Евангелие от Иоанна 20 глава 31 стих

Эта глава указывает, как будто, на окончание книги. Но затем повествуется о том, как Господь явился при море Тивериадском, и о том, как ловили рыбу, в ходе чего упоминается про таинство Церкви, и о том, какой она будет в момент последнего воскресения умерших. Я думаю, что все это так составлено для того, чтобы специально выделить завершение книги, которое словно бы служит прологом к последующему повествованию, имеющему своего рода более высокое положение.

***

После рассказа о произошедшем событии, когда ученик Фома, после того как Христос предложил ему прикоснуться к ранам Своей плоти, увидел то, чему не хотел поверить, и поверил, евангелист Иоанн вставляет эти слова и говорит: Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его (Ин. 20:30—31). Этот отрывок как бы указывает на конец книги, но далее рассказывается о том, как Господь явился при море Тивериадском и в ловле рыб вверил тайну Церкви, какой она будет при последнем воскресении мертвых. Так вот, я полагаю, что был смысл для такого указания, чтобы в качестве как бы конца книги было помещено то, что послужит предисловием к дальнейшему повествованию, дабы придать ему таким образом большую значимость.

Остальные дни праздника пасхи и следующую за тем субботу апостолы провели в Иерусалиме и вероятно готовились уже оставить сей город, чтобы идти в Галилею, куда Господь звал их чрез первую вестницу Своего воскресения. Но так как между ними оставался один неуверенный в Его восстании: то наперед Господь хочет разрешить его от тяжкого бремени неверия, чтобы легче ему было идти туда.

Увидев пред собой Господа, с Его язвами, – пришедшего только для того, чтобы удостоверить его в Своем воскресении – Фома в радости и благоговении забыл свое желание осязать своими руками Божественные язвы и только мог исповедать: Господь мой и Бог мой. А Господь в лице его имея в виду всех, которые будут с его времени обращаться к Его церкви и вступать в число Его последователей, уже не имея возможности лично обращаться с ними, сказал Фоме: блаженны не видевшие и уверовавшие, – не те только, которые не видели Его воскресения, но и те, которые вовсе Его не видели, но будут веровать в Него.

Цель составления Евангелия

«Говорит ему Иисус: ты потому уверовал, что увидел Меня. Блаженны не видевшие и поверившие» (29). Эти слова Иисуса Христа звучат как обращение к читателям Евангелия. Поэтому в заключение этого эпизода Иоанн открывает доктринальный замысел своего труда – привести его читателей к вере: « Много и других знамений сотворил Иисус перед учениками Своими, о которых не написано в книге этой. Об этих же написано, чтобы вы веровали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и чтобы, веруя, имели жизнь во имя Его» (30-31). Книга Иоанна посвящена осмыслению знамений, и Воскресение стало последним из них.

Виденье и вера

На всем протяжении двадцатой главы евангелист прослеживает, каким образом виденье приводило учеников к вере:

2 ст.: «видит, что камень взят с гробницы»,

5 ст.: «видит, что лежат пелены»,

6–7 ст.: «видит, что пелены лежат, и что платок, который был на Голове Его, не с пеленами лежит»,

8 ст.: «и увидел и уверовал»,

12 ст.: «и видит, что сидят два ангела в белом»,

14 ст.: «Сказав это, она обернулась назад и видит, что стоит Иисус»,

18 ст.: «Приходит Мария Магдалина и возвещаст ученикам, что видела Господа»,

20 ст.: «Возрадовались ученики, увидев Господа»,

25 ст.: «Говорили ему другие ученики: Мы видели Господа»,

29 ст.: «Говорит ему Иисус: Ты потому уверовал, что увидел Меня. Блаженны не видевшие и поверившие».

Сначала Мария увидела, что камень, закрывавший вход в пещеру, отвален от гробницы, однако не решилась туда зайти. Затем Иоанн, прибежавший первым, нагнувшись, видит, что пелены остались в гробнице. Вслед за ним Пётр входит в гробницу и видит не только пелены, но и свёрнутый плат, после чего плат, закрывавший лицо Иисуса, увидел Иоанн. Это виденье привело его к вере. Далее Мария, оставшаяся плакать у гробницы, по–прежнему не заходит туда («стояла у гробницы снаружи»). Наконец она наклоняется и видит там ангелов. Это явление происходит после того, как ушли апостолы, а так как Иоанн не нуждался в нём, он уверовал и так. Пелены уже исчезают из поля зрения, место, где они лежали, закрывают ангелы. Но не ангелы сообщили Марии о Воскресении, она сама убедилась в нём. Мария видит Иисуса, но не сразу понимает, что это Он. Узнав Его, она возвещает ученикам, что видела Господа.

Вечером Иисус посещает учеников. Он встаёт «посреди», чтобы все могли видеть Его, и показывает раны на руках и в боку, устраняя тем самым возможные сомнения. Апостолы знают, что Мария Магдалина видела Господа, вот почему сразу узнают Его, когда он появляется среди них.

Фома хотел бы не только увидеть живого Учителя, но и сам убедиться в наличии «ран от гвоздей». Спустя неделю перед Фомой Иисус распятый и воскресший. Страдания и смерть навсегда запечатлелись на Его теле. Глядя на пробитые руки, свидетельство страданий, ученик видит Воскресшего, он видит Его как бы на Кресте. Вместе смерть и жизнь, унижениe и победа. Для него несомненно, что устранить смерть возможно лишь Богу. Он убедился, что Иисусу Христу принадлежит подлинная и окончательная власть над миром. Поэтому Фома провозглашает Его «Господом и Богом». Через сомнение он приходит к наиболее совершенной вере. Воскресший Христос явил себя Фоме так же, как и другим апостолам, но только Фома перевёл увиденное на язык веры. Поэтому его желание увидеть и убедиться, c точки зрения Иоанна, не так уж предосудительно и плохо¹. Однако заканчивается Евангелие призывом, который перебрасывает мостик от очевидцев евангельских событий ко всем по следующим поколениям христиан: блаженны те, кто не видел всего этого, но тем не менее верят.

Св. Евангелист Иоанн особенно указывает в этом 30 стихе, как в стихе 25 следующей главы, что Евангелисты писали не жизнеописание Господа Иисуса, а Евангелие, благовестие, путь к Господу и вечной жизни и вечному счастью. Посему все многочисленные чудеса и знамения Господа, как в Его земной жизни, так и после воскресения Его, не могли быть записаны, ибо, как говорит Евангелист: «всему миру не вместить бы написанных книг» и Евангелисты получили повеление Духа Святого сообщить лишь миру радостную весть об искуплении его, и для сего начертать лишь выдающиеся события, в коих особенно сосредоточено поучение и раскрытие тайны милосердия и искупления, и освобождения людей от рабства греха и смерти, чтобы стать «чадами Божиими» и соделаться наследниками царствия Божия, верою в Господа нашего Иисуса Христа.

Это в особенности поясняет Евангелист в стихе 31-м, указывая, что «сия писана бысть да веруете... и да живот вечный имате».

Две цели, – из которых вторая зависит от достижения первой, – указывает Евангелист при начертании Евангелия. Проповедь Евангелия есть деяние, возникшее не в человеческой мысли, это есть продолжение, по повелению Божию, – деяния Божьего, ведущего человека ко спасению. Первая цель, указанная Духом Святым при начертании Евангелий, есть поселить в сердце человеческом веру и убеждение, что Иисус есть Христос Сын Божий, как исповедал то Петр (Ин. 6:69). Вторая цель, зависящая для человека от первой, есть спасти человека этою верою, которая признает, что Христос есть «Господь мой и Бог мой» (исповедание веры Фомы).

Вера сия, перед которой раскрываются в Евангелиях учение и чудеса и страдания Богочеловека, зажигает любовь, любовь неугасимую, вечную к Милосердному, не возгнушавшемуся человеком и его плоти, и отдавшему Себя в образе человеческом на страдание и искупление.

Сия же вера, изучая Евангелия, видит, что по повелению Божию пророки издавна вещали о всех событиях, совершившихся в рождении и жизни и страдании и воскресении Того, которого ожидали все роды земные, начиная с Адама, которому обещано было что «семя жены сотрет главу змия» Быт. 3:15., и в течение всей жизни народа, которому поручено было хранить обетование, и среди которого «Дух предвозвещал Христовы страдания и последующую за ними славу» 1Петр. 1:11–12..

Итак, все то, что служит к познанию Господа Бога во плоти и к полному убеждению и вере в Него, все это находится в Евангелиях, и нет оправдания тому, который закрывает глаза, чтобы не видеть света. С Евангелием в руке мы видим Бога воплотившегося и распятого и воскресшаго, и должны воскликнуть с Фомою: «Господь мой и Бог мой»! «Пред глазами нашими предначертан был Иисус Христос, как бы в нас распятый» Гал. 3:1., а посему страшимся не покориться истине, как восклицает Апостол. Ибо и св. Евангелист Иоанн 1 Ин. 1:3–4., как свидетель событий, пишет в своем послании: «О том что мы видели и слышали возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами, а наше общение с Отцом и Сыном Его Иисусом Христом».

«И сие пишем вам, чтобы радость ваша была совершенна».

Вот цель Евангелий, начертанных по повелению Духа Святого, и по бесконечной любви Бога Отца, открывшего Себя человеку во второй Ипостаси Своей Слове, являющем Бога человеку.

Мысль Божия есть спасение человека, и восприятие его в вечное блаженство; от человека требуется одно: добрая воля и как следствие её – вера, а вера с любовью возносят к Богу.

Миссия Апостолов и Евангелистов была поведать миру о любви Божией.

Оканчивая рассказ о явлении Христа Апостолам в присутствии Фомы, Евангелист и Апостол Иоанн говорит: Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его.
О том, что в Евангелии записаны далеко не все дела Иисуса Христа, Евангелист Иоанн говорит в следующей главе, в заключительных словах. Следовательно, говоря вслед за повествованием о Фоме, что много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей. Иоанн имел в виду не события, предшествовавшие воскресению Иисуса, а особые знамения, которые Христос явил ученикам Своим после воскресения Своего для того, чтобы они уверовали в Него сильною, ничем непоколебимою верою. Каковы были эти знамения - мы не знаем; Евангелист ничего не сообщил нам о них, так как, по его мнению, и того, что написано, вполне достаточно, чтобы уверовать, что Иисус есть действительно Христос, Сын Божий, и чтобы, имея таковую веру, войти в жизнь вечного блаженства в Царстве Небесном.

Св. евангелист Иоанн особенно указывает здесь, что евангелисты начертывали не жизнеописание Господа Иисуса, а евангелие, благовестие, путь к Господу и вечной жизни и вечному счастию. Посему все многочисленныя чудеса и знамения Господа, как в Его земной жизни, так и после воскресения Его, не могли быть записаны, ибо, как говорит евангелист: всему миру не вместить бы написанных книг и евангелисты получили повеление Духа Святаго сообщить лишь миру радостную весть об искуплении его, и для сего начертать лишь выдающияся события, в коих особенно сосредоточено поучение и раскрытие тайны милосердия и искупления, и освобождения людей от рабства греха и смерти, чтобы стать „чадами Божиими “ и соделаться наследниками царствия Божия, верою в Господа нашего Иисуса Христа. (См. Опыт изучения еванг. Иоанна Богослова. Г. Властова, т. II. Спб., изд. 1887 г., стр. 253 — 262.

Чудес —> знамений. Следующая глава - дополнение.

1. Цель Евангелия - не биография. Здесь нет всего, что сотворил Иисус.

2. Цель - показать, что Иисус - Спаситель, Учитель и Господь. Не дать информацию, а дать веру и жизнь.

Это, собственно, богословское выражение веры Фомы, а вера - условие общения с возвратившимся в Духе Господом.

Если для спасения достаточно верить в Христа, то зачем он добавил: Сын Божий? <...> Верить в то, что Иисус Христос есть Сын Божий, — истинное спасение, признак совершенной веры. Ведь нет в нас любви к Богу Отцу, иначе как через веру в Сына.

В этом торжественном окончании 20-й главы подчеркивается центральное значение исповедания веры в Иисуса как Христа, Сына Божьего, Господа и Бога. Четыре наименования Иисуса, каждое из которых несет на себе мощную богословскую нагрузку, присутствуют на коротком отрезке из четырех стихов (Ин. 20:28–31). Такой концентрации христологических терминов мы не встречаем ни в одном другом месте корпуса Четвероевангелия.

Большинство специалистов по Новому Завету считают, что оригинальный вариант Евангелия от Иоанна заканчивался на Ин. 20:30–31. С точки зрения этих ученых, вся 21-я глава является самостоятельным материалом, добавленным к этому Евангелию позднее. Предполагают, что текст Евангелия прошел через различные стадии редакции, и 21-я глава была присоединена к тексту неким позднейшим автором с целью сблизить четвертое Евангелие с синоптическими путем внесения в него эпизода, происходящего в Галилее. Согласно другой теории, последователи Петра и последователи Иоанна, долгое время находившиеся во вражде, пришли к пониманию необходимости взаимного признания и уважения: на этой почве якобы и возникла 21-я глава. В доказательство того, что эта глава принадлежит иному автору, приводят список слов, содержащихся в ней, но отсутствующих в главах 1–20.

Рукописная традиция, однако, не подтверждает приведенные гипотезы. В отличие от «длинного окончания» Евангелия от Марка, отсутствующего во многих рукописях, 21-я глава Иоанна присутствует во всех известных списках этого Евангелия. Гипотеза о ее вторичном происхождении базируется исключительно на соображениях, касающихся структуры текста, в котором эпилог сходного содержания появляется дважды (Ин. 20:30–31 иИн. 21:24–25). Однако структурные несообразности встречаются и в других местах. Наиболее известная из них находится на стыке 14-й и 15-й глав: после слов «встаньте, пойдем отсюда» никто не встает, а Иисус продолжает говорить на протяжении еще трех глав.

Как мы говорили выше, подобного рода «швы», время от времени возникающие в тексте Евангелия от Иоанна, могут иметь причиной не наличие разных авторов или редакторов, а наличие разнородного текстового материала, принадлежащего перу одного автора. Более чем вероятно, что Иоанн писал свое Евангелие не в один присест, а постепенно: сначала он записывал отдельные эпизоды, а затем сшивал их в единое повествование.

В последнее время уверенность ученых в том, что 21-я глава была добавлена к изначальному тексту, поколебалась. Некоторые открыто выступают против такого мнения. Крупный исследователь Нового Завета Р. Бокэм считает, что свидетельство Иоанна о Петре «обретает смысл, только если мы рассматриваем главу 21 как неотъемлемую часть книги». Ученый не принимает теорий, разделяющих заключительные части Евангелия на чреду последовательных добавлений, и убедительно доказывает, что Евангелие от Иоанна никогда не существовало без 21-й главы.

Другой известный специалист, К. Кинер, полагает, что 21-я глава является «легитимной частью четвертого Евангелия», отмечая при этом, что древние авторы совсем не всегда считали необходимым прекратить писать после того, как сочинили заключение. Ученый фиксирует значительную степень сходства словаря 21-й главы со словарем других глав Евангелия и отмечает слабость стилистического аргумента против единства текста.

Рассматривая вопрос о том, является ли 21-я глава Евангелия от Иоанна добавлением, эпилогом или заключением, православный библеист протоиерей Иоанн Брек приходит к выводу, что она является подлинным заключением этого Евангелия. Данный вывод ученый делает на основании сопоставления 1-й и 21-й глав, в которых усматривает сознательный параллелизм. Две главы – первая и последняя – благодаря этому параллелизму становятся «конвертом», в который упакован весь остальной текст Евангелия.

Одной из причин формирования в научном сообществе мнения о том, что 21-я глава Евангелия от Иоанна является позднейшей добавкой, является наличие в этом Евангелии двух заключений, близких по смыслу и словарному составу. «Первое окончание» стоит в конце 20-й главы, «второе» завершает 21-ю главу, следуя сразу же за словами Иисуса о любимом ученике и авторским комментарием к ним.

Несмотря на внешнее сходство, два окончания выполняют две разные функции. Первое запечатлевает собой смысловую кульминацию Евангелия – исповедание Иисуса Господом и Богом. Второе завершает весь евангельский рассказ, переводя внимание читателя с любимого ученика вновь на главного героя текста – Иисуса Христа. Кроме того, вполне вероятно, что второе окончание принадлежит не перу Евангелиста, а перу переписчика, о чем будет сказано ниже.

В Евангелии от Иоанна чудеса вписываются в общую картину «знамений» (σημεία), при помощи которых Сын Божий открывает людям Свою славу — «славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1:15). Личность предвечного Слова Божия, принявшего человеческую плоть, раскрывается через каждое из этих знамений поразному, и большинство рассказов о чудесах служит прологом к беседам, в которых та или иная грань служения Иисуса получает богословское истолкование. Цель, с которой Иоанн рассказывает о чудесах Иисуса, изложена самим Евангелистом в следующих словах: «Много сотворил Иисус пред учениками Своими и других чудес, о которых не писано в книге сей. Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (Ин. 20:30-31). Таким образом, констатируется, с одной стороны, заведомая неполнота в изложении совершённых Иисусом чудес: их было намного больше, и если описывать всё, то весь мир не вместил бы написанных книг (Ин. 21:25). С другой стороны, подчеркивается, что рассказ о чудесах является неотъемлемой частью
Евангелия как свидетельства, призванного укрепить в читателях веру, наиболее полно выраженную в исповедании Фомы: «Господь мой и Бог мой!» (Ин. 20:29).

.

Здесь св. евангелист говорит, что кроме записаннаго им, а также должно разуметь, и другими евангелистами в Евангелии, многое, что сотворил, а также, конечно, и чему учил И. Христос, осталось совсем незаписанным, как он повторяет тоже далее (Ин. 21:22-23). Но все, что написано (писана быша), написана весьма достаточно для того, чтобы христиане—читатели Евангелия, как верующие в Господа, уверовали (да веруете), т. е. более утверждались в вере, что Иисус есть Христос Сын Божий, истинный Мессия, Искупитель рода человеческаго; неверующие же, кто хотел, стал бы читать сие Евангелие, могли уверовать в это. А веруя (верующе), имели бы жизнь (живот имате) во имя Его, т. е. такую жизнь, какую только дает вера во Христа Спасителя (Ин. 3:15. 16; Ин. 14:13, 14 и др.), здесь на земле,—духовную, святую в церкви Христовой, и на небе—вечную, блаженную в царстве Божием.

Потом, чтобы ты знал, что все это было сделано только ради учеников, прибавляет: «и, веруя, имели жизнь во имя Его». Как до воскресения нужны были многие чудеса для того, чтобы уверовали, что Христос есть Сын Божий, так после воскресения – для того, чтобы убедились, что Он воскрес. Поэтому и присовокупил: "пред учениками Своими", так как после воскресения обращался только с ними, почему и говорил: "мир уже не увидит Меня" (Ин. 14:19). Потом, чтобы ты знал, что все это было сделано только ради учеников, прибавляет: "и, веруя, имели жизнь во имя Его". Здесь Он обращает речь вообще к людям и показывает, что сказал об этом не ради Того, в кого мы веруем, но преимущественно для нашей собственной пользы. "Во имя Его", то есть, чрез него, – потому что Он есть "жизнь" (Ин. 14:6).

Что не вполне достаточно для спасения рода чловеческаго одного писаннаго, можно видеть и из предыдущаго 30 стиха и особенно изо: Ин. 21:25; из этих мест видно, что далеко не все то записано, что творил и чему учил Иисус; значит, этими словами не имелось в виду отвергнуть Свящ. Предание: 2 Фес. 3:6, а лишь внушалось, что и тех чудес, которыя описаны в Евангелии, достаточно для того, чтобы уверовать, что Иисус Христос есть воистину Сын Божий. По Преданию писал ап. Лука свое Евангелие: Лк. 1:2-3; учили соблюдать и хранить Священное Предание прочие св. апостолы: 1 Кор. 11:2. 1 Ин. 2:24.

Евангелие не знает другого Сына Человеческого, кроме рожденного от Марии, Который и пострадал, и не знает Христа, который якобы отошел от Иисуса пред страданием. Оно знает родившегося Иисуса Христа Сына Божия — что Сей Самый, пострадав, воскрес, как подтвердил Иоанн, ученик Господа, говоря: Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь вечную во имя Его. Оно предвидит эти богохульные учения, разделяющие Господа, насколько от них зависит, и говорящие, будто Он произошел из различных сущностей.

После рассказа об обращении Фомы стоят в Ин. два замечательных стиха – Ин. 20:30–31, которые имеют близкое отношение к Фоме, но покрывают и все содержание Евангелия. Евангелист обращает мысль к читателю. Ее цель заключается в том, чтобы они «веровали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и чтобы, веруя, имели жизнь во Имя Его» (ст. 31). Под это заключение подходит все откровение Евангелия. Если это исповедание веры есть богословское выражение веры Фомы, то вера Фомы есть условие его общения с возвратившимся Господом. Это богословское выражение допускает расширение и углубление. Евангелист ссылается на знамения Христа, Его σημεία (ст. 30). Мы знаем, что знамения, символически или типологически, определяют все учение Христово. Ссылка на знамения есть ссылка на учение Христово во всем его объеме и во всей его глубине. Свои знамения Христос совершил перед учениками. Евангелист их сохраняет для читателей. Это то же расширение круга учеников, о котором говорил (ст.Ин. 13:20) и молился (Ин. 17:20) Христос.

Можно было бы думать, что на этом Евангелие кончилось. Однако к разобранным нами двадцати главам во всех наших рукописях, переводах и изданиях прибавляется еще одна, XXI, глава.

Заключает некоторым образом свое сочинение и делает явною для слушателей цель евангельской проповеди. «Чтобы вы уверовали», говорит, «и», уверовав, «имели жизнь вечную», составлено это Писание. «Многие», говорит, есть «знамения», а не те только подвиги и чудесные деяния Спасителя нашего, что изложил и сообщил он, и как бы предоставляет и другим Евангелистам сообщать то, что они могут точно припомнить, если пожелают. Не все, говорит, написано «в книге сей», но сообщено моими устами только то одно, что я считал вполне достаточным для убеждения слушателей в том, «что Иисус есть Христос Сын Божий». Это говорит божественный Евангелист. Я же со своей стороны считаю полезным сказать вот о чем. Ведь все содержание написанного вызывает в нас такую веру и вполне убеждает нас признавать, что Рожденный от Святой Девы, Кто и Ангельским гласом назван Иисусом, Он есть Тот Самый, Кто в Богодухновенном Писании проповедуется как Христос, и что Он есть Один и Тот же, а не другой, – не просто Сын (ὑιός) но «Сын Божий» (ὁ υἱὸς τοῦ Θεοῦ) – единственно и собственно. Что же поэтому делают, что возвещают и какому осуждению подвергнутся, во время великого дня, те, кто по невежеству спорят относительно веры и притом стараются учить других тому, что надо признавать двух Христов? Ведь они рассекают на человека особо и на Бога Слово особо и после соединения и неизреченного и неуразумеваемого соития с телом. Итак, они заблуждаются и, далеко отступая от истины, отрекаются от Владыки, их искупившего. Ведь рассматривая предмет со стороны природы, мы когда что-либо разумеем о Христе, то находим, что плоть есть нечто другое, отличное от сущего из Отца и в Отце Бога Слова. А когда рассматриваем предмет по отношению к соитию (плоти) с Ним (Богом Словом), исследуя по возможности эту недоступную и превышающую разум тайну, то разумеем Слово как нечто единое с Его собственною плотью, не превратившееся в плоть, – не допускаем этого, ибо природа Слова отнюдь не подлежит никакому изменению, – но утверждаем, что, согласно святому нашему и Богодухновенному Писанию, мыслимый сущим как из Божественного храма (тела), содержащего в себе человечество (человеческую природу) во всем объеме, так и из Живого Слова, – один есть в конце концов Иисус и Христос и Сын. То же самое можно видеть и на нас истинным и соответствующим природе. Ведь мы слагаемся во единого человека, состоящего из души и тела, причем хотя одно есть тело, а другое душа в теле, по отношению друг к другу (по природе), однако ж соединяются в виде одного животного и отнюдь не допускают разделения после сочетания друг с другом.

***

Пусть скажут нам дерзающие безумно богоборчествовать ариане, называя Христа, как Слово, тварью, исповедуют  ли они Его Сыном Бога и Отца. Но, я думаю, они и сами сильно осудят собственное безрассудство, взирая на рассуждение об этих предметах и точно рассмотрев, что есть сотворенное, и что — рожденное кем-то . Ибо сотворенное берется не из сущности творящего, а рождаемое <75.565> похищает (άποσυλά) природу рождающего. Мы говорим это как бы применительно к телам, тогда как при-менительно к Богу дело обстоит по-другому. Тем не менее, из наших свойств выводится истиннейший образ Божественного рождения. Итак, когда такое различие лежит между Сыном и творением, и столь различен их смысл, — по каковой причине блаженный евангелист, предлагая нам воспринятые им от Духа истины, говорит о многих и досточудных знамениях, да веруем, яко Иисус Христос есть Сам Сын Божий, а не один из созданных Богом, если Он дей-ствительно является сотворенным, как они, пустословя, говорят (фраза сохранилась не целиком). Но он этого не говорит, а возводит ум слушающих к пониманию сыновства. Стало быть, он желает мыслить Сына не сотворенным, но как именно Слово.

– Но все, что здесь написано, написано для того, чтобы вы поверили, что Иисус – это Помазанник, Сын Бога, и чтобы, поверив, вы благодаря Ему обрели жизнь – По мнению большинства современных ученых, эти слова представляют собой концовку первоначального текста Евангелия, в которой евангелист коротко, четко и ясно излагает цель написания этой книги. Чтобы вы поверили – Совершенный вид глагола может указывать на то, что книга имеет миссионерский характер. Но в целом ряде рукописей употреблен глагол несовершенного вида «верили», и тогда это будет означать, что целью книги является укрепление веры в тех, что уже стали христианами (ср. Лк. 1:4). Помазанник – См. Ин. 1:20. Это исповедание разделило современников евангелиста на тех, кто принял Иисуса, и на тех, кто Его отверг. Ведь признание Его Помазанником влекло за собой изгнание из синагоги (9:22; 12:42). Сын Бога – См. Ин. 1:34. Оба эти титула укоренены в библейской традиции и представляют собой сердцевину христологии евангелиста. Благодаря Ему – дословно: «во имя Его». Чтобы, поверив, вы благодаря Ему обрели жизнь – Возможно иное понимание: «чтобы, поверив в имя Его, вы обрели жизнь». Евангелист соединяет воедино основополагающие понятия «вера» и «жизнь». Ср. 6:47.

По мнению многих библеистов, первоначальный вариант Евангелия должен был заканчиваться этими стихами.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 456-457++

Заканчивает Иоанн Богослов свое Евангелие утверждением, что многое и другое сотворил Иисус, но если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить написанных книг. Из жизни и учения Господа Иисуса Христа евангелисты записали только самое существенное, что содействует укреплению нашей веры: Иисус есть Христос, Сын Божий, чтобы мы, веруя, имели жизнь во имя Его (20, 31).

Сие же написано, дабы вы уверовали. В этом заявлении о цели, которую имел в виду автор, в сжатой форме резюмируется все богословие Евангелия. Через описание совершенных Иисусом чудес читатель должен прийти к вере в Иисуса не просто как в чудотворца, но как во Христа, Сына Божия, как в вечное и обладающее полнотой Божественной природы Слово Бога (Введение: Трудности истолкования). Веруя, мы обретаем жизнь в Том, Кто Сам является истинным Источником жизни (Ин. 6:32-58).

Понимай дабы вы уверовали в том жесмысле, что и слова «дабы вы возросли в вере», т.е. применительно к продолжающим верить.

 После восьми дней в том же доме опять было собрание учеников, в котором присутствовал Фома. Как и прежде из опасения иудеев, двери были заперты. Пришел Иисус, стал посреди и сказал: мир вам! всеведущий знал душевный недуг Фомы, видел также искреннее стремление его к истине, а посему, наказав малое неверие кратким лишением радости, позволил ему, но замечанию митрополита Филарета Московского, «собственными, так сказать, руками взять радость воскресения из живоносных ран воскресшего тела». Принеси перст твой семо и виждь руце Мои, – сказал Господь недугующему неверием апостолу, вполне согласно с желанием, выраженным им, – принеси руку твою и вложи в ребра Моя, и не буди неверен, но верен. «тело столь тонкое и легкое, что вошло сквозь затворенные двери, – по толкованию святителя Иоанна Златоуста, – очевидно, чуждо было всякой дебелости, но Христос показывает его таким для того, чтобы уверить в воскресении и научить, что именно был распят и не другой воскрес вместо Его». Фома осязает воскресшего «десницею любопытною», и это не простое, только внешнее осязание, но живое прикосновение «к открытым, так сказать, устиям внутреннего источника жизни» (свт. Филарет, митрополит Московский), воскрешает в жизнь веры полуумерщвленного неверием апостола. Господь мой и Бог мой! – воскликнул Фома в радостном восторге. Отвечая ему, Господь в поучение всем родам и векам высказал закон нравственного Царства Божия, по которому «чем очевиднее знамение, тем менее достоинство веры» (свт. Иоанн Златоуст), и, не одобряя в верующих искания очевидных, удостоверяющих доказательств, дал преимущество вере, которая их не требует: яко видев Мя веровал еси: блажени не видевшии, и веровавше. В лике апостольском был один ученик, которому уже принадлежала полнота веры: это апостол Иоанн. Вошедши в гроб, он увидел отсутствие тела Христова и лежащие пелены, и тотчас в глубине любящего сердца ощутил, что жив возлюбленный (Ин. 20:8). «кажется, можно видеть, – говорит святитель Филарет Московский, – как Господь взором укорения взирает на Фому и глаголет: видев Мя веровал еси, потом обращает взор одобрения на Иоанна, и хотя не открыто к его имени, но тем не менее внятно к его сердцу продолжает: блажени не видевшии, и веровавше ». Прочие апостолы, заслужив еще прежде упрек Господа в неверии и жестокосердии (Мк. 16:14), также утвердились в вере видением воскресшего (Лк. 24:36–48), а посему слово, сказанное Фоме, косвенно относилось и к ним, относится и ко всем, ищущим наглядных и очевидных знамений веры.

Повествование об этом явлении Господа святой евангелист заключает общим замечанием о делах Христовых во время земной жизни Его: многа же и ина знамения сотвори Иисус пред ученики Своими, яже не суть писана в книгах сих. Сия же писана быша, да веруете, яко Иисус есть Христос Сын Божий, и да верующе, живот имате во имя Его.

Зачем это Евангелие в месте своего завершения подчеркивает, что все это написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий? Итак, как только какое-либо суждение из этого Евангелия ты станешь использовать в доказательство идентичности Отца и Сына, полагая, будто оно для этого годится, ты будешь идти вразрез с целью Евангелия. Ибо все сие не написано, разумеется, чтобы мы веровали, будто Иисус Христос есть Отец, но что Он — Сын.