Евангелие от Иоанна 3 глава 2 стих

2. (1) Был же человек из фарисеев, именем Никодим, один из начальников иудеев. Он пришел к Нему ночью и сказал Ему: Равви! — вы уже знаете, что «Равви» называют учителя, — Мы знаем, что Ты Учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог (Ин. 3:1—2). Стало быть, этот Никодим был из числа тех, кто уверовал во имя Его, видя знамения и чудеса, которые Он творил.

(2) Ибо евангелист уже сказал об этом выше: И когда Он был в Иерусалиме на празднике Пасхи, то многие уверовали во имя Его. Почему они уверовали? Он продолжает и говорит: «видя знамения и чудеса, которые Он творил» (ср. Ин. 2:23). А что он говорит о Никодиме? «Был из начальников иудеев, по имени Никодим. Он пришел к Нему ночью и сказал Ему: Равви! Мы знаем, что Ты Учитель, пришедший от Бога» (ср. Ин. 3:1—2). Стало быть, и он уверовал во имя Его. А почему он уверовал? Продолжает евангелист: таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог (Ин. 3:2). Если же Никодим был из тех многих, которые уверовали во имя Его, то давайте рассмотрим, обратившись к этому Никодиму, почему Иисус не вверял Себя им (Ин. 2:24).

Разрушая их мечты, Сам Господь тогда говорил в своих наставлениях более всего о необходимости духовного возрождения, которое начинается покаянием. Евангелист Иоанн передает нам одну такую беседу Его с учителем Израильским из Фарисеев, членом Синедриона, Никодимом.

Никодим столько был беспристрастен, что принимал чудеса Иисуса Христа, как свидетельство действующей в Нем Божественной силы, считал Его мужем Богопросвещенным. Но что далее сказать о Нем и о Его призвании, т. е., признавать ли Его за Мессию, кажется, он еще не решил себе, но желал только узнать о том подробнее. Это желание тем было сильнее, что ожидание царства Мессии, возбужденное проповедью Иоанна Крестителя и достигшее самого Синедриона, – очень занимало Никодима. Для решения сего вопроса он положил обратиться к самому Иисусу, потому что доверялся словам Его вполне. Никодим пошел к Нему ночью, потому что хотел скрыть свое расположение к Нему от подозрительных сотоварищей. Можем предположить, что Никодим разделял обыкновенные Иудейские представления о царстве Мессии. Он ожидал скорого, видимого, внешнего явления Его в земной славе, хотя мог иметь более очищенные, духовные понятия о Его свойствах. Как строгий блюститель закона, он конечно был уверен, что будет иметь участие в сем царстве; ему нужно было только знать, что должно думать о предстоящем явлении Мессии. Явившись к Господу и приветствовав Его, как учителя, засвидетельствовавшего своими чудесами свое посланничество от Бога, он ожидал услышать из уст Его самого что-нибудь более определенное о Его призвании и отношении к царству Мессии.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 77-78++

Никодим, известный всем фарисей, учитель Закона, приходит ко Христу «ночью». Эта ночная встреча погружает нас в таинственную атмосферу. Поистине — мы все в ночи пред Богом. Мы все как Никодим — те, кто ищет Христа среди ночи.

Но то, что Никодим приходит ночью, имеет еще и другое значение. Он ночью пришел, ему недостаточно было слушать Христа среди толп народа. Он нуждался в том, чтобы встретиться с Господом наедине. Для него было лучше лишить себя ночного отдыха, нежели не услышать сокровенное слово Христа. Когда другие спали, он обретал спасительное знание. А, может быть, он поступил так из-за страха и малодушия. Он боялся или стыдился, что его увидят со Христом, и потому пришел ночью. Но хотя он пришел ночью, Христос принял его с любовью, давая образ своим служителям поддерживать добрые начинания, как бы ни были они слабы. Хотя теперь он пришел ночью, придет время, когда он открыто исповедует Христа. Благодать может быть сначала только горчичным зерном, а потом вырастает в большое дерево.

«Мы знаем, — говорит Никодим, — очевидно, от лица многих, — что Ты Учитель, пришедший от Бога: ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог». Как отличен его взгляд от многих его соплеменников, в особенности облеченных духовной властью, — тех, кто, видя дела Христовы, воспламенялись завистью и ненавистью ко Господу. И нам надо научиться у него видеть в чудесах самую суть.

Никодим приходит к И. Христу и в приветствии своем называет Его посланником Божиим. Какой именно вопрос желал предложить Иисусу Никодим после своего приветствия, трудно с определенностию сказать. Но Христос, не давая ему продолжить и высказать этот вопрос, прямо предлагает Никодиму урок, в котором этот особенно нуждается,— указывает Никодиму на необходимость для человека перерождения его природы творческою силою Божиею, чтобы удостоиться вступить в царство Божие. Этим Христос дает Никодиму понять, что плотское происхождение от Авраама и собственная праведность человека не могут спасти его.

Принимая во внимание слепую ненависть фарисеев ко Христу, о чем свидетельствует евангельская история, – и то, что синедрион довел Спасителя до креста, человеческая мысль готова сказать: чего доброго ожидать от этого князя? Но жестоко ошибется тот, кто отрицательно ответит на этот вопрос. Хотя Никодим был фарисей и член синедриона, однако он не походил на своих собратьев, не был лукав... Слыша об учении и чудесах Христа (во время пасхи), он, несомненно, искренне желал узнать: кто Он и какое Его призвание? Для этого он избирает уединенную беседу со Христом, приходит к Нему ночью. В Евангелии еще два раза упоминается об этом факте (Ин. 7:50 и 19:39). Обыкновенно думают, что Никодим пришел к И. Христу ночью из страха пред людьми (Ин. 12:42), но Евангелие, по справедливому замечанию Ците, Земная жизнь И. Христа в переаоде Тихомирова. Москва. 1884 г. 173 стр. не дает права для такого предположения. Есть, напротив, основание думать, что в уединенной беседе он надеялся ближе познакомиться с новым Учителем и Его учением. У евреев, как известно, считалось признаком мудрости вести ученые беседы ночью. См. Lightfoot’a iu Harmonia quatuor evangelistarum. Это искреннее желание Никодима как нельзя лучше сказывается в самом приветствии его Господу: Равви, Никодим называет И. Христа равви, – таким именем, каким называли лиц, прошедших чрез различные степени раввинской мудрости, но об И. Христе известно, что Он нигде не учнлся (Ин. 7:15). веемы – οιδαμεν, – яко от Бога пришел еси Учитель; никто же бо может знамений сих творити, аще не будет Бог с ним.

От чьего лица, спрашивается, говорит Никодим; веемы – знаем? Не говорит ли он от лица своей партии, своих сочленов по синедриону? Можно допустить и эту мысль, потому что в начале служения И. Христа фарисеи и синедрион не были еще озлоблены против И. Христа, не производили чудес Его от содействия темных сил и еще не гнали Его; но все-таки вернее думать, что он сказал так от лица тех из народа, которые, видя чудеса Его, веровали в Heгo (Ин. 2:23). Вот от лица этих-то людей, без сомнения, и говорил Никодим: „знаем, что Ты от Бога пришедший Учитель: ибо таких знамений, Значение слова знамение – σημειον – cм. «Чудо на браке в Кане Галил.», стр, 196. какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог. По поводу этих слов древние толковники единогласно замечают, что хотя Никодим и не безотчетно высказывает свою веру в И. Христоса, вера его не шла далее признания в Нем обыкновенного посланника Божия, подобного тем учителям-пророкам, каких Бог по временам нарочито посылал к дюдям, божественности же лица И. Христа он еще не признавал. Так, например, св. Кирилл александрийский пишет: «Когда (Никодим) называет Eго (И. Христа) от Бога пришедшим Учителем, которому содействует Бог: то не признает еще Его Богом по существу, и явно не понимает причину воплощения, – но разумеет Его как простого человека, и малое имеет о Нем понятие». Тоже читаем и у бл. Феофилакта: «Называет, говорит, Его Учителем, как простого человека: ибо такое имел о Нем понятие».

Это приветствие, высказанное от души, без лукавства, послужило для Иисуса Христа ближайшим поводом вступить в беседу с ученым фарисеем и изложить пред ним важнейшие христианские догматы.

Господь не вверял Себя Иудеям, которые, видя знамения, верили, но потом отпадали, ибо страсти и пороки души их не допускали их понять Божественное учение. Но когда к ногам Иисусовым припадали избранные сосуды Божии, могущие вместить, ищущие истины всею душою своею, тогда благодатный Учитель раскрывал святые уста Свои и изливал потоки света на внутреннего человека. Никодим, ученый Иудей, ожидавший царствия Божия, был зaражен всеми предрассудками своего племени, но нелицемерно жаждал истины. Господь раскрывает ему тайны внутренней жизни духа человеческого. Господь указывает ему, что возрождение к новой жизни не есть простой акт воли человеческой, а таинство, совершающееся по соизволению Божию. Когда Господь впервые раскрывает перед очами изумленного фарисея, учителя народа, великое таинство о Боге во святой Троице поклоняемом, и о третьей Ипостаси – Духе Святом Дух Святый, Дух Божий, Дух премудрости – таковы имена вместе со многими другими, коими человеку позволено призывать Бога в третьей Его Ипостаси. Ср. Слово о Св. Духе (о Богословии 5) Григория Богослова (1843 ч. 2 . 168 и на об.) См. Василия Великого к Амфилохию о Св. Духе ч. 3, стр. 137, 214, 264, 301 и др. (1857)., коего живительная сила есть основание всякой жизни, – материальной и духовной, – тогда впервые Бог Слово являет человечеству, что Ему угодно ввести человека в знание новых доселе ему неведомых истин. И в Ветхом Завете хранились все истины, раскрытые в Новом Завете, но в более прикровенном виде, и в особенности догмат о третьей Ипостаси святой Троицы. «Ветхий закон – (говорит Григорий Богослов слово о Дусе Святом 1843 ч. 2 л. 166–167) – яве проповедовал Отца, Сына же темнее: Новый явственно показал Сына, Божество же Духа прикровенно назнаменовал».

Но и в Ветхом Завете; для изучающего оный со светильником Нового, – таинство поклонения Богу во Святой Троице раскрывается с полною очевидностью: «у Исайи пророка (Ис. 6:3) троекратное восклицание Серафимами свят, свят, свят указует, что Святыня умосозерцается в трех Ипостасях, – говорит Василий Великий Василий Вел. о Духе Святом (против учения Евномия ч. 3, стр. 135 (1857)..

И в книге Бытия Быт. 1:2. «Дух Божий ношашеся верху воды», причем, как замечает митрополит Филарет Зап. На кН. Бытия, стр. 1., «здесь под именем Духа Божия не довольно разуметь просто животворящую силу Божию, но самую третию Ипостась «святыя Троицы». «Дух есть Бог», и живительная сила Духа Божия есть та же творческая сила Создателя, творящая Словом Своим.

Но в Ветхом Завете раскрывалась не только живительная сила Духа Божия в отношении к материальному творению, она является и в творческой силе, создающей высшее нравственное состояние человека. Не говоря уже о том, что в самом речении «сотворим человека» Быт. 1 и ср. об указании в сем выражении таинства Св. Троицы митр. Филарета Зап. на кн. Бытия стр. 32–33 (изд. 1835 г.) Ср. и Быт. 6:3. указуется Триипостасный Бог, как Бог Творец, как Бог Слово, и как Бог Дух Святой, созидающий существо не только материальное, но и духовное, – мы найдем и в других местах священных книг ветхозаветного канона прямые указания на действование Духа Божия.

Так в главе XI Чисел указано (Чис. 11:25), что Дух почил на семидесяти старцах И Аарон (Исх. 2930:80) освящался на служение Духом Божиим и оный же Дух умудрял Веселиила (Исх. 31:3)., собранных по повелению Божию во скинии (Чис. 11:16–17). Из сей же главы ясно, что Дух Божий постоянно почивал на Моисее (Чис. 11:17, 25), и от сего Духа Господь уделил и старцам То есть старцы не получили онаго дара высшего или разнообразнейшего, чем тот, который имел от Бога Моисей. «Дары Духа Божия многообразны и различны, но Дух один» (1 Кор. 12:4). По сему выражение кн. Чисел «взял от Духа, который на Моисее» (Числ. 11 и 25) означает, что старцы получили тот же дар, как и Моисей.. И Моисей восклицает (Чис. 11:29): «о если бы все в народе были пророками! когда бы Господь послал Духа своего на них!» Из сего мы видим, что и все пророки ветхого завета не иначе могли соделаться таковыми, как наитием Духа Святого.

«Почивал Дух Господень на Давиде», сказано в 1 Цар. 16:13–14; «а от Саула отступил Дух Господень». И во время покаяния своего Давид взывал в Господу: «Духа Твоего Святого не отними от меня» (Пс. 50:13).

И Исайя пророк глаголал о Духе Господнем, духе премудрости и разума, духе совета и крепости, духе ведения и благочестия (Ис. 11:2), имеющем почить на ветви от корня Иессеева Ср. Исайи 32:15; 48:16; 59:21; 61:1–2; 63:10 и мн. др.; и Иезекииль пророк именем Господним говорил о перерождении человека, пророчествуя: «Вложу внутрь вас Дух Мой» Иезек. 36 ср. 37:9..

И Осия в прикровенных выражениях, но довольно ясно говорит о Духе, имеющем низойти на верующих, когда приидет Господь, который, по выражению Осии, дождем прольет на народ правду Ос. 10:12; а о воскресении Господа и в лице Его человечества 6:3. Еще см. «Аз буду росою». Ос. 14:6..

На пророчество Иоиля Иоиля 2:28–32. Деян. 2:16–21. указывал Петр Апостол народу в великий день Пятидесятницы, когда Дух Святой в видимом образе огненных языков сошел на верующих. Это пророчество столь ясно и исполнение его было столь очевидно, что можно только удивляться, что учители Израилевы, как Никодим, не вдумывались в него прежде и что все добросовестные Иудеи по исполнении пророчества не примкнули немедленно к церкви Христовой.

И другие пророки Напр. Аггей 2:5; Малахия 3:2. более или менее прикровенно глаголали об омовении и очищении народа и освящении его Духом Божиим.

О Творческой силе Духа Божия говорит и кн. Иова (Иов. 33:4): «Дух Божий создал меня и дыхание Вседержителя дало мне жизнь». Здесь хотя не в совершенной ясности, но можно разуметь создание вечной души и тела, одно по образу Божию, а другое по подобию всех тварей земли, одно – Духом Божиим преимущественно, ибо в душе отпечатлевается образ Всемогущего; другое дыханием Вседержителя, дающего жизнь волею Своею всем тварям. «Жизнь и плотская, а тем паче духовная, подается нам от Бога чрез Христа во Святом Духе» Bacилий великий. Против Евномия (со ссылкой на Римл. 8:11) изд. 1857 ч. 3, стр. 138.… И далее Id. ibid. стр. 181, 215..

..: «Дух Божий есть сила освящающая, самосущная, самобытная, самостоятельная». «Словом Господним небеса утвердишася и Духом уст Его вся сила их» Псалом 32:6.. «Отец открывает Сына, ибо «никто же весть, кто есть Сын, токмо Отец, ни Отца кто знает токмо Сын, и ему же аще хощет Сын открыти» Лк. 10:22; Мф. 11:27., и «Божия никто же весть точию Дух Божий и нам Бог открыл есть Духом Святым 1 Кор. 2:10–11.». Отсюда разумеваем, что откровение Отца и Сына происходит Духом Святым. «Дух открывает Отца и Сына Василий Вел. Loco supra cit.». «Дух Святой во всем совершенно неотлучен и неотделим от Отца и Сына», говорит еще св. Василий Великий К Амфилохию о Святом Духе гл. 16 в изд. 1857 ч. 3, стр. 286–288 и ср. Афанасия Вел. Слово о явлении во плоти Бога Слова в изд. 1853 ч. 3, стр. 299.. Посему, когда Господь глаголет к Никодиму, раскрывая пред ним тайну человеческого возрождения водою и Духом, то сим Господь во-первых раскрывает фарисею великое таинство Святыя Троицы, во-вторых указует ему двойственность человека, требующего для своего возрождения и спасения двойного очищения – водою и Духом. Потом раскрывает ему образ действования Духа, который человеку невидим, но которого благодатное присутствие и действие человек ощущает в своем внутреннем я. «Кто бо весть о человеке», говорит Апостол Павел 1 Кор. 2:10–11., «яже в человеце, точию дух человека, живущий в нем; такожде и Божия никто же весть, точию Дух Божий».

«Троякое рождение человека упоминает Писание: сущее из телес, из крещения, и из воскресения. Первое рабское, страстное,... второе свободное и разрушающее страсти... третие же есть страшнейшее... все создание собирающее во мгновение ока, да предстанет оно Зиждителю и воздаст слово о здешнем рабстве и жизнеповедении... Вся сия рождения Христос мой являет Собою почтившим: ово убо первым и жизненным вдуновением; ово же воплощением и крещением имже Сам крестися, ово же воскресением, еже сам предначал».

В первом плотском рождении Господа нашего Иисуса Христа Дух Святой сходит на Святую Деву (Лк. 1:35) и «когда на Святую Деву снисшло Слово, тогда снисшел и Дух, и Слово в Духе образовало и создало В подлиннике счинило (русск. перевод Афанас. Вел.). Себе тело, желая сочетать Собою и принести к Отцу тварь и в этом примирить всяческая, умиротворив и небесная и земная» Афанасий вел. 1 послание к Серапиону т. 3, стр. 52 (1853)..

Во втором духовном возрождении в знаменовании Духом Святым при крещении человека Иисуса Христа, который был Бог, «сия печать Духа, именуемая помазанием 1 Ин. 2:27; Иcaйи 11:2. 61:1., освящала и обоготворяла (говорит св. Афанасий Великий) тело Богочеловека Духом Божиим, ибо Богочеловек, как Бог, не нуждался в помазании Святого Духа, всегда купно с Ним и со Отцем пребывающего. Посему восприятие Духа Святого во плоти человеческой и помазание Христа Иисуса знаменовало наше помазание и освящение цельного человека в его душе и теле, ради Господа Иисуса и в Господе Иисусе» Афанасий вел. 1 и 2 послан, к Ceрапиону 3, стр. 38, 52, 69: Слово 1-е против Ариан ч. 2 стр. 227. 232, 233. Слово о явлении во плоти Бога Слова ч. 3, стр. 289 и см. в особенности протнв Аполлинария кн. вторая ч. 3, стр. 388., – «дабы человек мог обожиться вследствие того, что Бог очеловечился» по выражению св. Григория Богослова К Квидонию 1. s. cit.

По воскресении же Господа, уготовавшем и наше будущее воскресение, Господь знаменует пребывание неотлучно с Ним Духа, уделяя Его ученикам, словами: «приимите Дух Свят» Ин. 20:22..

Сам Господь по прекрасному выражению Григория Богослова «свет бе, светящий через покрывало плоти во тме» Слово о Сыне второе ч. 2, л. 147 (1843).. Рече же Господь ученикам «приимите Дух Свят» дабы и люди были сопричастниками сему внутреннему свету, светящему даже и на земле сквозь покрывало плоти. «Как солнечные лучи делают облако светлым и блистательным, – говорит св. Василий великий Василй Вел. на Евномия, глава о Духе Святом ч. 3, стр. 227; см. еще беседу его о вере т. 4, стр. 263 (изд. 1857–1858).,… так и Дух Святой в человеке... Как Он даровал ему жизнь, даровал бессмертие, даровал святыню, так воздвиг и тело, как оно пало. И человек, который дотоле был земля и пепел, по вселении в него Духа, приял достоинство пророка, апостола, ангела Божия». И далее Василий Великий Беседа в 4 т. стр. 263 и сл. прекрасно рисует действие Духа:

«Сей Дух всех просвещает к познанию Бога; Он вдохновляет пророков, умудряет законодателей, совершает священников, укрепляет царей, приводит в благоустройство праведных, украшает целомудренных, сообщает дарование исцелений, воскрешает мертвых... Производит же сие чрез рождение свыше. Если возьмет мытаря верующего (Мф. 9:9), делает его Евангелистом; если будет в рыбаре (Мф. 4:19), совершает его богословом; если найдет гонителя кающегося (Деян. 9:1, 15), соделывает его Апостолом языков, проповедником веры, сосудом избранным. Им немощные крепкие, бедные богатеют; Им невежды слова мудрее мудрых» . Разнообразны и неисчислимы дары Духа Святого (1 Кор. 12:4–6) и все сии действия Духа Божия суть таинственные рождения.

Восприяв на Себя и человеческое существо и пройдя все три рождения во образе человеческом ради нас и дабы нас в Себе поднять до Себя, Господь указал и путь, коим должен следовать человек. Первый шаг конечно есть вера, а с верою человек освящается двояким крещением водою и Духом, «ибо Дух сотворивый всяческая, воссозидает через крещение и воскресение» Григорий Богослов о Святом Дусе ч. 2 л. 168 на об..

После благодатного крещения водою и Духом Ha Aриан слово третье ч. 2 стр. 415 и сл. «Для души нужно крещение Духом Святым, который обновляя душу, освящает и самое тело. Для тела нужно крещение водою, которая, будучи освящена наитием Святаго Духа, потому самому не только очищает тело, но и имеет спасительное действие и на душу». Митр. Исидор. Слова и речи стр. 13 (1876)., говорит св. Афанасий Вел., Дух Божий бывает в нас и мы в Нем... Но поелику Дух, который бывает в нас есть Божий, то и мы, имея в себе Духа, справедливо почитаемся пребывающими в Боге, а таким образом и Бог бывает в нас... и причастием Духа сочетаваемся с Божеством... Быть во Отце не наше есть, но сущего и пребывающего в нас Духа, пока сохраняем Его в Себе исповеданием... ибо сказано: (1 Ин. 4:15) «иже аще исповесть яко Иисус есть Сын Божий, Бог в нем пребывает и той в Бозе».

Итак, возвращаясь к Никодиму и тайной беседе его с Господом, мы видим, что Господь излагает чрез Никодима всем нам учение о святой Троице. Но восприять великое учение сие может человек не собственными силами своего разума, а лишь при помощи Духа Святого через посредство веры в Господа нашего Иисуса Христа Сына Божия, воплотившегося ради нашего спасения и подающего нам Духа «вопиющего» в сердцах наших к Богу «Авва Отче» Гал. 4:6.. Воспринимаем мы при той же Божественной помощи ясно и неприкровенно таинство воплощения Слова Божия и с верою вкушаем духовную пищу и духовное питие, тело и кровь Господа нашего Иисуса Христа «Небесная снедь и духовная пища» называет cиe великое таинство св. Афан. Вел. Посл. 4-е к Серапиону стр. 96–97. (т. 3 1853) См. Ин. 6: 51–56., коими с Ним соединяемся. Действования же Духа Святого в тайниках души человеческой чувствуются бессмертною душою, но вполне разумом постигнуты быть не могут. Душа чувствует радость и обновление, приближаясь к Господу Иисусу в Его святых таинствах крещения и вкушения плоти и крови Его и соединяется с Богом всемогущим, но вполне постигнуть разумом своим действие Духа Божия не может. «Глас Его слышиши но не веси» Ин. 3:8..

Водою и Духом чрез второе рождение стремясь к воскресению, или третьему рождению, соединяемся мы со Святою Троицею, Богом Единым, ибо, как выражается св. Григорий Богослов, «и светлый Иисус и Дух Святой, яко некие лучи послашася нам от Отца;... двойственный луч и нам доставляют истины свет и со Отцем соединены суть» Григорй Богосл. к Евагрию о Божестве ч. 2, л. 246 (1843)..

Никодим начальник среди народа, член синедриона (Ин. 7:50), не принадлежал однако к партии, индифферентной в религиозном отношении, в руках которой в это время преимущественно была власть. Это не был атеистический саддукей, для которого религия была лишь политическим орудием воздействия на массы и знаменем национальности перед Римом. Никодим был фарисей, как особенно на то указывает Евангелист, – и, как таковой разделял с другими членами этой Иудейской секты все ее предрассудки, все ее мелочные предписания обрядности, и всю ее казуистику, ставившую букву закона выше духа его. Но под этим наслоением предрассудков и ложных толкований Никодим сохранил честную и любящую душу, способную восприять высшее развитие. Не без цели в начале 1-го стиха сказано об Никодиме по связи с последним стихом второй главы «бе человек». В последнем стихе предыдущей главы сказано, что «Господь ведяще, что бе в человеце»: третья глава и начинается намеком, что Господь знал душу человека, приходящего к Нему. Не доверял Господь Иудеям (Ин. 2:24), но принял Никодима и открыл ему таинственное учение «ведяще что бе в человеце».

Никодим приходит ночью «страха ради Иудейска» См. Ин. 19 и 39 о Иосифе и Никодиме и см, 7:50; 12:42.. Вообще кажется, что он был человек робкий, хотя честный душою. Он верит, что Иисус послан от Бога, и что только посланный от Бога, может творить чудеса, которые творит Иисус, но он еще сомневается, Он ли Христос, потому именно, что Иисус не соответствует тому ложному представлению о земной славе, которая должна окружать Мессию, по представлению глубоко укоренившемуся в умах Иудеев. С целью удостовериться, Иисус есть ли Христос, и близки ли к осуществлению мечты о земном величии народа, приходит к Господу Никодим. Но во всяком случае он приходит не как предатель, не как враг, а с желанием узнать истину. И этого достаточно Милосердому Сердцеведцу, чтобы принять и просветить эту душу, ищущую добра и истины: «Грядущего ко Мне не изжену вон» (Ин. 6:37). Но в следующем стихе Господь отвечает не на слова Никодима, а на тайные мысли его, на вопросы невысказанные и таящиеся в душе его. Он говорит Никодиму о царствии Божием, но переносит его несколькими словами из мира материального в мир внутренний, духовный.

«Не приидет царствие Божие с соблюдением Приметным образом; русск. синод. текст.... се бо царствие Божие внутрь вас есть///». (Лк. 17:20–21).

В начале 3-й главы описывается ночная беседа Иисуса с Никодимом, тихая, почти шепотом беседа с глазу на глаз. Беседа эта происходит в темноте. И вновь перед нами возникает образ, проходящий через все Евангелие, — свет, который «во тьме светит» (Ин. 1:5). Двое беседуют в темноте, то ли при свете лучинки или светильника, то ли без них, и от Иисуса исходит какой-то свет. Они беседуют о чем-то очень важном.

Изгнание Иисусом Христом торгующих из дома Отца Своего, произведенное, притом, так властно и с такой, явно не земной, силой, что даже синедрион не осмелился противиться этому, и совершенные затем Иисусом чудеса так сильно повлияли на евреев, что даже один из начальников иудейских, то есть членов синедриона, фарисей Никодим, захотел удостовериться, не Мессия ли в самом деле Этот Иисус из Назарета?

Этот самый Никодим, через два года после сего, когда первосвященники и фарисеи послали взять Иисуса, сказал им: судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает? (Ин. 7:51). Он же присоединился к Иосифу Аримафескому для погребения тела Иисуса и принес состав из смирны и алоя, литр около ста (Ин. 19:39).

Он пришел к Иисусу ночью, отчасти из страха перед своими неверующими товарищами, ставшими уже в явно враждебное положение ко Христу, отчасти же, быть может, из желания не придавать своему посещению огласки, не увеличивать тем все возрастающую славу пророка из Назарета.

Принятый Иисусом Никодим говорит: «Мы (то есть фарисеи, книжники) знаем, что... таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог; поэтому мы и признаем, что Ты учитель, пришедший от Бога».

Таким образом, Никодим высказал свой, а быть может, и еще некоторых фарисеев, взгляд на Иисуса как на учителя (раввина), избранного Богом человека, пожалуй, даже пророка, но не Мессию.

Никодим знал, что посланным от синедриона Иоанн Креститель указал на Иисуса как на ожидаемого Мессию, и указание свое подкрепил свидетельством, что видел Духа Святого, сходившего на Него, и слышал голос Самого Бога, удостоверившего, что Иисус – Сын Его возлюбленный. Никодим, конечно, видел, как Иисус изгнал из храма торговцев и всенародно назвал этот храм домом Отца Своего, а Себя, следовательно, Сыном Божиим. Никодим, несомненно, присутствовал при совершении чудес, в которых Иисус проявил Свою божественную власть и силу. И после всего этого, он, ученый фарисей, член синедриона, называет Иисуса просто Учителем, не верит ни свидетельству Иоанна, ни Его собственным словам, ни даже совершенным Им чудесам!

Христос знал причину такого ложного мнения о Нем фарисеев. Он знал, что фарисеи, а за ними и все руководимые ими евреи, ожидали не такого Мессию; они ждали в лице Мессии могучего земного царя, который покорит весь мир, а евреев вообще, в особенности же фарисеев, сделает владыками всех народов. Он знал, что, по учению фарисеев, всякий еврей, потому что он еврей, потомок Авраама, тем более всякий фарисей, войдет в Царство Мессии как непременный член его. Зная все это и желая обратить Никодима с ложного пути, на котором он стоял, на путь истинный, Христос начинает Свою беседу с ним словами, доказывающими, что для вступления в Царство Мессии недостаточно быть евреем, потомком Авраама, а необходимо нечто иное, необходимо возрождение. Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия.

Чтобы лучше понять смысл беседы Господа с Никодимом, надо сделать маленькое отступление.

Создавая мир, Бог не ограничился созданием одной только бездушной природы, так как Он – Бог живых, а не мертвых (Мф. 22:32; Мк. 12:27; Лк. 20:38). Конечно, Он не переставал бы быть Богом, если бы и вовсе не было живых существ; но для того, чтобы созданный Им мир мог постигнуть величие Его и мудрость Его творчества, чтобы установилась разумная связь между Творцом и Его творением, надлежало быть в мире живым разумным существам; и таким существом на земле создан человек. Первым же людям Бог внушил, как они должны жить, чтобы быть достойными сынами своего Творца. Он открыл им Свою волю, составляющую вечный, неизменяемый закон, вписанный, так сказать, в сердцах людских: Люби Бога! Люби ближнего своего! – поручая же им не только хранить, но и возделывать рай (Быт. 2:15), Он вменил им в обязанность трудиться; и этот закон труда был дан им не в виде наказания за грех, так как они тогда еще не согрешили, а как необходимое условие счастья. Итак: Люби Бога! Люби ближнего своего! И трудись! Вот воля Божия, которую должны были соблюдать созданные Им люди. Согласуя все свои действия с этим законом, они должны были образовать на земле Царство Божие, то есть управляемое Самим Богом общество счастливых людей. В этом – цель их создания; в этом – их назначение. И если бы они действительно исполняли этот закон Верховного Царя, то на земле водворилось бы Царство мира, любви и добра, то есть истинное Царство Божие, рай земной (см. Гладков Б. И. Три заповеди).

Но первые же люди ослушались Бога и утратили право быть членами Его Царства. Однако им было внушено, что это Царство, этот рай земной потерян для них не навсегда, – что они могут вернуть его, если во всем будут исполнять волю Божию. Казалось, что жить по Божиему не трудно, так как Бог не требовал от людей ничего невозможного, ничего непосильного: Люби Бога! Люби ближнего! И трудись! Большего Он не требовал. Но и этого малого не могли исполнить первые люди. Вскоре возникла вражда между ними, и земля обагрилась кровью убитого человека. За первым убийством пошли и другие преступления, и грешные люди стали падать нравственно все ниже и ниже. Никакие бедствия не могли образумить их, и они стали забывать не только волю Божию, но и Самого Бога. Надлежало напомнить им эту волю, и она была провозглашена через Моисея на горе Синай в десяти заповедях.

Гениальный Моисей, сорок лет мечтавший об освобождении евреев от рабства египетского и об образовании из них управляемого Самим Богом Царства Божия, вынужден был сознаться, что нравственно испорченным людям не под силу точное исполнение объявленной в десяти заповедях воли Божией. Сознавая это, он сделал много уступок, много отступлений от синайских заповедей. Конечно, он мог отменить все законы и обычаи, противоречащие десяти заповедям, и издать новые, согласованные с ними; но даже и ему показалось это неисполнимым. Издать-то новые законы он мог, и страхом жестоких казней мог заставить повиноваться им; но не мог преобразовать веками испорченное сердце человеческое, не мог перевоспитать, возродить человека и заставить его любить, а следовательно, не мог и восстановить Царство свободных людей, любящих Бога и друг друга, – не мог вернуть людям потерянный рай.

Для этого должен был явиться иной Человек, Который не только разъяснил бы людям волю Божию и истинное назначение человека, но и возродил бы их к новой жизни, да и примером Своей жизни доказал бы возможность и даже легкость точного исполнения воли Божией. Моисей сознавал это, и потому, в предсмертном прощании своем с народом, предсказывая пришествие такого Человека, сказал: Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте! (Втор. 18:15).

После смерти Моисея евреи то каялись и обращались к Богу, то грубо отвращались от Него; но минуты покаяния продолжались недолго, и за это их постигло множество бедствий. Напрасно вдохновенные пророки призывали их к Богу, напрасно хотели объединить их под главенством Верховного Царя! Нравственное падение человечества было так ужасно, что спасти его мог только Сам Бог. И пророки сознавали это, и вдохновенно предвещали скорое пришествие Избавителя, Примирителя: придет Искупитель Сиона (Ис. 59:20), придет Желаемый (Агг. 2:4-7), ликуй от радости, дщерь Сиона... Царь твой грядет к тебе (Зах. 9:9). Да, все они сознавали, что надо прежде перевоспитать людей, возродить их, и тогда только возможно возобновление Царства Божия, возвращение людям потерянного рая; они понимали, что такое перерождение людей не может свершиться без помощи Божией, и что для этого должен прийти Божий Посол.

Желанный Христос пришел и начал с перевоспитания испорченных людей. В Своей Нагорной проповеди, в так называемых заповедях блаженства, Он научил людей, как они должны перевоспитывать себя, как должны возрождаться, чтобы быть достойными сынами Отца Небесного и образовать Царство Божие на земле или тот потерянный рай, о возвращении которого мечтали лучшие люди древнего мира. Но и в Нагорной проповеди Своей, преподав подробные правила для возрождения и самоисправления, Господь сказал, что одними человеческими силами, без помощи Божией, возрождение невозможно, поэтому молите Бога о помощи! Просите, и дано будет вам!

Вот о таком-то самоисправлении и возрождении беседовал теперь Христос с Никодимом. Беседа Его, взятая отдельно, без связи с Нагорной проповедью, может показаться кому-нибудь и непонятной; но если принять во внимание, что сказанное в Нагорной проповеди, вероятно, было сказано и во время первого путешествия Господа в Иерусалим, и что Никодим мог слышать это раньше своей ночной беседы, то речь Господа о необходимости возрождения для вступления в Царство Божие станет вполне понятной.

Между фарисеями был некто, именем Никодим, один из начальников Иудейских. Он пришел к Иисусу ночью... так как он боялся прийти открыто вследствие надзора со стороны Иудеев, которые презирали всех приходивших к Иисусу Христу.

Так как он считал Иисуса Христа пророком, то вполне естественно полагал, что Он творит чудеса не Своею силой, но силой Божией, и нуждается в ней.

Почему ночью? Предосторожность.

Вряд ли это было в начале деятельности Иисуса.

Это следует из того, что «знамения» еще не известны. Сама секретность - указывает на враждебность Синедриона.

Иисус в стихе 14 предсказывает страсти, что было после исповедания Петра.

Разговоры по схеме:

Вопрос - Ответ - Непонимающий вопрос - Еще менее понятный ответ - Разъясняющие слова.

«Между фарисеями был некто, именем Никодим»

Беседа Иисуса с Никодимом, судя по всему, происходит в Иерусалиме, поскольку, во-первых, Никодим как член синедриона должен был жить там; во-вторых, предыдущее действие происходило в Иерусалиме, и Евангелист не упоминает о переходе Иисуса в другое место, тогда как после беседы с Никодимом Иисус отправился «в землю Иудейскую» (Ин. 3:22), а затем, через некоторое время, «пошел опять в Галилею» (Ин. 4:3).

Первая часть беседы выявляет характерный для Иисуса способ ведения диалога. Он совсем не всегда дожидается вопроса прежде чем начать отвечать собеседнику. Если вопрос задан, совсем не всегда Он отвечает на него прямо: часто вопрос собеседника служит лишь отправной точкой для слов Иисуса, не вытекающих из вопроса и не дающих на него ответ. Нередко Он отвечает вопросом на вопрос, заставляя собеседника перевести мысли на совсем иной предмет, чем тот, который интересовал его. Свои высказывания Иисус совсем не всегда разъясняет, заставляя собеседника додумывать, чтό Он имел в виду. Иногда одно слово в рассуждениях собеседника оказывается достаточным для того, чтобы, отталкиваясь от него, Иисус начал говорить совсем о другом. Некоторые ключевые понятия в речи Иисуса возникают многократно.

Собеседником Иисуса является человек, упоминаемый только в четвертом Евангелии, из которого мы узнаем, что он был, во-первых, «начальником Иудейским» (ἄρχων τῶν Ἰουδαίων): это выражение указывает на представителя Иерусалимской знати, не являющегося священником. Во-вторых, он был фарисеем (Ин. 3:1); в-третьих, был «учителем Израилевым» (Ин. 3:10), то есть раввином, или законником; в-четвертых, был богат (Ин. 19:39) Bauckam R. The Testimony of the Beloved Disciple. P. 162–163. См. также: Allen D. M.Secret Disciples. 158–162. .

Почему Никодим приходит к Иисусу ночью? В этом, очевидно, была определенная практическая необходимость: Никодим в четвертом Евангелии выступает как один из немногих представителей религиозной верхушки Израильского народа, кто тайно симпатизировал Иисусу и Его миссии. Он не решался открыто примкнуть к общине учеников Иисуса. В то же время, для него недостаточно было того, что он мог услышать от Учителя прилюдно: ему хотелось личного общения. И Иисус предоставляет ему такую возможность.

Для Евангелиста, однако, факт ночного визита Никодима имеет и глубокий символический смысл. Ночь – символ тьмы и греха, день – символ света и правды. Обстановка ночной беседы как бы подчеркивает то противопоставление между светом и тьмой, которое становится одной из главных тем этой беседы.

Некоторые ученые предполагают, что Никодим пришел к Иисусу не один, а в сопропождении группы учеников. Диспуты между представителями разных школ раввинистической мысли якобы происходили обычно в вечернее время, и на такие встречи раввины приходили вместе со своими учениками Cotterell F. P. The Nicodemus Conversation. P. 238; Bennema C. Encountering Jesus. P. 79. . На то, что Никодим пришел не один, по мнению этих ученых, указывает множественное число, употребляемое Никодимом («мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога») и чередование единственного и множественного чисел в обращениях Иисуса к Никодиму («истинно, истинно говорю тебе»; «не удивляйся тому, что я сказал тебе»; «ты – учитель Израилев, и этого ли не знаешь?»; «если я сказал вам о земном, и вы не верите...»). Другие ученые, однако, отвергают такую точку зрения, полагая, что множественное число указывает на Никодима как представителя фарисейской партии, от имени которой он беседует с Иисусом Carson D. A. The Gospel according to St John. P. 187, 198. .

Никодим начинает не с вопроса, а с серии комплиментов в адрес Иисуса. Судя по этим комплиментам, он принадлежит к числу тех уверовавших в Иисуса, которым Сам Иисус не питал доверия (Ин. 2:23–25). Он ссылается на чудеса Иисуса, и именно эти чудеса являются для него главным показателем того, что Иисус – «учитель, пришедший от Бога».

Прииде (пришел) к Иисусу нощию. С какою целию Никодим приходил к И. Христу? По всей вероятности, признавая Его, вследствие совершенных Им чудес, за необыкновеннаго человека и еще ранее слышав о Нем те вести, которыя были доставлены Синедриону посланными от Него к Иоанну Крестителю, чтобы спросить, не Он ли Христос (Ин. 1:19 и дал.), Никодим пришел к мысли, не есть ли в самом деле И. Христос ожидаемый Мессия. И ему захотелось точно и верно узнать это и еще то. как Господь, если действительно он Мессия, намерен повести свое дело и каких особенных перемен нужно ожидать с Его пришествием. Никодим приходил к Иисусу ночью, по всей вероятности, потому, что боялся, чтобы не подать повода к каким либо неблагоприятным для себя толкам в среде своих товарищей (Ин. 12:42); а быть может, и потому, что в ночное время, в уединении, было удобнее беседовать с И. Христом: так как днем Он постоянно был окружен народом или Своими учениками. Если бы и по одной первой причине так поступил Никодим, то и это извинительно для него: потому что он еще не верил вполне в И. Христа, как Мессию, не признавал Его божественнаго достоинства; и Сам Господь не осудил его осторожности и не упрекнул Его за это. Равви — учитель. Это название выражало весьма почтительное отношение Никодима к лицу И. Христа, так как этот титул давался тем лицам, которыя прошли чрез различныя степени раввинской мудрости. Вемы (мы знаем). Кого здесь разумеет Никодим вместе с собою? Может быть, он так говорил от лица некоторых из своей секты и Синедриона; так как это было в начале служения Господа, когда фарисеи и Синедрион еще не были озлоблены против Него, потому что Он еще не облачал их; с другой стороны, Никодим мог так говорить от лица тех из народа, которые действительно видели в И. Христе пришедшаго от Бога, учителя и чудотворца и веровали в Него (Ин. 2:23). Мы знаем могло быть сказано и неопределенно, безлично. От Бога пришел еси. Эти слова в устах Никодима означают не то, чтобы он веровал в божественность Г. Христа, как Сына Божия, а то, как это говорится вообще о всех пророках и учителях — чудотворцах (Злат. Кирилл Алекс.).

Всякий христианин, хорошо знакомый со своею верою, не может не сказать о Божественном Начальнике своей веры то же, что сказал Ему Никодим: Мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог. Магометы и другие сектанты, основавшие свои религии, никак не годятся в сравнение какое-нибудь с нашим Божественным Основателем веры. Слова и дела обнаруживали в них людей, притом со слабостями людскими, но никак каких-нибудь высших, неземных существ. 

1–21. Беседа с Никодимом

Первый вопрос, который ставит перед нами беседа Господа с Никодимом (III. 1 сл.), есть вопрос о ее объеме: продолжается ли она до ст. 21 включительно, за которым следует перемена обстановки и явно начинается новый эпизод евангельской истории, или, как думают многие современные толкователи, она кончается на ст. 15 и ст. 16–21 должны быть понимаемы как комментарий евангелиста? Этого вопроса мы уже касались, и возвращается он в той же главе III. для ст. 31–36: надо ли их понимать как продолжение свидетельства Предтечи или опять-таки как комментарий евангелиста? И в том и в другом случае могут быть приведены достаточно веские основания в пользу указанного разделения. Но проблема представляется искусственной. Толкования ст. 16–21 и 31–36, как комментарий евангелиста, ни в какой мере не отражается на нашем представлении об историческом моменте и нашем понимании беседы Господа с Никодимом и свидетельств Предтечи. Как комментарии евангелиста, они с совершенной верностью продолжали бы мысль комментируемых отрывков, и потому наше толкование Ин. может просто с этой возможностью не считаться и рассматривать Ин. 3:1–21 как единое целое. То же распространяется и на отрывок Ин. 3:27–36.

Второй вопрос есть вопрос о лице Никодима. Νικόδημος, в еврейском произношении Naqdemon, было имя достаточно распространенное среди иудеев. В Ин. 3 Никодим называется «начальником иудейским», άρχων των ᾿Ιουδαίων. Это должно значить, что он был членом Синедриона (ср. еще Ин. 7:50). В науке были сделаны попытки связать его с кругом руководителей иудейских деятелей этой эпохи Ср. Hoskyns, op. cit., p. 210 cл.

. За отсутствием достаточных данных эти попытки не могли привести к положительным результатам. Нужно признать, что для понимания Ин. они не имели бы решающего значения.

Интересно другое. Толкователи нередко сближают иудейского начальника Никодима с другим начальником (άρχων, ср. Лк. 18:18), тем самым, которого мы привыкли называть, в редакции Мф. (ср. Мф.19:20–22), «богатым юношей». Об отождествлении их, конечно, не может быть и речи. Беседа Иисуса с Никодимом происходит в Иерусалиме и относится к самому началу Его общественного служения. Беседу Иисуса с богатым начальником евангелист Лука поставил в конце последнего пути Христова из Галилеи в Иерусалим. Топографические указания Лк. 18позволяют мыслить ее скорее всего в Перед- или Заиорданской области. Господь, по-видимому, вышел уже из Галилеи, но не успел еще вторично перейти Иордан близ Иерихона. То же говорят топографические указания и первых двух синоптиков (ср. Мф. 19:1; Мк.10:1). К последнему пути Христову относят эту беседу и они (ср. Мф. 19:16; Мк. 10 в контексте). Но если, таким образом, отождествление Никодима с богатым совопросником Христовым в синоптическом предании исключается, нельзя не признать, что обращаются ко Христу и тот и другой с одним и тем же вопросом. Богатый начальник спрашивает Господа, что он «должен сделать, чтобы наследовать жизнь вечную» (Лк.18:18). Никодим так прямо не говорит. Он только отмечает знамения Иисуса, и от них заключает о Его божественном посланничестве (Ин. 3:2). Но эти слова Никодима уже содержат вопрос, и на вопрос Никодима Иисус отвечает словом о Царстве. Мы сейчас увидим, что Царство – это та же вечная жизнь. Можно сказать, что слова Господа Никодиму дают Иоанновскому разрез того ответа на вопрос богатого начальника, который дошел до нас в синоптическом предании. В синоптическом предании Иисус говорит о том, что должен

сделать человек, чтобы наследовать жизнь вечную. Ответ Христов обращен к человеческой воле. В Ин. Господь тоже говорит о том, что требуется от человека. Противоречия между Ин. и синоптиками нет, но в Ин. внимание Иисуса сосредоточено на высших реальностях, на объективных, от человеческой воли не зависимых условиях спасения. Может быть, нигде в Евангелии различие синоптиков и Иоанна, при существенном согласии, не проступают с такой наглядностью, как в этих двух вопросах и этих двух ответах.

Никодим, учитель Израильский (ср. Ин. 3:10), обращается к Иисусу как Учителю, пришедшему от Бога (ст. 2). Тем самым все положительное содержание беседы ставится под знак откровения Божественного.

См. комм. к Ин. 3:1

В этих словах думал он иметь все благочестие и для своего спасения считает достаточным одного только удивления пред тем, что заслуживает удивления, – и ничего другого, кроме этого, он не ищет. А называя Его Учителем от Бога (пришедшим) и от Него вспомоществуемым, Никодим еще не знал, что Он есть Бог по природе, то есть не разумел тайны боговоплощения, но еще приходит к Нему, как к простому человеку, и имеет о Нем малое и природе Его не соответствующее представление.

– Он пришел ночью к Иисусу и сказал Ему: – Рабби! Мы знаем, что Ты учитель, посланный Богом – Евангелист сосредоточен на Иисусе, поэтому он так и не объяснил цель прихода Никодима. Конечно, того интересует вопрос об истине и спасении. Чем-то их беседа напоминает рассказ синоптиков о богаче, пришедшем к Иисусу с вопросом о том, что он должен сделать для того, чтобы войти в Царство Бога (Мф. 19:16-22; Мк. 10:17-22; Лк. 18:18-23). Невысказанный вопрос Никодима должен был, вероятно, звучать так же: «Что мне делать, чтобы получить вечную жизнь?» (Мк. 10:17). То, что Никодим пришел к Иисусу ночью, можно объяснить по-разному: а) так как у евангелиста ночь – символическое понятие, то Никодим покинул тьму и пришел к истинному Свету (ср. 3:21); б) ночь считалась наиболее подходящим временем для изучения Писаний; в) он страшился еврейских властей. Никодим начинает свою речь с вежливого обращения Рабби (см. коммент. на. 1:38). Мы знаем – Хотя Никодим здесь один, он употребляет местоимение множественного числа мы, так что перед нами не столько диалог между двумя человеками, сколько между Церковью и Синагогой. Никодим является одним из тех ее представителей, которые настроены к Церкви вполне дружелюбно, но хотели бы прояснить для себя какие-то важные вещи. Ты Учитель – Никодим признает Его учителем, тем самым проводя равенство между собой и Иисусом (ср. ст. 10), в отличие от других, которые подвергали сомнению авторитет и учение Иисуса из-за того, что у Него нет формального богословского образования (см. 7:15). Посланный Богом – Никодим готов признать, что Иисус не только учитель, но и пророк. Это его исповедание веры.

Никто не может совершить таких знаков, какие Ты совершаешь – Вера в Иисуса возникла у него из-за того, что он, вероятно, был очевидцем знаков, совершенных Иисусом в Иерусалиме; он один из представителей тех, кто поверил в имя Иисуса благодаря чудесам (см. 2:23). Такого рода вера еще несовершенна, она нуждается в укреплении. Хотя Никодима привлекли знаки, сам Иисус остается для него непостижимым. Хотя он и приходит к Свету, но все еще неспособен сделать решительный шаг из тьмы к свету.

Если Бог не с Ним – Это верная мысль (ср. 9:31, 33), но она верна только отчасти, потому что, по мнению Никодима, Иисус стоит в ряду пророков древности – таких, как Моисей, Исайя или Иеремия. Но с самого начала Евангелия мы знаем, что Иисус – единственный Сын Бога и воплощенная Мудрость Бога. То, что Бог с Иисусом, было частью древнехристианской керигмы (провозвестия) (ср. Деян. 10:38).

Интересно сравнить этот текст с фрагментом неизвестного Евангелия: «Учитель Иисус, мы знаем, что Ты пришел от Бога, потому что то, о чем Ты свидетельствуешь, больше, чем у всех пророков».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 95-96++

Обратившись к Иисусу Христу с нривеиствием как к человеку, котораго он признавал учителем, он начал свою беседу с Ним сдержанною, хотя и не лишенною отчасти фарисейскаго высокомерия, речью: «Равви!» Титул Ραββι не в первый уже раз прелагается к I. Христу. С таким титулом к Нему уже обращались раньше апп. Иоанн и Андрей (Ин. 1:38) и Нафанаил (Ин. 1:49): затем впоследствии обращались ап. Петр (Мк. 9:5; Мк. 11:21), вообще ученики (Ин, 4:31; Ин. 9:2; Ин. 11: 8), Иуда Искариот (Мф. 26:25, 49. Мк. 14:45), наконец народ (Ин. 6:25). Другие называли его титулом раввуни, как напрнм. слепец Вартимей (Мк. 10:51) и Мария Магдалина (Ин. 20:16). Равви равнозначуще греческому Διδασκαλος —учитель, и прилпгалось вообще к лицам, возбуждавшим особенное почтение к себе преклонным возрастом или саном. В степенях раввинста наблюдалась следующая градация: «Равви выше, чем рав, а равван выше равви». Раввуни — есть просто тот же титул равви, но с прибавлением местоимения ״мой“. Называть учителя или равви собственным именем считалось недостаточно почтительным, Geikie, р. 580, прим. bb. сказал он, «мы знаем, что Ты Учитель, пришедший от Бога, ибо таких чудес, какия Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог». Скажи же, в чем заключается истинный путь ко спасению? — В вопросе этом, при его видимой искренности, отчасти заключается оттенок фарисейской исключительности. В душе Никодима не существовало ни малейшаго сомнения насчет его собственнаго допущения в Царство Мессии. Известныя ему раввинския предания гласили, что в то время, как «народы мира будут в день суда подобны пылающей печи, Израиль, как такой, получит спасение», что «в будущем мире, иначе говоря, в царстве Мессии, была особая часть, предназначенная всему Израилю», что «Бог навсегда освятил для Себя Израиля», и в отношении любви и благоволения поставил каждаго иудея наравне «с ангелами соприсутствия, с ангелами хвалы, и с святыми ангелами, предстоящими Ему» Книга Еноха, 2:15. Талмуд, приводимый в Lightfoot, 3:265, 269. . Поэтому, в сущности, будучи уверен в том, что будет непременным членом Царства Мессии, он желал только знать, каковы будут его обязанности в этом Царстве, которое, повидимому, Иисус послан был провозгласить.

Одним из пораженных чудесами Иисуса Христа был фарисей Никодим, влиятельный и знатный человек, член Синедриона, из числа начальников народа иудейского. Евангелист Иоанн весьма подробно передает беседу

Иисуса Христа с Никодимом, потому что в ней Господь Иисус Христос раскрывает Тайну Своего пришествия на землю для искупления людей от первородного греха, указывает на тот крестный путь, который предстоит Ему, и тем самым разрушает горделивые мечты фарисейских представлений о Мессии.

Тяжелые условия политической жизни народа иудейского, на протяжении многих столетий подпадавшего под власть то одного, то другого языческого народа, создали ту почву, в которой пустили глубокие корни уродливые и фантастические мечтания фарисеев, связанные с исполнением пророчеств о Мессии. Пророческие предсказания о Мессии как кротком и смиренном учителе правды и добра и Спасителе от скверны греховной постепенно в сознании народа были затемнены мечтами о могущественном Царе, который восстановит иудейское царство в прежнем его величии, покорит все языческие народы и сделает их бесправными рабами иудеев. Фарисеи, считавшие себя прямыми потомками Авраама, в силу одного своего происхождения от Авраама, надеялись быть непременными и достойнейшими членами славного Царства Мессии. И самого Мессию фарисеи представляли себе таким же фарисеем, как и они, только более совершенным и более славным, потому что Он будет пользоваться Божественной помощью для совершения чудес, коими Он сокрушит могущество Римской империи. Они далеки были от мысли о Божественном достоинстве Мессии-Искупителя и предстоящих Ему крестных страданиях.

Таких же взглядов держался и Никодим, как член фарисейской партии, но от природы честная и искренняя душа его, очевидно, не находила в них полного удовлетворения. Пораженный чудесами, он, несмотря на фарисейское предубеждение против Иисуса Христа, решил лично побеседовать с Ним, чтобы разрешить свои сомнения. Боясь, однако, открыто пойти против фарисейской партии, он тайно, ночью, пришел ко Христу, и Господь милостиво удостоил его Своей беседы.

Никодим начинает беседу выражением своего удивления по поводу виденных им чудес Иисуса Христа, но затаенной мысли своей, не тот ли Мессия Христос, Которого ожидают фарисеи, он не высказывает. Но сердцевед Господь прямо отвечает на тайные мысли и чувства Никодима, оставляя в стороне слова его. Из беседы с Христом Никодим хотел убедиться, не начало ли великого политического переворота чудеса Его и не откроет ли Он в скором времени Царства Своего, в которое он, Никодим, войдет на правах фарисея.

ночью. Вероятно, Никодим боялся, что люди увидят, как он посещает Иисуса, и поэтому не отважился отправиться к Нему днем. Если понимать это место символически, Никодим, доселе бродивший во тьме этого мира (ночь), приходит к Свету (ср. Ин. 9:4; Ин. 11:10; Ин. 13:30).

Равви! мы знаем, что Ты — Учитель. Никодим понимает, что Бог наделяет Своих посланников властью совершать чудеса, но такого понимания недостаточно, чтобы во всей полноте исповедовать Иисуса.

К числу уверовавших в Иисуса Христа принадлежал один из начальников иудейских – фарисей Никодим. Но вера его, вначале не простиравшаяся далее представления о Христе как премудром Учителе, просвещенном свыше, нуждалась в прояснении и дополнении. Чудеса, совершенные Господом, свидетельствовали, что в Нем действует сила Божественная, – это было ясно; но признавать ли Его за Мессию – этого Никодим не мог решить сам собою и положил обратиться для разрешения своих недоумений к Самому Иисусу Христу. Проповедь Иоанна Предтечи возбудила таившееся в сердцах народа ожидание Мессии: ученый фарисей, без сомнения, наряду с другими, и особенно соучастниками секты, ожидал скорого, видимого явления Мессии в блеске земного могущества и желал услышать от Иисуса Христа нечто более определенное о лице Мессии.

Никодим пришел к Иисусу ночью, потому что хотел скрыть свое посещение от посторонних взоров во мраке ночи, чтобы не подать повода к неблагоприятным толкам и подозрению со стороны своих завистливых товарищей, или же потому, что в ночное время, наедине, рассчитывал беспрепятственнее беседовать с Господом и полнее слышать учение Его. Но если это был страхпред фарисеями, удерживавший и впоследствии многих от явного обнаружения веры во Христа (Ин. 12:42–43), то все же Ни-кодим, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «еще подверженный иудейским слабостям», был достоин снисхождения: «человеколюбец Бог и при этом не отверг его, не укорил и не лишил Своего учения, а с великою кротостью беседует с ним и открывает ему весьма высокие предметы веры, хотя и гадательно». Первые слова, обращенные Никоди-мом к Иисусу Христу, показали, что он «еще долу вращается, еще человеческое понятие имеет о Христе и говорит о Нем, как о Пророке, не предполагая в Нем ничего особенного по знамениям». Равви! вем, яко от Бога пришел вси Учитель, никтоже бо может знамений сих творити, яже Ты твориши, аще не будет Бог с ним. Здесь нет истинной веры во Христа как Сына Божия, а только признание Его человеком необычайным, Учителем, посланным от Бога, и это признание разделяли с Никодимом в то время многие. В ответе Своем Господь показал, что Никодим «еще не достиг и преддверия истинного ведения, не стоит даже и пред вратами его, но блуждает где-то вне царствия – и он сам, и всякий, кто стал бы говорить таким образом, – что еще не проник в истинное ведение тот, кто имеет такое понятие о Единородном» (свт. Иоанн Златоуст). Вместе с тем, ответ Свой Иисус Христос направил и против мечтательных представлений ученого фарисея о земном царстве Мессии, а также и против горделивого чаяния его – занять место в этом царстве единственно в силу плотского происхождения от Авраама. Учитель Израилев, занятый буквою писания и строгим исполнением внешних предписаний закона и отеческих преданий, должен был выслушать от Небесного Учителя, что для участия в духовном Царстве Мессии требуется нечто другое – решительный переворот в душе, новое рождение свыше: аминь, аминь глаголю тебе, аще кто не родится свыше, не может видети Царствия Божия. С постепенностью, вполне сообразной с мерою приемлемости собеседника, Иисус Христос открывает ему тайны Своего Царства, «незаметным образом возводя его к высшему разумению» (свт. Иоанн Златоуст). Хотя понятие о возрождении не было совершенно чуждым Никодиму, потому что у иудеев оно было прилагаемо к прозелитам из язычников, принимавшим обрезание, а иногда обозначало перемену образа мыслей и поведения, но ему трудно было понять слова Иисуса Христа о новом рождении свыше – без видимого знака, каким служило для язычников обрезание, и о возрождении людей, мнимо праведных, какими считали себя фарисеи. Никодим, по выражению святителя Иоанна Златоуста, «понял, что сказанное относится и к нему; оттого смущается, колеблется, приходит в затруднение, – слыша нечто вышечеловеческое, чего еще никто никогда не слыхал, он, с одной стороны, возвышается до высоты предлагаемого учения, с другой окружается мраком и не знает, на чем остановиться, – потому и продолжает представлять это, как дело невозможное, дабы вызвать Иисуса Христа к яснейшему изложению учения: како может человек родитися стар сый? еда может второе внити во утробу матере своея и родитися?»

Первая обширная беседа, которую приводит ап. Иоанн, – это беседа с Никодимом – неким начальником иудейским, человеком книжным и влиятельным. Никодим приходит к Христу, будучи наслышан о необычных делах Христа или став свидетелем каких-то чудес. Приходит он ночью, не решившись проявить свой интерес и тягу к Христу при свидетелях.

Свт. Иоанн Златоуст, приступая к толкованию третьей главы Евангелия от Иоанна, дает такую характеристику Никодиму: «Никодим был благорасположен к Христу, но не столько, сколько следовало, и не с надлежащей мыслью о Нем: он был еще подвержен иудейским слабостям. Потому он и приходит ночью, боясь сделать это днем. Никодим еще долу вращается; еще человеческое понятие имеет о Христе и говорит о Нем как о пророке, не предполагая в Нем ничего особенного по знамениям». Никодим начинает «с мысли еще еретической, когда говорит, что Иисус совершает Свои дела при постороннем содействии»: «Равви! мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог» (Ин. 3:2) Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Иоанна. 24. 2..