Евангелие от Иоанна 3 глава 14 стих

Что это значит для нас, с Божьей помощью постараемся объяснить. Жезл означает царство, змей — смертность. Ибо из-за змея к человеку приблизилась смерть. Господь снизошел до того, чтобы принять саму смерть. Стало быть, жезл, приходящий на землю, принял вид змея, потому что царство Божие, которое есть Иисус Христос, пришло на землю. Он облекся в смертность и пригвоздил ее ко кресту. Милосердие Божие дало лекарство, и это лекарство, конечно, приносило и сиюминутное исцеление, но также прообразовало будущую Премудрость. Бог говорит Моисею: «Повесь медного змея посреди пустыни на древе и скажи народу: кто был ужален, пусть взглянет на этого змея».

И ужаленные люди смотрели на змея и исцелялись. Такой знак свидетельствует о Господе в Евангелии. Ибо когда Он беседовал с Никодимом, то сказал: «Как Моисей вознес змея в пустыне, так подобает быть вознесенным Сыну Человеческому, чтобы всякий, кто верует в Него, не погиб, но получил жизнь вечную». Это значит, всякий, кто был ужален змеями грехов, пусть воззрит на Христа и получит исцеление во оставление грехов. Итак, братья, ту самую смертность, которую восприял Господь, ее по необходимости получает Церковь, Тело Его, глава которой — на небе. Итак, Церковь переживает смертность, и это случилось от увещания змеиного. Ведь мы обязаны смертью прегрешению первого человека, но потом мы достигнем вечной жизни, через Иисуса Христа, Господа нашего. Но когда человек приходит к жизни и возвращается к царству? В конце века.

***

7. (1) Итак, Он принял смерть и претерпел смерть на кресте. И этой самой смертью смертные были освобождены от смерти. Далее Господь вспоминает то, что было совершено в виде образа у древних: И как Моисей вознес змея в пустыне, так надлежит вознестись Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3:14—15). Великая тайна! И кто читал это, знает.

(2) Пусть же услышат теперь и те, кто не читал этого, и те, кто, возможно, забыл прочитанное или услышанное. Подвергся в пустыне народ Израиля нападению змей, случилась великая погибель — смерть многих, ибо это было карой Бога, порицающего и бичующего, чтобы тот народ ис-правился. Была явлена там великая тайна о грядущем, Сам Господь свидетельствует в этом отрывке, чтобы никто не смог истолковать это иначе, нежели так, как говорит о Себе Сама Истина. Ибо было сказано Господом Моисею, чтобы изготовил он медного змея и поднял его на древке в пустыне и указал народу Израиля, чтобы, если кого ужалит змея, взглянул тот на этого змея, Col. 1490 поднятого на древке. Это было сделано: люди подвергались укусам, смотрели на змея и выздоравливали (см. Чис. 21:6—9).

(3) Что означали жалящие змеи? Это грехи, происходящие от смертности тела. А что означает змей, поднятый на древке? Это смерть Господа на кресте. Поскольку смерть пришла от диавола, то изображена она под видом змея. Укус змеи смертелен, смерть Господа животворяща. Они должны были смотреть на змея, чтобы змей ничего не смог сделать. Что это значит? Должно смотреть на смерть, чтобы смерть ничего не могла сделать. Но чья смерть? Смерть жизни, если можно так сказать. Смерть жизни! О да, это удивительно было бы сказано, если бы можно было так сказать.

(4) Но разве нельзя говорить о том, чему долж но было случиться? Неужели я не решаюсь сказать, что Господь удостоил совершить это ради меня? Разве Христос — это не жизнь? И все же Христос был распят на кресте. Разве Христос — это не жизнь? И все же Христос умер. Но в смерти Христа смерть умерла Ср.: Свт. Григорий Чудотворец. К Феопомпу, о возможности и невозможности страданий для Бога. — Ред. . Ибо жизнь, приняв смерть, попрала смерть, полнота жизни поглотила смерть, смерть была растворена в теле Христовом. Так же и мы скажем при воскресении, когда триумфально будем петь: «Смерть! Где твоя сила? Смерть!где твое жало?» (1 Кор. 15:54).

(5) Между тем, братья, чтобы нам исцелиться от греха, давайте устремлять взоры на распятого Христа, ибо Он говорит: «...как Моисей вознес змея в пустыне, так надлежит вознестись Сыну Че-ловеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14—15). Как те, кто устремлял взор на того змея, не погибли от уку-сов змей, так и те, кто с верой устремляет взор на смерть Христову, исцеляются от укусов грехов. Но те исцелялись от смерти для временной жизни, здесь же Он говорит: дабы имели жизнь вечную.

Именно в этом разница между прообразом и реал ь-ностью. Прообраз сулил временную жизнь, а ре-альность, к которой относился тот прообраз, сулит жизнь вечную.

После такого приготовления, в словах Господа естественно было ожидать еще чего-нибудь также необыкновенного, несогласного с общими иудейскими понятиями. Конечно, Господь хочет сказать не о своем возвышении и славе: ибо это было совершенно сообразно с представлениями Иудеев. Напротив для обыкновенного Иудея, который так был привязан к внешнему, ничто столько не могло казаться странным, как мысль о Мессии страждущем, который является не в блеске земной славы, но страданием должен совершить спасение человеков. Это всегда было и будет соблазном для Иудея. Сию-то истину и открывает Господь Никодиму, но более намекает, нежели ясно ее высказывает; Он хочет, чтобы учитель израилев сам вразумился известным из древних времен образом или прообразованием к объяснению ее себе; он сравнивает сына человеческого, возносимого от земли, с знамением змия, воздвигнутого в глазах народа. Страждущий Мессия – Спаситель мира: это также странно, как и то, что воздвигнутое знамение змия служило к исцелению уязвленных змием. И однако же это было так и не без намерения было устроено так Богом.

Эта беседа Иисуса с Никодимом, которой свидетелями конечно были и ученики Господа, сделала еще глубже впечатление на сердце учителя израилева, и он постепенно более и более начал показывать даже открытое к Нему уважение (Ин. 7:50; 19:49). Иисус не потребовал от него в настоящем случае решительного последования Себе; однако так сильно на него подействовал, что после он сам должен был оставить все ради Евангелия. А прежним образом мыслей Никодима, как он представляется нам в этой беседе, оправдывается образ действования Иисуса в Иерусалиме в отношении ко всем тем, которые изъявляли – было тогда к Нему веру (Ин. 2:24).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 80-81++

Указав на неверие Ему, Господь объясняет значение и спасительность веры в Него. Бог послал Сына в мир, «чтобы мир был спасен через Него» (Ин. 3:17). В самом начале Евангелия сказано, что как «все через Него возникло» (Ин. 1:3), так и спасение мира совершится «через Него». Бог любит мир (Ин. 3:16). Поэтому спасение не ограничится одним народом или группой людей, но распространится на весь мир. Оно означает получение жизни благодаря вере в Сына Божия: «Чтобы каждый верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16-17). Для объяснения этого Иисус обращается к ветхозаветной истории исхода из Египта, изложенной в книге Чисел (Ин. 21:4-9): «И как Моисей вознес змею в пустыне, так должен вознесен быть Сын Чeловеческий, чтобы каждый верующий имел в Нем жизнь вечную» (Ин. 3:14-15). Когда люди Израиля во время странствования по пустыне малодушно жаловались, роптали и сожалели о том, что они ушли из Египта, чтобы теперь умереть в пустыне, для их наказания Бог наслал на них ядовитых змей, укус которых был смертельным. Народ раскaялся и молил о пощаде. Бог научил Моисея сделать медного змея и выставить его в середине стана, с тем чтобы всякий, если его ужалит змея, мог взглянуть на него и остаться в живых.

Образ медного змея в контексте беседы имеет двойное значение:

1) Отец дал Сына миру, подобно тому как Моисей дал змея в пустыне, чтобы люди, увидев Его и поверив Ему, получили избавление от гибели¹,

2) но как и змей в Пустыне, Сын Человеческий должен быть вознесён. Для нас привычным является понимание вознесения как восхождения Иисуса Христа на небо на сороковой день после Воскресения. Но в Евангелии от Иоанна смерть Иисуса на кресте, Его воскресение и прославление рассматриваются как единый акт. Поэтому под «вознесением» здесь понимается подъятие на крест (см. 8:28, 12:23). Крест – это первый шаг к будущей славе, именно он отрывает Христа от земли.

Посредством смерти Сын передаст Свою жизнь миру: «Чтобы каждый верующий имел в Нем жизнь вечную» (Ин. 3:15). Слова Христа о будущей смерти являются продолжением темы рождения от воды и Духа и необходимости крещения. Вспомним, что ап. Павел рассматривает крещение как соучастие в смерти Иисуса Христа (Рим. 6:4-12). Для того чтобы жизнь покинула человека, он должен умереть. Так и Сыну Божию надо умереть, чтобы Его жизнь перешла к людям. Эта жизнь сообщается человеку в крещении.

Принятие жизни Иисуса Христа означает соединение с Ним в едином бытии. Как у ребёнка первые девять месяцев сго существования нераздельна жизнь с матерью, пока он находится в ней, так и у верующего, который пребывает «в Нем» (Ин. 3:15), одна общая жизнь с Сыном Божиим. В конце Прощальной беседы с учениками Иисус напомнит им о страданиях матери, благодаря которым ребёнок появляется на свет: «Женщина, когда рождает, печаль имеет, потому что пришел час ее; когда же родит дитя, уже не помнит скорби от радости, что родился человек в мир» (Ин. 16:21). Так же страданиями Иисуса Христа люди усыновляются Богу (Ин. 20:17). И уже как дети Божии смогут войти на небо, перейти к Отцу, в Его Царство.

Так велика Его любовь к нам, что Он был вознесен на Крест за наши грехи, как змей Моисеем в пустыне, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную — Пасху вечную, которая уже сейчас дается многим как рождение свыше.

Но есть также и благой змей, которому этот олень не причинит вред. Будьте мудры, как змеи (Мф. 10:16), и: Как Моисеи вознес змею в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому (Ин. 3:14). В медном змее был образ моего Змея; на том древе был вознесен мой Змей, благой Змей, и благой Змей изливал из Своего рта целительные снадобья, а не яд. Может не бояться змей тот, кто знает этого Змея и обращается к Нему с молитвой. О Нем говорит любящая: Вот, Он у нас за стеной, заглядывает через окна, возвышаясь над сетями. Отвечает двоюродный Брат мой и говорит мне: Встань, приди, ближняя Моя, прекрасная Моя, голубица Моя, потому что вот зима прошла, ливень миновал, перестал; цветы показались на земле (Песн. 2:9—12). Действительно, Он Змей, захотевший после зимы сбросить с Себя телесную оболочку, чтобы ожить весной блистательной красотой. Он и Олень и Змей! Олень, имея рога закона и благодати, а Его рога — это два Завета, скор в беге, вынослив при движении, в одно мгновение легко пробегая весь мир, и везде прославляем. Змей также благ; в Своем прежнем состоянии Он не ужалит никого зубом закона, а в обновленном — не ранит кротостью Евангелия. Он защищает Свою голову от ранения, так как пришел не нарушить закон, но защитить от нечестивых толкователей. Он широко развернул хвост как плеть, стремясь скорее бичевать противников, чем уничтожить их. Благой Змей легко проскальзывает в лоно возлюбленной, в самые сокровенные глубины ее сердца, и без всякого касания охватывает кости огнем, поедает душу.
Прекрасные слова были прочитаны сегодня: Вот Я посылаю вас как агнцев среди волков (Лк. 10:3; Мф. 10:16). Ведь сегодня мы празднуем день святых, когда народу были явлены тела святых мучеников, которые, словно прекрасные змеи, сбросив плотский покров и победив холод зимних испытаний, обновленные благодатью Святого Духа, засияли миру летним светом, воистину посланные как агнцы среди волков. Волки — это гонители, волки — это все еретики; они неспособны научить, в их обычае — выть.
Но никто пусть не пугается, когда его посылают среди волков! Милость Христова изменила и волка. Вениамин, хищный волк (Быт. 49:27), стал апостолом Павлом; он уже не коварный охотник за овцами Христовыми, но их защитник и хранитель. С этим волком хочется быть рядом, благодаря этому волку мы находимся в безопасности среди волков — никто уже не опасается их, мы пасемся вместе с ними, как написано: Тогда волки и агнцы будут пастись вместе (Ис. 65:25).

ИЖЕ ВО СВЯТЫХ ОТЦА НАШЕГО АФАНАСИЯ СВИДЕТЕЛЬСТВА ИЗ ПИСАНИЯ ОБ ОБЩНОСТИ ПО ПРИРОДЕ ОТЦА, СЫНА И СВЯТОГО ДУХА СЛЕДУЮЩЕЙ ИЗ ПРИЗНАНИЯ ИХ ПОДОБИЯ И ОБЛАДАНИЯ ЕДИНЫМ ДЕЙСТВИЕМ, ХОТЯ ЭТО И ТРУДНОПРЕДСТАВЛЯЕМО ДЛЯ УМОЗРЕНИЯ

47.    Что все пророки, воедино собранные, приводили на память Домостроительство
Моисей сотворил образ Креста, о чем и Спаситель свидетельствует, говоря: И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому (Ин. 3:14). Подобным же образом и Иона напоминает о Христовой смерти, ибо он сошел в кита и через три дня вышел обратно (см. Иона. 2:1, 11) и тем самым стал образом воскресения. И это опять-таки Спаситель, упоминая об этом, выставляет это как образ истины, говоря: ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли (Мф. 12:40).

Дивным искусством небесного наставничества Господь наставника закона Моисеева привел к духовному пониманию того же закона, вспоминая древнюю историю и изъясняя ее как образ своих страданий и спасения рода человеческого.

***

Змеи по праву означают грехи, которые влекут к гибели одновременно и душу, и тело, не только потому, что они жгучи, и ядовиты, и коварны в погублении, но также и потому, что змей склонил ко греху праотцов наших, и те, согрешив, из бессмертных сделались смертными. По праву в образе медного змея показуется Господь, пришедший в подобии грешной плоти, как медный змей есть изображение, подобное жалящим змеям, но в Его теле нет никакого вредоносного ядовитого жжения, и в Своем вознесении на крест Он исцелял ужаленных змеями — поэтому не удивительно, что Искупитель рода человеческого облекся не грешной плотыо, но подобием грешной плоти, и в ней претерпев смерть крестную, освободил верующих в Себя от всякого греха и от самой смерти. «И так как Моисей вознес змею в пустыне, так, — говорит Он, — подобает вознесену быть Сыну Человеческому», ибо как те, кто смотрел на вознесенного во знамение Страсти Христовой медного змея, на время освобождались от временной смерти и пагубы, причиненной змеиными укусами, так и те, кто созерцает таинство Страсти Господней, с верою, исповеданием и искренним стремлением уподобиться Христу, исцеляются навек от смерти, которую они из-за грехов несут равно в духе и плоти.

Сын Божий, от вечности сущий у Бога, снисшел на землю для того, чтобы, подобно Моисееву змию в пустыне, при воззрении на который люди получали исцеление от укушения змий (Чис. 21:8 и д.), быть вознесену на крест для искупления людей, д чтобы всякий, с верою взирающий на Распятаго, имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что для спасения его отдал Сына Своего единороднаго. Ибо не как судию Бог послал в мир Сына своего, но как Спасителя.

В следующих стихах (14–15) Иисус Христос открывает ему другую тайну – тайну спасения людей Своими страданиями и крестною смертью.

Ст. 14–15. И Соединительный союз и – хаі выражает в этом стихе не логическую связь мыслей, но простую последовательность в откровении Христом Божественных таин. яко же Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну человеческому: да всяк веруяй в он не погибнет, но имать живот вечный.

Читая эти стихи, невольно припоминаешь изречение блаж. Августина: „Новый Завет скрывается в Ветхом, а Ветхий открывается в Новом».

В книге Числ (21:4–9) подробно говорится, как израильтяне в пустыне за ропот против Бога и Моисея подверглись нападению ядовитых змий и гибли от укушения их. Но когда раскаялись во грехе, Господь сказал Моисею: сделай медного змея и выставь его на знамя, и кого ужалит змей, тот пусть смотрит на этого змея и он останется жив. Медный змий долго оставался у иудеев в большом почете, его уничтожил царь Езекия (4 Цар. 18:4). Кто и когда-либо мог подумать, что Бог явил свою чудесную помощь израильтянам чрез медного змия только потому, что этот медный змий, выставленный Моисеем на знамени (на древе), служил прообразом вознесения на крест Спасителя мира. Это открыто в Новом Завете и открыл это Сам Господь Никодиму, сказав: тако подобает Тако подобает (όυτως δει), – это выражение всюду, где встречается у св. Иоанна и в других местах Нового Завета (Мф. 16:21; Лк. 24:26), означает божественное предопределение или необходимость чего-либо и, следовательно, имеет более широкое значение, чем подобное же выражение: Да сбудется реченное, или: да сбудется писание. вознестися Сыну человеческому, да всяк веруяй в он не погибнет, но имать живот вечный, т. е. как для спасения израильтян от укушения змей вознесен был на древо медный змей, так и для спасения всего мира, всех людей от греха и смерти должен быть вознесен на крест Сын человеческий. «Высказывали, говорит Ците, сомнение относительно того, чтобы И. Христос в начале уже своей деятельности предвидел не только насильственную смерть, но даже и смерть на кресте. Конечно, продолжает он, такой Иисус, какого представляют себе сомневающиеся, не мог знать этого. Но такой Иисус, какой истинно и действительно явился на землю, какого изображают евангелисты и в какого веруем мы, мог предвидеть и предсказать смерть на кресте». Земная жизнь И. Христа, 177 стр. Примеч. 2-е.

Там требовалась живая вера в чудесную помощь Божию чрез медного змея; здесь также необходима твердая и живая вера в распятого на кресте Сына человеческого. Только верующий, будет ли он чадо Авраама, или нет, только он один, по слову Христа, не погибнет, но получит живот вечный (имать живот вечный). Иметъ живот вечный значит тоже, что и быть участником царства Божия.

Указанием на ветхозаветный прообраз И. Христос дал ясно понять Никодиму, что он должен верить в Мессию, как в Страдальца, Который должен умереть на кресте за грехи всего мира. И как все это не похоже на то, о чем он вместе с прочими мечтал в своем духовном ослеплении! He победой над земными врагами, не войной с народами древнего мира Мессия положит основание Своему царству, а Своими страданиями и крестною смертью. Но чтобы не оставить Никодима в недоумении, почему Мессия должен умереть позорною мучительною смертью, Господь открывает ему далее причину и необходимость такой смерти, говоря об этом, как о чуде любви Божией к миру.

Глаголя сие, Господь раскрывает Никодиму и другим присутствовавшим при разговоре сем ученикам, «коею смертию хотяше умрети» (Ин. 12:33). В порядке постепенности событий вероятно, что сие откровение было первое о страданиях и смерти Господа, ибо оно было в первый год служения Господа, между тем, как откровения о грядущих событиях ученикам, упомянутые в синоптических Евангелиях, по-видимому относятся к третьему последнему году земной жизни Господа Ср. в конце вступления хронологическую таблицу событий и ср. Мф. 16:21, 17:22–23, 20:17–19; Мк. 8:31; 9:31; 10:32–34, 45; Лк. 9:22, 44; 12:50; 18:31–33. Все сии откровения ученикам сделаны по-видимому позже первого года служения Господня; можег быть только намек на Иону (Мф. 12:40) произнесен несколько ранее, но как мы думаем позже беседы с Никодимом..

В стихе 19 второй главы Господь еще прикровенно, но уже глаголал о разрушении «одушевленного храма тела Своего» Иоанн Златоуст бес. 27 на Иоан. ч. 1 стр. 311 (1862)., ныне же более явственно, хотя еще не совершенно открыто (как позже ученикам) глаголет о вознесении Своем, уподобляя оное тому целительному змию, воздвигнутому в пустыне Моисеем (Числ. 21:7 и сл.), один взгляд на которого исцелял уязвленных змиями пустыни. Змий был подобие смерти, овладевавшей грешным Израилем, но Господь Бог повелевает, чтобы взгляд на образ смерти исцелял. Посему-то змий и служит образом, предвещающим великие будущие события. Мы же, взирая на смерть, овладевающую полным человеком, умирающим на кресте, ведаем, что Бог неотступно был соединенным с сим человеком, а потому Он в человечестве Своем одолел смерть, а нас соделал причастниками своего воскресения и вечной жизни: «язвою Его исцелихомся» (1 Пет. 2:24). А потому, взирая на сию великую тайну смерти с верою, и мы исцеляемся: ибо Господь, говоря, что по образу древнего змия подобает вознестися Сыну Человеческому, прибавляет: «да всяк, веруяй в он не погибнет, но имать живот вечный».

Глагол «вознестись»,"быть вознесенному», имеет до времени еще не совсем ясное и определенное для учеников значение. В греческом тексте употреблен глагол ὑψωθῆαι, в латинском переводе Вульгаты глагол exaltari; в Biblia Sacra extollere; все эти слова, как в славянском, так и в русском переводах имеют значение двойственное, которое выяснилось лишь позже для учеников в двойственном смысле, соответствующем двум природам или естествам Богочеловека. Вознесенный плотию на крест и вкусивший смерть, яко человек, Он, как Бог, одолел смерть и вознес с Собою человека на небо в душе и теле Ср. Григория Богослова к Квидонию ч. 2 листы 249–250 (1843), а также Афанасий вел. пр. Аполлинария в изд. 1853 ч. 3, стр. 363, 365 и др.. Посему-то Он, Бог всемогущий в человечестве Своем Ср. Григория Богосл. слово 36-е о Сыне второе л. 155. Афанасия вел. слово 28-е о явлении во плоти Бога Слова ч. 3, стр. 288., и был превознесен Богом, который даровал Ему имя превыше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных, и преисподних». (Флп. 2:9–10).

Иисус было земное имя Сына человеческого и слава сего имени была спасением «верующих в Него», Бога всемогущего, восприявшего плоть (ср. Ин. 12:32–33).

Итак в беседе с Никодимом Господь изложил: 1) Необходимость благодатного возрождения водою и Духом; 2) Догмат о Сыне Божием, сшедшем с небеси и восприявшем плоть человеческую; 3) Грядущее страдание и смерть Богочеловека; 4) Обещание, что всякий верующий в Сына Божия, Он же Сын человеческий, не погибнет, но будет иметь жизнь вечную. Жизнь же вечная есть радостная жизнь за гробом во Господе, ибо вечное осуждение есть вторая вечная смерть (Откр. 21:8).

Открыв Никодиму тайну Своего воплощения, Иисус Христос вслед затем посвящает его в тайну Своей смерти, чтобы тем окончательно рассеять все ложные понятия фарисеев о Царстве Мессии. Никодиму известно было, что во время странствования евреев в пустыне за их ропот послал Господь на них ядовитых змей; и когда они в раскаянии просили Моисея помолиться Богу, чтобы он удалил от них змей, то Моисей, по повелению Божию, сделал медную змею и повесил ее на знамени, и укушенные ядовитыми змеями немедленно исцелялись, взглянув только на медное изображение змеи (Числ. 21:5-9). Ссылаясь на это, известное Никодиму, повешение Моисеем медной змеи и на исцелительное действие одного лишь взгляда на нее, Иисус Христос сказал: И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную .

Слова – должно вознесену быть - означают предстоявшее вознесение Иисуса Христа на Крест, распятие Его. В таком именно смысле слова эти употребляются и в других местах Евангелия; так, например, приводя слова Иисуса Христа, обращенные к евреям - и когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе, – Евангелист Иоанн поясняет, что сие говорил Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет (Ин. 12:32-33).

Как Моисей вознес медное изображение змеи на знамя, дабы всякий, погибающий от змеиного яда, получая исцеление, так Христос-Мессия должен быть распят на кресте, дабы всякий верующий в Него вступил в Царство Божие и имел жизнь вечную.

См. Чис. 21:4-9. За ропот Бог наслал на Израиль ядовитых змей. Народ раскаялся. Бог научил Моисея сделать медного змея. Взгляд на этого змея даровал жизнь.

Талмуд: «Не змей давал жизнь (исцелял), когда Моисей поднимал змея, народ верил в Того, Кто научил Моисея делать это. Исцеление давал Бог».

Иоанн (Иисус?) использует это. Как змей, должен быть поднят и Иисус, и когда люди обратят свои мысли к Нему (к кресту) и поверят, они исцелятся (обретут жизнь вечную).

Вознесен (на крест, во славу).

Крест - путь к славе.

Избрать легкий путь? Бежать от креста?

Если в первой части беседы доминировал Дух, то в центре второй части оказывается Сын. Если в первой части Иисус говорил о том, что для вхождения в Царство Небесное необходимо рождение от воды и Духа, то во второй части он говорит о вере в Единородного Сына Божия как условия для того, чтобы человек имел жизнь вечную. Антонимом жизни вечной является не просто «смерть» (θάνατος), но «погибель» (απώλεια) – термин, употребляющийся в Новом Завете преимущественно в значении духовной гибели.

«И как Моисей вознес змию в пустыне…»

Говоря о змее в пустыне, Иисус имеет в виду одно из чудес Моисея, о котором рассказывается в Книге Чисел. Рассказ относится к периоду сорокалетнего странствования народа Израильского в землю обетованную:

И стал малодушествовать народ на пути, и говорил народ против Бога и против Моисея: зачем вывели вы нас из Египта, чтоб умереть нам в пустыне, ибо здесь нет ни хлеба, ни воды, и душе нашей опротивела эта негодная пища. И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и умерло множество народа из сынов Израилевых. И пришел народ к Моисею и сказал: согрешили мы, что говорили против Господа и против тебя; помолись Господу, чтоб Он удалил от нас змеев. И помолился Моисей Господу о народе. И сказал Господь Моисею: сделай себе медного змея и выставь его на знамя, и если ужалит змей какого‑либо человека, ужаленный, взглянув на него, останется жив. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив (Числ. 21:4–9).

Уже в ветхозаветную эпоху змей, вознесенный Моисеем на жезл, воспринимался как символ спасения, свидетельствовавший о том, что Бог по отношению к народу Израильскому изменил гнев на милость. Об этом говорится в Книге Премудрости Соломона:

И тогда, как постигла их ужасная ярость зверей и они были истребляемы угрызениями коварных змиев, гнев Твой не продолжился до конца. Но они были смущены на краткое время для вразумления, получив знамение спасения на воспоминание о заповеди закона Твоего, ибо обращавшийся исцелялся не тем, на что взирал, но Тобою, Спасителем всех... Хотя они и были уязвляемы в напоминание им слов Твоих, но скоро были и исцеляемы, дабы, впав в глубокое забвение оных, не лишились Твоего благодеяния. Не трава и не пластырь врачевали их, но Твое, Господи, всеисцеляющее слово (Прем. 16:11–12).

В этом тексте присутствует несколько ключевых понятий, которые лягут в основу христианского учения о спасении: во-первых, сам термин «спасение» (евр. ישׁועה yəšû‘ā, греч. σωτηρία); во-вторых, представление о Боге как «Спасителе» (важнейший христологический термин); в-третьих, представление о том, что люди, взиравшие на змея, получали исцеление не от него, но от Самого Бога; в-четвертых, наконец, упоминание о всеисцеляющем Слове Божием. Ранняя Церковь увидела в этом тексте пророческое указание на воплощение Слова и Его смерть на кресте, которая принесла спасение и исцеление роду человеческому.

Толкуя ветхозаветный образ, Иисус говорит о распятии на кресте. С самого начала Своего служения Он знал не только о том, что Его жизнь закончится насильственной смертью, но и какая именно казнь будет определена ему. Если судить по синоптическим Евангелиям, образ креста стоял у Него перед глазами задолго до того, как Он был распят. Иначе как понимать Его слова из Евангелия от Матфея: «Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф. 10:38)? В параллельном месте из Евангелия от Луки фраза начинается словами: «Кто не несет креста своего...» (Лк. 14:27). Эти высказывания можно легко объяснить, как делают многие ученые, позднейшими вставками (Евангелисты, знавшие о том, как Иисус нес Свой крест на Голгофу, вложили их в Его уста). Но последовательно применяемый нами подход, который основывается на доверии к евангельскому тексту как свидетельству очевидцев, записавших реальные слова исторического Иисуса, не позволяет принять такую интерпретацию. Обладая пророческим даром, Иисус знал, что Его жизнь закончится крестом. И предсказывал это многократно, в том числе в беседе с Никодимом.

Если мы представим себе реального Никодима, члена синедриона, он мало что мог понять из слов Иисуса. Если слова о рождении свыше вызвали у него вполне естественное недоумение, тем более загадочными должны были оставаться слова о Сыне Человеческом, Который будет вознесен, подобно змее в пустыне. Но Иисус нередко говорил загадками. Принцип загадки лежит в основе жанра притч, который Он использовал в Своих поучениях: в них слушателям предлагается серия образов, каждый из которых должен быть разгадан. Во многих случаях разгадка того, что говорил Иисус, приходила уже после Его смерти и воскресения, когда ученики вспоминали то или иное событие или изречение и понимали, что оно означало.

И.Христос открыл Никодиму тайну Своего воплощения, тайну Своего лица; от этой тайны Он переходит к другой, стоящей в связи с ней, тайне искупления, — тайне страданий Его за грехи человеческие. Говорит Он о сей тайне прикровенно, под образом воздвигнутаго Моисеем змия в пустыне Аравийской. Змий этот изображал собою тайну искупления следующим образом: «там иудеи опасаются от смерти только временной, пишет Св. Златоуст, здесь верующие — от смерти вечной; там повешенный змий исцеляет от угрызения змей, здесь распятый Иисус врачует от угрызений духовнаго змия. Там телесными очами взирающий получает уврачевание, здесь взирающий очами душевными освобождается от всех грехов. Там повешена медь, изображавшая подобие змия, здесь тело Владыки, образованное Духом Там змий угрызал, змий и врачевал: так и здесь: смерть погубила, и смерть врачевала. Там смерть погубившая имела грех, как змий — яд, а смерть Владыки была свободна от всякаго греха, как медный змий — от яда». Вознестися — т. е. на кресте. Это видно из самаго сопоставления с вознесениым на древо змием. Но здесь разумеется и вознесение на небо, потому что за вознесением на крест последовало и вознесение на небо.

Опять и это, по видимому, не имеет связи с предыдущим; но (на самом деле) вполне соответствует ему. Сказав, что через крещение людям оказано величайшее благодеяние, Он приводит и причину этого, не меньшую самого благодеяния, — крест; как и Павел, беседуя с коринфянами, соединяет вместе эти благодеяния в следующих словах: «разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились?» (1 Кор. 1:13). Два эти благодеяния больше всех других показывают неизреченную любовь Господа: Он и пострадал за врагов, и, умерши за врагов, даровал в крещении всецелое прощение грехов.

Но почему Он не сказал прямо: я буду распят, а отослал слушателей к древнему прообразу? Этим Он научает их, во-первых, что события древние имеют соотношение с новыми, что те не чужды для этих; во-вторых, что Он шел на страдание не против воли Своей, и кроме того, что и сам Он не потерпел от того никакого вреда, и многим даровано через то спасение. Действительно, чтобы кто не сказал: как могут верующие в Распятого спастись, когда и Он сам был одержим смертью? — вот Он приводит нас к древней истории.

Если иудеи спасались от смерти, взирая на медное изображение змия, то, конечно, тем большее благодеяние могут получить верующие в Распятого. Распятие совершилось не по немощи Распятого и не потому, что восторжествовали над ним иудеи, а потому, что «возлюбил Бог мир» (Ин. 3:16).

* * *

Изображение змия, братие, служило образом домострои­тельства крестного. Подобно тому, как это изображение змеи имело вид и подобие змеи, а яда и злобы змеиных не имело, так и Спаситель, по словам божественного апостола, явившись в подобии плоти греха, был чужд всякого греха. Об этом и блаженный Исаия согласно с блаженным Петром говорит: «Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его» (1 Пет. 2:22; Ис. 53:9). В словах Исаии указан тебе один образ. Перейдем к другому образу. Смотри, как истина сияет че­рез образы. Сынов Израиля кусали змеи, народ подвергся гибели. Моисей молит Бога дать спасительное врачество. Бог указывает рабу Своему благодетельное врачество, говоря: «сделай себе медного змея» и водрузи ее пред скинией свидения (Чис. 21:8). Что значит это знамение? Одни змеи кусают, другая за них пригвождается ко кресту? Что значит эта загадка? Что указы­вает эта тень таинства? Подобно тому как там, говорит, в прообразе, хотя кусают другие змеи, пригвождена была ко кре­сту змея, ни кусающая, ни поражающая, так и здесь, хотя гре­шат другие люди, должен пострадать за всех безгрешный Иисус. За кусающих змей распинается неповинная змея; за нас, подверженных смерти, пригвождается Тот, Кто не подле­жит смерти. Об этом прекрасно предрек вместе с другими Исаия, говоря: «за грехи людей пришел Он на смерть», и: «Господь возложил на Него грехи всех нас... Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем» (Ис. 53:12, 6). Повторим опять, в чем смысл таинства. Как там одни змеи кусают, а другая вешается на кресте, так и здесь — все согрешили, а один за всех распинается. Вот тебе второй образ.

Смотри еще и на третий. «При словах двух свидетелей, или при словах трех свидетелей состоится всякое дело» (Втор. 19:15). Для чего вешается на кресте медная змея? Чтобы сделать безвредными укушения змей. Итак, одно распинается, а другое лишается действия. Не усматриваешь ли просвет истины? Не прозреваешь ли как бы чрез покров силу домостроительства? Пригвождена ко кресту змея, чтобы стали бездейственны укушения змей; пригвожден ко кресту Христос, чтобы упразднились действия демонов. Одна змея водружается, и другие змеи лишаются силы; один — Христос — пригвождается на кресте, и другие — демоны — упраздняются. И как там образ видимой змеи сделал безвредными укуше­ния змей, так и здесь умерщвление Христа было умерщвле­нием смерти и упразднением демонов. Вот почему Спаситель справедливо прилагает этот образ к Себе.

* * *

Спаситель знал, что крест — спасение людей, и подъятие Его на древо уловит всю вселенную. Поэтому, говорит: «аще аз вознесен буду», т. е., — "если буду распят на кресте», — «всех привлеку к Себе» (Ин. 12:32). Будь внимателен, прошу. «Вознесен буду» — что такое? Если Он сам не объяснит этого изречения, то я не могу установить смысл. Спаситель говорит Никодиму: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную». Что же значит эта загадка? В пустыне некогда иудейский народ роптал за манну и, поправ эту с неба данную пищу, пожелал трапезы египетской, и говорил: «мы вспомнили котлы с мясом, которое ели в Египте» (Исх. 16:3); и были предпочтены египетские котлы небесной манне. Что же Бог? Так как был отвергнут хлеб небесный, Он посылает на народ смертоносных змей; змеи их жалили, и они умирали. И не другой какой зверь был послан — не лев, не медведь — но змеи. Так как в начале Бог сказал змею: «будешь есть прах во все дни жизни твоей» (Быт. 3:14), то Он против ядущих манну и ропщущих послал этого зверя, ядущего и неропщущего. Он послал ядовитого змея; его ужаление сопровождалось смертью. Они умоляют Моисея, Моисей умоляет Бога, Бог обещает исцеление ранам; Он мог прогнать змей словом, но оставляет это бедствие, и дает исцеление: «Сделай медного змея, и укрепи его на древе при дверях скинии свидения, объяви сынам израилевым, и скажи: если кто-нибудь будет ужален змеем, пусть придет и обратится к этому змею, укрепленному на древе и, уверовав, будет жить» (Чис. 21:8). Ужели нельзя было прогнать змей, нельзя было истребить, нельзя было исцелить словом? Но как слово Божие могло источить воду из скалы, скала же не раньше повиновалась, чем увидела знак креста, так и здесь: оно могло прогнать змей, но змеи не раньше были укрощены, чем увидели образ креста, умертвившего жало демонов. Почему же змея Он сделал образом Спасителя? Какое сходство между образом и змеем? Вот для памяти: когда будешь иметь дело с иудеями, или с некоторыми врагами, начинающими от Писания и восстающими против Писания, (оспаривающими), что ты получаешь спасение и благословение от распятого на кресте, так как написано: «проклят пред Богом всякий повешенный на дереве» («проклят... всяк висяй на древе») (Втор. 21:23), — то тщательно вникай: если скажет иудей или другой враг церкви, выхватывая изречение из Писания и вооружаясь против Писания: «Как вы ожидаете благословения от Господа, распятого на кресте, когда Моисей ясно пишет, что «проклят... всякий повешенный на древе», ты скажи ему: «Если читаешь Писание, понимай его; не чтение требуется, но понимание, как говорит Филипп евнуху: «Разумеешь ли, что читаешь?», и он благоразумно: «Как могу..., Господи, если кто не наставит меня?» (Деян. 8:30—31). Если скажет: «Как ты ожидаешь благословения от распятого на кресте, когда написано: «проклят... всякий повешенный на древе», ты скажи ему: «А как сыны Израиля получили в пустыне благословение от змея, когда Бог в начале сказал: «проклят ты пред всеми скотами земли» (Быт. 3:14)? И змей проклят, и проклят всякий, висящий на древе.

Не останавливайся на построении слов, но заметь разницу. Так как Спаситель намерен был принять на Себя проклятие, лежащее на мире, а первым проклятием было: «прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19), то Он принял этот приговор на Себя (как говорит апостол: «Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою» (Гал. 3:13), и наперед пользуется образом змея, и именно змея. Как у того медного змея были вид и образ змея, а яда и лукавства змея не было, так и Спаситель является во плоти под видом греха; эта плоть была греховной до него. Он принимает греховную плоть, и, сам не согрешив, взял грех мира: «вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29). Так и Спаситель принял плоть, имеющую образ и истинную природу плоти, но не имеющую греха плоти: «не сделал греха, и не было лжи в устах Его» (Ис. 53:9). Что яд в змее, то коварство в человеке; о лукавых говорит Писание: «яд аспидов на губах их, их уста проклятия и горечи полны (Рим. 3:13—14; Пс. 9:28), «языком своим льстят» (Пс. 5:10). Как (опять повторю) у того змея были вид и образ змея, а яда и лукавства не было, так и в теле Спасителя был образ человеческий, а лукавства человеческого не было. Еще другое сравнение. Там жалят одни змеи, а другой за них страдает, потому что нужно было одного из жалящих взять и распять на кресте; жалящие отпускаются, а ни в чем не согрешивший распинался на кресте; кто не был причастен порче или гибели остальных змей, терпит пригвождение к дереву, так как он был образом Спасителя, — при всеобщей греховности людей никто из согрешивших за грешного не распинается, но безгрешный. Ты понял объяснение; вспомни слова Господа к Никодиму: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную», — хорошо сказано: страдание считается унижением, Спаситель называет возвышением. Вся вселенная возвышена крестом; вся вселенная, долу лежащая, исправлена домостроительством креста. Поэтому «Господь царствует; Он облечен величием, облечен Господь могуществом и препоясан: потому вселенная тверда» («Господь воцарися, в лепоту облечеся;... ибо утверди вселенную») (Пс. 92:1). Не сказал: «создал». Он создал в первый раз, а во второй раз исправил. «Так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб». Необходимо сослаться на свидетеля этого возвышения, (на) пророка ясно проповедующего, что возвышается Бог. Слушай блаженного Исайю, проповедующего об этом возвышении. Если и очень ясно он проповедует о страдании, в словах: «как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен»; «взял на Себя наши грехи, и понес наши болезни» («и о нас болезнует»); «за грехи народа Моего пришел Я на смерть» (Ис. 53:4, 7—8), — то, однако, в другом месте называет это страдание возвышением. Что он говорит? «Воспевайте Господа, хвалите имя Его», возвещайте между язычниками славу Его, «ибо Он соделал великое» («яко высокая сотвори»). «Веселитеся и радуйтеся живущии в Сионе, ибо вознесся Святый Израилев посреди тебе» (Ис. 12:5—6).

 Вы не верите, каким образом может родиться человек духовным образом, будучи, например, старым; вы не верите даже этой, земной, на ваших глазах бывающей истине; но я скажу вам еще важнейшую, небесную истину, которой вы еще меньше поверите. Сын Человеческий, Сый на небеси и в то же время сшедый с небесе, должен для спасения человеческого вознестись на крест, как Моисей вознес змию в пустыне, – дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. 

Медный змей сделан был по повелению Божию: Чис. 21:8-9; по такому же повелению воскурялся фимиам пред изображениями на завете и на нрышке ковчега: Исх. 30:1. 6-8. Значит, Господу угодно было употребление и чествование фигурных изображений. Но когда Израильтяне стали почитать изображение за Бога, т. е. обратили его в кумира, то царь Езекия предпочел уничтожить меднаго змея: 4 Цар. 18,4. Но этот случай не дает повода к отрицанию почитания креста и св. икон, как нельзя, например, уничтожить Св. Писания только потому, что его некоторые люди извращают: 2 Пет. 3, 16.

Итак Голгофа была под ногами человеческой природы Христа; поэтому, кто покланяется здесь (Пс. 98:5), тот возвышает Христа, потому что Он сам считал Своим возвышением страдания, поскольку чрез них совершил наше спасение. Потому Он и говорит Никодиму: якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому.

Он говорит о Себе, снова в третьем лице, вместо первого; употребляет то же загадочное именование «Сын Человеческий», с которым мы уже встретились в словах Иисуса Нафанаилу (Ин. 1:51). Из контекста ясно, в этом случае, как и во многих других (ср., напр., Мк.8:38), что Сын Человека есть и Единородный Сын Божий (ср. ст. 16–18), иначе говоря, что Сын Человеческий есть Сын Божий, восприявший человеческое естество: Сын Бога по естеству, ставший Сыном Человеческим по усыновлению. Он сошел с неба, но и восшел на небо, и некоторые рукописи прибавляют¹ «пребывает на небе» (ст. 13). И как Моисей вознес медного змея в пустыне, так должен быть вознесен и Он (ст. 14), «чтобы каждый верующий в Него имел жизнь вечную» (ст. 15). Здесь узел догматического учения: Христос есть начало жизни для верующих в Него. Снова – учение о Царстве Божием, но в аспекте жизни вечной. Во Христе, как начале жизни, крещение водою и Духом открывает верующему дверь Царства.

Но началом жизни для верующих в Него Христос является в своем Вознесении (ст. 14). Указание на ветхозаветный прообраз медного змея (ср. Чис. 21:9) заставляет понимать Вознесение в первую очередь как Вознесение на Крест. До недавнего времени это понимание было и единственным. Как единственного, его и в наше время держится Додд². Во всяком случае ударение на Страстях в словах Христовых не подлежит сомнению.

Достаточно уяснив причину, по которой слово учения к нему не восходит к безмерно превышающим его разумение предметам, опять нисходит (Христос) к бывшим некогда при Моисее прообразам, так как знал Он, что Никодим, хотя и с трудом, может дойти до познания истины под руководством образов скорее, чем духовного и точного исследования. «Должно», говорит Он, Ему «быть вознесену», подобно змею при Моисее, указывая этим на необходимость исследования истории и как бы говоря непонимающему то же, что потом сказал: «испытайте Писаний, яко та суть свидетельствующая о Мне» (Ин. 5:39). Змеи стали нападать в пустыне на израильтян, кои падали подобно колосьям и, страшно пораженные неожиданно постигшею их опасностью, скорбными голосами призывали спасение свыше от Бога. Тогда Бог, будучи благ и человеколюбив, повелевает Моисею воздвигнуть для них медного змея. В нем Он предуказует спасение чрез веру, так как лекарство для укушенного состояло в том, чтобы посмотреть прямо на змея, – таким образом, вера в соединении со взглядом на змея доставляла смотревшим освобождение от смерти. Таков исторический смысл этого повествования (Чис. 21:6 и дал.). Но в этом событии, как в прообразе, начертана также и вся тайна вочеловечения. Змей указует на мучительный и человекоубийственный грех, который угнетал всех людей на земле, многообразно кусая человеческую душу и изливая разнообразный яд зла. И избежать так владевшего нами греха для нас невозможно было иначе, как посредством одной только помощи с небес. Посему-то Бог Слово и явился «в подобии плоти греха», дабы осудить «грех во плоти», как написано (Рим. 8:3), и явить Себя Виновником вечного спасения для тех, кои устремляют на Него свои взоры посредством или сильной веры, или и исследования Божественных догматов. А если змей был прибит на высоком столбе, то это, без сомнения, указывает на всемирную славу Христа, так что никому не безызвестен был Он, или же на вознесение с земли, как и Сам в одном месте говорит (Ин. 12:32), при страдании на кресте.

– Как Моисей поднял ввысь медного змея в пустыне, так и Сын человеческий должен быть поднят – Иисус имеет в виду знаменитую историю в Чис. 21:4-9, где укушенные змеями люди исцелялись, глядя на медного змея, что был по велению Бога изготовлен Моисеем и поднят вверх на шесте. В Мудрости Соломона изложено символическое понимание медного змея: «Ведь когда на Твоих обрушилась ярость и от укусов змей они погибали, Твой гнев до конца не продлился: была краткой беда – чтобы их вразумить и наставить; символ спасения дан – о заветах Закона память. Тот, кто к нему обращался, был спасен не тем, что увидел, но Тобой, всеобщим Спасителем».

Должен– Этот глагол всегда указывает на то, что такова Божья воля. Должен быть поднят – Греческий глагол «хюпсо́омай» означает «быть поднятым, вознесенным, возвеличенным», а также «быть поднятым на крест, быть распятым». Ср. Ис. 52:13, где говорится о возвышении и прославлении Страдающего Служителя Господня. Еще один пример двойного смысла мы находим в Быт 40. Иосиф предсказывает двум товарищам по заключению, что через три дня их головы будут «подняты». И один был освобожден и возвышен, а другому отрубили голову и подняли ее.

Кроме того, некоторые ученые указывают на то, что здесь есть еще один библейский мотив – самоотдачи на смерть, нечто подобное жертвоприношению Исаака в Быт 22.

Перед нами яркий пример Иоанновой техники письма: Иисус говорит о Своем распятии, а Его слушатели, включая учеников, понимают это как указание на грядущее земное прославление Иисуса. Но они также невольно изрекают истину, потому что Крест для Господа Иисуса есть одновременно и момент Его прославления, это Его вознесение. Если у синоптиков страдание и прославление следуют друг за другом, то у Иоанна это две стороны одного и того же события, где слава предполагает смерть, а смерть – славу.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 104-105++

«Вознес» — здесь снова игра слов (Ин. 3:3, 4): Иисус возвратится на небо через распятие, «вознесенный» на кресте, как некогда Моисей «вознес» змея ради исцеления народа (Чис. 21:4—9; о «вознесении» см. вкоммент. к Ин. 12:32, 33).

Позволь же Мне сделать тебе некоторыя указания на истинную сущность царства Мессии. Мессия пришел не как торжествующий земной монарх, но в уничиженном виде, чтобы подвергнуться страданию. «Как Моисей вознес змию в пустыне, так надлежит быть вознесену и Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную». Мессия пришел на землю в страждущем виде для того, чтобы осуществить высшее оиределение вечной любви Божией ко спасению человека.  

Далее в стихах 14–21 Христос объясняет Тайну Своего Воплощения и спасения людей крестными страданиями Своими. Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного.

Евангелист Иоанн не говорит, какое впечатление произвела на Никодима беседа с Иисусом Христом. Но из того же Евангелия (19, 38–39) мы знаем, что Никодим вместе с Иосифом Аримафейским принимал деятельное участие в погребении Господа Иисуса Христа. Это обстоятельство дает право думать, что, может быть, не сразу после беседы с Иисусом Христом, а значительно позже, но все же Никодим вступил в число последователей Христовых. По преданию, его крестили апостолы Петр и Иоанн, и когда он открыто стал исповедовать веру во Христа, его лишили звания члена Синедриона; а во время гонений на христиан со стороны иудеев и он, подобно первомученику Стефану, окончил жизнь смертью мученика.

как Моисей вознес змию в пустыне. См. Чис. 21:4-9.

так должно вознесену быть. Выражение "вознесену быть" имеет ключевой смысл в данном Евангелии (Ин. 8:28; Ин. 12:32, 34). У него два значения — быть распятым и быть возвеличенным. Евангелие от Иоанна рассматривает смерть Христа на кресте, Его воскресение и Его прославление как единый акт, в котором раскрывается Божия слава. Слово "должно" указывает, что это — воля Божия (Деян. 4:27, 28).

Никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе Сын Человеческий, сый на небеси. Противополагая Себя другим провозвестникам Божественного откровения, Иисус Христос внушал, что Он, как воплощенное Слово и Сын Божий, имеет полное и непосредственное ведение тайн Божества. В этих словах, хотя и прикровенно, высказывалась та истина, что Мессия не просто человек, но Лицо Божественное, сущее на небесах и сшедшее на землю. Вот одна из тех тайн, которые Никодим должен был принять благоговейною верою, на основании несомненного свидетельства Самого Небесного Учителя. Другая тайна предуказана была еще в древнем прообразе времен Моисея – крестная смерть Мессии для спасения рода человеческого: якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому, да всяк веруяй в Онъ не погибнет, но иматъ живот вечный. Не самый медный змий, повешенный Моисеем на древе (Чис. 21:8–9), по выражению святителя Григория Богослова, был «образом Пострадавшего за нас», но он обозначал низложение и лишение силы врага нашего диавола, хотя в частностях святитель Иоанн Златоуст усматривает сходство: «там иудеи спасались от смерти только временной, здесь верующие от смерти вечной; там повешена медь, изображавшая подобие змия, здесь тело Владыки, образованное Духом; там змий угрызал, змий врачевал, так и здесь: смерть погубила, смерть и спасла». Впоследствии Спаситель также говорил о Своем вознесении от земли, и евангелист замечает, что Он этим словом давал разуметь, коею смертию хотяше умрети (Ин. 12:32–33). Это вознесение на крест, страдания и смерть Богочеловека были необходимы для удовлетворения правде Бо-жией за грехи людей и для примирения с Богом падшего рода человеческого. Искупительная сила великой жертвы, принесенной Сыном Божиим, усвояемая верою, избавляет от вечной погибели и дарует блаженную нескончаемую жизнь на небе. И т. к. крест всегда был иудеем соблазн, еллином же безумие (1 Кор. 1:23), то Господь, открывая тайну Своих страданий, в то же время как бы и сокрывает ее под древним образом, предоставляя учителю Израилеву самому вразумить себя.

Вторым условием вхождения в Царство в этой беседе названа вера в Сына Божия. Никодим приходит к Иисусу как к человеку, Господь говорит о Себе как о Сыне Божием. При этом прикровенно, с отсылкой к книге Чисел и образу медного змея, говорится о Сыне как о Мессии страдающем и возносимом на крест: «Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14–15). Вера, как и необходимость нового рождения, не связана с представлениями о земном благополучии – верить нужно в Распятого.

Отметим, что Господь, говоря о медном змее как о прообразе Его спасительных страданий, связывает события ветхозаветной истории и новозаветной, показывает достоинство и значение книг Ветхого Завета. Для нас после истории грехопадения и проклятия диавола именно с ним ассоциируется образ змея. Почему здесь Господь к Себе самому относит образ змеи? «Сличи, пожалуй, образ с истиною. Там подобие змия, имеющее вид змия, но не имеющее яда: так и здесь Господь – Человек, но – свободный от яда греха, пришедший в подобии плоти греха, то есть в подобии плоти, подлежащей греху, но Сам не есть плоть греха. Тогда – взирающие избегали телесной смерти, а мы – избегаем духовной. Тогда повешенный исцелял от ужаления змей, а ныне – Христос исцеляет язвы от дракона мысленного» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 3: 14–15.. «Через страдания, коих змей не мог испытывать по природе своей, было указано, что на Кресте пострадает Тот, Кто по Своей природе не умирает» Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 16. С. 238.. Таким образом, сравнение со змием построено на подобии: медный змей как подобие змеи настоящей, а Господь пришел «в подобии плоти греховной» (Рим. 8:3).

Видим, что когда человек, по неосторожности, яда или иного чего вредного вкусит и почувствует в желудке болезнь – не медлит, но тотчас прибегает к лекарю и ищет исцеления. Христианин! Не медли и ты, когда, по неосторожности и действу диавольскому, вкусишь яда греховного. Не медли, говорю, но тотчас ищи исцеления. Прибегай с верою ко Христу, Врачу душ и телес, проси у Него исцеления своей души. Объявляй Ему язву, которой уязвил тебя враг. Объявляй, хотя Он и знает ее. Падай перед Ним и с сокрушением сердца признавай свою болезнь. Не стыдись и не бойся! Он прежде признания твоего знает твою болезнь. Но требует твоего самоохотного и добровольного признания, чтобы ты сам себя перед Ним обвинил и греха своего не скрыл. Говори Ему и исповедуй беззаконие твое: «согреших, Господи, помилуй мя! Исцели мя Господи, яко согреших Тебе» (Пс. 40:5). Сыновей Израиля, когда вышли из Египта и шли в землю обетованную, в некой пустыне жалили змеи. Бог, милосердствуя над ними, повелел Моисею на высоком дереве вознести медного змея, чтобы ужаленные люди на того змея взирали ради своего исцеления, и, так взирая, исцелялись (Чис. 21:6-9). Христиане! Мы идем в землю обетованную – небесное Отечество, нам обещанное, и проходя пустыню этого мира, много страдаем от адского змея, диавола. Как только, по неосторожности нашей, этот лютый змей укусит нас, и почувствуем душевредный яд его в душе нашей, тотчас возведем очи наши ко Христу, Сыну Божию, сидящему  одесную Бога Отца, за наши грехи некогда вознесенному на древо крестное, распятому и умершему. «И как Моисей вознес змею в пустыне, так должно вознесенным быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14-15). О Иисусе, Сила и Надежда спасения нашего, сидящий  одесную Отца во славе Отчей! Помилуй нас, которых честной Кровью искупил.

Сказав прежде о возрождении чрез крещение, говорит потом уже и о благодеянии, совершенном для нас чрез крест. Ибо крест и смерть — причина благодати, подаваемой нам чрез крещение, так как при крещении изображаем смерть Господню. Не говорит прямо, что Я буду распят, но напоминает о змие и о древней истории (Чис. 21:5-9) и таким образом зараз, с одной стороны, научает нас, что древнее сродно с новым и что один и тот же Законоположник Ветхого и Нового Завета, хотя Маркион, Манес и остальное собрание подобных еретиков отвергают Ветхий Завет, говоря, что он есть законоположение злого демиурга (художника); с другой стороны, научает, что если иудеи избегали смерти чрез взгляд на медное изображение змия, то тем более мы избежим смерти душевной, взирая на Распятого и веруя в Него. Сличи, пожалуй, образ с истиною. Там подобие змия, имеющее вид змия, но не имеющее яда: так и здесь Господь — Человек, но — свободный от яда греха, пришедший в подобии плоти греха, то есть в подобии плоти, подлежащей греху, но Сам не есть плоть греха. Тогда — взирающие избегали телесной смерти, а мы — избегаем духовной. Тогда повешенный исцелял от ужаления змей, а ныне — Христос исцеляет язвы от дракона мысленного.

Когда слышишь: "должно вознесену быть", понимай так: быть повешену. Ибо Он повешен был на высоте, чтобы Освятившему землю хождением по ней освятить и воздух "Вознестись" понимай и так: быть прославлену. Ибо крест стал поистине высотою и славою Христа. В чем Он казался осужденным, тем осудил князя мира сего. Объясню несколько. Адам умер по справедливости, потому что согрешил. Господь умер не по долгу справедливости, потому что не согрешил. До распятия Господа смерть справедливо властвовала над людьми. А как Господь оказался безгрешным, то диавол что мог найти в Нем заслуживающего смерти? А как Он был умерщвлен несправедливо, то победил умертвившего Его и таким образом освободил и Адама от смерти, справедливо причиненной ему, как согрешившему.

И иначе. Два предмета господствовали над родом человеческим: удовольствие и скорбь. Господь, прошедши чрез то и другое, оказался непобедим. Искуситель сначала приступал к Нему на горе с предложением удовольствия (Мф. 4:3, 6, 9); но, нашед Его непобедимым чрез это, употребил великую хитрость, навел скорбь, чтобы, по крайней мере, чрез нее овладеть Им, и для сего восставил против Него все: отречение учеников, насмешки воинов, хулу мимопроходящих, смерть от иудеев, но и при этом — нашел Его непобедимым. Ибо скорбь на кресте не могла возбудить в Господе ненависть к распинателям, но Он продолжал любить их и молился за них, говоря: Отче! Не поставь им греха сего (Лк. 23:34). Видишь ли, как Он победил тем, чем, по-видимому, был побежден. Таким образом, крест стал и возвышением Его, и славою.