Евангелие от Иоанна 8 глава 59 стих

Отсюда иудеи пришли в еще большее возбуждение, словно бы от самого прямого оскорбления Авраама. Им, разумеется, казалось, что Господь Христос богохульствовал, поскольку сказал: «Прежде нежели был создан Авраам, Я есмь». Тогда взяли каменья, чтобы бросить на Него. К чему могла устремиться такая жестокость кроме как к этому? Иисус же поступил, как человек, как принявший образ раба (Флп. 2:7), как смиренный, как еще только намеревающийся пострадать, как намеревающийся умереть, как намеревающийся кровью Своей искупить нас, а не так, Каков Он есть, не как Слово, Которое было в начале, не как Слово у Бога (см. Ин. 1:1). Ведь когда те иудеи взяли камни, чтобы бросить в Него, — что было бы лучше, чем если бы тотчас же их поглотила, разверзшись, земля и если бы нашли они вместо камней преисподнюю? Это не было лучшим для Бога, но важнее Ему было проявить терпение, нежели выказать силу. И вот Он скрылся от них, чтобы не быть побитым камнями. Как человек Он убежал от камней, но горе тем, от чьих каменных сердец бежит Бог!

На эти слова злобы и хуления Сын Божий отвечал: Я есмь прежде, чем Авраам был, – и, ожесточенные в своем неверии, мнимые Его последователи подняли было камни, чтобы побить Его, как богохульника.

Из всех этих собеседований с Иудеями в Иерусалиме в течение праздника кущей и вскоре после него, с народом, с врагами и с изъявившими расположение к вере, – открывается, как сильны были здесь противники Его и как они еще более могли возрастать в числе и силе. Даже изъявившие расположение к вере переходили на сторону их. Оставшиеся верными в душе своей, были бессильны, презренны в глазах вельмож и людей гордых своей наружной святостью – остались невеждами и сами по своему смирению и более раскрытому взгляду на самих себя теперь, после наставлений Спасителя, действительно не считали себя более, как невеждами, хотя и не в том смысле, в каком почитали их фарисеи.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 174-175++

Но иудеи видят в этом богохульство и решают побить Иисуса камнями: «Тогда взяли они камни, чтобы бросить в Него». Они намерены убить Его, отвергая истину. «Иисус же скрылся и вышел из храма».

Иудеи же тогда взяли каменья, чтобы бросить на Него; но Иисус скрылся и вышел из храма, пройдя посреди них, и пошел далее. Он прошел посреди них, не узнанный ими. Он уходит от них, и оставляется дом их пуст. Он пошел далее – до Креста, до сошествия во ад, до Воскресения и Вознесения, до дара Пятидесятницы ради приобщения всех любящих Его Своей Божественной славе.

Так именно и поняли слова Иисуса иудеи и потому-то они и хотели побить Его камнями, как богохульника (ср. 10:33).

Разъяренная толпа фарисеев, не понимая в безумии своем ни того, Кто перед ними, ни божественных слов Его, думает решить в свою пользу ужасающий их вопрос о том, что Господь Иисус есть Мессия, убийством Его. Что именно фарисеи с начальствующими неистовствовали против Господа, это есть мысль и св. Иоанна Златоуста Бес. 50-ая на Ин. 7:25–26, 30 в изд. 1862 стр. 48–47 части 2., который говорит: «Кто искал убить Господа? Не народ, который не домогался начальства и не мог быть увлечен завистью, а священники».

В храме и, как мы говорили выше См. стих 20 сей главы о помещении Синедриона., в нескольких шагах от палаты Синедриона преступные члены его совокупно с фанатиками фарисеями хотели нарушить законы и Божеский и гражданский. Посреди их величественно проходит «скорбящий о неверии их и об ожесточении сердец их» Мк. 3:5. «ходатай Бога и человеков, человек Христос Иисус, давый себе избавление за всех» 1 Тим. 2:5–6..

Скорбел Господь в человеческой душе Своей как человек: как Бог Он выполнял Свои обетования о спасении человека;

В восьмой главе достаточно остро ставится вопрос о том, что Бог присутствует здесь, что Он действительно говорит устами Иисуса. Вот что в высшей степени смущает собеседников Христа. Сначала это их просто настораживает, затем раздражает и в конце концов вводит в соблазн. Они хватаются за камни, чтобы побить Его. Глава заканчивается тем же, чем и начиналась. Вначале они хотели побить камнями женщину, но этого не случилось: произошло чудо. В конце они собираются побить камнями Иисуса, но этого тоже не случается, потому что Он просто уходит.

Как видим, в восьмой главе от начала ее до конца присутствует тема побивания камнями. Но здесь говорится еще и о том, как может вести себя человек, для которого Бог – это всего-навсего то, что записано в законе. Каков ответ такого человека на его столкновение с Богом в жизни, в каких-то конкретных обстоятельствах? Другого ответа, кроме как схватить камни и побить ими сначала грешницу, а затем Иисуса, у людей, пришедших к Нему, нет. Другого ответа на вызов реальности люди, ищущие Бога не в жизни, а в букве закона, не знают. Думается, в этом и заключен главный смысл восьмой главы.

...и вместо того, чтобы уверовать в Него, они бросились к сложенным на дворах храма камням, заготовленным для окончания не отстроенных еще храмовых построек, и взяли каменья, чтобы бросить на Него; но Иисус... пройдя посреди них... пошел далее, вышел из храма и таким образом скрылся от взоров Своих озлобленных врагов. Поставленное в начале этого стиха слово «скрылся» может дать невнимательным читателям повод подумать, что Христос бежал от фарисеев, взявшихся за камни; но такое мнение было бы неосновательно: Евангелист ясно говорит, что Иисус, выходя из храмового двора, не искал Себе более безопасного выхода, а прошел посреди них, то есть взявшихся за камни, следовательно, не укрывался от опасности; мало того, выйдя из храма, Он не только не предпринял ничего для того, чтобы укрыться от врагов, но сейчас же вновь привлек к Себе их внимание, исцелив слепорожденного. Поэтому надо признать, что Иисус вышел из храма не потому, что фарисеи намеревались убить Его, а потому, что окончил Свою речь торжественным объявлением Себя Вечносущим, то есть Богом. Продолжать после этого беседу с фарисеями не предстояло уже никакой надобности, но показать народу Свое всемогущество, или напомнить ему о нем, надо было. Вот почему Иисус не тайно, а открыто, в сопровождении Апостолов, вышел из храма, пройдя посреди схвативших камни фарисеев, и тотчас же, без просьбы со стороны кого-либо, совершил величайшее чудо, даровав зрение слепорожденному.

Это самые удивительные слова Иисуса. Недаром они вызвали попытку тотчас казнить Его.

1. Авраам возрадовался, видя день Его. Что это? Иудеи понимали (неверно) так: Авраам - в раю и видит все на земле (Лазарь и богач - Лк. 16:22-31, «на лоне»).

2. Но здесь прошедшее время. Отсюда разные толкования, смысл которых в том, что Авраам в прошлом видел историю Израиля и пришествие Мессии. Быт. 12:3: «И благословятся в тебе все племена земные».

3. Быт. 15:8-21: видение истории Израиля во сне.

4. Быт. 17:17: смех (ликование) Авраама.

5. Быт. 24:1: Авраам был стар, в летах преклонных (евр.: вошел во дни, то есть в будущие дни).

Итак, Авраам видел день Мессии. То есть Иисус говорит: Я - Мессия.

Иудеи предпочитают буквальное понимание. Почему 50 лет? Чис. 4:3 - левиты «на пенсию». То есть - ты молод.

Ст. 58. Я - есмь (εγώ ειμί). То есть извечно существую. Он - всегда. Значит, Он - Бог Авраама, Исаака и Иакова (см. Пролог).

Вечное бытие Сына Божия – последняя важнейшая богословская тема, которая развивается в беседе с иудеями. Фоном для ее развития становится та же фигура Авраама, которая доминирует во всей беседе. Слова Иисуса «Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался» вызывают недоумение и негодование иудеев: как это Человек, Которому нет еще пятидесяти лет, мог видеть Авраама, и как Авраам мог видеть Его день? Отметим, что некоторые авторитетные рукописи заменяют формулу «ты видел Авраама» (Ἀβραὰμ ἑώρακας) на «Авраам видел тебя» (Ἀβραὰμ ἑώρακέν σε), видимо, полагая, что ответ иудеев в такой форме более соответствует смыслу слов Иисуса.

Не вдаваясь в дискуссию о Своем возрасте, Иисус произносит формулу, которая окончательно выводит из терпения иудеев, заставляя их схватить камни: «Прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин. 8:48). Почему именно эта формула стала «точкой невозврата» в диалоге с иудеями – границей, за которой дальнейшая беседа оказалась для них невозможной? Помимо того, что само содержание этой формулы вызывало их негодование, причиной, усугубившей его, могла быть форма высказывания, поскольку в нем употреблено словосочетание ἐγώ εἰμι («Я есмь»). Как мы говорили в другом месте, эта форма могла быть аллюзией на еврейское אהיה ’ehyē, буквально означающее «Я есмь» (Исх. 3:14) и родственное священному имени Божию יהוה Yahwē («Яхве», «Сущий», «Иегова»). Некоторые ученые именно в нем, а также в его более полной форме אהיה אשׁר אהיה’ehyē ’ăšer ’ehyē (по синодальному переводу: «Я есмь Сущий», букв. «Я есмь Тот, Кто Я есмь») предлагали искать эквивалент словосочетанию ἐγώ εἰμι.

Следует оговориться, что точный еврейский эквивалент греческого ἐγώ εἰμι нам неизвестен. Помимо вышеупомянутых, ученые предлагали другие варианты, например הוא אני ’ănî hû’ («Я есмь»). Это и похожие словосочетания, встречающееся в Книге пророка Исаии, на русский переводятся как «это Я» (Ис. 43:10), или «Я тот же» (Ис. 48:12), или «вот Я» (Ис. 52:6). В греческом переводе Семидесяти оно передается через формулу ἐγώ εἰμι («Я есмь»). Имя הוא אני ’ănî hû’ в иудаизме времен Второго храма воспринималось как одна из замен имени יהוהYahwē, которое запрещалось произносить. По некоторым данным, оно торжественно возглашалось, в частности, в процессиях на празднике кущей.

Все попытки реконструкции еврейского оригинала высказываний Иисуса (в том числе на основе обратного перевода с греческого языка Септуагинты на еврейский или арамейский) носят спекулятивный характер. Тем не менее, вне зависимости от того, какую конкретную формулу употребил Иисус, есть веские основания полагать, что греческое ἐγώ εἰμι («Я есмь») в Евангелии от Иоанна избрано для передачи одного или другого священного имени Божия, которое либо не произносилось вообще, либо произносилось в особо торжественных случаях.

Применение Иисусом этого имени по отношению к Самому Себе и было тем, что в наибольшей степени провоцировало возмущение иудеев, видевших в этом богохульство. Для Него же это был способ передать людям ту тайну, с которой Он родился и которую носил в Себе: тайну Богочеловечества. Она была тайной не потому, что Он хотел ее скрыть: наоборот, Он многократно и разными способами открывал ее. Она была таковой, потому что не вмещалась в умы слушателей. Эта тайна раскрылась уверовавшим в Него. Но она осталась сокрытой от тех, кто за Человеком с мессианскими притязаниями не смог разглядеть Мессию; за Тем, Кто «делал Себя равным Богу» – Того, Кто был равен Богу, будучи одновременно Богом и Человеком; за резким обличителем фарисеев и книжников – Агнца Божия, Который берет на Себя грехи мира.

Когда Господь сказал о Себе, что Он вечен, Сущий (Я есмь), как Иегова — Бог, то иудеи, вместо того, чтобы вразумиться, увидели в словах Господа богохульство, и за это хотели Его предать смерти чрез побиение камнями. Но всей вероятности, это было только угрозою, так как предавать смерти они не могли иначе, как с разрешения римской власти. Взяли (взяша) каменья, — т. е. лежавшие близ храма, во дворах его, так как в это время отстраивался храм. Иисус скрылся и вышел из храма (изыде из церкве). Скрылся, быть может, в массе народа, наполнявшей двор храма, где Господь учил, в массе, которая не была так враждебна к Нему, как ея духовные руководители. Окруженный учениками и народом, Он прошел посреди них и пошел далее (мимохождаше тако).

Это самосвидетельство Иисуса вызывает возмущение иудеев (ст. 57), они делают новую неудачную попытку убить Иисуса (ст. 59)¹. Но учение Иисуса в гл. VIII кончается торжественными словами ст. 58: «...истинно, истинно говорю, прежде, чем Авраам был, Я есмь» (Ин. 8:58). То же έγώ ειμί, с которым мы встретились в ст. 24, 28 и в том же его значении. Господь заключает беседу торжественным свидетельством не только о своем пред существовании, но и о предсуществовании в Божественном достоинстве.

Законченный анализ гл. VIII требует несколько замечаний. Первое: через всю беседу проходит образ Авраама, сначала в притязании иудеев на достоинство его сынов, затем в ссылках на него Иисуса, который при этом неизменно возвышается над Авраамом. Пример Авраама должен быть так же убедителен для иудеев, как и ссылка на закон в гл. VII и начале гл. VIII. Но в построении Ин. образ Авраама органически так же мало связан с архитектоникой целого, как и в Послании к галатам, где из учения о спасении как усыновлении Богу во Христе силою Святого Духа апостол Павел делает вывод о наследовании верных Аврааму (Гал. 3). После того как было отведено притязание иудеев на происхождение от Авраама, в раскрытом богословии Иоанна, строго говоря, уже не оставалось места для Авраама. Его повторное возвращение на протяжении гл. VIII должно быть понимаемо как отзвук полемики между иудеями и христианами.

Остается в силе осмысление конфликта между иудеями и Иисусом как противоположение Бога, Отца Иисусова, – и диавола, отца иудеев. Вскрытие последних, метафизических, глубин конфликта выражено и в альтернативе, обращенной к человеческой воле: или с Богом, или с диаволом, в зависимости от послушания или непослушания слову Иисуса. Послушные – ученики, непослушные – враги. Третьей возможности нет.

Но слово Иисуса восходит к Отцу. Мы помним, что в построении гл. VIII каждая из тем кончалась возвращением к Отцу. Тем самым Иоанновский теоцентризм, который мы наблюдали в раннейших главах Ин. , остается в полной силе и теперь.

Но воля Божия исполняется или нарушается людьми здесь, на земле. Следующие две главы, IX-X, внутренно тесно связанные, но неотделимые от гл. VIII, ставят нас перед преломлением конфликта гл. VII и VIII в плоскости человеческих отношений.

Не видят истины, так как и сами были действительными лжецами и отцом имели своим лжеца, по слову Спасителя (Ин. 8:44). Негодуют опять на нечто такое, в чем не было ничего способного раздражать. Думая вступиться за якобы оскорбленную славу праотца, чрез это воспламенились снова к несвоевременному гневу. И хотя, напротив, им надлежало бы вдуматься в значение слов Господа и в то, Кто говорит это, они, безрассудно увлекаясь в неразумное и зверское безумие, пытаются побить Его камнями, как будто еще недостаточно оскорбили Его своею бранью или еще небольшой только гнев навлекли на себя своею глупостью. Пылка и безрассудна была попытка иудеев. Но без времени она не перешла в дело, ибо еще не пришел срок для страдания. Христос скрывает Себя не так, что искал убежища под стенами или что-нибудь другое выставил для защиты Своего тела, но силою Своего Божества соделал Себя невидимым для искавших Его. И не удовольствовался тем, что скрылся, но и выходит из храма, начертывая нам здесь как бы образ некий духовных предметов. Ведь любящим Его Он всегда явен, согласно изречению: «Блаженны чистые сердцем, потому что они Бога узрят» (Мф. 5:8). А от обыкших богоборствовать Он уходит и никакому нечестивцу не является, – не считает приятным каким-либо образом быть вместе и обращаться с преследующими Его, напротив, уходит от них и отстраняется, как бы совлекая с Себя все благодушие и оставляя лишенными Своей благодати тех, от кого зло постраждет, насколько это касается желания причинить Ему вред и намерений нечестивцев, хотя все их Христос и являет тщетными, неизреченною силою уничтожая нечестивую дерзость погрешающих против Него.

– Тогда они схватили камни, чтобы побить Его. Но Иисус скрылся и ушел из Храма – Попытка самосуда может объясняться тем, что Иисус произнес Божественное имя, а это считалось кощунством и каралось побиением камнями (Лев. 24:16). Но евангелист не называет причину возмущения и не говорит о том, что Иисуса обвиняли в кощунстве. Схватили камни – Поскольку строительство Храма было к этому времени еще не завершено, на территории лежали камни, и их схватили возмущенные кощунством люди.

Достоверна ли традиция, сообщающая о том, что жизнь Иисуса подвергалась реальной опасности в Иерусалиме задолго до последних роковых событий? Структура 7-й и 8-й глав выглядит несколько искусственной, и поэтому рассказанная здесь история многим не кажется достоверной. Но в Евангелии от Луки есть рассказ, о котором молчат остальные Евангелия, – о попытке самосуда в Назарете (4:29-30).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 249++

Князь тьмы, которому с таким рвением служили иудейские книжники, превратившие закон Божий в запутанную систему законов человеческих, все сильнее возбуждал в них ненависть и вражду к Царю света, так что в одну из суббот дело дошло до открытаго столкновения, и разъяренные книжники, не в состоянии будучи более выносить неотразимых доводов в пользу истины свидетельства Христа о Себе как Сыне Божием, и забыв, что по их собственному учению в субботу нельзя поднимать даже такого бремени, как игла или перо, яростно взялись за камни, чтобы побить Его. «Но Иисус скрылся». Не настал еще час Его. Ему надлежало еще немало совершить великих дел и открыть великих истин, которыя могли бы навсегда служить источником просвещения, и одно такое великое дело Он и совершил вслед затем.

Свидетельство Христа Спасителя о Своем Божественном достоинстве привело в ярость фарисеев. Будучи не в силах «обличить» Христа «в неправде», они кинулись к груде камней, лежавших во дворе храма, чтобы побить Иисуса. Но не пришло еще время Ему пострадать. Окончив Свою беседу, исполненный Божественного достоинства, Он прошел сквозь толпу озлобленных фарисеев и вышел из храма. С камнями в руках фарисеи остались в храме, пораженные неземным величием Спасителя. Однако злоба мешала им оставить упорство и признать Христа Мессией.

взяли каменья. В глазах иудеев Иисус был богохульником: Он "присвоил" Себе имя Божие, т.е. назвался Богом, и, мало того, произнес это имя вслух (см. ком. к ст. 58). Трудно сказать, что именно их возмутило больше.

 Нe сподобившись зреть телесными очами и слышать телесными ушами то, что зрели и слышали современники спасителя, как он при другом случае и заметил это (Мф. 13:17), пророки и праведники ветхого Завета, по толкованию святого апостола, по вере умроша, не приемше обетований, но издалеча видевше я, и целовавше (Eвр. 11:13), видели верою. Так, Авраам, радостно предусматривая благодатные времена нового Завета в тех великих обето-ваниях, которые были даны ему Богом (Быт. 12:2; 13, 16; 15, 5; 17, 7; 18, 18; 22, 17–18; ср. Рим. 4:9, 18), видел день господень в прообразовательном принесении сына своего исаака в жертву, и не только, по выражению того же святого отца, «день креста», но также и день воскресения: «видел он сей вожделенный день особенно тогда, когда исаака, в течение трех дней приносимого в жертву в сердце намерением, наконец действительно на жертвеннике, на дровах всесожжения, под жертвенным ножом, под смертоносной рукой лежащего, по выражению апостола, получил в предзнаменование (Евр. 11:19), т. е. Вновь получил живого в предзнаменование будущего из мертвых воскресения Христова, тридневного, после видимого на кресте заклания и внутреннего всесожжения». Указание на Авраама и знаменательный день, виденный им, иудеи поняли в том смысле, что Господь делает себя современником этого патриарха, и с горечью заметили Ему: пятидесять лет не у имаши, и Авраама ли еси видел? – Аминь, аминь глаголю вам, – отвечал им Господь, усиленным выражением обращая особенное внимание их на свою речь, – прежде даже Авраам не бысть, Аз есмь. Слыша такие слова, свидетельствовавшие о вечном бытии Господа Иисуса Христа, иудеи пришли в ярость: в порыве бешенства, намереваясь наказать мнимое богохульство смертью, они схватили каменья, но среди шума и тревоги не заметили, как спаситель скрылся в толпе народа и удалился из храма.

Не вынося более слов Христовых, считая Его святотатцем за то, что Он называет Себя равным по чести с Богом, иудеи хватают в руки камни, дабы побить Его: «Взяли каменья, чтобы бросить на Него». Однако Христос «скрылся и вышел из храма, пройдя среди них, и пошел далее», то есть Иисус сделался невидимым и прошел сквозь жаждавшую Его смерти толпу.

Последняя часть беседы и тяжкое обвинение иудеев – в Исходе усыновленных Богу, в усыновлении диаволу – показывает, что их противостояние Христу – это не частная проблема еврейского народа. Нет причин думать: вот иудеи такие плохие, а мы хорошие. За отвержением Христа иудеями стоит общечеловеческое отношение к Богу: в основе неверия лежит любовь ко греху.

Посему и они это изречение, как приличное одному только Богу, приняли за хулу и взяли каменья на Него. Но Он опять со смирением скрывается, чтобы не умереть прежде определенного для Его смерти времени. Как же скрывается? Он не спрятался в угол храма, не убег в домик, не прислонился к стене или за столб, но Божескою властью Сам Себя сделал невидимым для наветников хотя вышел и посреди них. "И пошел далее", то есть пошел так, просто, до некоторого времени. — Смотри, пожалуй, как Он исполнил все со Своей стороны: Он достаточно научил их и о Себе, и об Отце, и указал истинное благородство и свободу в свободе от грехов; объяснил, что одно только рабство постыдно, рабство греху, — и вообще ничего нужного не опустил. А они бросают каменья в Него. Посему-то Он и оставляет их, как уже не способных к исправлению.

   Заметь, что каменья бросают те, о которых евангелист сказал, что они уверовали в Него (Ин. 8:30-31). Значит, вера их была не вера, но какое-то привременное и холодное расположение к речам Христовым.