, богатым, смиряя между тем себя мыслию о своем несовершенстве по духу, а не возносясь по мудрствованию плотскому. Пекись о родных, о семействе, по обязанности, по любви естественной; но не забывай, что сия степень любви положена, дабы восходить на высшую степень духовной любви к человечеству, и на высочайшую степень любви к Богу. «Богатей в Бога», хотя частию твоего богатства, посвящаемаго на дела Богоугодныя и человеколюбивыя; остальное же, – берегись, по крайней мере, чтобы не «собирать себе» только, из любостяжания, чтобы не умножать неправдою, чтобы не иждивать на роскошь и тщеславие. Освящай твое стяжание, не присвояя онаго себе, но признавая оное даром Провидения Божия, благодаря за оное Всещедрому Дателю Богу, не прилепляя своего сердца к даянию, но непрестанно вознося оное к Дателю, с готовностию возвратить Ему оное, когда премудрая судьба Его потребует.
После сего можно еще ожидать по настоящему предмету вопроса от тех, которые не пожертвовали богатством Богу, потому что не имели онаго. А нам, скажут, необидливый Бог неужели не дал способа богатеть Ему, хотя бы в некоторый замен бедности, претерпеваемой нами для себя? – Не сетуйте. Покажу и вам ваше богатство, которым если уметь будете владеть, не позавидуете никому из тех, которые почитаются богатыми. Посмотрите: вот открывает вашу неокрадомую сокровищницу Святый Апостол Иаков: «слышите, – говорит, – братия моя возлюбленная, не Бог ли избра нищия мира сего богаты в вере, и наследники царствия, еже обеща любящим Его» (Иак. 2:5)? Видите ли? – Богатство веры, наследие царствия Божия, – чего вам больше? Без сего богатства никакое другое не принесет пользы: при сем богатстве никакой урон, никакое лишение, не важны, потому что и кратковременны, и безмерно малы в сравнении с сокровищами веры, с наследием царствия небеснаго.
О богатстве веры всего паче попечемся, братие, и богатые, и бедные, чтобы и приобресть, и умножить оное, и не утраченным сохранить в непорочном житии: тогда без скудости, без зависти друг к другу, без изнурительных забот, в мирном уповании, ожидать будем наследия царствия, еже уготова Бог любящим Его. Аминь.