Евангелие от Иоанна 3 глава 7 стих

Смертный отец рождает от жены смертного же сына; Бог рождает от Церкви сыновей, не подверженных смерти, но тех, которые вечно пребудут с Ним. И следовательно: что рождено от плоти, есть плоть, и что рождено от Духа, есть Дух. Стало быть, мы рождаемся духовно, и в Духе рождаемся Словом и священнодействием. Присутствует Дух при нашем рождении, Дух незримо присутствует там, где ты рождаешься, потому что ты рождаешься незримо. И следовательно, Он говорит: «Не удивляйся, что Я сказал тебе: подобает вам родиться заново». Дух, где хочет, дышит, и глас Его слышишь, по не знаешь, откуда Он приходит и куда идет. Никто не видит Духа, — как же мы слышим глас Духа?

Псалом гласит: «Дух есть глас»; Евангелие гласит: «Дух есть глас»; беседа Божественная гласит: «Дух есть глас». Ибо ты слышишь глас и не знаешь, откуда Он приходит и куда идет. Но если ты рождаешься от Духа, так и будет: тот, кто еще не рожден от Духа, не знает о тебе, откуда ты приходишь и куда идешь. Поэтому Он и говорит дальше: «Так и всякий рожденный от Духа».

***

Никто не видит Духа, но каким образом мы слышим голос Духа? Звучит псалом — это глас Духа; звучит Евангелие — это глас Духа; звучит бо-жественная речь — это глас Духа. Голос его слышишь, а не знаешь, откуда (Col. 1487) приходит и куда уходит . Но если ты родился от Духа, с тобой будет то же; как и тот, кто еще не родился от Духа, не будет знать о тебе, откуда ты приходишь и куда уходишь. Об этом Он далее говорит: Так бывает со всяким, рожденным от Духа .

После этого краткого объяснения Господь выражает то общее положение, на котором основывается необходимость возрождения: между жизнью человека естественной, какой живет все человечество, и жизнью новой, проистекающей из источника Божественного, есть существенное различие и даже противоположность, так что одна не может по естественному порядку перейти в другую. Рожденное от плоти плоть есть: рожденное от Духа дух есть.

Но поелику мысль о новом рождении к жизни Божественной все еще казалась странной для Никодима, то Господь употребляет чувственный образ, чтобы представить предмет яснее. Как движению ветра никто не может назначать предела; слышишь и чувствуешь его веяние, но не можешь преследовать его до его начала, откуда он исходит, или последовать за ним до места, где он престает; как ощущает человек чувствами силу ветра, стоя посреди двух не осязаемых чувствами пределов, так бывает и с веянием Духа Божия в тех, в которых совершается возрождение. Есть во внутренней жизни такого человека нечто неизъяснимое и непостижимое, что каждый может знать только по собственному опыту, что можно разуметь только по действиям.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 79-80++

Но как происходит это научение – объяснить нельзя. Беседуя с Никодимом, Иисус обращается к образу ветра: «Ветер, где хочет, веет, и голос его слышишь и не знаешь, откуда приходит и куда уходит. Так – каждый рожденный от Духа» (Ин. 3:8). И в греческом и в еврейском языках «дух» и «ветер» синонимы (греч. «пневма», евр. «payx»). Именно такого понимания ст. 8 придерживались отцы Церкви Иоанн Златоуст¹, Кирилл Александрийский² и Феофилакт Болгарский: ветер, сам по себе невидимый, заметен по своим воздействиям. Можно ощушать ветер, видеть и слышать его, но не знать при этом, как он дует.

И нам не следует удивляться тому, что должно нам родиться свыше. 

Господь высказывается теперь яснее и определеннее, о каком рождении идет речь, указывая при этом на крещение, в котором под символом очищения водою человек имел возрождаться духовно силою и действием Св. Духа. При этом Господь объясняет, что для человека такое небесное перерождение необходимо. Все, что происходит от греховнаго человеческаго естества (σάρξ), не может быть не греховно. Поэтому необходимо новое рождение от Духа Божия, чтобы жить не до влечению греховной плоти, а высшею стороною своего существа — духом. Никодим должен был понять теперь Иисуса. Ему должно было быть известно, что еще ветхозаветнымн пророками предсказано обновление духа, творение новаго сердца (см. цитаты выше); ему должно было быть известно крещение Иоанна Предтечи, еще продолжавшаго свою пророчественеую деятельность, его смысл л значение, равно как и то значение свидетельства Иоанна, что грядущий за ним будет крестить людей Духом Святым. Однакоже И. Христос замечает в душе Никодима недоумение, удивление Его словам., почему считает нужным прибавить объяснение действия Духа Божия на человека чрез сравнение. Движение ветра для нас наблюдаемо, ощущаемо; однакоже мы не видим, не замечаем его причины и направления, откуда и куда он идет. Так бывает л с таинственным возрождением человека. Самый факт возрождения себя человек замечает, ощущает, но не может наблюдать здесь действующей причины.

В седьмом стихе особенно важно таинственное указание на различие между Глаголющим Господом и слушающим человеком. Господь говорит: вам подобает родитися свыше. Господь на земле родился от Девы Марии, которая сестра нам, по выражению св. Афанасия Великого «Потому что все мы от Адама». Послан. Афан. вел. к Епиктету в изд. 1853 ч. 3 стр. 337–338 и пр. Аполлин. (кн. 1) id стр. 365., но родился наитием Духа Святого (Мф. 1:20), который о Нем свидетельствовал при крещении во Иордане См. Афан. Beл. пр. Ариан слово 1-е ч. 2 стр. 327, 232, 233; Вас. вел. к Амфилохию в изд. 1857 стр. 286, 291. Григор. Богосл. Слово о Сыне второе в изд. 1843 листы 145, 155. Тексты см. Пс. 44:7–8 и Мф. 3:16–17. Ин. 1:32–34., что Он Сын Божий Лк. 1:35; Ин. 1 и др.. Пришел Господь на землю «да всех привлечет к Себе» Ин. 12:32.. Посему, хотя привлекающий к Себе Господь, облеченный в плоть, есть полный человек по душе и телу, но рождение Его, как воплощенного Бога, было иное, чем обыкновенных людей, и Ему, как Богу, не нужно было родитися свыше, ибо «Он и Отец одно суть». Посему Он и глаголет: вам желающим подняться к Богу нужно сперва возродиться и по плоти и по духу, ибо в воскресении мертвых плоть сорадуется просветленному духу, как сопутница вечной души; а образ сего указан нам в просветленной плоти воскресшего Господа, как о том мы видели указания св. отцов в отделе, изучавшем выражение: «Кто есть Сын человеческий».

Но как совершается сие возрождение в человеке? Господь прямо указует, что сие есть тайна, которую человек уразуметь не может. Он чувствует обновление и возрождение в себе нового человека, готовящегося к жизни непреходящей, и слышит глас Духа Божия, призывающего его и освящающего его, но не ведает, как сие совершается, ибо, как говорит св. Григорий Богослов Слово о Святом Дусе (о Богословии 5-е) в изд. 1843 ч. 2 л. 166 на об. и 167.: «Ветхий Закон яве проповедовал Отца, Сына же темнее. Новый явственно показал Сына, Божество же Духа прикровенно назнаменовал». Посему-то действования Духа не удобопостижимы человеку; чувствуя благодатное присутствие Духа Божия, он слабым разумом своим не может разъяснить себе, как Он в нем действует. Но в этой слабости человеческой, в этом сознании своего бессилия лежит сила человека, уповающего не на себя, а на Господа; «в немощи сила Господня совершается» (2 Кор. 12:9) Ср. о дарах Духа Святаго. 1 Кор. 12:4–11.. Одно должен помнить человек: «тако глаголет Дух Святой: днесь аще глас его услышите не ожесточите сердец ваших» К Евр. 3:7–8. Ср. Пс. 94:7–8..

Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия .Употребленное в этом изречении Христа слово, переведенное с греческого на славянский и русский языки словом свыше, переводится также и словом снова; поэтому, сказанные Иисусом Христом Никодиму слова — кто не родится свыше — можно читать и так: кто не родится снова. В последнем именно смысле и понял эти слова Никодим, как это видно из последовавшего затем вопроса его. Но дальнейшие объяснения Иисуса Христа не оставляют никакого сомнения в том, что родиться снова, возродиться, можно не иначе как свыше, от Бога, при помощи Бога; поэтому изречение Иисуса следует понимать так: кто не родится снова и, притом, свыше, то есть, кто не возродится к новой жизни силой Самого Бога, тот не увидит Царствия Божия.

Слова родиться снова, возродиться были известны Никодиму: язычников, принимавших закон Моисея и обрезание, называли новорожденными; снова рожденными называли переходивших на путь истинный от нечестивой, порочной жизни. Но возрождаться путем обрезания не было никакой надобности для обрезанного; перерождаться же нравственно могли, по мнению фарисеев, только язычники; но истинные сыны Авраама, ревностные фарисеи, не нуждались в таком перерождении. Однако Иисус говорит о необходимости какого-то нового рождения, чтобы вступить в Царство Мессии. Какое же это новое рождение? Недоумевая в разрешении этого вопроса, Никодим полагая, что для потомков Авраама такое рождение могло быть не иначе, как плотским, таким же, как и первоначальное рождение каждого человека; но такое рождение невозможно, особенно для старого человека, лишившегося уже матери; это ни с чем несообразно, это нелепо. Рассуждая так, Никодим не мог скрыть эту, показавшуюся ему, нелепость нового рождения и почти с насмешкой спрашивает: «Неужели человек может в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?»¹

Чтобы рассеять недоумения Никодима, Иисус говорит: Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: должно вам родиться свыше... истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Никодиму известно было очищающее действие воды при многочисленных омовениях, установленных законом Моисея и обычаями; он знал, что Иоанн Креститель приходивших к нему крестил в воде в знак покаяния, и говорил всем, что Идущий за ним будет крестить Духом Святым (Мф. 3:11): он как ученый фарисей верил, что Мессия-Христос, когда придет, будет крестить (Ин. 1:25); словом, он не мог отговариваться незнанием того, что Христос будет крестить водой и Духом; он должен был понять, наконец, что Иисус говорил о необходимости духовного возрождения (путем такого крещения Духом) для вступления в Царство Божие; но закоренелость фарисейских заблуждений мешала ему понять, что такое возрождение необходимо для всех без исключения, даже для фарисеев.

«Возрождение свыше, — сказал Иисус, — происходит от воды и Духа». Крещение водой, как говорил и Иоанн, подготовляло только к возрождению, но не возрождало человека. Крещению Иоанову не доставало крещения Духом Святым, которое всецело зависело от Бога. Поэтому для полноты крещения как возрождения необходимо, помимо крещения водой и предшествующего ему покаяния, еще и сошествие на крестящегося Святого Духа; тогда только совершается то духовное перерождение, которое открывает доступ в Царство Божие. Это Царство не похоже на царства земные, хотя и учреждается на земле; оно — духовное Царство, не плотское; поэтому, если для вступления в него необходимо родиться снова, то, конечно, родиться духовно, а не плотски. Никодим не понимал такого духовного возрождения и думал о плотском новом рождении или повторении рождения той же матерью; но Иисус объяснил ему, что если бы такое рождение и было возможно, то оно было бы бесполезно для вступления в Царство Мессии, так как было бы плотским, а не духовным, ибо рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух.

Узнав таким образом, что для вступления в Царство Мессии нужно не новое плотское рождение, а перерождение духовное, возрождение силой Духа Святого, Никодим все-таки не понимал, как тут действует Дух и в чем именно видимом, осязаемом, проявляется Его действие. Для вразумления его Иисус привел удобопонятный для него пример: дух, то есть ветер, дует на просторе, где хочет; ты не видишь его, хотя и слышишь шум; ты не знаешь, где он образуется, откуда приходит; не знаешь, где он кончается, куда уходит; но однако ты не отвергаешь существования ветра и его действия потому только, что не видишь его. Таково же действие Святого Духа в возрожденном человеке: когда начинается возрождающее действие Его и как Он действует, этого видеть нельзя, но через это нельзя и отвергать действия Духа; сам возрожденный не видит этого действия, не понимает даже, как совершилось в нем возрождение, хотя и чувствует, что оно совершилось.

Непонимающим действия Духа в крещении Иоанн Златоуст говорит: «Не оставайся в неверии потому только, что ты не видишь этого. Ты не видишь и души, однако же веришь, что у тебя есть душа и что она нечто другое, а не тело» (Сет. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна. 25).

Начинается объяснение.

Никодим, будучи фарисеем, не мог не знать Писания, где часто говорилось о новом сердце, новом духе: «Сердце чисто созижди во мне, Боже и дух прав обнови во утробе моей». Его удивление не от непонимания, а от нежелания понимать. Он умышленно закрывает глаза. Поэтому он говорит о невозможности. Хорошо бы, но как?

Продолжение толкования на ст. 5-8

Крещальная тема является центральной в толковании Иоанна Златоуста на беседу с Никодимом. Антиохийский учитель говорит о крещении, прежде всего, как «знаке», который открывает дверь в Царство Небесное: «Невозможно, говорит Христос, тому, кто не родится водою и Духом, войти в Царствие Небесное, потому что он еще носит одежду смерти, одежду проклятия, одежду тления, – еще не получил знамения Господнего, он еще не свой, а чужой; не имеет условленного в царстве знака». Проводя параллель между сотворением человека и его рождением от воды и Духа, Златоуст вкладывает в уста Иисуса такие слова: «Я ввожу в мир иное рождение; Я хочу, чтобы люди рождались иным образом; Я пришел с необычайным способом создания. Вначале Я создал человека из земли и воды, но это создание оказалось негодным, этот сосуд разбился; затем Я уже не хочу творить из земли и воды, а от воды и Духа» Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Иоанна 25, 1 (PG 59, 148–149). Рус. пер.: С. 162–163. .

Почему же, спрашивает Златоуст, для рождения свыше необходима вода? Потому что «в воде символически изображается гроб и смерть, воскресение и жизнь, и все это происходит совместно. Когда мы погружаем свои головы в воду, как бы в гроб, вместе с тем погребается ветхий человек и, погрузившись долу, весь совершенно скрывается. Потом, когда мы восклоняемся, – выходит человек новый» Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Иоанна 25, 2 (PG 59, 151). Рус. пер.: С. 165. . Одновременно погружение в воду и выход из нее – это символ пребывания человека в утробе матери и выхода из нее на свет: «Что утроба для младенца, то – вода для верного: он в воде зачинается и образуется. Прежде было сказано: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую (Быт. 1:20). А с того времени, как Владыка сошел в струи Иордана, вода производит уже не пресмыкающихся, душу живую, а души разумные и духоносные» Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Иоанна 26, 1(PG 59, 153). Рус. пер.: С. 167. .

Приведенный краткий обзор новозаветных и раннехристианских свидетельств показывает, что у ранней Церкви не было никакого сомнения ни в том, что «рождение свыше», о котором Иисус говорил с Никодимом, осуществляется именно благодаря крещению, ни в том, что следствием веры и крещения является сошествие на человека Святого Духа. При этом, однако, ни в новозаветных текстах, ни во множестве упоминаний о крещении, принадлежащих христианским писателям трех последующих столетий, не говорится о крещении как безотказном или формальном способе приобретения благодати Святого Духа. Крещение – не магическое действие; Святой Дух не сходит просто по мановению человеческой руки. Для того, чтобы крещение было действенным и принесло в человеке плоды, необходим еще целый ряд условий, из которых два названы в беседе с Никодимом: вера и дела.

За беседой с Никодимом в Евангелии от Иоанна следует несколько эпизодов: беседа с самарянкой; краткое упоминание о посещении Иисусом Галилеи; рассказ об исцелении сына царедворца в Кане Галилейской; возвращение Иисуса в Иерусалим на «праздник Иудейский»; исцеление расслабленного. В рассказе об исцелении расслабленного вновь возникнет образ воды: действие происходит в купальне у Овечьих ворот, где «лежало великое множество больных, слепых, хромых, иссохших, ожидающих движения воды, ибо Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду, и кто первый входил в нее по возмущении воды, тот выздоравливал, какою бы ни был одержим болезнью» (Ин. 5:2–4). В христианской экзегетике купальня у Овечьих ворот трактуется как прообраз крещения Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Иоанна 36, 1 (PG 59, 203). Рус. пер.: С. 231; Кирилл Александрийский. Толкование на Евангелие от Иоанна 2, 5 (PG 73, 337). , однако в самом евангельском рассказе об исцелении расслабленного тема воды больше не возникает. Она появляется вновь в конце 7-й главы, в заключительном эпизоде рассказа о пребывании Иисуса в Иерусалиме на празднике Кущей, где Иисус скажет: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей» (Ин. 7:38). Этот эпизод мы рассмотрим в 6-й главе настоящей книги.

Образ воды, играющий столь существенную роль в рассмотренных эпизодах из Евангелия от Иоанна, будет возникать и в дальнейшем повествовании Евангелиста, а именно, в рассказах об исцелении слепорожденного, которого Иисус пошлет в Силоамскую купальню (Ин. 9:7), об умовении ног на Тайной вечере (Ин. 13:2–11), об истечении крови и воды из пронзенных ребер умершего на кресте Иисуса (Ин. 19:34). Все эти эпизоды, начиная с чуда в Кане Галилейской и включая перечисленные в настоящей главе, выстраиваются в единую цепь событий, внутренняя связь между которыми обеспечивается благодаря использованию одного и того же образа.

Начавшись на берегах реки Иордан, повествовательная часть четвертого Евангелия завершится на берегу моря Тивериадского (оно же Галилейское озеро), с которым связаны многие события из жизни Иисуса, рассказанные другими Евангелистами. Увидев стоящего на берегу Иисуса, Петр, сидящий обнаженным в лодке, бросится в воду, чтобы вплавь достичь берега (Ин. 21:1–7). Это событие станет последним намеком на таинство крещения в Евангелии от Иоанна.

В Апокалипсисе образ воды вновь станет одним из основным. Описанная на страницах Книги Откровения эпопея борьбы Агнца со злом завершается грандиозной картиной нового неба и новой земли. Голос Сидящего на престоле провозглашает: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой» (Откр. 21:6). В новом, сходящем с небес Иерусалиме, изображенном в Апокалипсисе, нет храма, «ибо Господь Бог Вседержитель – храм его, и Агнец». Город не имеет нужды в солнце и луне, потому что светильник его – Агнец (Откр. 21:22–23). Но посреди города протекает «чистая река воды жизни, светлая, как кристалл, исходящая от престола Бога и Агнца»; на берегу реки растет древо жизни (Откр. 22:1–2).

Этот последний образ отсылает нас и к видению храма в Книге пророка Иезекииля, где тоже описывается поток, по берегам которого растут деревья (Иезек. 47:5–7), и к повествованию Книги Бытия о древе жизни, насажденном посреди рая (Быт. 2:9). Доступ к этому дереву для человека был закрыт после грехопадения (Быт. 3:22). Его вновь открывает Агнец, берущий на Себя грех мира.

Образ воды позволяет Евангелисту изложить многие ключевые темы учения Иисуса, выстроив их в логическую цепь. Первым звеном этой цепи служит вера в Иисуса как Мессию, Агнца Божия, Слово Божие, Бога и Спасителя. Следующим звеном является водное крещение, без которого спасение невозможно. Крещение, в свою очередь, становится средством, благодаря которому уверовавший получает благодать Утешителя – «Духа истины, Который от Отца исходит» (Ин. 16:26).

Эти три опорных столпа – вера, крещение и благодать Святого Духа – становятся богословским и литургическим основанием новой религии, установленной Иисусом. Она приходит на смену Иерусалимскому храму и ветхозаветному культу, соответствовавшему эпохе ожидания Мессии, но ставшему ненужным после того, как Мессия «пришел к своим, и свои Его не приняли» (Ин. 1:11). С этого момента «своими» для Бога становятся не Израильтяне, «которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования» (Рим. 9:4), не «Израиль по плоти» (1 Кор. 10:18), но граждане нового Израиля – Церкви.

Принадлежность к ней определяется не кровью, а верой, не происхождением, а избранием, не законом, а благодатью.

«…не может войти в Царствие Божие»

Дважды в тексте беседы с Никодимом употреблено понятие «Царствие Божие». Сначала Иисус говорит о рождении свыше как необходимом условии для того, чтобы «увидеть Царствие Божие». Поясняя эту мысль, Он утверждает, что рождение от воды и Духа необходимо, чтобы «войти в Царствие Божие». Есть ли разница между видением Царства и вхождением в Царство? Представляется, что в данном случае оба выражения синонимичны: увидеть и значит войти. В аналогичном смысле глагол «видеть» употребляется в словах: «Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни» (Ин. 3:36). Здесь «иметь жизнь» и «видеть жизнь» оказываются синонимами. Выражение «увидеть смерть» синонимично выражению «вкусить смерть» (Ин. 8:51–52).

Беседа с Никодимом – единственное место в Евангелии от Иоанна, где встречается словосочетание «Царство Божие». В синоптических Евангелиях это словосочетание встречается регулярно, в том числе 14 раз у Марка и 32 у Луки; у Матфея «Царство Божие» упоминается всего 5 раз, однако 32 раза употребляется идентичное по значению словосочетание «Царствие Небесное» (отсутствующее у других Евангелистов) Caragounis C. C. Царство Божье / Царство Небесное. – Иисус и Евангелия. Словарь. Т. 1. С. 731. . Общее количество упоминаний Царства Божия или Царства Небесного в синоптических Евангелиях – 83. Подавляющее большинство этих упоминаний относится к прямой речи Иисуса.

На фоне столь частых отсылок к Царству Божию в поучениях Иисуса, зафиксированных в синоптических Евангелиях, столь редкое употребление этого выражения в поучениях, вошедших в Евангелие от Иоанна, может вызвать недоумение. Однако в этом Евангелии 17 раз встречается словосочетание «жизнь вечная» и 19 раз термин «жизнь» в значении «жизнь вечная»: это намного чаще, чем во всех трех синоптических Евангелиях вместе взятых (где слово «жизнь» встречается в общей сложности 16 раз, из них лишь в 14 случаях обозначая жизнь вечную). Иисус употреблял выражения «Царство Божие», «Царство Небесное», «жизнь вечная» и просто «жизнь» в качестве синонимов. Например, выражение «войти в жизнь» (Мк. 9:43, 45) синонимично выражению «войти в Царствие Божие» (Мк. 9:47); «наследовать жизнь вечную» (Мк. 10:17) – то же самое, что «войти в Царство Божие» (Мк. 10:23–25); «наследовать Царство» (Мф. 25:34) – то же, что «пойти в жизнь вечную» (Мф. 25:46).

Из слов Господа Никодим уразумел, что для вступления в царство Христово требуется крещение, он понял и рождение водою, как внешний знак вступления в это царство, но не понимал — удивлялся (дивися) тому, что такое родиться свыше от Духа, и каким образом рожденный от Духа есть Дух. И. Христос говорит ему, что эта тайна непостижимая для человеческаго ума, и подтверждает это видимым подобием — подобием дуновения ветра. Дух, идеже (где) хощет, дышет, и глас его слышиши, но не веси (не знаешь), откуду приходит и камо идет (куда уходит). Вот ветер (дух) дует, как бы так говорит Господь, он дует, где хочет, т. е. безпрепятственно я неудержимо, — мы это замечаем, но не знаем ни начала, откуда он выходит, ни конца, где он прекращается; не знаем, как он действует, и только по действиям его, напр., но шуму и пр. замечаем, что он действует. Точно таково и духовное возрождение человека силою и действием Св. Духа: оно непостижимо в самом действии и признается только по своим плодам или следствиям, и возрожденный сам не понимает того, как совершилось в нем возрождение, хотя и чувствует, что совершилось, по действиям, которое производит в его жизни Дух; и со стороны нельзя приметить сего иначе, как только но сим же самым действиям или плодам Духа Святаго (Мих.); тако есть всяк человек, рожденный от Духа. «Как невидим ветер, хотя и издает шум, пишет св. Златоуст; так незримо для телесных очей и духовное рождение».

И ныне, вероятно, многие удивятся, когда им скажут: вам следует родиться духовным образом – свыше. Но это – сущая правда. Они не должны удивляться.

Это то, что требуется от Никодима, но и от человека вообще. Для того чтобы узреть Царство Божие, еще точнее, для того чтобы в него войти, человек должен родиться свыше, или, что то же, быть рожденным от воды и Духа. Речь идет, несомненно, о крещении. На закате I века, когда писалось Евангелие, практика Крещения водою имела уже общее распространение в Церкви.

В свете тех же Иоанновских параллелей (ср. Ин. 3:1, 19:11), рождение свыше можно понимать только как рождение от Бога. В контексте Ин. это та же концепция спасения как усыновление спасаемого Богу, с которой мы встретились уже в Прологе (ср. Ин. 1:12–13). Если Бог есть Отец, то употребление того же предлога έκ о Духе не может вводить нас в заблуждение. Второго Отца не может быть, тем более что в Ин. 3стоит: «...от воды и Духа». Сначала названа вода, затем Дух. И ни вода, ни Дух не имеют при себе члена. Крещение есть рождение от Бога, даром Святого Духа сообщаемым в воде. Мы помним свидетельство Иоанна Предтечи об Иисусе как о крестящем Духом Святым (Ин. 1:33). Крещение Духом Святым не исчерпывает сакраментальным актом Крещения. Оно обнимает все Домостроительство Духа, утверждаемое Христом, но под него подходит и таинство Крещения. Так же понимал христианское крещение и апостол Павел. Он знал, что «все, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:27), что во Христе мы – сыны Божии (ibid., ст. 26), и что божественный фактор нашего усыновления Богу во Христе есть Святой Дух (Гал. 4:4–7, ср. Рим. 8:14–16). И если апостол Павел знал и другое, а именно, что крещение есть для нас спогребение и совоскресение со Христом (Рим. VI. 3–5), то мы сейчас увидим, что и эта мысль стоит за учение о Крещении, как оно дано в беседе Господа с Никодимом.

В учении о Духе продуманным употреблением члена евангелист Иоанн достиг постепенно терминологической точности, которая была неизвестна до него. То πνεΰμα, с членом, есть божественная Ипостась Святого Духа; πνεϋμα, без члена, относится к области духовного в широком смысле, означает присутствие Святого Духа и Его дары. Так в Ин. 1το πνεΰμα с членом, при первом же его упоминании, должно быть понимаемо о Лице Святого Духа. И наоборот, в ст. 33, πνεΰμα без члена, в Крещении Духом Святым относится не к Его Лицу, а к Его присутствию или к Его дарам. Конечно, и присутствие Святого Духа и тем более Его дары предполагают Его благодатное действование, но богословски это понятия не тождественные и требуют терминологического различения.

В беседе Господа с Никодимом понятие Духа остается недораскрытым, тем более что в ст. 8 то πνεΰμα надо, вероятно, понимать приточно, в смысле ветра (ср. новый перевод) как образ Духа. Но и здесь дары Святого Духа (έξ ύδατος και πνεύματος – от воды и Духа, без члена) в ст. 5 В согласии с Иоанновским термином мы обязаны и здесь понимать έκ

πνεύματος, без члена, не в смысле лица, а в смысле орудия или дара Святого Духа. В таком случае правильным – не переводом, а перифразой – было бы: «от воды как орудия, или дара, Святого Духа». Напомню аналогичное понимание «благодать и истина» в 1,14–17. предполагают действие Его Ипостаси (ср. τοΰ πνεύματος, с членом) в ст. 6 и 8, и к Нему возводится духовное бытие (πνεΰμα, без члена), в ст. 6 противополагаемое плоти, которое родится от плоти. Последнее противоположение возвращает нас опять к Прологу (ср. Ин. 1:12–13), где хотению плоти противополагается рождение от Бога.

На молчаливый вопрос Никодима Господь отвечает ему требованием нового рождения, которое есть рождение свыше или рождение от воды и Духа. Предложенные только что сопоставления должны были показать, что это требование есть требование крещения. От человека зависит, принять или не принять крещение. Но действенность крещения зависит не от человека. И тут от субъективного условия спасения, или, в терминологии Ин. III, участия в Царствие Божием, мы переходим к условиям объективным: на чем основана действенность христианского крещения?

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 102++

Все это могло показаться Никодиму таинственным, но ведь Дух сам по себе есть тайна, «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит, и куда уходит; так бывает со всяким, рожденным от Духа».

Тогда Господь еще определеннее говорит Никодиму, что не о плотском рождении идет речь, а о духовном, нравственном: Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (ст. 5). Да плотское рождение, если бы и возможно было вторично, было бы бесцельно, потому что рожденное от плоти есть плоть (ст. 6), а для духовного Царства Мессии должно быть и духовное рождение всех, не исключая и прямых потомков Авраама – фарисеев. Конечно, Никодим, как ученый фарисей, знал о крещении водой, которое совершал Иоанн Креститель, но, очевидно, считал его за простой обряд или внешний знак раскаяния во грехах. А Господь Иисус Христос говорит не только о крещении водой, но и Духом, действием Которого человек собственно и освобождается от заразы первородного греха и возрождается для новой, духовной жизни в благодатном царстве, или Церкви Христовой. Никодим все еще не мог отрешиться от грубо-чувственных представлений и хотел знать, в чем же внешнем, видимом и осязаемом проявляется это возрождающее действие благодати Святого Духа? Для вразумления Никодима Господь Иисус Христос сравнивает действие Духа Святого с дуновением ветра. Человек ясно чувствует дуновение ветра, который дует на просторе и не знает для себя преград; но человек собственно не видит ветра, хотя и слышит шум его, и не знает, где он образуется, откуда приходит и где его конец. Точно так же и возрожденный Духом Святым отчетливо сознает и чувствует совершившийся факт своего возрождения, но не может понять, как и в какой момент совершилось это возрождение; тем более недоступно для наблюдения со стороны это возрождающее действие Святого Духа в Таинстве Крещения. Недоступность для наблюдения еще не отрицает самого существования известного действия. Святой Иоанн Златоуст сомневающимся в возрождающем действии благодати Святого Духа в Таинстве Крещения так говорит: «Не оставайся в неверии потому только, что ты не видишь этого. Ты не видишь и души, однако же веришь, что и у тебя есть душа и что она нечто другое, а не тело» (Беседы на Ев. Ин. 25).

-8 В этих стихах особо подчеркивается, что инициатива и руководящая роль в спасении принадлежат Богу. Это, однако, не исключает необходимости ответного действия со стороны человека, которое выражается в покаянии и вере.

Слыша о новом рождении свыше как о необходимом условии для участия в Царстве Мессии, а также и о действии Духа Божия в возрождении человека, Никодим недоумевал и дивился, а посему Господь употребил близкий понятию его чувственный образ, чтобы, по возможности, объяснить ему тайну мира духовного. «Не останавливая мысль его на грубых телах, – замечает святитель Иоанн Златоуст, – и не говоря о существах совершенно бестелесных (т. к. Никодим, и слыша о таких предметах, не мог постигать их), но находя среднее между существом телесным и бестелесным – движение ветра, Христос через то вразумляет его: не дивися, яко рех ти: подобает вам родитися свыше. Дух, идеже хощет, дышет, и глас его слышиши, но не веси, откуду приходит и камо идет: тако есть всяк человек, рожденный от Духа.

Если ты не умеешь объяснить ни исхода, ни направления ветра, который одинаково ощущаешь и слухом, и осязанием, то для чего усиливаешься понять действие Духа Божия, – ты, не понимающий действия ветра, хотя и слышащий его звуки? Невидим ветр, хотя и издает шум, так незримо для телесных очей и духовное рождение», – оно познается только по тем плодам или действиям Духа в душе возрожденного, которые выражаются в перемене образа жизни и поведения. Несмотря на ясный пример, взятый из природы для доказательства непостижимости благодатного возрождения человека, Никодим все еще желал достигнуть большего разъяснения и спрашивал: како могут сия быти? В этом вопросе высказывалась пытливость ученого фарисея, привыкшего все измерять скудною мерою слепотствующегоума, а посему Господь смиряя гордость его, обратился к нему с упреком: ты вси учитель Израилев, и сих ли не веси"? Учителю народа, без сомнения, известны были события, записанные в священных книгах Ветхого Завета: они, с одной стороны, возвещали всемогущую силу Божию, обнаружившуюся в разных образах рождения, а с другой – предуказывали будущее рождение водою и Духом. Таковы, по мысли святого Отца, происхождение первого человека, создание жены из ребра, неплодство, чудеса, совершенные через воды. Пророки также предсказывали об излиянии Духа Божия на всяку плоть (Иоил. 2:28) и об очищении посредством таинственной воды, с которым соединялось перерождение человека (Иез. 36:25–26). А посему, не понимая сущности благодатного возрождения, которая, по учению Самого Господа (Ин. 3:8), непостижима, учитель Израилев не должен был сомневаться в возможности этого дела Божия. 

Господь не обличил Никодима в трусости и в лукавстве, не укорил в том, что он, таясь, пришел к Нему ночью. Вместо этого Христос помог столь робко выраженным начаткам веры укрепиться, поступив по сказанному пророком: «Он трости надломленной не переломит и льна курящегося не угасит» (Ис. 42:3).

Далее Христос Сам задает тему беседы с Никодимом – условия вхождения в Царство Небесное (в Евангелии от Иоанна термин «Царство Небесное» упоминается всего два раза, и оба раза в беседе с Никодимом; далее в беседах Христа в изложении этого Евангелия звучит понятие «жизнь вечная», что является синонимом Царства Небесного).

Первое указанное Спасителем условие – рождение «свыше» или «рождение от воды и Духа», без чего войти в Царство невозможно (Ин. 3:3, 5). Под рождением от воды и Духа подразумевается крещение. Это рождение от Бога, о котором говорит Пролог: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:12–13).

Никодим – ученый человек, знающий закон и обычаи, но его поведение в продолжение этой беседы кажется по меньшей мере странным – он очевидным образом шокирован этим разговором о рождении для Царства. Чтобы его понять, подумаем, а как, собственно, представляли себе иудеи вхождение в Царство Мессии.

Главная «техническая характеристика», требуемая для вхождения в Царство, – причастность избранному народу. Искажая смысл обетования, данного Аврааму о семени, «в котором благословятся все народы земли» (Быт. 22:18), которое относится к Христу, иудеи считали себя таким благословенным семенем Авраама и с формальным признаком происхождения по плоти связывали свои упования. Вспомните, что св. Иоанн Предтеча, проповедуя покаяние, призвал иудеев не заблуждаться на этот счет: «И не думайте говорить в себе: “отец у нас Авраам”, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Мф. 3:9). Кроме того, жизненная программа любого иудея – дожить до Царства Мессии, которое будет вечным. Умирая, он надеется, что его дети доживут до Царства Мессии и тем самым оправдают, приобщат к Царству, понимаемом как вечное материальное благополучие, все предыдущие поколения родственников. Поэтому так страшно остаться бездетным; закон ужичества служил тому, чтобы ничье «имя не изгладилось во Израиле» (Втор. 25:5–6).

См. толкование на Еф. 5:18

Не дивися, яко pеx ти: подобает вам родитися свыше. (3 7). 
Не удивительно, если рождение некоторых людей, которых жизнь особенно угодна Богу, и благотворна для прочих человеков, и предусматривается с обещанием радости, и воспоминается праздником. Так о рождении Великаго Предтечи Господня предрек Ангел: «мнози о рождестве его возрадуются» (Лк. 1:14). Но когда видим, что и день рождения каждаго человека обычай делает праздником личным или домашним: тогда раждаются помыслы недоумения, и даже удивления.
Рождение, за которым следует убегающая жизнь и неизбежная смерть, достойно ли быть предметом праздника? Человек, говорит Иов, «рожден от жены малолетен, и исполнь гнева» (Иов. 14:1): это ли праздновать? «В беззакониих зачат есмь», говорит Давид, «и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50:7): что тут праздновать? – Блажен, кто может праздновать то рождение, которым восполняются недостатки, исправляются несовершенства, прекращаются бедствия сего перваго рождения, – рождение новое, рождение духовное, рождение свыше.
«Подобает вам родитися свыше»: сказал Господь Никодиму в ночной, уединенной с ним беседе. Не сказал: надобно «тебе» родиться вновь, хотя говорил с одним только человеком; но сказал: «подобает вам»: дабы видно было, что речь идет не о потребности сего или другаго человека в особенности, но что изрекается закон всем вам, которые желаете быть истинными учениками небеснаго Учителя Иисуса Христа. «Подобает вам родитися свыше».
Учение Господне о возрождении человека странным показалось Никодиму, хотя ему нельзя приписывать ни неблагонамеренности, пoелику он признал Божественное посланничество Иисуса по Его чудесам, – ни грубой необразованности, потому, что был Князь и Фарисей. Сперва возстал в нем чувственный разум, разсуждающий о предметах по понятиям телеснаго только мира, и вопросил: «како может человек родитися, стар сый? еда может второе внити во утробу матере своея и родитися?» (Ин. 3:4) А когда сие грубо-стихийное мудрование опровержено понятием о высшем рождении водою и духом: тогда еще вступил в состязание разум философский, и требовал объяснения и доказательства: «како могут cия быти?» (Ин. 3:9) Не бывает ли подобнаго сему и ныне? Что такое возрождение? Что за мысль – человека в течении его бытия, производить вновь, тогда как он, без сомнения, должен оставаться одним и тем же лицем? К чему сие изысканное мудрствование, сия непонятная таинственность? Не довольно ли быть просто добрыми Христианами? Такия слова против глубокаго Христианскаго учения не вырываются ли у некоторых, как камни, бросаемые наудачу, без сознания, что ими поразить желают? Знайте же, что дело идет не о произвольно-возносящемся мудрствовании, пoелику с Апостолом, и я желаю «всякому сущему в вас не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати» (Рим. 12:3); не о пристрастии к темной таинственности, которую впрочем, не знаю, кто захотел бы предпочесть ясности возможной; не об уклонении от простоты, о которой со Апостолом, и я забочусь, «да не како истлеют разумы ваша от простоты, яже о Христе» (2 Кор. 11:3): но дело идет о том, чтоб или приобресть, или утратить царствие Божие. Возрождение требуется не для того, чтобы сделаться мудрецом или таинственником, но для того, чтобы приобресть Царствие Божие. Если ты удаляешь от себя мысль о возрождении: то удаляешь от себя возможность видеть царствие Божие. «Аще кто не родится свыше, не может видети Царствия Божия» (Ин. 3:3), глаголет Господь. Итак повторяю: блажен, кто может праздновать свое рождение свыше.
На сие вы можете сказать: почему же нам и не поздравить себя с блаженством возрождения, когда мы рождены водою и духом во святом крещении? – Вот мысль, достойная внимательнаго изследования, в учении о возрождении.
Различим крещение водою и крещение духом, как различает их Сам Иисус Христос в Своем изречении к Апостолам: «Иоанн убо крестил есть водою, вы же имате креститися Духом Святым» (Деян. 1:5), и спросим: крещение, котораго мы сподобились, есть ли только крещение водою? – Нет без сомнения. Если бы оно было только крещение водою: то почти не разнилось бы от простых очистительных омовений, употреблявшихся во времена ветхаго Завета; оно было бы обряд, и не заслуживало бы наименования Таинства, которое отличительно дает оному Церковь; владычественное имя Отца и Сына и Святаго Духа представлялось бы в Крещении странно бездейственным; утверждать, что мы крестились во имя Святаго Духа, но не крестились духом, было бы непримиримое само в себе противоречие. «Елицы во Xpистa крестистеся, – сказует Апостол, – во Xpистa облекостеся» (Гал. 3:27): без сомнения, сего не может сделать вода, но разве дух. Если же крещение наше есть более, нежели крещение только водою: то нельзя не признать, что оно есть крещение водою и духом, или, по слову Господню, рождение водою и духом, и по выражение Апостола, «баня пакибытия» (Тит. 3:5); одним словом, возрождение. Итак подлинно во святом крещении мы сподобились возрождения, «порождени, – как изъясняет Апостол, – не от семене истленна, но неистленна, словом живаго Бога, и пребывающа во веки» (1 Пет. 1:23), – силою имени Отца и Сына и Святаго Духа.
Что ж? Итак подлинно есть Царствие Божие внутрь нас? – Должно быть так. Итак мы блаженны? – Пусть и сие скажет о себе, кто может; а я не смею, потому что вижу слишком много такого, что сему противоречит; вижу более явлений и дел человека невозрожденнаго, ветхаго, нежели возрожденнаго, новаго, более бедности Адамовой, нежели блаженства Христова.
Посмотрите, какими чертами описывает истинно возрожденных Священное Писание.
«Всяк рожденный от Бога, греха не творит, яко семя Его в нем пребывает; и не может согрешати, яко от Бога рожден есть» (1 Ин. 3:9). То есть: благодать Божия, как семя, как начало новой жизни в человеке, одушевляя его верою и любовию к Богу, непрестанно производит в нем добрыя помышления, намерения и дела; и потому совсем не сродно ему делать грех и находить в нем удовольствие. Всякой ли из нас крещенных отважится сказать о себе, что он таков?
«Всякий рожденный от Бога побеждает мир» (1 Ин. 5:4). Всякой ли из нас чувствует себя таким победителем? Не многих ли из нас побеждает корысть, или слава, или суета мира, и влекут в плен его прелести?
«Вы, – пишется к возрожденным, – помазание имате от Святаго и весте вся» (1 Ин. 2:20). «И не требуете, да кто учит вы, яко то само помазание учит вы о всем» (1 Ин. 2:27). Укажите мне здесь хотя одного из сих ведущих вся, чтобы мне научиться от него разрешению трудностей излагаемаго теперь учения.
Мы стали теперь между противоположностями. С одной стороны есть причины думать, что мы причастны духовнаго возрождения чрез святое крещение; с другой есть признаки, по которым не льзя не признаться, что в нас большею частию не достает свойств и действий человека возрожденнаго. Как же изъяснить и согласить сии несообразности?
Здесь приличествует слово притчи Господней: «подобно есть царствие небесное сокровищу сокровену на селе» (Мф. 13:44). Село, или поле, изображает человека. Глубина, в которой скрыто сокровище, означает сердце или внутренность человека, более или менее открытую верою. Сюда в таинстве крещения Дух Божий, «дышущий идеже хощет» (Ин. 3:8), дхнул невидимо, и внес в Своем дыхании сокровище, нетленное семя возрождения, новую жизнь от Бога. Итак сокровище положено, и точно есть на поле нашем: но каждый ли из нас сделал с своей стороны то, чего далее требует притча? «Обрел» ли оное глубоким самопознанием и вхождением внутрь себя? «Скрыл» ли от невидимых татей, смирением? «Продал ли вся, елика имать» (Мф. 13:44), отвергся ли мира и плоти, отдал ли без остатка страсти и пожелания, чтобы взять внутреннее сокровище и употребить к своему блаженству? Если мы ничего такого не сделали; если совсем не позаботились проникнуть, что скрыто на нашем поле; если мы только на поверхности его пасемся чувственным удовольствием, как безсловесное злаком; если скрытое сокровище глубже и глубже зарываем уметами и дрязгом помыслов и дел суетных, нечистых, беззаконных: то сокровище лежит, но мы им не пользуемся; нетленное в нас семя не прозябает, не цветет, не плодоносит; духовная жизнь наша или в зародыше, или в обмороке; надобно желать, чтобы о нашем возрождении вновь попекся кто-нибудь, как Святый Павел о возрождении, крещенных еще прежде, Галатов, когда он писал к ним: «чадца моя, имиже паки болезную, дóндеже вообразится Xpистoc в вас» (Гал. 4:19). То есть: как раждающая мать, нахожусь я в подвиге и страдании, дабы споспешествовать вашему духовному рождению, и притом уже не в первый раз: сперва сие было нужно, когда надлежало посредством веры и крещения положить в сердцах ваших начаток духа; но когда вы, «наченше духом, ныне плотию скончаваете» (Гал. 3:3), то потребен новый болезненный подвиг, дабы погребенное под преобладающею плотию духовное сокровище открыть, дабы задержанный росток духа возрастить до приношения плодов духовных, дабы впечатленный в душу крещением образ Христов прояснить и проявить во всех ея способностях, силах, расположениях и делах Христоподобных и Богоугодных. «Паки болезную, дóндеже вообразится в вас Христос».
Кто соглашается с сими размышлениями в том, сколь важно и необходимо для истиннаго Христианства возрождение; а между тем в своей жизни, делах и совести не обретает успокоивающаго свидетельства, что он действительно пользуется плодами возрождения; тому надлежит не без заботы подумать, в каком же он состоянии находится, и к чему сие ведет. Суд Христов произнесен и, верно, не переменится. Как судил Он в безмолвную ночь в присутствии одного Никодима: так же будет судить и в славный последний день в присутствии всех Ангелов и всех человеков: не рожденный свыше, не может видети Царствия Божия!
Иные думают: можно ли определить все шаги к Царствию небесному? Может быть, спасемся как-нибудь и мы. – Это походит на то, как если бы кто, приметив трудность и неизвестную надежду земледелия, сказал: может быть, родится хлеб и без возделывания и без посева. «Сеяй в дух, – говорит Апостол, – от духа пожнет живот вечный» (Гал. 6:8). Если не сеем: то верно и жать нечего будет.
Иной напротив, скажет: хорошо же; я непременно буду сеять в дух, и сделаюсь возрожденным. – Нет, возлюбленный! И это не есть надежный путь. Ни безпечное: «может быть», ни самонадеянное: «непременно», не годятся в делах духа. Кто как будто на заказ думает сделаться возрожденным: тот всего скорее сделается мечтателем. Не может младенец родиться, когда и как захочет: родить его должна мать, по порядку природы. Равным образом не может человек возродиться, когда и как захочет: возродить его должен Дух Божий, по порядку благодати.
Между крайностями безпечной недеятельности и самонадеянной предприимчивости лежит скромный, но деятельный путь духа, который указует Апостол следующими словами: «со страхом и трепетом свое спасение содевайте» (Флп. 2:12). «Содевайте спасение», а не думайте, что оно соделается само собою, но содевайте со «страхом и трепетом», не полагаясь на то, что делаете сами, и остерегаясь непрестанно, чтобы не противиться действованию в вас Божию. «Бог бо есть действуяй в вас, и еже хотети, и еже деяти о благоволении» (Флп. 2:13).
Хотите ли знать в особенности о возрождении, что наиболее зависит от нас, и что наиболее нужно с нашей стороны? Посмотрите, по указанию Апостола, на образ возрождения, представленный в рождении естественном. Не одна раждающая болезнует родами, но и раждаемое болезнует и плачет. Вот живая притча для учения о возрождении. Болезнуй о ветхой, плотской жизни, от которой ты еще не разрешился; плачь о грехах своих, не только потому, что ад угрожает тебе за них, но еще более потому, что ты Богу, тебя сотворившему, и тебя любящему, не был верен, что пред Христом, за тебя пострадавшим, явился неблагодарен, что Святаго Духа опечалил; плачь слезами сердечными, слезами печальной любви; найди себе пищу в сих слезах, по написанному: «быша слезы мне хлеб день и нощь» (Пс. 41:4). «Печаль бо, яже по Бозе, покаяние не раскаянно во спасение соделовает» (2 Кор. 7:10) – покаяние не словесное только, но деятельное, не кратковременное, но решительное и постоянное, то, которое в крещенных Церковь знаменательно называет вторым крещением, и следственно существенною принадлежностию возрождения, то, о котором радость бывает на небесах.
Познайте, ищущие быть чадами Божиими, духовный вкус чистой, Божественной печали, и познаете возрождение, и вкусите новую жизнь, на радость себе и Небу, на радость полную, неотъемлемую во веки. Аминь.
«Она произошла из слова на день рождения Государя Императора Николая Павловича июня 25 дня, но года произнесения его в рукописи не означено.
В беседе изменено находящееся в рукописи след. вступление:
Не удивительно, что рождение царя делается предметом праздника народнаго, что рождение Царя Благочестивейшаго делается предметом и церковнаго праздника. «Егда царь праведен на престоле сядет, не противится пред очима его ничтоже лукаво», говорит премудрый (Притч. 20:8). Когда Бог благоволит родиться такому царю: тогда Он уготовляет России краеугольный камень колеблющемуся, может быть, зданию царства, подает новое врачевство против народных зол и бед, открывает новое сокровище народнаго блага, воздвигает новую стену против врагов, простирает над своею церковию новый покров тихаго и безмятежнаго пребывания – есть что праздновать и высоко торжествовать! Это праздник любви и благодарности к цapю, как верховному созидателю народнаго блага, и вместе любви, благодарности и молитвы к Богу, Единому Всевышнему Подателю всякаго блага, и Единому могущему на долго сохранить дар, от Него ниспосланный. Неговорю счастлив царь, для котораго так празднуют, ибо не ему в одолжение сие делается, но настоятельно скажу: счастливым да почитает себя народ, что он может так праздновать, ибо любовию к царю и молитвою за него утверждает собственное благоденствие.
И так не удивляюсь, но радуюсь, что день рождения царева есть праздник. Но когда по сему случаю привожу себе на мысль, что и день рождения каждаго человека обычай делает праздником личным или домашним: то недоумеваю и почти удивляюсь. Рождение, за которым следует убегающая жизнь и неизбежная смерть – что тут праздновать?»