Евангелие от Иоанна 5 глава 14 стих

Поскольку тот больной не отказался взять постель свою и идти, потом Иисус встретил его в храме. Он не видел Его в толпе, но видел в храме. При этом Господь Иисус и в толпе его видел, и в храме, тот же видел Его в храме, видел Его в священном месте, в святом месте. И что он услышал от Него? Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже.

Случаем к сему в самом Иерусалиме Господь избрал исцеление одного больного, уже страдавшего 38 лет (Ин. 5), совершенное им нарочито в субботу. Освободив его от болезни, Господь сам приказал ему взять свою постель и идти. Строгие блюстители внешних требований закона и преданий старцев, узнав о сем, – вместо того, чтобы обратить внимание на Божественное исцеление, вступились за нарушение покоя субботнего. Это было в глазах их преступление, достойное смерти, – тем более, что совершено среди многолюдства, на празднике. Но ни приговор судилища, ни рука тайного предателя не могли поразить Его прежде, нежели Сам Он предаст Себя людям. Посему, не опасаясь замысла врагов своих, Господь Сам является к ним и объявляет, на чем основывалось несоблюдение Им бездейственного покоя в субботу.

Суббота – памятник покоя Божия по окончании творения. Но сей покой не есть бездействие. Деятельность Творца не прекращается: но соблюдение мира от сотворения его доселе есть не что иное, как возобновляющееся с каждым мгновением Его творение, начатое Отцем чрез Сына ( послеши Духа твоего и созиждутся), обновление духовной природы человека есть тоже творение ( сердце чисто созыжди во мне…) – Итак Бог, Творец мира, и почив покоем, доселе делает.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 101-102++

Где же этот человек снова находит Христа? Христос пошел в храм, и получивший исцеление пошел в храм. Он пошел в храм, потому что из-за своей болезни так долго не был в храме. Может быть, он не был в нем в течение всех тридцати восьми лет. Вот признак истинно глубокой души. Первое место, куда он идет, — храм, к Богу. И встречает там живого Бога Христа. «Вот ты выздоровел, — говорит ему Христос, — иди и не греши, да не горше что тебе будет». Господь показывает, по какой причине он болел в течение столь долгого времени. Так свойственно нам, когда мы в беде, в болезни, когда оставляет нас благодать, обещать много, смиряя свою душу молитвою и постом. А потом, получив милость от Бога, стараться какое-то время жить по слову Христову, а затем снова постепенно обо всем забывать. Господь предупреждает об этой опасности: «Да не горше что тебе будет» — потому что кроме милосердия Божия есть правда Божия. Если ты отвергаешь милосердие Божие, если ты не хочешь строить свои отношения с Богом на таких условиях — есть правда Божия. И это предупреждение не только евангельскому больному, но каждому из нас — когда Господь снова и снова принимает нас в покаянии, и снова и снова повторяет эти слова. Его милосердие как будто бы снова побеждает, но кто из нас знает, где наступит тот предел, когда оно вдруг откроется правдою последнего Страшного Суда или того, что произойдет прежде Страшного Суда здесь, на земле, с нами.

Мы получили большее, чем кто-либо, — избавление в Пасху Господню мы вкусили вечную жизнь. И мы знаем, какой дорогой ценой нам это дано — за исцеление расслабленного, за все добро, какое Он делал людям, иудеи приговорили нашего Господа к смерти как разорителя субботы. Но Его смерть открывает бесконечно большее чудо всему роду человеческому — Воскресение из мертвых.

Среди других больных, которые лежали при купальне в ожидании чудеснаго движения воды, был человек, находившийся в болезни уже 38 лет. Когда И. Христос, увидев его, обратился к нему со словом теплаго участия, больной с сожалением высказал, что он не имеет человека, который впустил бы его в купальню, когда возмутится вода. Тогда Господь говорит разслабленному: „встань, возьми постель твою и ходи». И больной вдруг почувствовал себя совершенно здоровым, тотчас встал, взял постель свою и пошел. Так как это было в субботу, то, по взгляду неразумных ревнителей закона, И. Христос в данном случае дважды нарушил закон о субботнем покое: во-первых, тем, что совершил исцеление в субботу, и, во-вторых, тем что дозволил исцеленному нести постель свою в этот день. Посему, когда бывший больной сообщил им, что Исцеливший его есть Иисус Христос, они сильно озлобились на Господа и даже искали убить Его.

Господь, восстановив телесного человека, уклоняется от выражения его благодарности и радости, в присутствии многочисленного народа. Но исцеление его неполно: Господу угодно дать ему и душевное исцеление, и Господь «обретает» его в храме не случайно, а, как мы смеем думать, «ищет и обретает». Как в исцелении расслабленного в Капернауме Мф. 9:2–7., Господь исцеляет его тело и душу. Найдя его в храме, Господь предупреждает исцеленного, что недостаточно здравия тела, что ему необходимо самому позаботиться о здравии души своей, и что последнее зависит от воли, дарованной Богом человеку. Помощь Господа в борьбе против зла приходит лишь к тому, кто сам ищет и просит ее. В словах Господа находим и здесь указание, что Он простил прежние грехи бывшему больному, под условием, чтобы он помнил благодеяние ему оказанное и позаботился о душе своей. Много в этих священных словах указаний нам, как Господь земными страданиями лечит нашу бедную, столь часто заблуждающуюся душу, и это суть те притчи, о которых Господь сказал: «како вся притчи уразумеете?» Мк. 4:13. Сии притчи наполняют всю жизнь нашу, оне суть те скорби, которые предупреждают нас, что мы идем по греховному пути, и что скорби и болезни посланы нам Богом, чтобы заставить нас оглянуться на свою жизнь и проверить ее с повелениями, Господом нам данными.

Но с другой стороны надо помнить, что не всякая немощь и болезнь суть наказания Божии, и иногда оне посланы (как в Ин. 9 или 11:4), «да явятся дела Божия». Если мы будем памятовать всегда о кратковременности жизни нашей, о мимолетности страданий и скорбей, то мы сердцем поймем судьбы Божии, готовящие человека к жизни вечной. Велики и непостижимы судьбы Божии для разума, и могут быть восприняты только верою и любовью.

«Да не горше ти что будет», глаголет Господь ко всякому человеку

Встретив исцеленного в храме, Иисус говорит ему: «Не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5:14). Похожие слова мы услышим вскоре еще раз. В 8-й главе Иисус скажет схваченной во время свидания с любовником женщине, которую к Нему привели: «И Я тебя не осуждаю, иди и впредь не греши» (Ин. 8:11).

Эти слова — «не греши больше» — всеобъемлющая формула покаяния. Устами Иисуса Бог призывает грешника не возвращаться к греху. Об этом с грубоватой образностью сказано в Притчах Соломона: «Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою» (Притч. 26:11). Потом этот стих повторит апостол Петр: «Не возвращайся к своему греху, как пес возвращается на свою блевотину» (2 Пет. 2:22). Вообще в книге Притчей Соломона мудрость достаточно архаична, мысль не одевается здесь в изящные одежды, все называется своими именами. И Петр, человек простой, с легкостью употребляет эти грубые афоризмы, которые ему по душе. Итак, не греши больше, не возвращайся к тому, от чего ушел. В этом призыве заключено нечто сердцевинное, связанное с покаянием вообще и с таинством покаяния в частности.

Говоря на тему «Не греши больше», можно провести еще одну параллель. В Евангелии от Матфея (глава 12) и в Евангелии от Луки (глава 11) рассказана притча. Когда нечистый дух выходит из человека, то «ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит; тогда говорит: возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И, придя, находит его незанятым, выметенным и убранным; тогда идет и берет с собой семь духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого». Значит, если раскаявшийся грешник возвращается к своему греху, он впадает в нечто худшее. Не греши, «чтобы не случилось с тобою чего хуже», — говорит Иисус в Евангелии от Иоанна. Из собственного опыта мы знаем: когда человек возвращается к своим слабостям, порокам и т.д., что называется, «на следующем витке», беда приобретает более страшные очертания, чем прежде. Если, например, в первый раз человек украл, обидел или убил кого-то по неведению и раскаялся в этом, а потом снова начал красть, обижать, убивать, — значит, он делает это уже вполне осознанно. И это гораздо страшнее.

Он призывает исцеленного к воскресению нравственному, духовному, Он, хотя и не прямо, говорит ему, что болезнь каким-то образом связана с грехом, что освобождение от болезни — это освобождение не просто от физического заболевания, но от греха, который с этой болезнью связан.

По опыту мы знаем, что многие больные люди бывают злобными, завистливыми, раздражительными, капризными. Такому человеку, может быть, гораздо важнее избавиться от этого состояния, чем от физического недуга. Потому что, освободившись от злобности и капризности, страхов, от своего эгоизма, больной обретает большее здоровье, большую полноценность.

В своей практике я многократно сталкивался с тяжело больными людьми, которые при этом были здоровы духовно. И это — большее чудо, нежели физическое выздоровление. Человек, не исцелившийся духовно, даже если он станет физически крепким, все равно останется злобным, завистливым, эгоистичным, мстительным, потому что полученного здоровья ему будет мало. Он все равно будет недоволен тем, что имеет. Да, я теперь хожу, скажет он, но ведь с палкой; вижу, но только в очках; говорю, но только шепотом.

Отец Сергий Булгаков после операции по поводу злокачественной опухоли мог говорить только шепотом. Он тоже мог бы раздражаться и отвернуться от Бога и своих близких. Но он считал великим чудом, что ему дано несколько лет, в течение которых он может говорить, хотя и шепотом. Отец Сергий Булгаков тоже значительно более наш современник, чем многие из тех, кто ушел два-три года назад, таких, которые подчас воспринимаются нами, как выходцы из далекого прошлого, случайно попавшие в XX веке, — именно в силу того, что они не сподобились жизни вечной.

В рассказе о расслабленном речь идет не столько о возвращении физического здоровья, которого всегда мало, а о здоровье внутреннем. Если оно есть, то даже слабого физического здоровья человеку хватает, потому что такой человек будет жить, побеждая свои немощи и страхи.

Исцеленный не мог удовлетворить любопытство вождей народных, потому что раньше не знал Иисуса; не мог и указать на Него, потому что Иисус скрылся, то есть вошел в находившуюся около купальни толпу народа. Исцеленный пошел в храм благодарить Бога за дарованную милость. Там встречает его Иисус и предупреждает, чтобы он не грешил, так как от этого с ним может случиться худшее того, что было.

Второму расслабленному Иисус говорил, что болезнь его происходит от грехов. Каковы были грехи этих расслабленных - неизвестно, но несомненно, что многие болезни происходят от невоздержанного образа жизни, от таких поступков, которые считаются грехами, и что возобновление прежнего образа жизни после выздоровления, повторение прежних поступков, влечет за собой нередко возобновление болезни в сильнейшей степени. Впрочем, очень может быть, что словами – чтобы не случилось с тобою чего хуже – Иисус дает ему понять о наказании, какое может последовать для него в этой же жизни, если он опять начнет грешить.

Господь, возстановив телеснаго человека, уклоняется от выражения его благодарности и радости, в присутствии многочисленнаго народа. Но исцеление его неполно: Господу угодно дать ему и душевное исцеление, и Господь обретает его в храме не случайно, а как мы смеем думать, ищет и обретает. Найдя его в храме, Господь предупреждает исцеленнаго, что недостаточно здравия тела, что ему необходимо самому позаботиться о здравии души своей, и что последнее зависит от воли, дарованной Богом человеку. Помощь Господа в борьбе против зла приходит лишь к тому, кто сам ищет и просит ея. Из слов Господа: се здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет, мы видим, что тридцативосьмилетняя болезнь этого человека была следствием и наказанием его за грех. Потому-то Христос и предостерегает его от грехов, чтобы не постигло его еще большее наказание, когда он снова предастся своим грехам.

«Се здрав еси: к тому не согрешай, да не горшее ти что будет»  (Ин. 5:14)
 
Возлюбленные мои слушатели! Смотря своими грешными очами на ваше благочестие, я без сомнений имею в своем уме, что если и не все, то очень многие из вас в прошедшую Четыредесятницу примирились с Богом воздержанием, постом и теплыми молитвами из сокрушенного сердца, исповеданием грехов своих и святым покаянием и чрез это востали здравыми от душевной слабости. Слава Богу! 
 
 
Но я сомневаюсь: не возвратился ли кто снова к своим прежним греховным делам? Боюсь, не уподобился ли кто-либо животному, которое после омовения возвращается в кал тинный. Боюсь, что кто-либо уже опять готов впасть в ту же духовную слабость или на самом уже деле впал. Такого я предостерегаю от грехопадения Христовыми словами: «Се здрав еси: к тому не согрешай». 
 
 
В нынешней моей простой беседе, которую я начинаю в честь Богу, а нам на пользу душевную, мы рассмотрим, насколько ужасно зло в том, чтобы после покаяния возвращаться к прежним грехам и беззакониям. 
 
 
«Се здрав еси: к тому не согрешай, да не горшее ти что будет». 
 
 
Слова «да не горшее ти что будет», нося в уме рассуждением, мы подумаем, что такое может быть «злое» и что есть «горшее»? Зло есть то, что вредит человеку; горшее же есть то, что не только вредит, но и совсем губит человека и истребляет его из среды живущих на земле. Зло – это значит долгое время лежать на одре болезни, подобно евангельскому расслабленному, который лежал тридцать восемь лет; горшее же – значит умереть. Зло – это впасть в яму, а горшее – это никогда не выйти из ямы и быть засыпанным в ней землею навсегда. Зло – значит получить какую-либо рану на теле, горшее же – значить быть убитым. Зло – значит согрешить один раз или два, а горшее – это значит грешить всегда и после покаяния делать то же, ибо грех, часто повторяемый, не только расслабляет душу, но и умерщвляет ее, не только повергает в лютую яму падения, но и засыпает ее прахом отчаяния, не только уязвляет, но и убивает, не только вредит, но и совсем губит. 
 
 
Рассмотрим прежде всего вред греха, к которому кто-либо возвращается после покаяния.
 
 
В людях живет сугубая болезнь, которая вредит человеку и мучит его: одна – внешняя, а другая – внутренняя. Внешняя болезнь – это болезнь на теле, когда, например, кто-либо получит рану от какого-либо удара, от меча, стрелы, или же когда лицо чье-либо будет повреждено проказой, которая сделает человека безобразным, не имеющим ни вида, ни красоты. Внутренняя же болезнь бывает в желудке, в жилах, в костях. Внешнюю рану видит всякий, внутреннюю же никто не может видеть. Ее ощущает только страждущий, или же только искусный врач узнает ее. Внешняя болезнь может врачеваться скорее и легче, внутренняя же не скоро и трудно, но и то только искусным врачом. 
 
 
Велико зло – болеть одной какой-либо болезнью, или внешнею, или внутреннею; но еще большее и горшее зло – болеть обеими болезнями сразу, и внешней, и внутренней. 
 
 
 Душа наша тоже имеет свою внешность и свою внутренность. Разум есть как бы лицо души, которое видимо для всех:  
«Мудрость человека сияет на лице его» (Еккл. 8:1), и разумного человека всякий узнает по беседе, по нраву, по делам; все это внешность душевная. Совесть же в душе – это ее внутренность, недоступная ничьим взорам. Приступит человек к покаянию; и глубоко, и чисто сердце его. Если же после покаяния он возвращается к своим прежним беззакониям, то впадает в столь великое зло, что вредит и внешность душевную, и внутренность, то есть, и разум, и совесть. 
 
 
Но скажем прежде о разуме. 
 
 
Как лицо человеческое безобразится от получения какой-либо раны или проказы, так и разум делается безумным чрез возвращение ко греху после покаяния, и человек тогда соделывается уже не человеком разумным, но скотом несмысленным, которому он и уподобляется, согласно написанному: 
«Приложися скотом несмысленным и уподобися им» (Пс. 48:13). Но чтобы яснее сие уразуметь, посмотрим в Дагоново капище, которое было в Азоте.
 
 
Некогда иноплеменники боролись с израильтянами во дни великого жреца Илии. По попущению Божию одолевши израильтян, они взяли в плен ковчег Божий, принесли его в свой город Азот, внесли его во храм Дагонов и поставили его около Дагона. Посмотрим же, что случилось тогда в Дагоновом капище (1 Цар. 5:1– 4). 
 
 
 Азотяне, проснувшись поутру, пришли тотчас во храм и увидели, что Дагон упал лицом на землю пред ковчегом Божиим. Не совсем еще худо тебе, Дагон, ибо хотя ты и упал, но еще не разбился, остался целым и был в состоянии занять свое прежнее высокое место. «Воздвигоша бо Дагона и поставиша на место его». Стой же, Дагон, не падай более, ибо после второго падения ты уже не встанешь целым, но совсем разобьешься. Так и случилось. Снова азотяне поутру увидели: Дагон лежал на земле, голова же Дагонова и обе руки его отброшены к порогу, а целым остался только хребет Дагонов. Не дивно, Дагон, сие; не падал бы вторично, тогда бы ты был цел. Повторил ты свое падение, посему и разбился. Не удивительно, что упал Дагон, вторично низверженный силою Божией; дивно то, что люди самовольно повторяют свои греховные падения. 
 
 
Слова Писания: «Токмо хребет Дагонов оста» еврейская Библия читает так: «Токмо Дагон оста». Что же значит: «Токмо Дагон оста»? Дагон, по толкованию некоторых, есть то же, что и рыба, ибо идол был подобен рыбе. Он имел человеческую голову и руки; посему, когда после второго падения откололись голова и руки, то и осталось только подобие рыбы. 
 
 
Теперь поясним нашу беседу. 
 
 
Когда человек впадает однажды в какой-либо грех, то еще не совсем сокрушается, еще есть надежда на восстание, еще рука Господня может поднять и подкрепить его, согласно написанному: 
«Аще и падет, не разбиется, яко Господь подкрепляет руку его»;
«Силен бо есть Бог поставити Его» (Пс. 36:24; Рим. 14:4). Поставленный же после на своем месте чрез святое покаяние, как при ковчеге при прежней Божией благодати, если падет вторично, если снова возвратится к прежнему беззаконию, тогда падение его бывает несравненно ужаснее, ибо тогда он губит как главу, то есть, здравый разум, так и руки, то есть, дела разумные; тогда лицо его душевное обезображивается и пред Богом, и пред людьми. Он тогда не только горше прогневляет Бога, но является и для людей предметом соблазна, осуждения, смеха и поношения. Он бывает тогда без прежней своей добродетельной красоты, как без красоты лица, бывает без богомысленного разума, как без главы, без добрых дел, как без рук. Он тогда не может отстать от греховной привычки, но совершенно порабощается ею и уже делает не то, что хочет, но то, чего и не хочет, ибо делает не он, но живущий в нем грех: «Имже бо кто бывает побежден, тому и работен есть», – говорит Писание, – и «творяй грех раб есть греха» (2 Пет. 2:19; Ин. 8:34). Без главы же, разума, и без рук – деяний разумных – остается один только Дагон, то есть, рыба несмысленная или, лучше сказать, идол бесчувственный и недейственный; а такой сокрушенный идол не скоро может быть поставлен на прежнем месте. Нужен искусный мастер, художник, чтобы ту отпавшую голову и те отпавшие руки снова ему приделать, а для этого необходимо много труда, времени и стараний.
 
 
Много, скажу я, нужно труда в покаянии и подвигах, много времени для удовлетворения за грехи и много напряжения сил для умерщвления себя и преодоления злого своего нрава. Это есть вред для души как бы внешний, который многие могут увидеть и уврачевать, согласно слову Господню: 
«Аще видиши брата согрешающа, обличи того между тобою и тем единем» (Мф. 18:15), ибо и начальствующий может научить, и добрый друг усовестить, и недруга обличить, а от обличения у человека происходит часто великое исправление. 
 
 
Сказавши о повреждении душевной внешности, разума, мы не умолчим и о вреде душевной внутренности, о вреде и тяжкой болезни совести, ни для кого не видимой и не легко исцелимой. 
 
 
В чем же она заключается? А вот в чем: в надежде неопределенной, особенно же ложной, в надежде на востание от падения, на покаяние и на новое получение благостыни. Многие после покаяния возвращаются к своим прежним беззакониям с такою надеждой, говоря самим себе: согрешил и покаялся; еще согрешу и еще покаюсь, ибо написано: «Елико падеши, толико востани и спасешися». О, ложная надежда! О, туманное упование, основанное не на твердом камне, но на песке! Не тебе, не тебе, возвращающемуся к прежнему злодеянию добровольно и нарочито, не тебе служит сие Писание: «Елико падеши, толико востани и спасешися», но тем, которые случайно впадают в какой-либо грех, а не по нарочитому изволению и намерению. Тебе же нужно слышать громогласного учителя церковного, св. Иоанна Златоустого, вопиющего так: «Недостоин прощения тот, кто по причащении снова согрешает; недостоин здоровья тот, кто по исцелении снова сам себе причиняет раны; недостоин очищения тот, кто по очищении снова оскверняет себя». 
 
 
 Таких людей, которые возвращаются к своим прежним грехам после покаяния и говорят себе: «Покаюсь еще», – таких людей надежда подобна надежде Сампсоновой. Вы знаете, какими искушениями был искушаем сильный Сампсон со стороны коварной прелестницы Далиды для того, чтобы только он сказал ей, в чем заключается его сила, но он обманывал разными выдумками, то говоря ей, что изнеможет тогда, если будет связан семью мокрыми тетивами, то будто бы тогда, если будет связан новыми веревками (Суд. 16:11– 15). На самом же деле от всего этого он легко вырывался, как будто из паутинных сетей. Потом же, даже видя коварство льстивой женщины, ищущей его головы, он не хотел избавить себя от явной беды, когда был побежден любострастной и грешной любовью к той женщине. Он сказал ей всю истину и открыл ей тайну сердца своего, что тогда отступит от него сила, когда острижены будут волоса на главе его. После сего, усыпленный на лоне Далидином, он был острижен, а прелестница закричала ему: «Сампсон, вот иноплеменники идут на тебя!» Пробудившись от сна, он сказал про себя: «Вот я выйду, как прежде, и вырвусь». 
 
 
О, как ложна надежда твоя, Сампсон! Ибо уже не вырвешься теперь из рук врагов твоих, как многократно вырывался прежде, ибо уже отступила от тебя сила твоя. Но не уразумел Сампсон, что отступил от него Господь: и взяли его иноплеменники, и выкололи ему глаза. 
 
 
Обратим здесь внимание на две вещи. Во-первых, Сампсон не знал, что отступил от него Господь, ушла сила его, и, во-вторых, в своем неведении он питал ложную надежду на прежнюю победу над врагами. «Выйду, – сказал он, – как и прежде». 
 
 
Подобно сему и человек, возвращающийся после покаяния к своим прежним грехам, успокаивает себя надеждой, говоря: согрешу, а потом снова покаюсь, как и прежде каялся; прогневаю Бога, а потом испрошу у Него прощение, как испрашивал и прежде; осквернюсь и снова омоюсь покаянием, как омывался и прежде. О, ослепленная надежда грешника! О, глупый разум! О, тщетное ожидание! Вот уже отступил от тебя Господь, отступила сила Божьей благодати, прежде помогавшая тебе. Вот уже руки иноплеменников на тебе, руки врагов твоих адских уже на тебе. Уже схватили они тебя, выкололи твои разумные очи, сковали тебя злыми греховными привычками, и теперь уже не известно, освободишься ли ты, вырвешься ли ты из рук их. Не известно, будет ли тебе дано время для покаяния. Не известно, получишь ли ты благополучный момент, когда сила благодати Божией снова возвратится к тебе и поднимет тебя от твоего лютого падения, ибо ушла от тебя, отрясши прах от ног своих и говоря: «Се оставляется тебе дом твой пуст»; и войдут в тебя семь ужасных греховных бесов, и будут тебе последние грехопадения горше первых. Горше; ибо, придя в глубину зол, ты вознерадишь и отчаешься, а что последует за отчаянием, ты сам знаешь. 
 
 
Много лучше, примирившись с Богом после первой греховной вражды, жить с Ним в неразрывном мире, а не снова поднимать брань против Него с тем, чтобы потом примириться. Лучше, найдя однажды Бога, всегда держаться Его, чем снова терять Его, чтобы опять искать Его, ибо, ища Бога покаянием после первого грехопадения, ты можешь быть уверен, что найдешь Его: 
«Взыщите, – сказано, – Бога, и жива будет душа ваша» (Пс. 68:33);
«Ищяй обретает» (Мф. 7:8). Если же, согрешив самовольно в другой раз, ты снова захочешь найти Его, то в другой раз уже не известно, найдешь ли Его. 
 
 
Мария, сестра Лазарева, дважды искала Господа своего: в первый раз, когда болел брат ее Лазарь, она послала к Нему, говоря: 
«Господи, егоже любиши, болит» (Ин. 11:3); во второй же раз она искала Господа, когда Он воскрес из гроба. Первое искание сопровождалось уверенностью, ибо она знала, где находится Господь. 
«Бяше бо тогда на оном полу Иордана, на месте, идеже бе Иоанн прежде крестя» (Ин. 10:40). Второе же искание было полно неизвестности и очень болезненно, ибо она говорила:  
«Взяша Господа моего, и не вем, где положиша Его» (Ин. 20:2). 
 
 
Подобно сему и человеку, возвратившемуся к прежнему злу, приходится тяжко скорбеть, ибо он не знает, где найти Господа. «Взяли, – скажет он, – грехи мои Господа моего из сердца моего, и не знаю, где положили Его; не знаю, на каком месте найду Его; не знаю, могу ли я вообще найти Его где-либо». 
 
 
 Не напрасно Писание, говоря, что 
«Бог есть Дух», приписывает Ему и такое свойство:
«Дух, идеже хощет, дышет, и глас Его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет» (Ин. 3:8). Рассуждая о сем, кто-то из благоразумных говорит так: «Не знаешь, откуда идет, тогда, если не уверен, достоин ли ты любви или же ненависти, милосердие ли Он явит тебе или гнев, даст ли награду тебе или готовит жестокий суд. Не знаешь же, куда от тебя уходит, тогда, если ты не уверен, вблизи ли Он постоит где-либо немного, желая снова возвратиться к тебе чрез малое время, или же Он далеко ушел и возвратится только чрез долгое время, или, наконец, оскорбленный тобою, Он уходит на веки, не желая никогда возвращаться к тебе». 
 
 
Итак, не говори себе: вот я нарочно опять согрешу и снова покаюсь; опять умру греховной смертию и снова оживу в покаянии. Послушай святого Назианзина, который покаявшегося грешника уподобил воскресшему Лазарю, говоря: «Остерегайся, человек, чтобы снова не умереть и не быть связанным путами греха, ибо не известно, будешь ли ты снова восстановлен к жизни». 
 
 
Вот уже ясен теперь и другой вред души – вред внутренний, совестный, не легко видимый и не легко врачуемый; это – неопределенная, особенно же ложная, надежда и ожидание нового восстания от грехов, к которым человек возвращается после покаяния. Такой человек болеет обоими этими повреждениями вместе, как разумом – внешностью душевной, так и совестью – внутренностью душевной; разумом он унижает себя, а надеждой совсем губит. О, как ужасно зло в том, что после покаяния возвращаются к прежним грехам и беззакониям! Какое зло можно найти более горькое, когда Господь говорит: «Да не горше ти что будет»? Горше всего то, что совершенно погубляет человека из среды живущих и истребляет, причем истребляет на веки, на бесконечные века. Что же так губит человека? А уже одно огорчение, прогневление Бога является для такого человека гибельным, ибо Бог поднимается тогда на суд праведный и неумолимый и неожиданно предает такого человека вечному наказанию. Что же подвигает Бога на неумолимый суд? Ничто так не подвигает, как то, что человек после покаяния снова возвращается к злым делам, утешая себя надеждой на новое покаяние и прощение, и безбоязненно грешит в надежде на Божие милосердие. 
 
 
Послушаем, что говорит Писание в книге Иисуса, сына Сирахова: «О двоих печально бысть сердце мое, и о третьем ярость ми найде: муж борец изнемогаяй нищетою и муж разумен уничижен, и человек, иже возвращается от правды на грех: Господь уготовит его на меч» (Сир. 26:24– 26). Вот мы слышим: возвращающийся от правды, то есть, покаяния, которое оправдывает человека, возвращающийся на грех надвигает на себя гнев Божий и предается мечу вечного наказания. Человек, возвращающийся ко греху, вторично распинает Сына Божия и попирает Его дражайшую кровь, пролитую за спасение мира. Таким нашим злонравием мы уподобляемся злобному Саулу, первому израильскому царю; ибо отступил от Саула Бог за его тяжкий грех: «Отступи Дух Господень, и давляше его дух лукавый» (1 Цар. 16:14). Мучится Саул нечистым духом, а юноша Давид играет ему на гуслях; и эта музыка так действовала на Саула, что прекращалось его мучение, как говорит об этом Писание: «И бысть егда быти духу нечистому в Сауле, приимаше Давид рукама своима гусли и пояше; и отдохну Саул, и благо ему бысть, и отступи от него дух нечистый» (ср. 1 Цар. 19:9– 10). Что же Саул делает Давиду за сие благодеяние? Чрез некоторое время, когда Давид играл на гуслях, отдохнувший и пришедший в себя Саул увидел пред собою его с гуслями и, вспомнив свою прежнюю зависть и злобу, схватил копье и бросил в Давида, желая его убить; и убил бы, если бы Давид быстро не отклонился в сторону и не убежал от Саула, копье которого разбилось в стену. Удивляясь сему, Василий Селевкийский говорит: «За врачевство Саул приносит Давиду убийство; как будто он для того и пришел к здравому уму, чтобы снова поработать зависти». 
 
 
Мы же, грешные, скажем про себя так: за прощение прежних наших грехов мы, окаянные и злонравные, возвращаясь к прежним нашим грехам, вместо воздаяния или благодарения Христу Богу нашему снова приносим Ему распятие, снова убийство, как будто для того только мы и были разрешены от прежних наших грехов, чтобы теми же и даже тягчайшими грехами снова прогневать Бога нашего. А что злее сего? Что горше? Что ужаснее? Покаялся ли Саул в своем грехе, получил ли прощение: о том мы не читаем, но зато знаем, что он был совсем оставлен Богом и погиб душой и телом, пронзивши самого себя мечом. 
 
 
Будем ли и мы в состоянии прийти к истинному покаянию, получим ли мы снова прощение грехов: об этом не знаем; Бог знает, уж не оставил ли Он нас навсегда? Не приготовил ли для нас меча вечного наказания? 
 
 
Убоимся же и мы, братие, возвращаться к прежним нашим злым делам, не будем даже и думать о них, чтобы не подвергнуться нам еще более ужасным мукам. Каждый из нас пусть говорит душе своей: «Се здрава еси» по благодати Божией чрез святое покаяние, «ктому не согрешай, зане горше ти что будет»! 
 
 
О, Господи! Ты Сам подай нам то, что велишь! Ты Сам охраняй нас от ужасных грехопадений во все дни жизни нашей. Аминь. 

Человек, вероятно, пошел в храм для жертвы благодарения.

«Не греши...» Иудейское поверье, что каждому страданию соответствует личный конкретный грех. Сначала прощение греха, следствие - исцеление. Таким образом, человек про себя думал: я грешил, но прощен, вышел сухим из воды. Значит могу и дальше грешить и снова найдется целитель. Ведь благодати довольно на всех! Любовь Божья все покроет (всепрощение). Но это опасная мысль. Ведь греша, мы распинаем Христа, и крест - цена за наше прощение.

Талмуд: больной не будет излечен, пока не будут прощены ему грехи.

Конечно, Христос не думал так примитивно. Но в данном случае это предупреждение: грешить после такой благодати крайне опасно.

Семь злейших духов - Лк 11:24-26.

Спор между Иисусом и фарисеями относительно соблюдения субботнего покоя был не на жизнь, а на смерть. Случаи исцелений в субботу заканчивались тем, что фарисеи «совещались против Него, как бы погубить Его» (Мк. 3:6), «искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу» (Ин. 5:16). На одном из таких совещаний первосвященники и фарисеи вынесли Ему смертный приговор (Мф. 26:3–5;Ин. 11:47–53, 57). Привести его в исполнение, по тогдашним законам, могла только римская власть, однако роль Пилата была достаточно формальной: инициаторами смертного приговора Иисусу были иудейские первосвященники, фарисеи и книжники; римляне были лишь исполнителями наказания.

Именно в контексте этой драмы, развязкой которой стал арест Иисуса, суд над ним у первосвященника, распятие на кресте и смерть, следует рассматривать те евангельские рассказы, в которых говорится об исцелениях, совершённых Иисусом в субботу. Эти исцеления для Него были связаны с риском для жизни. И хотя Он знал о предстоявшей Ему насильственной смерти, до определенного времени Он уклонялся от рук иудеев. В рассматриваемом эпизоде Иисус, исцелив парализованного, «скрылся в народе».

Однако после этого Иисус находит его в храме: слово εØρ…σκει означает именно «находит», то есть не просто встречает (как в Синодальном переводе), а находит по Своей инициативе – точно так же, как Он нашел его в первый раз. На этот раз Иисус говорит ему: «Не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже». Эти слова напоминают нам о том, что Иисус сказал женщине, взятой в прелюбодеянии, после того, как все ее обвинители разошлись по домам: «Иди и впредь не греши» (Ин. 8:11). Однако в данном случае контекст несколько иной, и слова Иисуса подчеркивают связь между грехом и болезнью.

Как отмечает Кирилл Иерусалимский, «по-разному поступает Врач: иногда сначала душу исцеляет, потом тело; иногда наоборот». В случае с расслабленным в Капернауме Иисус сначала говорит о прощении грехов, а затем исцеляет. В данном случае расслабленный не услышал от Иисуса слова: «Прощаются тебе грехи». Напоминание о связи между болезнью и грехом приходит при второй встрече. Получив исцеление, бывший расслабленный должен не возвращаться к прежним грехам: что это за грехи, мы не знаем.

Мы также не знаем, по какой причине и при каких обстоятельствах исцеленный объявил иудеям имя Того, Кто исцелил его. Сделал ли он это со злым умыслом, или нет? По мнению одних комментаторов, поступок исцеленного был сознательным, и он открыл имя Иисуса иудеям, зная об их негативном отношении к нему. По другим толкованиям, исцеленный «сохраняет чувство признательности» и потому «продолжает свое оправдание, объявляя своего Исцелителя, стараясь и других привлечь и приблизить к Нему. Он не был так бесчувствен, чтобы, после столь великого благодеяния и увещания, предать своего Благодетеля и говорить это со злым намерением».

Обрете (встретил) его в церкви. По всей вероятности, исцеленный тотчас но исцелении вошел в храм, чтобы пронести Богу благодарность за свое выздоровление, и здесь встретил его Господь. Не согрешай (не греши). Значит, тридцативосьмилетняя болезнь разслабленнаго была следствием и наказанием его за грехи, которые И. Христос знал. Потому Он и предостерегает его от грехов вновь,—чтобы не постигло еще большее наказание. Можно разуметь здесь и предостережение от вечных мучений за грехи.

Только что было сказано, что от знамения у Овчей купели отправляется евангельское учение. Но оно подлежит и исторической оценке, и притом в большей даже мере, чем другие повествовательные эпизоды Ин. Мы уже видели признаки нарастающей опасности. Никодим не решается прийти к Иисусу иначе как ночью. Господь удаляется сначала из Иерусалима, а затем и из Иудеи. Он идет в Галилею, где Он менее известен. Иерусалимское чудо, совершенное в субботу, вызывает наконец открытый конфликт (ср. ст. 10–16).

Раввинистическое толкование закона о субботнем покое допускало лечение в субботу только тех болезней, которые грозили немедленным смертельным исходом. Но к больному, лежавшему тридцать восемь лет (ср. ст. 5), это исключение не относилось. Но Господь обостряет положение тем, что оправдывает свое делание продолжающимся деланием Отца (ср. ст. 17). Подразумевается: вступив, по окончании творения, в покой седьмого дня, Бог продолжает творение. Как Отец, так же поступает и Сын. На это (усвоение Иисусом Богосыновнего, то есть Богоравного, достоинства) иудеи отвечают решением убить Его (ср. ст. 18)¹. Это решение предопределяет дальнейшее течение евангельской истории. Дело идет к Страстям. Особым ударением на Страстях, которое проступает во второй части Введения, объясняется и преимущественный интерес евангелиста к Иерусалимскому служению Иисуса. Господь пострадал в Иерусалиме. Этот факт подлежит не только догматическому осмыслению, но историческому объяснению. После беглых и едва уловимых намеков в гл. III-IV его историческое объяснение начинается в гл. V. Господь вступает на путь Крови. В построении Ин. чудо у Овчей купели приобретает значение узла, от которого начинается евангельская история, поскольку она получает свое завершение в Страстях, но с которой связано и догматическое учение, показывающее смысл и неизбежность Страстей.

– Потом Иисус встретил его в Храме и сказал: – Видишь, теперь ты здоров – С древних времен люди считали болезнь Божьим наказанием за грех. Хотя Иисус не согласен с мнением о непосредственной связи между грехом и страданием (см. 9:3; Лк. 13:1-5), Он тем не менее признает наличие такой связи (ср. Мк. 2:7). Когда Иисус, исцеляя, прощал грехи, исцеление было доказательством Божественного прощения. Больше не греши – Иисус не укоряет бывшего страдальца, но предостерегает его на будущее: его исцеление должно побудить его вести достойную Бога жизнь. Слова Иисуса также означают прощение, которое Он дарует этому человеку (ср. Мк. 2:7). Чтобы с тобой не случилось чего-то хуже – Иисус имеет в виду скорее всего не новую, еще более серьезную болезнь, но грядущий Божий Суд. Ср. также Мф. 12:43-45. Те комментаторы, которые считают исцеленного доносчиком (см. ст. 15), полагают, что Иисус предостерегал человека именно от этого греха.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 147++

Но он узнал вскоре потом. Повествование обнаруживает в нем одну привлекательную черту. Чрез несколько времени мы встречаем его уже в храме, куда он пришел воздать благодарение Богу за неожиданное и чудесное обновление своей безотрадной жизни. Там же увидел его Спаситель, который обратился к нему с простым, но важным предостережением: «вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже. Очевидно, человек этот нес тяжкое наказание за свои великие грехи, прощение в которых он получил вместе с исцелением.

Между другими больными был тут расслабленный, который 38 лет болел и долгое время находился уже в Доме милосердия. Господь Иисус Христос сжалился над ним и сказал ему: Встань, возьми постель твою и ходи. Это было в субботу. Фарисеи, увидевшие исцеленного несущим постель, сочли это за оскорбление праздничного дня, так как буквально понимали запрещение Закона работать в субботу и всякое физическое напряжение в субботу считали тяжким грехом. А когда потом фарисеи узнали, что исцеленный нарушил субботу по приказанию Иисуса Христа, то сильно озлобились на Него и решили убить Его.

чего хуже. Здесь не объясняется, что именно подразумевал Иисус под этими словами. Из этого предостережения прямо не следует, что человек навлек на себя болезнь каким-либо конкретным грехом. Грехи могут повлечь за собой временное физическое наказание от Бога (1 Кор. 11:28-32), но, другой стороны, некоторые болезни никак не связаны с конкретными грехами (Ин. 9:3). Смысл слов Иисуса в том, что существуют еще худшие страдания, чем болезнь, а именно страдания в аду по приговору Божиего суда.

Иисус Христос совершил это исцеление в день субботний, «не преступая закон, а поступая выше закона». Но ревнивые блюстители внешних требований закона и преданий старцев увидели в этом событии нарушение субботнего покоя. Они сказали исцеленному: суббота есть, и не достоит ти взяти одра твоего. Сообразив, что совершивший над ним такое великое чудо есть ПосланникБожий, безсомнения, хорошо знающий, что прилично и что неприлично субботе, исцеленный смело отвечал: иже мя сотвори цела, Той мне рече: возми одр твой и ходи. А когда его спросили: кто есть человек? – то он не мог указать, потому что Иисус Христос скрылся в народе, бывшем на том месте, – скрылся, по толкованию святителя Иоанна Златоуста, – «во-первых, для того, чтобы в отсутствии Его свидетельство о чуде было свободно от всякого подозрения, и во-вторых, для того, чтобы еще более не возжечь гнева их; поэтому, уклонившись, Он оставляет дело само за себя действовать перед ними». Впрочем, «ограждая здравие исцеленного и благодеянием, и страхом будущих зол», Господь Сам делает Себя известным ему. Он встретил его в храме и сказал: се здрав ecu, ктому не согрешай, да не горше ти что будет. Этот человек, узнав своего Благодетеля, пошел и объявил о Нем иудеям, и сделал это без злого умысла: он как бы «продолжает свое оправдание, объявляя своего Исцелителя, стараясь и других привлечь и приблизить к Нему». 

Немаловажно, и евангелист это отмечает, что исцеление было совершено в субботу. Суббота, то есть день покоя, в Ветхом Завете была прообразом Царства Божия, прообразом будущего века, где будет совершенный покой от греха и страстей (см. у ап. Павла: «Посему для народа Божия еще остается субботство» – Евр. 4:9). Приобщиться к покою Царства на земле можно только через Христа, по вере («А входим в покой мы уверовавшие…» – Евр. 4:3). Совершив чудо, Христос исцелил не только тело человека, но и душу. На это указывает продолжение истории с исцелением расслабленного: через какое-то время после совершения чуда Христос нашел его в храме и указал на связь перенесенной болезни и некоего греха, а также предупредил, что возвращение на путь греха повлечет тягчайшее наказание (Ин. 5:14). Что имеется в виду? Предупреждение о большем наказании – это напоминание о бесконечном адском мучении нераскаянных грешников См.: Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Иоанна. 38. 1..

Но Господь в субботу не только исцелил, Он прямо повелел расслабленному нарушить субботний покой: «Встань, возьми постель твою и ходи» (Ин. 5:8). Этим Господь явно провоцировал как иудеев, так и конкретно этого расслабленного определиться в своем отношении к Врачу. Как мы видим, больной обнаружил послушание Тому, Кто сделал дело Божие, а вместе с этим и правильное понимание Закона: «Ходить повелевает Тот, Кто оказался и Подателем здоровья. Разве Имеющий боголепную силу может советовать то, что не угодно Богу?» Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. 2. 6 (на Ин. 5:11–12). С. 667. Бог ожидает послушания Своей воле. Но у иудеев ход мысли был другим. Вместо подобной благоразумной рассудительности в отношении к Христу и Закону они сперва придирчиво обвинили в нарушении Закона того, кто только что оправился от продолжительной болезни («И неразумно повелевают ему лежать, как будто в необходимости болеть заключается честь субботы» Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. С. 667.), а затем и самого Христа. Характерно, что когда иудеи делают исцеленному замечание, что ему не должно носить одра в день субботний, он уверенно защищает свое поведение: «Кто меня исцелил, Тот мне сказал: возьми постель твою и ходи» (Ин. 5:11). Но иудеев чудо не интересует, они ищут не Врача, но нарушителя субботы: «Кто Тот Человек, Который сказал тебе: возьми постель твою и ходи?»(Ин. 5:12).

Обрете его Иисус в Церкви, и рече ему: се здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет. (Ин. 5:14). 
Обретаемся и мы ныне в церкви, и обретаемся для того, чтобы с благодарением исповедать пред Богом, яко здрави есмы, – некоторые от бывшей болезни, а все от опасения болезни, довольно некратковременнаго, не для всех легкаго, для некоторых же и очень не легкаго, когда обязанность звания, или человеколюбие, призывали их к подвигу врачевания болящих, или попечения о болящих.
Обретет ли и нас в Церкви Господь Иисус? Изречет ли и нам Спаситель слово спасения? – Без сомнения, обретает Он нас не только всепроницающим взором Своего всеведения, но и всеоживляющим взором Своего милосердия. И слово, изреченное некогда в обстоятельствах, несколько подобных нашим, изрекает Он и теперь нам посредством Евангелия: «се здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет».
Это сказано было некоему человеку, во Иерусалиме, в притворе близ Овчей купели, в разслаблении тридцать восемь лет тщетно ждавшему излечения водою, которую однажды в год, для одного больнаго, делало врачебною прикосновение Ангельской силы, доколе наконец явился Владыка времен, стихий и Ангелов, и не требуя ни времени, ни воды, ни Ангела, исцелил раслабленнаго словом: «востани, возми одр твой и ходи» (Мк. 2:9). Исцелитель не все кончил: потому что, убегая славы, поспешил скрыться в народе. Чрез несколько дней, вероятно, в праздник, исцеленный пришел в храм, вероятно, как и мы ныне, чтобы благодарить Бога за свое здравие. Тогда Исцелитель вновь нашел его, и, как прежде в слове подал ему врачевство целительное, так теперь в слове подает врачевство предохранительное: «се здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет».
Если бы мы услышали, что искусный врач излеченному им больному говорит, например: не употребляй впредь такой или такой пищи, – что бы мы подумали? Конечно мы бы подумали: видно излеченный прежде употреблял сию пищу; она, видно, была и причиною болезни; видно, врач предвидит, что и опять она причинит болезнь, если излеченный не перестанет употреблять оную. Подобно сему, что должны мы подумать, слыша слово Господне к исцеленному: «се здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет»? – Видно, исцеленный прежде согрешал; видно, согрешения были причиною его болезни; видно, провидит Божественный Врач, что возобновляемые грехи возобновят зло, в том или другом виде, но еще в большей силе.
Здесь можно спросить, участь ли одного человека представляется в Евангельском повествовании о разслабленном, или с тем вместе открывается общий закон суда над грехом, частию впечатленный в природе, частию приводимый в действие Провидением, хотя не всегда очевидно, не всегда скоро, не всегда одинаково, по видам, степеням и обстоятельствам греха, легкаго, тяжкаго, вопиющаго, невольнаго, вольнаго, по неведению, по увлечению, по пристрастию, борющагося, превозмогающаго, преобладающаго, ненавидимаго, любимаго, окаеваемаго, нераскаяннаго, исправимаго судом временным, оставляемаго суду вечному? Кто может измерить глубину, изследовать пути Божиих судеб? Кто решится каждаго больнаго признать осужденным, и всякую болезнь вывескою виновности? Страдал и праведный Иов болезнию, и притом весьма тяжкою. Но нельзя же признать и того, будто на одного Иерусалимскаго грешника исключительно направлена была строгость суда, за грехи юности, заключившая его на тридцать восемь лет в узы болезни, и, за возможные грехи старости, уготовившая ему еще более тяжкий жребий. След подобнаго суда виден и в судьбе другаго разслабленнаго, котораго исцеляя Господь сказал: «отпущаются тебе греси твои» (Мк. 2:5). Очевидно, что, подобно глубоко мудрствующему врачу, Он исцеляет от болезни, действуя на причину болезни. Что видим в сих примерах, то не выражается ли, как закон, в слове Апостольском: «грех в мир вниде, и грехом смерть» (Рим. 5:12); – «оброцы греха смерть» (Рим. 6:23)? Ибо что есть болезнь, как не отрасль древа смерти, или уменьшенный, неполный прием зелия смерти? Следственно, вместе с смертию и болезнь пришла в мир по дороге, проложенной грехом; а потому очень естественно, если она и ныне приходит тою же дорогою.
Итак, убеждаясь признать существование общаго закона, связующаго болезнь и смерть с грехом, не отвергая впрочем в приложении онаго постепенностей, видоизменений и изъятий, не без основания мы можем тем же языком, как Евангелие исцеленному разслабленному, говорить оздравевшему от смертоносной болезни городу: ты был не обыкновенным образом болен; видно, ты более обыкновеннаго согрешал: теперь ты здрав, берегись же, чтобы не умножать грехов, чтобы не было хуже.
С утешением вспомнить можем некоторыя обнаружения расположений, с какими православныя чада Церкви Московския приняли скорбное посещение Божие. Не только, по мановению Матери Церкви, приняли они участие в общих умилостивительных молитвах, но, возчувствовав собственную потребность умилостивлять Бога, и подкреплять себя пособиями веры, свободным напряжением благочестиваго усердия подвигли благоговейно издревле чтимую святыню для принятия, при ея посредстве, благодатной охранительной и целебной силы, и взыскали умножения особенных умилостивительных молений. Более ста таковых молебствий с крестными хождениями совершилось в окрестностях разных храмов и на открытых местах, среди благоговеющаго многолюдства, не опасавшагося и суровости ноябрьскаго и декабрьскаго воздуха в болезненное время. К духовной радости священноначалия, оно не имело нужды возбуждать кого либо к сим особенным подвигам благочестия: довольно было только соглашаться на изъявляемыя благочестивыя желания. И почему не думать, что в сих многократных, многочисленных соборах молящихся обрелись, хотя в невеликом числе, хотя, может быть, в числе десяти только, по слову Божию, достаточном для сохранения целаго града, единому Богу ведомыя, праведныя души, которых молитва достигла до пренебеснаго жертвенника, и приобрела нам то, что рука Божия В Твор. Св. От.: «грознаго Ангела».  не вельми отяготела над нами? – Слава о сем Божию милосердию, не побеждаемому грехами нашими!
Но скроем ли, что приходят на мысль и неутешительныя воспоминания? При виде болезни, которая особенно, как бич, поражает невоздержание, уменьшилось ли между нами невоздержание? В печальное время, когда одни из ближних наших страдали болезнию, другие сострадали болящим, одни умирали, другие оплакивали умирающих, когда следственно сострадательная любовь к ближним и смирение под крепкую руку Божию долженствовали бы сделать постылыми и прекратить увеселения и забавы, уменьшались ли оне по крайней мере? – При сем невольно задумаешься, и еще пожелаешь сказать возлюбленному Богоспасаемому граду: «се здрав еси, ктому не согрешай, да не горше ти что будет». Аминь.

 Если ты разрешен, то умеренно и осторожно приводи в движение члены твои, дабы чадолюбивая мать не увидела необходимости вновь спеленать дитя, во вред себе употребляющее разрешенные члены.