Евангелие от Иоанна 4 глава 7 стих

Это касается образа грешника — то, что от инородцев приходит эта женщина, которая явилась образом Церкви, ибо Церковь должна была прийти от язычников, чуждая иудейскому племени. Итак, давайте услышим в ней себя, и познаем в ней себя, и в ней воздадим Богу благодарность за себя.

***

Почему и просил пить у этой женщины, чтобы исполнить волю Того, Кто послал Его.

Потому говорил: «Жажду, дай мне пить», — для того, надо понимать,чтобы пробудить в ней веру и пить ее веру, чтобы ввести в Свое Тело, ибо Тело Его — Церковь.

***

Приходит женщина (Ин. 4:7). Это образ Церкви, еще не оправданной, но уже должной получить оправдание; ибо об этом идет речь. Она приходит, не зная Его, находит Его, и Он вступает с ней в разговор. Давайте посмотрим, что Он говорит и почему. Приходит женщина из Самарии почерпнуть воды (Ин. 4:7). Самаряне не принадлежали к народу иудеев, ибо были иноплеменниками, хотя и населяли соседние Col. 1514 земли. Потребуется много времени, чтобы разобраться в происхождении самарян, и дабы нам не задерживаться на этом долго (из-за чего бы мы не смогли сказать необходимое), нам достаточно будет того, чтобы причислить самарян к иноплеменникам. И чтобы вы не подумали, будто я сказал это скорее самонадеянно, нежели зная правду, послушайте Самого Господа Иисуса, что Он сказал о том самарянине, одном из десяти прокаженных, которых Он очистил, о том, который единственный вернулся, чтобы поблагодарить Его: Не десять ли очистились ? Где же девять ? Как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника? (Лк. 17:17). Служило прообразом то, что женщина (та, которая была образом Церкви) пришла из иноплеменников. Ибо надлежало Церкви прийти из язычников, иноплеменников народа иудеев. Давайте увидим в той женщине нас с вами, осознаем себя в ней и вознесем в ней благодарность Богу за нас. Ведь она была образом, а не только реальностью, ибо она несла в себе образ и стала реальностью Блж. Августин говорит о том, что женщина была прообразом Церкви, стала реальным членом Церкви, уверовав в Иисуса, тем самым показав, как уверуют в Него прочие иноплеменники. — Пер.. Ведь она уверовала в Него, предпославшего нам через нее образ. И вот она приходит почерпнуть воды. Просто пришла почерпнуть воды, как обычно поступают и мужчины, и женщины.

Прошли уже летние месяцы, прошла и часть осени. Было время сеяния, которое начиналось с половины Октября и продолжалось до половины Декабря. В эту-то пору Господь пришел на плодоносные долины Сихемские. Утомленный путешествием, Он остановился при колодезе Иаковлевом. Он был один; ученики посланы были в город для покупки съестных припасов, конечно не без намерения, чтобы приучить побеждать то отвращение, какое питали Иудеи к Самарянам. В то время пришла из близ лежащего города бедная женщина за водой на колодезь. Господь, по причине томившей Его жажды прося у нее пить, заводит с ней разговор, и как всегда Он пользовался каждым мгновением, каждым случаем для своего Божественного служения, так и теперь старается сообщить этой женщине семя Божественной истины, сколько возможно соображаясь с ее расположением сердечным и со степенью ее образования. Он скрывает эту истину под таким образом, который представлялся теперь сам собой и который столько был близок к настоящему ее положению и к ее характеру, более чувственному, что мог возбудить в ней желание и к тому великому благу, о котором Он намекал и которое намерен был сообщить ей, – хотя она и не понимала еще, в чем должно состоять сие благо. В самом деле, как должно быть любопытно для нее слышать о воде, которую каждый может иметь у себя и которая с каждым днем только более будет умножаться, так что имеющему сию воду уже не нужно будет столько принимать труда, сколько теперь, для приобретения ее, не нужно будет каждый день по нескольку раз ходить за ней, черпать ее. Так описывал Господь новую Божественную жизнь, которой источник заключается в Нем Самом, которая одна может утолить жажду духа, успокоить все его потребности, которая в каждом человеке, приемлющем ее, становится приснотекущим источником мира и радости; так намекал на нее под образом живого родника, который вечно бьет живым ключом, так что имеющий этот родник не будет никогда терпеть жажды и не захочет пить другой воды.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 84++

Повествование евангелиста подчеркивает полноту человеческого естества во Христе: В то время как ученики отошли для того, чтобы принести Ему поесть (Ин. 4:8), Иисус, устав от дороги, сидит у колодца и хочет напиться (Ин. 4:6, 9). «Было около шестого часа» (Ин. 4:6). Если считать от восхода солнца (то есть по иудейской системе отсчёта времени), то шестой час соответствует полудню, самому жаркому времени дня. Однако то обстоятельство, что ученики отлучились в Сиxарь купить пищи, с учётом иудейского обычая есть два раза в день – один раз утром и другой раз ближе к вечеру¹, свидетельствует в пользу шестого часа пополудни (то есть по римской системе отсчёта времени).

На колодец за водой приходит женщина, к которой Иисус обращается с просьбой: «Дай Мне пить» (Ин. 4:7). По обычаям тех дней мужчине вообще запрещалось вступать в разговор с незнакомой женщиной. Тем более иудею обращаться к самарянке. Согласно Мишне, женщины из Самарии считались целиком нечистыми.

И вот к колодцу, у которого сидит Христос, приходит самарянка — простая женщина, у которой нет слуги для того, чтобы принести воды. И мы видим, как Божественный Промысл достигает великих целей через события, как будто ничего не значащие.  

Мы знаем, что Он часто проповедовал множеству народа, а здесь Он бережно склоняется к одной душе — одной женщине, простой бедной чужестранке, чтобы научить Своих апостолов, Свою Церковь делать точно так же, чтобы знали, что радость для Господа — спасти одну только душу от смерти.

Господь начинает беседу с просьбы дать Ему пить. «Дай Мне пить», — говорит Он женщине. Он, который содержит в руках Своих источники всех вод, Творец мира, обнищал до конца и просит у Своего творения. Он просит у этой женщины, потому что хочет вступить с нею в подлинное общение. Он и поныне просит у нас через всех алчущих и жаждущих и говорит, «кто во имя Его подаст только одну чашу холодной воды, тот не потеряет награды своей» (Мф. 10, 42).

И если ты ищешь Христа, оставь пустые сосуды. Ведь сам Христос останавливался не у пруда, а у источника. Ведь там, у колодезя, за­стала его женщина из Самарии, ко­торая пришла почерпнуть воды (Ин 4:7) и уверовала . И хотя ты должен был прийти рано, ты пришел позд­нее. Но даже и около шестого часа ты застанешь Иисуса утружденного от пути (Ин 4:6). Да, Он утрудился от пути. И ведь ты сам причина тому, поскольку именно тебя Он так долго искал. И это твое неверие доставило Ему много труда. Но Он не держит на тебя обиды, даже если ты задержался и оттого только что пришел. Просит воды Тот, Кто пришел, чтобы дать. Но Он пьет не воду из текущего мимо ручья, а воду спасения твоего. Он пьет воду твоей радости. И при этом Он пьет из чаши, то есть претерпевает стра­сти в искупление за твои грехи, для того, чтобы и ты мог утолить твою жажду, причащаясь священной Крови Христа.

В Галилею И. Христос возвращался чрез Самарию. Здесь у колодца, находившагося близ Сихаря, около полудня И. Христос остановился для отдыха. В то время, как ученики ходили в город для покупки пищи, приходят к колодцу женщина, по происхождению самарянка. Жаждущий Христос просит у ней, имеющей в руках своих черпало, которым можно достать воду из глубокаго, колодца, дать ему пить (ст. 7). Быть может, по выговору (Суд. 12:6), самарянка узнает в просителе иудея и удивляется, как гордый иудей, с презрением смотрений на самарянина, как на нечистаго, полуязычника и считающий осквернением для себя иметь какое- либо общение с ним,—как мог этот иудей дозволить себе не только разговор с нею, самарянкою, но даже просить у ней пить. В ответе Своем Господь дает ей понять, что это есть с Его стороны снисхождение к ней: „если бы ты знала,— говорит ей Спаситель,—с Кем удостоена ты беседовать, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую». Плотский смысл самарянки не мог возвыситься до понимания последних слов Господа в духовном смысле, и она понимает под „водой живой" или проточную воду, которую, по ея представлению, Христос думал взять на дне этого колодца, в источнике, протекающем в глубине земли и наполняющем, между прочим, и этот колодезь (11), или же воду из другого какого-либо источника, гораздо лучшую воды в колодце Иакова (12). В первом случае она не могла понять, как Христос мог надеяться достать воду на такой глубине, не имея у себя черпала, когда и до поверхности воды слишком далеко; во втором—неужели собеседник ея может дать лучшую воду, нежели та, которая в этом колодце, которую и сам пил, лучше которой и другим не мог дать и оставить великий праотец Иаков,— неужели собеседник ея более самого Иакова? Тогда Господь более ясно раскрывает ей, о какой воде Он говорит, и в то же время дает ей понять, что Он действительно больше Иакова. „Эта вещественная вода, более и лучше которой Иаков не мог дать своим потомкам, как и все чувственное, не может доставить решительнаго удовлетворения; пьющий ее опять возжаждет. Но вода, которую Я дам, дарует пьющему ее полное жизненное удовлетворение и делается внутри его источником того, что доставляет человеку жизнь вечную". Очевидно, здесь Спаситель говорит о благодати искупления, даруемой человеку.

Это или древний Сихем (Быт. 33:13), кво время Христа набивавшийся Неаполис, а ныпе Наплус, пли же пригородное местечко при Сихеме. Во всяком случае, упоминание о колодце Иакова делает несомненным, что событие происходило около Сихема.

«Блажен (говорит Св. Григорий Богослов) Слово 40-е на крещение в изд. 1843 ч. 2 лист 202., у него же просит пить Христос, яко же у Самаряныни оныя, и дает источник воды, текущия в живот вечный» См. ниже стих 14-ый этой же главы..

Кого осчастливит Христос словом Своим, – если только сей воспринимает слово сие верою, – тот становится наследником царствия Божия. Нельзя при этом еще не заметить, что женщина вообще в древнем восточном мире считалась за существо низшее, а между тем все женщины, слышавшие слова Господа, являлись самыми теплыми верующими сердцами, самыми ревностными учениками Господа, внося в веру свою любовь и простоту сердца, а не скептицизм и сомнение. Им преимущественно принадлежало то необъяснимое чувство, даруемое благодатию, которое Апостол называет «уверенность в невидимом» Евр. 11:1.. Вспомним о женщинах, следовавших за Господом Лк. 8:2., и о грешнице, омывавшей ноги Господа слезами Лк. 7:37., и о кровоточивой Мф. 9:20, Мк. 5:25., и о Сирофиникиянке, и о двух сестрах Марфе и Марии Ин. 11., о помазании ног Господа Марией Ин. 12:3.; о Марии, сидевшей у ног Господа Лк. 10:39.; о женщинах, плакавших и рыдавших, когда Господа вели на пропятие Лк. 23:27.; о женщинах, стоявших близь креста Мф. 27:56.; о женщинах мироносицах Мф. 27:61; Лк. 23:55; 24:1.; которые первые сподобились узнать о воскресении Господа, и о Марии Магдалине, которая плакала у гроба и первая имела счастие увидеть Воскресшего и слышать из уст Его: Мария Ин. 20:16.. Мужам христианам подобало трудное служение с лишениями и изнурением и многими страданиями, сопряженными с проповедью Христова учения, – но жены христианские были та плодородная нива, на которой скорее всего принималось благодатное семя и давало плод. Впервые значение женщины подымается на востоке, и влияние ее растет и расширяется до той поры, когда женщина признана христианским обществом существом равноправным с мужчиной пред Богом «Несть мужеский пол, ни женский, вся бо вы едино есте о Христе Иисусе» (Гал. 3:28). и если ограниченной несколько 1 Кор. 11:8–10: «впрочем (прибавляет Апостол) ни муж без жены, ни жена без мужа в Господе»., то лишь вследствие Божественного устройства семьи, требующей единства на земле. Никто же в христианском мире с самого начала не сомневался в совершенной равноправности всех душ пред Богом, какова бы ни была их земная оболочка.

Если низко стояла в общественном мнении Иудеев вообще женщина, то еще ниже стояла женщина из презренного Самаритянского народа: а между тем Господь говорит с ней, поучает ее, открывает ей тайны царствия Божия. Женщина эта не только бедна, (она сама ходить за водой), – но не безукоризненной жизни, – она переменила пять сожителей, – и однако Господь не погнушался ею. Обращаясь к ней с просьбой дать Ему напиться, Господь этим самым уже доказывает, что он относится к ней не с презрением, а обращается с ней как с равным Себе (по человечеству) существом. Итак беседой с Самарянкой Господь единожды навсегда уничтожает властным Словом Своим все обрядовые, племенные, народные и обычные преграды между людьми и указывает, что для христианства нет замкнутого мира, что ему принадлежит все человечество.

По-видимому и ученики Господа, вошедшие во град Самаринский купить пищи, уже настолько были нравственно развиты, что не гнушались, как другие Иудеи, хлеба и припасов, купленных у Самарян. Из Иудеев-христиан и из всех племен и народов под живительным влиянием Духа Божия вырабатывается один общий тип человека, брата всем другим людям во Имя Святое Того, который, будучи Богом, не погнушался стать человеком.

Как велика живительная благодать Духа Божия, когда она восприемлется не с сомнением и кичливостью, а с верою в простоте сердца, – видно из того, что женщина Самарянка быстрее понимает слова Господа о поклонении Отцу в Духе и истине, чем понимает тайну возрождения ученый Иудей Никодим, не могущий сразу отрешиться от своего фальшивого знания, почерпнутого им в школах Иудеи.

Мы во вступлении уже говорили, о том, что Самаряне (или Самаритяне) по всей вероятности при Господе Иисусе Христе не были уже язычниками, а в религиозном отношении представляли лишь секту, отделенную от Иудейства признанием одного Моисеева закона отвержением всех других книг Иудейского канона, и отделенную притом от Иерусалима с культом поклонения Иегове на горе Гаризим. Что вообще нравы их не были чисты, видно из того обстоятельства, что женщина могла быть замужем поочередно за пятью мужьями, которые по-видимому были живы, и потому надо полагать, что нравственная среда этих потомков переселенцев «из Вавилона, и Куфы, и Аввы, и Емафа и Сепарваима» 4 Цар. 17:24, 30, 31. сохраняла отчасти обычаи и распущенность нравов язычников; но чтили Самаряне по всей вероятности единого Бога, проповеданного в ветхозаветном Откровении.

В 4-й главе Евангелия от Иоанна рассказывается о встрече Иисуса с женщиной-самарянкой, о том довольно долгом, сложном и необычном разговоре, который ведут у колодца двое — Иисус и женщина, имя которой нам неизвестно. В Византии считали, что ее звали Фотиния или Фотина, хотя это маловероятно, поскольку, конечно, она носила какое-то еврейское имя. Что же касается имени Фотина (от греческого φῶς — «свет»), то, скорее всего, оно было связано с Евангелием от Иоанна именно по той причине, что одной из его главных тем является «Свет, который пришел в мир» и «светит во тьме», Свет для язычников, грешников, заблуждающихся и падающих. Самарянка была одной из тех, кто заблуждался, поэтому этот Свет был явлен и ей…

Приходит женщина из Самарии . Говоря так, Евангелист хотел пояснить, что женщина эта была самарянка, принадлежала к тому племени, которое населяло Самарию; поэтому, слова из Самарии он отнес к слову женщина, а не к слову приходит.

Женщина пришла за водой; жаждавший Иисус сказал ей: дай Мне пить. Удивленная самарянка, признавшая Иисуса за иудея, напоминает Ему о том, что иудеи не позволяют себе никаких сношений с самарянами. Но Иисус, пришедший в мир спасти всех, а не одних только иудеев, объясняет самарянке, что она не стала бы возбуждать такого вопроса, если бы знала, Кто говорит с ней и какое счастье (дар) Бог послал ей в этой встрече. Если бы она знала, Кто говорит ей – дай Мне пить, то попросила бы Его утолить ее жажду духовную, открыть ей истину, к познанию которой стремятся все народы земли, и Он дал бы ей эту воду живую.

Город Сихарь, где на развилке дорог до сих пор известный колодец Иакова.

С этим местом связано много преданий. Иаков купил там землю и на смертном одре завещал ее Иосифу. Когда Иосиф умер в Египте, он был похоронен здесь.

Колодец 30 метров глубиной. Требуется длинная веревка. Был полдень (шестой час). Жарко. Иисус устал и хотел пить. Ученики ушли в город купить пищи (?!). Вероятно, что-то с ними произошло, если они сделали это в Самарии!

Почему самарянка пришла за 1 км? Из-за безнравственности ее гнали от деревенского колодца?

Иоанн (для греков) поясняет необычность просьбы Иисуса. Что важно в этом кратком рассказе?

1. Реальное доказательство Его человеческой природы (актуально и во времена Иоанна, и для нас). Иоанн как никто другой подчеркивает Божество и плоть Иисуса. Он как мы по природе.

2. Он разрушает барьеры. Самарянка убежала бы от обычного фанатика. Вражда: в 720 г. ассирийцы захватили Северное Царство. Почти всех увели, а заселили другими. Оставшиеся стали смешиваться (грех!). Даже сейчас похороны сына или дочери, вступивших в смешанный брак. Они умерли. Ушедшие - потеряны. Оставшиеся - не иудеи больше.

Позднее то же - с Южным Царством (Вавилон), но не утратили иудейства. Во времена Ездры и Неемии по милости персов вернулись в Иерусалим. Задача - восстановить Храм.

Самаряне хотели помочь, но получили отказ. Они обиделись (-450 г).

Вражда усилилась после того, как отступник - иудей Ма- нассия - женился на самарянке и стал строить храм на г. Га- ризим. В 129 г. (эпоха Маккавеев) вождь Иоанн Гиркан воевал с Самарией и разрушил этот храм. Вражда усилилась. Раввины: «Кто ест хлеб кутийцев (самарян), подобен тому, кто ест свинину». Сирах. 50:27-28: «Двумя народами гнушается душа моя, а третий не есть народ: это сидящие на горе Сеир, Филистимляне и глупый народ, живущий в Сикимах».

Самаряне всячески мешали иудеям идти через их страну в Иерусалим.

Поэтому удивительно, что между Иисусом и самарянкой состоялся разговор.

3. Наконец, самарянка - женщина. Запрет в публичном месте приветствовать. Даже нельзя говорить с женщиной, дочерью, сестрой. Фарисеи закрывали глаза. Иисус заговорил с женщиной (дурной репутации). Неприлично ни для какого мужчины. Соблазнительная история.

Итак, разрушаются национальные и социальные барьеры. Начало универсальности Евангелия Божьего.

Беседа с самарянкой не относится к категории чудес или притч. Можно предположить, что таких бесед было много в жизни Иисуса, Который общался не только с большими толпами, но и с отдельными людьми. Синоптические Евангелия зафиксировали некоторые подобные беседы, например, с богатым юношей (Мф. 19:16–22;Мк. 10:17–22;Лк. 18:18–23), с Симоном-фарисеем (Лк. 7:40–47). Однако эпизоды, рассказанные синоптиками, происходили, как правило, на глазах у многих людей, тогда как Иоанн сохранил для нас два диалога, происходившие в отсутствии толпы: с Никодимом и с самарянкой.

Возникает вопрос: откуда Евангелист узнал о них? Вполне вероятно, что, будучи любимым учеником (Ин. 13:23;Ин. 19:26), он присутствовал при обеих. Беседа с самарянкой происходила в то время, когда ученики «отлучились в город купить пищи» (Ин. 4:8). Однако не обязательно должны были отлучиться все ученики: кто-то мог остаться и стать свидетелем и (невольным) слушателем беседы, а потом записать ее по памяти.

Никодим и самарянка, по мнению некоторых ученых, представляют собой одну из нескольких «гендерных пар», присутствующих в четвертом Евангелии. Другие подобные пары: Матерь Иисуса и царедворец (Ин. 2:1–12; Ин. 4:46–54), слепорожденный и Марфа (Ин. 9:1–41 Ин. 11:1–54), Мария и Иуда (Ин. 12:1–8), Матерь Иисуса и любимый ученик (Ин. 19:25–27), Мария Магдалина и Фома (Ин. 20:11–18; Ин. 24–29) Beirne M. M. Women and Men in the Fourth Gospel. P. 42–218. . В случае с Никодимом и самарянкой параллелизм усматривается в том, что оба они в ходе диалога с Иисусом задают наивные вопросы, демонстрирующие полное непонимание того, о чем Он говорит. По мере разговора у них происходит постепенное просветление сознания. В итоге оба они становятся последователями Иисуса: самарянка по окончании разговора, а Никодим – в конце Евангелия (Ин. 19:40) Beirne M. M. Women and Men in the Fourth Gospel. P. 67. .

Беседа с самарянкой, как и разговор с Никодимом, происходит на двух разных уровнях: на одном уровне говорит Иисус, на другом вопрошает собеседник. Иисус как бы ведет за собой собеседника, поднимая его все выше и выше и научая за простыми земными явлениями и предметами видеть духовные реальности.

Беседа с самарянкой – самый длинный диалог Иисуса с конкретным собеседником во всех четырех Евангелиях. Он начинается с просьбы Иисуса, за которой следует шесть вопросов женщины и шесть Его ответов. В течение этого обмена репликами собеседники покрывают широкий круг тем, касающихся, в том числе, религиозной практики самарян и семейного положения женщины. Однако тематика вопросов и ответов совпадает лишь частично, и по большей части совпадение носит внешний характер: образ или слово в речи женщины становится отправным пунктом для высказываний Иисуса на иные, более глубокие и высокие темы. Ни на один из вопросов женщины Иисус не отвечает так, как она могла бы ожидать Беседа с самарянкой плохо вписывается в предлагаемую учеными схему: «заявление – непонимание – разъяснение» (см., напр.: Neyrey J. H. The Gospel of John in Cultural and Rhetorical Perspective. P. 158–160). Каждое сделанное Иисусом заявление порождает у самарянки недоумение, но в ответ на недоумение Он не столько разъясняет сказанное, сколько развивает Свою мысль, выводя беседу к следующему рубежу. .

Общая динамика беседы – от земного к небесному, от низкого к высокому, от человеческого к божественному. Иисус начинает с простой житейской просьбы: «дай Мне пить». Эта просьба становится поводом к разговору, который идет по нарастающей, переходя от одной темы к другой, все более важной. Разговор завершается тем, что Иисус торжественно объявляет женщине, что Он – Тот самый Мессия, Которого ожидали все жители Израиля, включая самарян.

Собеседница Иисуса в рассказе названа сначала «женщиной из Самарии», затем «женщиной Самарийской». Сама она называет себя «Самарянкой». Имя ее остается неизвестным, и в дальнейшем повествовании Евангелист называет ее просто «женщиной» (в общей сложности слово «женщина» встречается в 4-й главе Евангелия от Иоанна 11 раз). Мы также не узнаем, исполнила ли она просьбу Иисуса – дала ли Ему пить: эту подробность Евангелист опускает, целиком сосредотачиваясь на изложении беседы.

От (из) Самарии, но всей вероятности, из города Сихема (ст. 28—39), а не из г. Самариии, так как от этого города был далеко колодезь Иаковлев, т. е. происходившая из самарийской области, самарянка. Даждь ми пити (дай Мне пить). Не одна жажда побуждала Господа обратиться к жене самарянке. Как всевидящий, Он видел сердце ея,— видел, что она сама способна, а чрез нея могут и другие из самарян принять веру в Него, и Господь воспользовался таким удобным случаем к сему. Он любил пользоваться случаями обыденной жизни и образами из видимой природы, чтобы чрез них раскрывать высокия тайны Своего учения и тем делать их более доступными для разумения, особенно простых людей. Так и теперь случаем утоления жажды и образом воды Он пользуется, чтобы передать жене Свое небесное учение. (Мих.).

+++Иоанн Бухарев свящ. Толкование на Евангелие от Иоанна. М., 1915. Зач. 12. С.49++

– Пришла самаритянская женщина набрать воды – Обычно женщины ходили за водой рано утром или вечером, когда спадала жара. Вероятно, самаритянка оказалась здесь в неурочное время, потому что такова была воля Бога. Дай Мне напиться, – говорит ей Иисус – Иисус не только может испытывать усталость и жажду, но и нуждаться в помощи других людей. Так как колодец глубокий, из него нельзя достать воду без ведра и веревки. Его ученики ушли в город купить еды – Этим объясняется то, что Иисус оказался в одиночестве и должен был просить об услуге самаритянку.

Эта сцена чем-то напоминает традиционные встречи у колодца в патриархальные времена (см. Быт. 24:11; 29:1-2; Исх. 2:15).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 119++

Иисус просит у Самарянки: Дай Мне пить. Конечно, Он может дать этой женщине все, но ставит Себя по отношению к ней в положение обязанного. Он хранит смирение — от начала до конца разговора. Поставив себя в зависимость от Самарянки, Он с тем большей легкостью делает ее зависимой от Себя. Смиренная просьба об услуге открывает дверь всему последующему.

И вот, когда Он сидел там, погруженный в Свои божественныя думы, пришла за водой одна самарянка, которая принесла с собой кувшин с длинной веревкой, чтобы можно было достать воды из священнаго колодца, имевшаго, как сказано, не менее пятнадцати сажен глубины. Появление ея было совершенно неожиданным, так как женщины обыкновенно ходили за водою вечером и притом целыми партиями. Но она предпочитала запастись водой в это именно неурочное время, какбы избегая встречи с другими женщинами, среди которых она не пользовалась доброй славой. Страдая от жажды, Иисус Христос не мог не обрадоваться ея приходу, и лишь только она почерпнула воды из колодца, как Он обратился к ней с просьбой: «дай Мне пить».

Успех проповеди Иисуса Христа раздражал фарисеев. Их злоба побудила Иисуса Христа на время уйти из Иудеи в Галилею. Путь лежал через Самарию. Здесь, близ города самарийского Сихар, был чтимый самарянами и иудеями колодец, вырытый, по преданию, патриархом Иаковом. Около этого колодца остановился Иисус Христос отдохнуть, а учеников отправил в город купить хлеба. В отсутствие учеников пришла за водой самарянка. К ней Иисус Христос обратился с просьбой: Дай Мне пить. Это было началом беседы, для ясного понимания которой необходимо знать взаимные отношения самарян и иудеев.

Самарянский народ образовался от смешения с израильтянами пяти народностей, переселенных с Востока царем ассирийским после разрушения Израильского царства, большинство жителей которого было отведено в плен в Ассирию и продано в рабство на рынках Востока. С этого времени израильский народ теряет свое самостоятельное имя в истории, и его место занимает народ самарянский. Самаряне, сохранив множество языческих верований и языческий уклад жизни, вместе с тем почитали и Иегову; но из числа еврейских священных книг они приняли только Пятикнижие Моисеево. Таким образом они образовали в иудействе секту. Иудеи относились к ним с большим презрением, чем к язычникам, так как самаряне, при некотором сходстве в религиозных верованиях с иудеями, были опасны более язычников в смысле влияния на чистоту иудейской веры. Когда иудеи, после возвращения из плена вавилонского, приступили к постройке второго иерусалимского храма, самаряне предлагали свои услуги, чтобы вместе пользоваться храмом. Иудеи с презрением отказали им. А когда самаряне устроили, по образцу иерусалимского храма, свой храм на горе Гаризин, то иудеи сочли это за оскорбление Иеговы и разрушили самарянский храм, так как, по их мнению, храм Иегове мог быть только один, в Иерусалиме. После этого взаимная вражда самарян и иудеев достигла крайней степени. Иудеи избегали общения с самарянами решительно во всем: не только вкушать вместе пищу или войти в дом, даже пройти через селение самарян считалось у иудеев осквернением.

Поэтому-то самарянка была крайне удивлена просьбой Спасителя дать Ему пить.

Спустя немного времени самарянская женщина пришла к колодцу за водой. Всеведущий зрел готовность ее к принятию небесной истины и, начав уединенную беседу с самарянкой с образа воды, близкого ее пониманию, постепенно раскрыл Свое учение и привел ее к спасительной вере. Господь сказал самарянке: даждъ Ми пити. Узнав в незнакомце по одежде или по выговору иудея, женщина удивилась просьбе Его: како Ты, жидовин сый, от мене пити просиши, жены Самаря-ныни сущей!'Не отвечая прямо на вопрос женщины, Иисус Христос желал возвести ее к высшему понятию о Себе следующими словами: аще бы ведала вси дар Божий, и Кто есть глаголяй ти: даждъ Ми пити, ты бы просила у Него, и дал бы ти воду живу. Эта речь о воде живой была понята самарянкой буквально о свежей, ключевой воде, – такой, какая наполняла колодец: Господи, ни почерпала имаши, и студеней, есть глубок: откуду убо имаши воду живу? и, припомнив патриарха Иакова, она восхваляла воду колодца: еда Ты болий вси отца нашего Иакова, иже даде нам студенец сей, и той из него пит, и сынове его, и скоти его? Но Господь, «желая из свойства самых даров показать расстояние и разность между лицами дарующими и Свое превосходство перед Иаковом» (свт. Иоанн Златоуст), обратил мысль Своей собеседницы от чувственной воды к несравненно превосходнейшей воде духовной: всяк пияй от воды сея вжаждется паки, а иже пиет от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки, но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник воды, текущия в живот вечный. На языке древних пророков под водою разумеется благодать Святаго Духа, очищающая и омывающая греховные скверны (Ис. 44:3; Иез. 36:25; Иоил. 2:28–29), а также учение истины, утоляющее жажду духовную (Ис. 12:3; 55,1, 3; 58, 11). И Сам Иисус Христос под названием живой воды обещает верующим в Него благодать Святого Духа (Ин. 7:39), проливающую утешение в уязвленную совесть, умягчающую сердце и просвещающую ум к приятию Евангельской истины. Благодатное учение Христово, будучи принято верующей душой, вполне и навсегда удовлетворяет истинным потребностям ее (6, 35). Но образ воды, под которым Спаситель сокрыл Свою мысль, не был понят самарянкой: она не могла еще в точности постигать духовных предметов и думала, что Господь говорит именно о воде ключевой, только отличающейся особенными свойствами. Господи! – она сказала – даждъ ми сию воду, да ни жажду, ни прихожду семо почерпати.

Когда рыбак желает наловить рыб, то он идет к морю, забрасывает свою рыболовную снасть в глубину его и вытаскивает плавающих там рыб. Так поступил и Иисус Христос, домостроительно заботящийся о нашем спасении: сев у источника, Он уловил оказавшуюся у колодца самарянку, которая пришла набрать воды, и послал ее, уверовавшую, провозглашать самарянам силу Своего Божества.

Разве перед нами не пример преисполненной мудрости рыбной ловли? Разве это не достохвальное уловление? Самарянка приходит к источнику, чтобы слегка утолить жажду, и встречает там истинный Источник: пьющий из Него никогда не испытывает жажды. Ибо в Писании говорится: Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек (Ин. 4:13–14). Самарянка приходит почерпнуть воды и обретает воду живую (Ин. 4:10–11). Господь ищет, у кого бы взять воды и, ища, Он домостроительно печется о взыскуемой. Взыскующий Сам взыскуется и ищущий взять воды Сам дает ее. О, глубина ведения! О, несравненный дар! Как мудрый рыбак, Господь сначала забрасывает приманку, представляясь жаждущим воды, а затем забрасывает в душу самарянке, словно крючок, ведение живой и духовной воды и ловит ее на желании этой воды, привлекая ее, посредством познания, к вере в Самого Себя. Дай Мне говорит, и дай мне (Ин. 4:15) слышит. Ибо струя чувственной воды, которую Он искал, явила женщине реки духовного источника. Поэтому она, возжаждав, ищет и обретает живую воду; она пьет ее и возвещает всем о наслаждении от такого пития, открывая им таинственный источник. И как исходит елень на источники водныя (Пс. 41:2), так и самаряне исходят из города, приходя к Иисусу (см. Ин. 4:30). О, богатство мудрости! О, сладость этой воды!