Евангелие от Иоанна 5 глава 5 стих

Давайте же посмотрим, что Он хотел показать в том одном муже, Col. 1529 которого Он, сохраняя тайну единства, как я сказал прежде, единственного удостоил исцелить из такого множества больных. Он нашел в количестве его лет своего рода число немощи: тридцать восемь лет он пребывал в немощи (см. Ин. 5:5). Необходимо чуть подробнее растолковать, что это число связано скорее с немощью, нежели со здоровьем.

Я хочу, чтобы вы были внимательны. Господь поможет, чтобы я смог подобающим образом сказать и вы смогли достаточно услышать.

Число сорок вверено нам как священное и в некотором роде совершенное. Я полагаю, вам, возлюбленные, это известно. Священные Писания весьма часто свидетельствуют об этом. Пост освящен этим числом, вы хорошо это знаете. Ведь и Моисей соблюдал пост сорок дней (см. Исх. 34:28), и Илия столько же дней (см. 3 Цар. 19:8), и Сам Господь наш и Спаситель Иисус Христос держал пост столько же дней (см. Мф. 4:2). Моисей символизирует Закон, Илия символизирует Пророков, Господь символизирует Евангелие Ср.: Преп. Иоанн Дамаскин. Слово на Преображение Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа // Патристика. Труды отцов Церкви и патрологические исследования. Нижний Новгород, 2007. С. 118. Блж. Феофилакт Болгарский. Толкование на Евангелие от Матфея // Блж. Феофилакт Болгарский. Благовестник. Кн. 1. М., 2004. С. 151. — Ред. . Потому-то и явились на той горе трое, когда Он показал Себя ученикам в яркости лица Своего и одежд Своих (см. Мф. 17:1—3). Ибо Он появился в середине между Моисеем и Илией, как если бы Евангелие получало свидетельство За-кона и Пророков (ср. Рим. 3:21). Так вот, и в Законе, и в Пророках, и в Евангелии открывается нам в отношении поста число сорок.

Великий же и всеобщий пост (generale ieiunium/) состоит в том, чтобы воздерживаться от не-справедливостей и непозволительных желаний мира, что и является совершенным постом: чтобы мы, отвергши нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке (Тит. 2:12). Какую ценность апостол придает этому посту? Он продолжает и говорит: мы ожидаем блаженного упования и явления славы благого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа (Тит. 2:13). Итак, в этом мире мы как бы держим сорокадневный пост, когда хорошо живем, когда воздержи-ваемся от несправедливостей и непозволительных желаний. Но поскольку это воздержание не должно быть без награды, мы ожидаем блаженного упования и явления славы благого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. В той надежде, когда надежда сбудется, мы получим в награду динарий. Ибо эта самая плата дана работникам, трудившимся в винограднике (см. Мф. 20:9—10), что вы, какя полагаю, помните (ибо нам не следует повторять вам всего, словно людям невежественным и незнающим).

Итак, дается динарий (denarius), который получил имя от числа десять (decem), и он, прибавленный к сорока, образует пятьдесят, отчего мы с трудом держим сорокадневный пост перед Пасхой, но с радостью, словно бы получив награду, проводим пятьдесят дней после Пасхи. Ибо за этим, словно бы за спасительным трудом бла-годеяния, который относится к числу сорок, добавляется динарий отдыха и счастья, чтобы образовалось число пятьдесят.

И Сам Господь Иисус еще более явно указал на это, когда после воскресения Своего в течение сорока дней пребывал на земле и общался с учениками Своими (см. Деян. 1:3).

В сороковой же день Он вознесся на небо, а спустя еще десять дней отправил им в награду Святой Дух (см. Деян. 2:1—4). Эти сорок дней были предзнаменованиями, а сами предзнаменования предвещают для нас события. Col. 1530 Знамения напитывают нас, чтобы мы, проявляя терпе-ние, смогли дойти до самих событий. Ибо мы — труженики и до сих пор работаем в винограднике. Когда будет завершен день, когда завершится работа, будет дана нам награда.

Но какой работник сможет дождаться получения платы, если не будет получать питание во время работы? Разве ты даешь работнику твоему единственно лишь плату и не предоставляешь ему того, благодаря чему он мог бы восстанавливать силы для работы? Как бы то ни было, ты даешь ему пищу. Поэтому-то и Господь напитывает нас, работающих, теми предзнаменованиями из Писаний. Ибо если бы мы оказались лишены той радости от постижения священных тайн, мы бы пришли в изнеможение от труда и не было бы никого, кто бы достиг вознаграждения.

Почему же работа укладывается в число сорок? Возможно, потому, что Закон дан в десяти заповедях и Закон должно было проповедовать по всему миру, а весь этот мир состоит из четырех частей: востока, запада, юга и севера, а число десять, умноженное на четыре, дает сорок? Или, может быть, потому что Закон исполняется через Евангелие, состоящее из четырех книг, ибо сказано в Евангелии: не нарушить пришел Я Закон, но исполнить (ср. Мф. 5:17)? Так вот, причина либо та, либо эта, либо еще какая-то не менее правдоподобная, которая сокрыта от нас, но не сокрыта от более ученых мужей; очевидно тем не менее, что в числе сорок предвещается некоторое совершенство в добрых делах; эти добрые дела исполняются прежде всего в некотором воздержании от непозволительных желаний века, то есть во всеобщем посте (generali ieiunio).

Услышь также апостола, изрекшего: любовь есть исполнение закона (Рим. 13:10). Откуда любовь? От благодати Божией, отДуха Святого. Ибо мы не можем обладать ею сами по себе, словно бы сами производя ее в себе. Она — дар Божий, причем великий дар. Потому что любовь Божия, — говорит апостол, — излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим. 5:5). Так вот, любовь исполняет Закон, и весьма справедливо сказано: любовь есть исполнение закона (Рим. 13:10). Давайте же спросим об этой любви, каким образом она вверена Господом. Вспомните о том, что я уже сказал: я хочу истолковать, почему число тридцать восемь скорее связано с немощью, нежели со здоровьем. Так вот, как я уже сказал, любовь исполняет Закон. Число тридцать восемь относится к исполнению Закона во всех деяниях, в отношении же любви нам вверены две заповеди. Будьте внимательны, прошу вас, и укорените в памяти своей то, что я сейчас говорю, не будьте небрежны к словам, чтобы душа ваша не стала дорогой, на которой не произрастают семена, на нее брошенные, ибо налетят, как сказано, птицы небесные и поклюют их (см. Мк. 4:4). Блаженный Августин Гиппонский

Примите и вложите это в сердца ваши. Су-ществуют две заповеди любви, вверенные Господом: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим (Мф. 22:37), а также: возлюби ближнего твоего, как самого себя. На этих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф. 22:39—40).

По справедливости и та вдова все богатство свое, две лепты, принесла в дар Богу (см. Лк. 21:2-4). По справедливости, содержатель гостиницы взял за лечение бедняка, Col. 1531 израненного разбойниками, две монеты (см. Лк. 10:35). По справедливости Иисус провел у самарян два дня, чтобы утвердить их в любви (см. Ин. 4:40). Таким образом, поскольку в этом числе «два» заключено нечто хорошее, особенное значение заключено в двоякой любви. Итак, если число «сорок» содержит совершенство Закона, а Закон не исполняется иначе, как в двойной заповеди любви, почему же ты удивляешься, что был болен тот, кому в числе прожитых лет двух не хватало до сорока?

Случаем к сему в самом Иерусалиме Господь избрал исцеление одного больного, уже страдавшего 38 лет (Ин. 5), совершенное им нарочито в субботу. Освободив его от болезни, Господь сам приказал ему взять свою постель и идти. Строгие блюстители внешних требований закона и преданий старцев, узнав о сем, – вместо того, чтобы обратить внимание на Божественное исцеление, вступились за нарушение покоя субботнего. Это было в глазах их преступление, достойное смерти, – тем более, что совершено среди многолюдства, на празднике. Но ни приговор судилища, ни рука тайного предателя не могли поразить Его прежде, нежели Сам Он предаст Себя людям. Посему, не опасаясь замысла врагов своих, Господь Сам является к ним и объявляет, на чем основывалось несоблюдение Им бездейственного покоя в субботу.

Суббота – памятник покоя Божия по окончании творения. Но сей покой не есть бездействие. Деятельность Творца не прекращается: но соблюдение мира от сотворения его доселе есть не что иное, как возобновляющееся с каждым мгновением Его творение, начатое Отцем чрез Сына ( послеши Духа твоего и созиждутся), обновление духовной природы человека есть тоже творение ( сердце чисто созыжди во мне…) – Итак Бог, Творец мира, и почив покоем, доселе делает.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 101-102++

Оказавшись в купальне, Иисус увидел человека, который уже в течение 38 лет лежал там. Узнав о его бедственном положении, Он подошёл к нему и спросил: «Хочешь ли быть здоров?» (Ин. 5:6). Ответ расслабленного показывает его полное одиночество все эти годы: «... господин, нет у меня человека, чтобы опустить меня в водоем, когда возмутится вода. А пока я иду другой раньше меня спускается» (Ин. 5:7)

Кого же Христос избирает для исцеления? Того, кто болел так долго, и чья болезнь была особенно тяжкой. Много было болящих в Вифезде, но Господь остановил Свой взор на одном, самом беспомощном. Сколько раз отделял его один шаг от целебной воды, но всякий раз кто-нибудь опережал его. Невозможно никому преодолеть этот принцип жизни, вернее, смерти: «каждый за себя». Только Христос совершает победу над грехом и смертью и утверждает принцип новой нетленной жизни. И научает ему всякого верующего в Него.

Представим, какой подвиг нес этот больной человек. Нас не может не поражать его великое святое терпение, с которым он переносил свою болезнь. Тридцать восемь лет — это время условное. Мы знаем, что время относительно. Быстро или медленно идет время, зависит от того, в каком состоянии находится человек. Когда у человека радость, когда, тем более, благодать, — время летит на крыльях. Летит быстро, так что его как бы вообще не существует. Когда же у человека горе или болезнь — время не то, что без крыльев, оно, как мы видим, и без ног и может только ползти. И вообще стоит на месте. Время не движется — ад уже на земле. И это в течение тридцати восьми лет, час за часом. тридцать восемь дней поболеть кому-нибудь тяжелой болезнью, представьте, каково нам будет! А здесь — тридцать восемь лет день за днем и год за годом.

Мы говорим об этом не зря, потому что в наши малодушные дни случись с кем какая беда или несчастье — человек порой готов сам на себя наложить руки. Сколько мы слышали сообщений в прессе: стреляются офицеры, мать вместе с собою предает отчаянной смерти своих собственных детей, девочки-подростки лишают себя жизни, выбрасываясь сразу по нескольку человек с балкона. Мужество противостоять любому испытанию, любому страданию обретается Крестом Христовым, близостью ко Господу, Его даром, Его благодатью.

Среди других больных, которые лежали при купальне в ожидании чудеснаго движения воды, был человек, находившийся в болезни уже 38 лет. Когда И. Христос, увидев его, обратился к нему со словом теплаго участия, больной с сожалением высказал, что он не имеет человека, который впустил бы его в купальню, когда возмутится вода. Тогда Господь говорит разслабленному: „встань, возьми постель твою и ходи». И больной вдруг почувствовал себя совершенно здоровым, тотчас встал, взял постель свою и пошел. Так как это было в субботу, то, по взгляду неразумных ревнителей закона, И. Христос в данном случае дважды нарушил закон о субботнем покое: во-первых, тем, что совершил исцеление в субботу, и, во-вторых, тем что дозволил исцеленному нести постель свою в этот день. Посему, когда бывший больной сообщил им, что Исцеливший его есть Иисус Христос, они сильно озлобились на Господа и даже искали убить Его.

Господь, прежде чем оказать свое милосердие страждущему, вопрошает его, хочет ли он здрав быти, дабы сам страждущий, имеющий быть исцеленным, сознал ясно свое настоящее положение и при исцелении почувствовал величие им полученного дара. В душе болящего Господь будит сначала надежду, потом веру и любовь к Целителю душ и телес. Опустившийся, давно потерявший всякую надежду человек быстро оживает нравственно при первом звуке Божественных слов сострадания и милосердия. Почему из числа болящих и чающих движения воды был избран сей именно расслабленный, лежавший 38 лет, а не другой, известно только Богу Сердцеведцу См ниже ст. 8–9.. Не знаем мы также, не осчастливлены ли были и другие из болящих исцелением Сына Божия, яко Богочеловека ходившего между ними. Но знаем то, что «многа же и ина знамения сотвори Иисус пред ученики своими, яже не суть писана в книгах сих: сия же писана Быша да веруете яко Иисус есть Христос Сын Божий и да верующе, живот имате во имя Его» (Ин. 20:30, 31).

Чудо исцеления сего больного вероятно записано Евангелистом из числа многих других чудес, потому что оно имело особое высшее нравственное значение по своим последствиям, служа к прославлению Богочеловека, к утверждению веры в сердцах учеников, к обличению коварства и намеренного неверия в Иудеях и к утверждению закона, высказанного Господом неоднократно, что суббота для человека, и что Господь есть Господин и субботы Мф. 12:11–13; Мк. 3:2–5; Лк. 14 и мн. др.; ср. еще ниже Ин. 9 и сл. о слепом..

Нельзя умолчать еще об одном весьма древнем аллегорическом толковании, даваемом чуду, совершенному Господом. Тридцать восемь лет болезни соответствуют тридцати восьми годам странствования Израиля в пустыне, а потому некоторые признают в совершенном Господом чуде типическое напоминание Израилю о его странствованиях в пустыне, причем сам исцеленный представляет собою Израиль, приговоренный за неверие к странствованию, доколе Господь не привел его к границе земли обетования. За сим от его дальнейшей веры зависело войти в сию землю обетования, открытую всем верующим в Господа Иисуса, страдавшего и воскресшего .

Взор Иисуса падает на человека, который в ожидании выздоровления уже 38 лет живет где-то поблизости. 38 лет человеческой жизни — цифра, конечно, огромная, но здесь она имеет еще и символическое значение. Это почти 40 лет — срок блуждания иудеев по пустыне во времена Моисея. Нельзя упускать из виду, что эта цифра не просто обозначает конкретный срок. Для людей библейской культуры это почти фразеологизм. Это бесконечно долгое время, времени более долгого они просто не могут себе представить. Иисус подходит к расслабленному и спрашивает: «Хочешь ли быть здоров?» Именно «хочешь ли», или по-гречески θέλεις! Он обращается к его желанию, к его воле. Иисус не исцеляет больного вопреки его желанию, Он зовет этого человека захотеть быть здоровым, не ждать милости от неведомого божества, но по-человечески захотеть, чтобы его жизнь изменилась. И расслабленный оказывается человеком достаточно активным.

В Евангелии от Иоанна Иисус обращается к этому расслабленному с теми же словами, с какими в синоптических Евангелиях Он обращается к расслабленному, которого принесли на носилках (Мф. 9:6–7; Мк. 2:11–12; Лк. 5:24–25). Но если тот больной был почти безучастен, то в четвертом Евангелии расслабленный восклицает: «Так, Господи». В этом «так», безусловно, отражено: «Я хочу».

Итак, два рассказа об исцелении расслабленных — у синоптиков и у Иоанна — очень похожи, но различаются деталями. В синоптических Евангелиях больной окружен заботящимися о нем людьми, которые его приносят, раскапывают крышу, чтобы опустить постель, на которой он лежит. В Евангелии от Иоанна расслабленный одинок, оставлен всеми. Ответив на вопрос Иисуса: «Так», он добавляет: «Но не имею человека, который опустил бы меня в купальню». Тем Человеком, Который протягивает ему руку помощи, оказывается Сам Иисус. При этом чудо исцеления происходит вовсе не на фоне того, что Ангел Господень возмущает воду, а на фоне языческого святилища. Христос стоит посередине этого святилища среди людей, с точки зрения ортодоксального иудея неполноценных, недостойных, и именно здесь Он вступает в разговор с несчастным.

Текст этот имеет, если можно так выразиться, скандальный оттенок. Сцена происходит в таком месте, куда благочестивому иудею и зайти-то нельзя, потому что не только ожидание чуда, а и само пребывание здесь рассматривалось как идолослужение, как грубое нарушение первой заповеди.

Больной этот, должно быть, принадлежал к разряду сухих < ξήροι), т. е. параличных. Своим вопросом: хощеши ли цел быти? Господь хочет возбудить в больном надежду на помощь и восприемлемость к приятию небесной силы, которую Спаситель хотел излить на него, потому что больной, как видно из ст. 7, потерял всякую надежду на выздоровление. Так как паралич мешал ему в надлежащее время войти в возмущенную воду, то ему, казалось, закрыт уже был всякий путь к выздоровлению. Поэтому он говорит: Господи, человека не имам, да егда возмутится вода, ввергнет мя в купель; егда прихожду аз ин прежде мене слазит (7 ст.).

Мы видим параллели с Мк 2; Мф 9; Лк 5.

Детали разные (Капернаум - Иерусалим, несли друзья, требование веры, прощение грехов и т.д.). Возможно, одно событие, но разные рассказы о нем на ранней стадии традиции.

Это четвертое знамение.

1. Кана (вино);

2. Кана (сын вельможи);

3. Насыщение пяти тысяч.

Смысл, как и во 2-ом - жизнь по слову Иисуса.

Парализованный, согласно Евангелию, пролежал у купели тридцать восемь лет. В отличие от капернаумского расслабленного, представленного у синоптиков не только неподвижным, но и безмолвным, иерусалимский расслабленный способен к разговору. Инициатива, однако, исходит не от него: Иисус видит его, справляется о том, кто он такой, и спрашивает, хочет ли он исцелиться. Ответ парализованного напоминает нам ответы других собеседников Иисуса, которые говорят с Ним об обстоятельствах земной жизни, тогда как Он пытается возвысить их ум к более высоким истинам. На этом принципе построены беседы с Никодимом (Ин. 3:1–21) и самарянкой (Ин. 4:4–26), предшествующие рассказу об исцелении расслабленного при купели.

Почему Иисус обратился именно к этому расслабленному, оставив без внимания тех больных, слепых, хромых, иссохших, которые в великом множестве лежали рядом с ним? Евангелист не дает ответа. Очевидно, ответ надо искать в том, что исцеление от физических болезней для Иисуса не было самоцелью: в противном случае Он исцелил бы всех лежавших у купели. Кроме того, Иисус исцелял людей в индивидуальном порядке, даже если в некоторых случаях к Нему приносили одновременно многих больных. В данном случае мы вообще не знаем, с какой целью Иисус пришел в купальню. Мы знаем только, что Он обратил внимание на одного конкретного человека, пролежавшего у купели тридцать восемь лет.

Рассматриваемый эпизод ставит перед нами более общий вопрос: почему Бог из множества людей, находящихся, как кажется, в одинаковом положении, избирает одного и оказывает ему милость? Почему одних Бог спасает, а других нет? Эта огромная тема в христианской традиции не нашла однозначного ответа. Целый ряд богословов (в их числе блаженный Августин и Жан Кальвин) на протяжении веков отстаивал точку зрения, согласно которой Бог одних людей предопределяет к спасению, других к погибели. Другие (например, Иоанн Златоуст) настаивали на том, что Бог всех людей предопределяет к спасению: если человек не спасается, это значит, что он не способен ответить на Божий призыв.

Не вдаваясь в подробный анализ христианского понимания темы избрания и предопределения к спасению, напомним, что в Ветхом Завете Бог говорит Моисею: «Кого помиловать – помилую, кого пожалеть – пожалею» (Исх. 33:19). Толкуя эти слова, апостол Павел пишет: «Итак помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего… Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает» (Рим. 9:16, 18). Именно Бог в Священном Писании представлен как главный инициатор спасения и милости, изливающейся на человека, так же как именно от Бога исходят наказания и кары.

Ветхий Завет наполнен рассказами о милостях Божиих, изливающихся на праведников, и суровых карах, в том числе массовых, которыми наказываются грешники. Новый Завет знаменует собой излияние милости Божией на людей, происходящее по инициативе Бога. Эта милость, однако, не изливается на тех, кто противится воле Божией. Для каждого конкретного человека условием принятия дара спасения является вера. Спасение происходит не в массовом, а в индивидуальном порядке, и оно не может произойти вопреки воле человека.

Какою болезнию был болен этот человек, неизвестно, но из слов его самого о болезни (ст. 7) видно, что он даже не мог ходить. Хощеши ли цел (здрав) быти? Этим вопросом Господь хотел возбудить веру и надежду в больном, поелику он, как видно тоже из слон его самого, потерял всякую надежду на выздоровление. Ей (так), Господи и пр. Блаж. Феофилакт замечает при этом: «Больной отвечает кротко, не высказывает никакой хулы, не отвергает Христа, как бы предложившаго неуместный вопрос, не проклинает дня своего рождения, как мы малодушные делаем, и притом в болезнях легчайших».

Больные, чаявшие движение воды, ждали появления знамения. В этом отношении вода Овчей купели в гл. V допускает сопоставление с водой колодца Иаковлева в гл. IV. Нет никаких указаний на то, что иерусалимские ревнители соблазнялись тем, что происходило у Овчей купели. Но исцеление, которое приносило возмущение воды, бывало ограничено случаями возмущения воды, и получал его только один человек, первый спускавшийся в возмущенную воду. Спасение, которое нес Иисус, не было ограничено ни временем, ни местом, ни числом. Оно делало ненужным воду Овчей купели, как делало ненужным колодец Иаковлев дарование воды живой. Мысль одна и та же — прехождение воды, а тем самым и домостроительства Ветхого Завета. Вспомним, что и крещение Иоанном было крещением водой. Это нам помогает уразуметь и дальнейшее.

– Там был человек, который болел тридцать восемь лет – Это не значит, что он пролежал тридцать восемь лет у водоема. Иногда в Новом Завете указывается количество лет болезни (ср. Лк. 13:11; Деян. 4:22; 9:33). Указание на длительность заболевания свидетельствует о безнадежности ситуации и о невозможности излечения обычными способами. Как и в случае с пятью, число тридцать восемь иногда истолковывали аллегорически – как число лет скитания Израиля по пустыне до вхождения в землю обетованную.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 145++

Между многими страждущими здесь был один бедняк, который уже около тридцати восьми лет находился в разслаблении от паралича. Оп жил в самых притворах этого пруда, но безполезно; так как сам он был беспомощен, а движение воды происходило неправильными промежутками, то другие, более счастливые и менее слабые, всякий раз успевали раньше его бросаться в пруд, пока еще не потерян был благоприятный момент.

Одром св. Григорий называет отдохновение тела, которое расслаблено удовольствиями. И, говорит он, ты не имел человека — то есть не имел мужественного помышления — человека, который опустил бы тебя в купальню, когда возмутится вода, то есть помышление, которое опустило бы тебя в воду очищения, когда в тебе родится помышление, смущающее способность различать лучшее и худшее. А ныне нашел ты человека, вместе и Бога: когда кто-либо очищает, прибегая к учению, то Бог есть тот, кто действует, а человек — орудие, к которому Он прибегает для спасения страждущего. Ты взят от одра, или, лучше, сам взял одр, то есть деятельной добродетелью поднял тело, более им вниз не увлекаемый.

* * *

Предающийся телесным наслаждениям не может быть неутомимым в добродетели и легко устремляющимся к ведению. Поэтому он не имеет человека (Ин. 5:5-15) – то есть сознательного рассуждения, который, когда возмутится вода, опустил бы его в купальню, то есть в добродетель, могущую вместить ведение и исцеляющую всякий недуг, если, конечно, болящий по своему нерадению не мешкал и не был охвачен еще раньше и другим недугом, препятствующим его исцелению. Поэтому расслабленный и пролежал в немощи тридцать восемь лет. Ибо тот, кто созерцает зримое творение не для прославления Бога и не возносит благочестиво мысль свою к умопостигаемому естеству, по справедливости пребывает в расслаблении указанное число лет. Ведь число тридцать, воспринимаемое с точки зрения естественного созерцания, означает чувственную природу, а рассматриваемое с точки зрения духовного деления, оно означает практическую добродетель. Число же восемь, постигаемое с точки зрения естественного созерцания, означает умопостигаемую природу нетелесных (существ], а с точки зрения умозрительной — премудрое богословие. Тот, кто не подвигается этим к Богу, остается расслабленным до тех пор, пока не приходит к нему Бог Слово и не научает его, повелевая кратко: Встань, возьми постель твою и ходи (Ин. 5:8) — то есть Бог Слово повелевает быть властителем своего ума и хранить его от обдержащей любви к наслаждениям, тело поднять на плечи добродетелей и уйти в дом свой, то есть, разумеется, на Небо. Ибо подобает более худшему быть поднятым лучшим на плечи духовного делания ради добродетели, нежели чем допустить, чтобы лучшее увлекалось худшим, вследствие расслабленности души, в погоню за наслаждениями.

Какой был тот человек, — то есть, какой фамилии, поколения, имущества, — умолчал Евангелист; видно же, что был бедный и неимущий, может быть, и странник, когда ни прислужника, ни сродника, ни друга не имел, который бы его ввергнул в купель. Время же ясно означил, говоря, что тридцать осмь лет страдал недугом, да и тяжесть болезни страждущего и величество силы Врача познаем.

Между другими больными был тут расслабленный, который 38 лет болел и долгое время находился уже в Доме милосердия. Господь Иисус Христос сжалился над ним и сказал ему: Встань, возьми постель твою и ходи. Это было в субботу. Фарисеи, увидевшие исцеленного несущим постель, сочли это за оскорбление праздничного дня, так как буквально понимали запрещение Закона работать в субботу и всякое физическое напряжение в субботу считали тяжким грехом. А когда потом фарисеи узнали, что исцеленный нарушил субботу по приказанию Иисуса Христа, то сильно озлобились на Него и решили убить Его.

 Между ними самым несчастным был расслабленный, который, по выражению святителя Иоанна Златоуста, «оставаясь в таком положении тридцать восемь лет, видя каждый год, как другие исцелялись, а он сам все еще одержим болезнью, однакоже не упадал духом и не отчаивался, хотя не только безотрадное прошедшее, но и безнадежность в будущем довольно могли поколебать его». Такая долговременная и застарелая болезнь делала и самое чудо исцеления особенно поразительным.

Любвеобильному сердцу Богочеловека близко было всякое человеческое страдание: Он пришел и в этот дом милосердия, с тем чтобы здесь, и притом нарочито в субботу, оказать милость наиболее нуждающемуся и достойному. Увидев расслабленного и уразумев, что он лежит уже долгое время, Господь «не тотчас исцеляет его, а сначала предрасполагает его к Себе вопросом, пролагая путь готовой в нем вере»: хощеши ли цел быти? На эти слова, понятые больным в смысле простого участия к горькому положению его, он отвечал кротко и жалостно: ей, Господи, человека не имам, да егда возмутится вода, ввержет мя в купель; егда же прихожду аз, ин прежде мене слазит. Видно, что больной мог двигаться, но с большим трудом и весьма медленно; «быть может, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – он надеялся получить от Христа только ту помощь, что Он ввергнет его в воду». Но Господь, прозревая веру его и показывая, что «может все сделать одним словом Своим», сказал расслабленному: востани, возми одр твой и ходи, – «повелевает взять одр, дабы совершившееся чудо имело тем более достоверности и дабы никто не считал этого события призраком или обманом». Больной тотчас выздоровел, взял одр свой и пошел.

В Галилее Господь исцелял всех («и приводили к Нему всех немощных, одержимых различными болезнями и припадками, и бесноватых, и лунатиков, и расслабленных, и Он исцелял их» – Мф. 4:24), здесь же среди множества болящих и надеющихся на исцеление Христос выбирает одного. Почему? Нельзя сказать, что это чудо совершено по вере, поскольку исцеленный не знал, Кто его исцелил (см.: Ин. 5:13), и не имел надежды получить исцеление где бы то ни было, кроме как в купели. Известно, что этот парализованный человек пролежал у купели без малого сорок лет. Тридцать восемь лет болезни можно назвать символом предельного наказания человека в земной жизни: тридцать восемь, то есть почти сорок, лет болезни вызывают яркую ассоциацию с сорока годами хождения евреев по пустыне (из них тридцать восемь лет были собственно годами наказания, именно столько лет прошло с момента, когда народ отказался завоевывать Землю обетованную, до времени, когда это завоевание смогло наконец начаться).

Душа человеческая, ослабевшая от наслаждений и впавшая в похоть мира сего, стала расслабленной – все помыслы ее и все члены тела ее разбил паралич. Она оказалась неподвижной и неспособной трудиться ради блага. Ведь три части души, а именно: разумение, яростное начало и желание, не являются здравыми и не пребывают вне восьми главных страстей. Отсюда и душа каждого из нас находится тридцать восемь лет в немощи, словно расслабленный. Ибо невозможно ей, чье разумение, яростное начало и желание охвачены болезнью, не быть вовлеченной в восемь страстей и не попасть в рабство им.