Евангелие от Иоанна 3 глава 13 стих

Конечно, кому-то кажется удивительным, что Господь говорит в Евангелии: Никто не восходит на небо, только Тот, Кто сходит с неба, Сын Человеческий, сущий на небе.

«Как это говорится, — спрашивают они, — что Сын Человеческий сошел с неба, когда Он был зачат во чреве Девы?». Этими их словами не следует пренебрегать, но им надо объяснить: ибо я думаю, что они вопрошают благонамеренно, но пока не могут понять того, о чем вопрошают. Ибо они не знают, что само Божество так воспринимает человеческую природу, что Бог и Человек становится одним Лицом; и человеческая природа так соединяется с Божественной, что Слово, душа и плоть — это один Христос.

И поэтому сказано: «Никто не восходит на небо, только Тот, Кто сходит с неба, Сын Человеческий, сущий на небе».

***

Вследствие человеческой Своей природы Он был на земле — не на небе, где пребывает сейчас... хотя вследствие того, что Он был Сын Божий, был на небе, а вследствие того, что был Сын Человеческий, был на земле, пока не взошел на небо. Подобным образом, поскольку Он Сын Божий, Он есть и Господь славы, а поскольку Сын Человеческий — был распят.

***

«Таким, — говорит Он, — да будет духовное рождение, чтобы соделались люди небесными из земных, чего нельзя было достигнуть, кроме как если частями Тела Моего соделаются, чтобы поднялся тот, кто спустился, ибо никто не восходит, кроме того, кто нисходит».

Стало быть, не иначе, как если в единение Христа соберутся все, чтобы измениться и сбросить бремя, кто низшел, тот да взойдет, ничем иным не считая Тело Свое, то есть Церковь Свою, как Собою Самим.

***

4. (1) Далее Он продолжает: Никто не восходил на небо, как только сошедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах (Ин. 3:13). Смотрите, Он был здесь на земле и был на небе. Здесь Он был плотью, на небе Он был божеством. Вернее, Он везде был божеством.

(2) Рожденный Матерью, Он не отделился от Отца. Следует разуметь два рождения Христа: одно божественное, другое человеческое; одно — посредством которого мы родились, другое — по-средством которого мы должны вновь родиться. Оба удивительны. Одно без матери, другое без отца. Но поскольку Он получил тело от Адама (ибо Мария от Адама) и собирался воздвигнуть это самое тело, то говорил Он о чем-то земном: Разрушьте храм сей и Я в три дня воздвигну его (Ин. 2:19). О небесном же Он говорил следующее: Если кто не родится от воды и от Духа, не может увидеть Царство Божие (Ин. 3:5).

(3) Ну же, братья! Бог захотел стать Сыном Человеческим и захотел, чтобы люди стали сынами Божиими Ср.: Свт. Афанасий Великий. О Воплощении и против ариан. 8; Против ариан. II, 47. — Ред. . Он сошел с неба ради нас, давайте же взойдем туда ради Него. Но только Тот сошел с неба и взошел туда, Кто сказал: Никто не восходил на небо, как только сошедший с небес (Ин. 3:13). Так разве не взойдут на небо те, кого Он сделал сынами Божиими? Разумеется, взойдут, это обещано нам: «будут подобны Ангелам Божиим» (см. Мф. 22:30). А как же сказанное: никто не восходил, как только сошедший'? Ведь Он один сошел, один взошел. Что же остальные? Как это следует понимать, если не так, что они станул членами Его, чтобы как один взойти на небо? Поэтому-то Он продолжил: Никто не восходил на небо, как только сошедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах (Ин. 3:13).

(4) Ты удивляешься, что Он был и здесь, и на небе? Такими же Он сделал учеников Своих. Услышь апостола Павла: Наше же жительство — на небесах (Флп. 3:20). Если человек апостол Павел телесно находился на земле и пребывал на небе, то разве Бог земли и неба не мог быть на небе и на земле?

5. (1) Если же никто, кроме Него, не сходит с неба и не восходит на него, то в чем надежда остальных? Надежда остальных в том, что Он потому сошел с неба, чтобы в Нем и с Ним стали одним целым те, СоК 1489 кто через Него должны взойти на небо. Не сказано, — говорит апостол, — «и потомкам», как бы о многих, но как об одном: «и семени твоему», которое есть Христос (Гал. 3:16). И он говорит верующим: «Но все вы во Христе; если же вы Христовы, то вы семя Авраамово» (Еал. 3:29). То, что Он говорил об одном, Он говорил обо всех нас.

Потому иногда во время исполнения псалмов поют многие, чтобы показать, что многие стали одним, иногда поет один, чтобы показать, что он объял собой многих. Потому исцелялся лишь один в той известной купальне, и никто другой, погружаясь в нее, не исцелялся (Ин. 5:4). Так вот, этот один представляет единство Церкви. Торе тем, кто не терпит единства и делит людей на партии! Пусть они услышат апостола, который хотел сделать из них одно в одном для одного. Пусть услышат они его, изрекшего: «Не разделяйте себя на многих: Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог; посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий» (1 Кор. 3:6—7).

(2) Они говорили: «я Павлов», «я Аполлосов», «я Кифин» (1 Кор. 1:12). А он им: Разве разделился Христос? (1 Кор. 1:13). Будьте в одном, будьте одно, будьте одним: Никто не восходил на небо, как только сошедший с небес (Ин. 3:13). Смотри, «мы хотим быть твоими», говорили они Павлу. А он: «я не хочу, чтобы вы были Павловы, но принадлежите Тому, Кому принадлежит Павел вместе с вами».

6. (1) Ибо Он сошел и умер, и самой смертью освободил нас от смерти. Попранный смертью, Он попрал смерть. И вы, братья, знаете, что сама смерть вошла в мир через зависть диавола. Бог не сотворил смерти, — говорит Писание, — и не радуется погибели живущих; ибо Он создал все для бытия (Прем. 1:13—14). Но что оно говорит далее? Но завистью диавола вошла в мир смерть (Прем. 2:24).

(2) К смерти, привнесенной диаволом, человек не пришел бы, принуждаемый силой, ибо диа- вол не имел власти для принуждения, но имел лукавство для убеждения. Если бы ты не согласился с ним, то диавол ничего не причинил бы тебе. Твое согласие, о человек, привело тебя к смерти. От смертного родились смертные, из бессмертных став смертными. Все люди от Адама смертны, но Иисус, Сын Божий, через Которого все было сотворено, единственный равный Отцу, стал смертным, ибо Слово стало плотию и обитало с нами (Ин. 1:14).

Теперь Никодиму начинает проясняться мысль Господа. Но поелику привык он смотреть на предметы Божественные с внешней стороны, как иудей, – то слова Господни все еще кажутся ему чем-то неслыханным, и полный изумления он восклицает: как это может быть?

Господь пользуется этим недоумением, чтобы привести его к сознанию недостаточности его ведения о предметах Божественных и необходимости высшего просвещения, чтобы смирить гордость ученого и привлечь более к Себе. «Ты учитель израилев, и этого не знаешь? Не знаешь того, без чего вся религия остается чем-то мертвым! Но если вы Мне не верите в том, что может испытывать каждый живущий на земле человек в своем сердце: как поверите Мне, когда Я буду говорить вам о том, что выше сферы человеческого опыта, выше пределов человеческого разума, когда Я буду раскрывать сокровенный совет Божий о спасении человека, которого постигнуть не может человеческий разум? Это уже переход к тому предмету, которым главным образом занята была душа Никодима, когда он пришел к Иисусу, – к вопросу о царстве Мессии, как оно должно открыться, и почему так открывается, а не так, как ожидали того Иудеи. Господь этим намекает на самое желание Никодима ближе узнать обстоятельства явления Мессии и открытия Его царства, которые Он с своей внешней точки зрения совсем не почитал такими непостижимыми, глубокими, многообъемлющими.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 80++

Говоря «мы» (ст. 11), Иисус объединяет своё благовестие с проповедью Иоанна Крестителя. В Вифании посланным к нему из Иерусалима священникам Иоанн объявил: «И я увидел и засвидетельствовал, что Он есть Сын Божий» (Ин. 1:34). А в Еноне он скажет своим ученикам об Иисусе Христе: «Что Он видел и слышал, о том свидетельствует, и свидетельства Его никто не принимает» (Ин. 3:32). Итак, как свидетельство Иоанна, так и свидетельство Иисуса Христа исходят из их непосредственного опыта¹.

Иисус сообщает только то, что знает Сам, и рассказывает лишь о том, что видел. Как «Сын Человеческий», с неба сошедший, Он может поведать о небесном. Но кроме Него там ещё никто не был. Следовательно, и нет человека, который смог бы подтвердить истинность Его слов. Поэтому, чтобы принять их, нужна вера. Но даже тогда, когда Он говорит о земном, Ему не верят: «Если Я о земном сказал вам, и вы не верите – как поверите, если скажу вам о небесном?». Под «земным» здесь можно понимать Его слова о необходимости рождения свыше. Как рождение ребёнка, так и крещение, которое делает человека чадом Божиим и открывает ему доступ на небо, совершается на земле (свт. Иоанн Златоуст)².

Он сошел с небес, и в то же время Он — Сын Человеческий. Теперь, когда Он говорит с Никодимом, — как Человек, Он на земле, но как Бог — Он на небе.

Никодим вполне понял теперь, что Христос говорит о рождении духовном; однакоже не понимает и сомневается относительно того, каким образом возможно такое превращение из плотскаго, греховнаго человека в духовнаго, святаго? Тогда Иисус Христос говорит ему с упреком: „ты учитель израилев, которому всего лучше звать то, что предсказано пророками и которому по степени умственнаго развития всего менее простительно не понимать таких вещей, и однакоже не понимаешь Меня и не веришь Мне, сомневаешься в возможности того, о чем Я говорю. С тобой говорить Тот, Который божественные предметы, тайны неба, открываемыя Им людям, непосредственно видел и знает, а не слышал только о них. И однакоже ты не веришь Ему. Если же ты не веришь Мне, когда Я говорю о том, что может быть наблюдаемо, ощущаемо, о действиях божественных, открывающихся здесь на земле в людях и доступных их самонаблюдению,— как ты поверишь, когда Я буду говорить тебе о предметах и отношениях, существующих только на небе, ведение которых точно так же необходимо, как рождение свыше, для того, чтобы быть достойным царствия Божия? Никто из людей не восходил и никогда не может взойти на небо, чтобы потом мог сообщить о тайнах неба людям; никто, следовательно, из людей не может сообщить им об этом, кроме сшедшаго с небес Сына человеческаго, сущаго на небеси, Которому ты, однако, не веришь”. Здесь, таким образом, Иисус Христос сообщил уже Никодиму некоторое понятие о Своем лице. Далее Господь раскрывает, какое отношение Его к мессианскому царству, и в то же время еще возвышеннее свидетельствует о Себе, открывая в Себе единороднаго Сына Божия.

В первых стихах (Ин. 3:13–15) второй части беседы Господь говорит о божественном достоинстве Мессии и о том, что спасение человека делается возможным только через страдание и вознесение на крест Сына человеческого.

Ст. 13. И никто же взыде на небо, токмо сшедый с небесе, Сын Человеческий, сый на небеси.

Стих этот находится в самой тесной логической связи с предыдущими (11 и 12 ст.). На эту связь с принудительностью указывает союз и – καὶ. Сказав выше: „если вы не верите Мне, когда Я говорил о земном, то как поверите, когда буду говорить о небесном», Он затем тотчас же как бы так продолжает Свою речь: однако (=и) вы должны верить Мне; потому что никто не был на небе, кроме сшедшего с неба – Сына человеческого, Об имени «Сын человеческий» см. стр. 59–61. Который, как Бог, всегда пребывает на небе – сый на небеси. Слов: сый на небеси недостает в рукописях Александрийской рецензии, но они или выпали сдучайно, или опущены по трудности соединить их с предыдущим предложением, произвольною же прибавкою невозможно объяснить. См. у Годе на 149 стр. Но мы заметим, что в этом пояснительном предложении – ключ к пониманию всего стиха. Иисус Христос, как Сын Божий, обитает на небе, в полнейшем общении со Отцом, но как Сын человеческий Он сошел на землю. Можно сказать, Господь вел двойную жизнь – земную и небесную. Небесная же жизнь – это чисто духовная жизнь, а не какая-либо местная.

Небом называется мир духовный, ангельский и вышеангельский, чисто духовная область, где обитает Бог – Дух чистейший (1 Тим. 6:16). Это последнее небо недоступно ни людям, ни ангелам, потому что и они, как творения Божии, ограничены и все познания о высочайших тайнах получают по откровению от Бога. Отсюда на языке священ. Писания нередко встречается образное выражение – взойти на небо Втор. 30:11,12; Варух. 3, 29; Притч. 30:4. Рим. 10:6. в смысле полной невозможности для существ ограниченных проникнуть в глубочайшие тайны Божии. В этом смысле и сказал Господь: никто же взыде на небо, т. е. так как никто не восходил Об Энохе и Илии, на которых обыкновенно ссылаются, сказано в Библии, что они взяты на небо (Быт. 5:24; 4 Цар. 2:1), а не сами взошли и притом эти св. мужи, восхищенные на небо, ничего не сообщали людям. Они, по Апокалипсису (11 гл.), явятся на землю пред вторым пришествием Христа. на небо, то никто и не знает таин Божиих. Но сшедший с неба – Сын человеческий имеет полное и совершенное знание таин Божиих. Поэтому Он только один и может открыть людям эти тайны. Вот почему Ему и должно верить.

Но, спрашивается, как понимать слова Господа о сошествии с неба Сына человеческого? Относится ли это сошествие именно к Сыну человеческому? Некоторые допускают мысль о премирном существовании Сына человеческого, См. об этом в сочин. прот. С. Солертинского: Пастырство Христа Спасителя. С.-Петерб. 1896 г. стр. 69 и дал. но это – ложная мысль. Вот что говорит в опровержение этой мысли св. Кирилл Александрийский: „Хотя с неба сошло собственно Слово Божие, однако же (Спаситель) говорит, что сошел Сын человеческий, не желая разделять его на два лица, причем, однако же, необходимо различать свойства Его природы» (как Сына Божия и Человеческого). Часть 12-я. Сергиева Лавра. 1901 г. стр. 231. Но что важнее всего, такое понимание слов Христа имеет для себя ясное подтверждение во втором и третьем членах символа веры. – Итак, в рассмотренном нами стихе Господь указал Никодиму, во-первых, на Свое Божество; во-вторых, указал на то, что Он, будучи Богом, сошел на землю и воплотился: принял тело и душу человеческую, почему и называет Себя Сыном человеческим.

Господь глаголал о крещении и рождении, совершающемся на земле по благодати... потом намекает на немощь слушающих: «аще земная рекох вам и не веруете, како аще реку вам небесная уверуете»... и наконец показывает, что Он глаголет о высших тайнах говоря: «никтоже взыде на небо токмо сшедый с небесе Сын человеческий сый на небеси» Ср. о сем Иоанна Златоуста бес. на Иоанна 27 ч. 1, стр. 308–809 (1862).. Никодим, приходя к Господу, сказал: «вемы яко от Бога пришел еси учитель», не придавая этим словам того значения, которое они должны были иметь, если бы он знал, кто с ним говорит. Господь исправляет этот взгляд Никодима, говоря: «не думай, что я такой же учитель, как пророки, бывшие от земли. Я с неба пришел. Из пророков ни один не восходил туда, а Я там всегда пребываю» Id. ibid..

«Аще земная рекох вам, говорит Господь, – и не веруете, како, аще реку вам небесная, уверуете?» После сих слов Господь глаголет о сошедшем с неба Сыне человеческом, который всегда пребывает в лоне Отчем на небеси. Мы выше в 1-й главе старались изучить значение имени Сына человеческого, который есть Свет (Ин. 1:4, 5, 9; Мф. 4:16) и Жизнь, и Истина и Путь (Ин. 14:6); Бог и человек совершенный, соединяющий небо с землею; возвышающий человека до неба в образе человеческом, восприятом Богом, и всех зовущий к Себе да вси спасутся. И этот таинственный утешительный догмат преподает Господь Никодиму, привлекая его учением «о небесном», и давая ему понять, что это учение может быть принесено только Тем, который всегда на небесах пребывает и вечные небесные истины Божии «еже весть» (ст. 11) глаголет Ин. 5:19; 7:16; 8:38; 12:49; 14:10; 16:13 и мн. др.. И никто не может соединиться с Господом и пребывать с Ним, как только привлеченный Господом, который и воскресит его в последний день. А привлечен мог быть только человек после очищения его великою святою кровавою жертвою Бога, восприявшего полное существо человеческое и страдавшего поистине в существе сем, принося сии человеческия Свои страдания перед Свою Божию справедливость и Свое милосердие. Посему и сказал Он (Ин. 12:32): «и аще вознесен буду от земли, вся привлеку к Себе»; посему и ныне говорит Никодиму:

«А вы свидетельства Нашего не принимаете. Вам предстоит еще услышать много такого, чего нельзя обнять умом, а надо принять сердцем, верой; но если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном?» Но ведь об этих небесных тайнах, непостижимых уму человеческому, может свидетельствовать только Он, Христос, так как никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах .«Никодим сказал: „Мы знаем, что Ты – учитель, пришедший от Бога». Это самое теперь Христос исправляет, как-бы так говоря: не думай, что Я такой же Учитель, каковы были многие пророки, бывшие от земли; Я с неба пришел. Из пророков ни один не восходил туда, а Я там всегда пребываю» (Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Иоанна. 27).

Выражения - восходил на небо, сшедший с небес и сущий на небесах – нельзя понимать буквально, так как Вездесущий Бог существует не на небе только, а везде. Иисус Христос нередко, в особенности в притчах, брал для вразумления Своих слушателей примеры из окружающей их природы и из повседневной их жизни, и употреблял слова и выражения в общепринятом в то время смысле; так и в беседе с Никодимом Он говорил о небе, имея в виду общеупотребительное, следовательно, понятное для слушателя, значение этого слова: небо считали местом пребывания Бога, а землю – жилищем людей, поэтому небесное, то есть божественное, противополагали земному, человеческому. Зная значение этих слов, Никодим должен был понять, что выражение никто не восходил на небо относится к людям и означает, что никто из людей не знает существа Бога и Его тайн; добавление же к этому изречению – как только сшедший с небес Сын Человеческий - значит, что только Он, Христос-Мессия, Сын Человеческий, знает эти тайны, так как Он пришел к людям от Самого Бога и (как сущий на небесах) всегда пребывает в Боге.

«Мессия-Христос, и только Он один, имеет полное, всецелое и совершенное ведение о Боге и высочайших тайнах Его относительно Его Самого, тайнах Царства Божия на земле вообще и тайнах Царства Мессии в частности; ибо Он Сам и по вочеловечении не перестает быть с Богом, будучи Сам Богом и соединяя в Себе божественную и человеческую природу. Он, Бог, сошел с неба и воплотился для того, чтобы сообщить тайны Божии людям. Следовательно, Ему должно верить безусловно, верить в непреложную истинность учения Его о Боге, о Себе, о Царстве Божием, о всем; и эта вера в Него как Мессию, Сына Божия и Сына Человеческого, есть необходимое условие со стороны человека для получения возрождения и затем участия в благодатном Царстве Его». (Епископ Михаил. Толковое Евангелие. 3, 100).

Как Иисус мог так говорить?

Где его εξουσία, право, власть?

Говорить о небесном может только тот, кто пришел с неба.

Никто (ни один человек), только Бог (Втор. 30:12; Притч. 30:4).

Сшедший с небес = воплощенный. Не человек, а Сын Человеческий (Дан).

Он - предсуществует: «Сущий в недре Отчем».

Может быть, это уже богословский комментарий Иоанна. Иисус - воплощенный Сын, Слово Божье, Истина от Бога.

Если в первой части беседы доминировал Дух, то в центре второй части оказывается Сын. Если в первой части Иисус говорил о том, что для вхождения в Царство Небесное необходимо рождение от воды и Духа, то во второй части он говорит о вере в Единородного Сына Божия как условия для того, чтобы человек имел жизнь вечную. Антонимом жизни вечной является не просто «смерть» (θάνατος), но «погибель» (απώλεια) – термин, употребляющийся в Новом Завете преимущественно в значении духовной гибели.

«И как Моисей вознес змию в пустыне…»

Говоря о змее в пустыне, Иисус имеет в виду одно из чудес Моисея, о котором рассказывается в Книге Чисел. Рассказ относится к периоду сорокалетнего странствования народа Израильского в землю обетованную:

И стал малодушествовать народ на пути, и говорил народ против Бога и против Моисея: зачем вывели вы нас из Египта, чтоб умереть нам в пустыне, ибо здесь нет ни хлеба, ни воды, и душе нашей опротивела эта негодная пища. И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и умерло множество народа из сынов Израилевых. И пришел народ к Моисею и сказал: согрешили мы, что говорили против Господа и против тебя; помолись Господу, чтоб Он удалил от нас змеев. И помолился Моисей Господу о народе. И сказал Господь Моисею: сделай себе медного змея и выставь его на знамя, и если ужалит змей какого‑либо человека, ужаленный, взглянув на него, останется жив. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив (Числ. 21:4–9).

Уже в ветхозаветную эпоху змей, вознесенный Моисеем на жезл, воспринимался как символ спасения, свидетельствовавший о том, что Бог по отношению к народу Израильскому изменил гнев на милость. Об этом говорится в Книге Премудрости Соломона:

И тогда, как постигла их ужасная ярость зверей и они были истребляемы угрызениями коварных змиев, гнев Твой не продолжился до конца. Но они были смущены на краткое время для вразумления, получив знамение спасения на воспоминание о заповеди закона Твоего, ибо обращавшийся исцелялся не тем, на что взирал, но Тобою, Спасителем всех... Хотя они и были уязвляемы в напоминание им слов Твоих, но скоро были и исцеляемы, дабы, впав в глубокое забвение оных, не лишились Твоего благодеяния. Не трава и не пластырь врачевали их, но Твое, Господи, всеисцеляющее слово (Прем. 16:11–12).

В этом тексте присутствует несколько ключевых понятий, которые лягут в основу христианского учения о спасении: во-первых, сам термин «спасение» (евр. ישׁועה yəšû‘ā, греч. σωτηρία); во-вторых, представление о Боге как «Спасителе» (важнейший христологический термин); в-третьих, представление о том, что люди, взиравшие на змея, получали исцеление не от него, но от Самого Бога; в-четвертых, наконец, упоминание о всеисцеляющем Слове Божием. Ранняя Церковь увидела в этом тексте пророческое указание на воплощение Слова и Его смерть на кресте, которая принесла спасение и исцеление роду человеческому.

Толкуя ветхозаветный образ, Иисус говорит о распятии на кресте. С самого начала Своего служения Он знал не только о том, что Его жизнь закончится насильственной смертью, но и какая именно казнь будет определена ему. Если судить по синоптическим Евангелиям, образ креста стоял у Него перед глазами задолго до того, как Он был распят. Иначе как понимать Его слова из Евангелия от Матфея: «Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф. 10:38)? В параллельном месте из Евангелия от Луки фраза начинается словами: «Кто не несет креста своего...» (Лк. 14:27). Эти высказывания можно легко объяснить, как делают многие ученые, позднейшими вставками (Евангелисты, знавшие о том, как Иисус нес Свой крест на Голгофу, вложили их в Его уста). Но последовательно применяемый нами подход, который основывается на доверии к евангельскому тексту как свидетельству очевидцев, записавших реальные слова исторического Иисуса, не позволяет принять такую интерпретацию. Обладая пророческим даром, Иисус знал, что Его жизнь закончится крестом. И предсказывал это многократно, в том числе в беседе с Никодимом.

Если мы представим себе реального Никодима, члена синедриона, он мало что мог понять из слов Иисуса. Если слова о рождении свыше вызвали у него вполне естественное недоумение, тем более загадочными должны были оставаться слова о Сыне Человеческом, Который будет вознесен, подобно змее в пустыне. Но Иисус нередко говорил загадками. Принцип загадки лежит в основе жанра притч, который Он использовал в Своих поучениях: в них слушателям предлагается серия образов, каждый из которых должен быть разгадан. Во многих случаях разгадка того, что говорил Иисус, приходила уже после Его смерти и воскресения, когда ученики вспоминали то или иное событие или изречение и понимали, что оно означало.

Здесь продолжается беседа И. Христа с Никодимом. Между этими и предшествующими словами Господа подразумевается следующая мысль, заменяемая у евангелиста словом и: «хотя вам и трудно верить, когда Я буду говорить вам о небесном, Я все-таки должен говорить, а вам должно верить; так как никто, кроме Меня, — для того Я и пришел, — не может открыть вам высочайшия тайны Божии, — небесныя истины: потому что никто не восходил (никто же взыде) на небо, как только (токмо) Сын Человеческий, сшедший с небес. Как в предыдущих словах выражения небесная и земная означают наименования различных тайн учения Господня, так и здесь слова взыде на небо нельзя понимать лишь в буквальном смысле. Слово небо в Свящ. Писании нередко означает не просто только место или пространство вселенной — место преимущественнаго обитания Божия и жилище высших духов, но главным образом имеет нравственный смысл, т. е. означает теснейшее общение с Богом, непосредственное лицезрение Его и вместе всех вещей в Боге (Ин. 1:51). Такой именно, главным образом, нравственный смысл слово небо и имеет в первом и последнем случае разсматриваемаго изречения И. Христа.Никто не восходил на небо, т. е. никто не находится в таким теснейшем отношении к Богу и ко всему небесному, чтобы мог говорить о них, как бы восшедший на небо и сам непосредственно видящий и знающий их. Это изречение Христово сходно с следующими Его словами: Бога никто не видел никогда: Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил (Ин. 1:18. Еще Мф. 11:27). Таким образом слова И. Христа никто не восходил на небо и нр. значат: никто не имеет такого полнаго и совершеннаго ведения о тайнах Божиих относительно Его Самого и предвечнаго совета Его о спасении мира, как только Он — Мессия: Он принес полное откровение Божества в мир; сравнительно с Его откровением все прежния откровения ни полны; недоступное никому, сокровенное в Боге, ему доступно, потому что Он есть Сам Бог. (Мих.) Сшедший у небес. Господь Сын Божий сошел с неба на землю для возвещения тайн Божиих людям. Сын Человеческий. Этим словом Господь указывает на Свое |Ди:неяие с людьми (чит. в объясн. Ин. 1:51). Сущий на небесах значит, что, несмотря на пребывание Господа — Богочеловека на земле среди людей, как сына человеческаго, Он в то же время пребывает на небесах, т. е. с Богом Отцем, как Сын Божий. В кратком Своем изречении: никто не восходил на небо и проч. И Христос сообщил Никодиму следующее учение: что Он Мессия — Христос, что только Он один имеет полное и совершенное ведение о Боге и о всех тайнах Божиих, ибо Он и после вочеловечения не перестает быть Богом; что Он сошел с неба и воплотился для того, чтобы сообщить тайны Божии людям. Следовательно, должно верить Ему безусловно во всем, чему Он учит, и эта вера в Него, как Мессию, Сына Божия и Сына Человеческаго, есть необходимое условие со стороны человека для получения возрождения и затем участия в благодатном Его царстве. Таким образом тут Господь сообщил Никодиму истинное и опроверг ложное фарисейское учение о Самом Себе, как Мессии.

Никто никогда не восходил на небо, кроме Того, Кто сошел с неба, то есть Сын Человеческий, сущий на небе (следовательно, Кто лучше может знать небесные истины?). 

Недоумение XXI

Почему Господь сказал Никодиму: «никто еще не восходил на небо, только с неба Сошедший, Сын Человеческий, сущий на небе» (Ин. 3:13)? Если под Сыном Человеческим следует понимать человечество Христа, то оно с неба не сошло. Если же понимать всё воплощённое Слово, то как ещё не воспринято1 человечество воспринятым на небесах называется?

Разъяснение

Господь, желая возвести Никодима от иудейской низости (τᾰπεινότητος) к высоте догматов и посвятить в таинство духовного возрождения, когда увидел, что от такой высоты головокружение у Никодима, изрёк: «Если Я сказал вам о земном, и не верите…» (Ин. 3:12). Поэтому и говорит, что никто не взошёл на небо, как только сошедший с небес, Себя имея ввиду и в восхождении и в нисхождении, поскольку невозможно разлучиться от воспринятого человечества Богу Слову, который как Он говорит, спустился. Восхождением же Он здесь называет случившееся не с плотью, но через разные в древности домостроительные действия, о которых говорит Писание: «Взошёл Бог от Авраама, когда перестал говорить с ним» (см. Быт. 17:22)2 и подобные этому места Писания.

Если же Сыном Человеческим после воплощения называется Бог Слово3, это неудивительно, поскольку и о царе и полководце, которые купив именье или браком сочетавшись прежде, чем стать царём и полководцем, подобно после этого говорят, что царь приобрёл имение или полководец браком сочетался.

¹ До сошествия Слова с небес при воплощении.

² ἀνέβη ὁ θεός ἀπό Ἀβραάμ, ἡνίκα ἐπαύσατο λαλεῖν αὐτῷ – эта цитата у преп. Исихия отличается от перевода LXX.

³ Все действия, которые совершил Бог Слово до воплощения, теперь уже, после воплощения, относятся к Сыну Человеческому, поскольку ипостась Бога Слова получила это новое имя.

Он говорит о Себе, снова в третьем лице, вместо первого; употребляет то же загадочное именование «Сын Человеческий», с которым мы уже встретились в словах Иисуса Нафанаилу (Ин. 1:51). Из контекста ясно, в этом случае, как и во многих других (ср., напр., Мк.8:38), что Сын Человека есть и Единородный Сын Божий (ср. ст. 16–18), иначе говоря, что Сын Человеческий есть Сын Божий, восприявший человеческое естество: Сын Бога по естеству, ставший Сыном Человеческим по усыновлению. Он сошел с неба, но и восшел на небо, и некоторые рукописи прибавляют¹ «пребывает на небе» (ст. 13). И как Моисей вознес медного змея в пустыне, так должен быть вознесен и Он (ст. 14), «чтобы каждый верующий в Него имел жизнь вечную» (ст. 15). Здесь узел догматического учения: Христос есть начало жизни для верующих в Него. Снова – учение о Царстве Божием, но в аспекте жизни вечной. Во Христе, как начале жизни, крещение водою и Духом открывает верующему дверь Царства.

Но началом жизни для верующих в Него Христос является в своем Вознесении (ст. 14). Указание на ветхозаветный прообраз медного змея (ср. Чис. 21:9) заставляет понимать Вознесение в первую очередь как Вознесение на Крест. До недавнего времени это понимание было и единственным. Как единственного, его и в наше время держится Додд². Во всяком случае ударение на Страстях в словах Христовых не подлежит сомнению.

– Ведь на Небо не поднимался никто, кроме Того, кто с Неба сошел, – это Сын человеческий – Ср. 1:18. Только Тот, кто был с Отцом изначально, был на Небе и знает все, что на небе. Он некогда был сокрыт на небесах, но теперь по великой любви и доброте Бога воплощен и предстал на земле как человек. Только у Иоанна говорится о нисхождении на землю Сына человеческого (см. Ин. 1:51). Хотя в апокалиптической литературе того времени встречается идея о предсуществовании Сына человеческого, но нигде не говорится о Его схождении с небес. Вероятно, евангелист полемизирует с многочисленными мистическими еврейскими движениями, в среде которых было сильное увлечение «небесными путешествиями».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 103++

«Ты Учитель Израилев, и этого-ли не знаешь?» сказал ему Иисус. Ты член синедриона, и не знаешь этого перваго простейшаго урока, необходимаго в приготовлении к Царству Небесному. Если твое знание такое плотское, такое ограниченное, если ты спотыкаешься на пороге, как можешь ты понять те глубочайшия истины, которыя может открывать только пришедший с неба? Христос сказал это с некоторой грустью и укоризной, но затем продолжал открывать этому учителю Израилеву еще более великия и необычайныя истины. «Истинно, истинно говорю тебе: мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели; а вы свидетельства нашего не принимаете. Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, — как поверите, если буду говорить вам о небесном?» Никто из людей не может открыть этих тайн, потому что «никто никогда не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах» Мессия, который и пришел теперь на землю для проповедания истины.

 «Никто не восходил (ἀναβέβηκεν – не выдержаны ни временная, ни видовая формы) на небо, как только сшедший с небес Сын человеческий, сущий на небесах». – Никто и не восшел на небо (между тем Енох и Илия взяты были на небо), если сшедший с небес Сын человеческий не есть всегда Сый на небесах.

Сын Человеческий. См. ком. к Ин. 1:51.

сущий на небесах. Как Второе Лицо Божественной Троицы, Сын Божий, став Сыном Человеческим, не утратил Своей божественности, поскольку она является Его сущностью. И в этом смысле Он — "сущий на небесах" и в период Своего земного служения.

Никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе Сын Человеческий, сый на небеси. Противополагая Себя другим провозвестникам Божественного откровения, Иисус Христос внушал, что Он, как воплощенное Слово и Сын Божий, имеет полное и непосредственное ведение тайн Божества. В этих словах, хотя и прикровенно, высказывалась та истина, что Мессия не просто человек, но Лицо Божественное, сущее на небесах и сшедшее на землю. Вот одна из тех тайн, которые Никодим должен был принять благоговейною верою, на основании несомненного свидетельства Самого Небесного Учителя. Другая тайна предуказана была еще в древнем прообразе времен Моисея – крестная смерть Мессии для спасения рода человеческого: якоже Моисей вознесе змию в пустыни, тако подобает вознестися Сыну Человеческому, да всяк веруяй в Онъ не погибнет, но иматъ живот вечный. Не самый медный змий, повешенный Моисеем на древе (Чис. 21:8–9), по выражению святителя Григория Богослова, был «образом Пострадавшего за нас», но он обозначал низложение и лишение силы врага нашего диавола, хотя в частностях святитель Иоанн Златоуст усматривает сходство: «там иудеи спасались от смерти только временной, здесь верующие от смерти вечной; там повешена медь, изображавшая подобие змия, здесь тело Владыки, образованное Духом; там змий угрызал, змий врачевал, так и здесь: смерть погубила, смерть и спасла». Впоследствии Спаситель также говорил о Своем вознесении от земли, и евангелист замечает, что Он этим словом давал разуметь, коею смертию хотяше умрети (Ин. 12:32–33). Это вознесение на крест, страдания и смерть Богочеловека были необходимы для удовлетворения правде Бо-жией за грехи людей и для примирения с Богом падшего рода человеческого. Искупительная сила великой жертвы, принесенной Сыном Божиим, усвояемая верою, избавляет от вечной погибели и дарует блаженную нескончаемую жизнь на небе. И т. к. крест всегда был иудеем соблазн, еллином же безумие (1 Кор. 1:23), то Господь, открывая тайну Своих страданий, в то же время как бы и сокрывает ее под древним образом, предоставляя учителю Израилеву самому вразумить себя.

Вторым условием вхождения в Царство в этой беседе названа вера в Сына Божия. Никодим приходит к Иисусу как к человеку, Господь говорит о Себе как о Сыне Божием. При этом прикровенно, с отсылкой к книге Чисел и образу медного змея, говорится о Сыне как о Мессии страдающем и возносимом на крест: «Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14–15). Вера, как и необходимость нового рождения, не связана с представлениями о земном благополучии – верить нужно в Распятого.

Отметим, что Господь, говоря о медном змее как о прообразе Его спасительных страданий, связывает события ветхозаветной истории и новозаветной, показывает достоинство и значение книг Ветхого Завета. Для нас после истории грехопадения и проклятия диавола именно с ним ассоциируется образ змея. Почему здесь Господь к Себе самому относит образ змеи? «Сличи, пожалуй, образ с истиною. Там подобие змия, имеющее вид змия, но не имеющее яда: так и здесь Господь – Человек, но – свободный от яда греха, пришедший в подобии плоти греха, то есть в подобии плоти, подлежащей греху, но Сам не есть плоть греха. Тогда – взирающие избегали телесной смерти, а мы – избегаем духовной. Тогда повешенный исцелял от ужаления змей, а ныне – Христос исцеляет язвы от дракона мысленного» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 3: 14–15.. «Через страдания, коих змей не мог испытывать по природе своей, было указано, что на Кресте пострадает Тот, Кто по Своей природе не умирает» Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 16. С. 238.. Таким образом, сравнение со змием построено на подобии: медный змей как подобие змеи настоящей, а Господь пришел «в подобии плоти греховной» (Рим. 8:3).

Единородный Сын Божий, не оставляя престола своего Божества, сокровенно от самого неба сошел на землю; облекся, как бы в странническую одежду, в естество человеческое, нарекся Сыном человеческим Иисусом Христом; и не только странствовал по земле, но простер свое странствование даже до ада, всюду взыскуя погибшее человечество, чтобы спасти его. И чего не сделал Он для сего?