Евангелие от Иоанна 20 глава 17 стих

Рассмотрим при помощи Самого Господа, что значат сии слова Его. Когда восшел Он ко Отцу? По свидетельству Деяний апостольских, в четыредесятый день по воскресении Своем, день, который мы еще будем праздновать во имя Его; тогда восшел ко Отцу; тогда ученики, осязавшие Его руками, проводили Его очами, тогда раздался глас ангельский: Мужие Галилейстии, что стоите зряще на небо? Сей Иисус, вознесыйся от вас на небо, такожде приидет, имже образом, видесте Его идуща на небо (Деян. 1:11). Если же тогда восшел Он ко Отцу, то что сказать нам, братия? Как Мария, не могшая прикоснуться к Нему, стоящему на земле, могла прикоснуться к седящему на небе? Если здесь не могла, то не тем ли паче там? Что же значат слова сии: Не прикасайся Мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему?

Ужели скажет какой-либо неразумный, что до восшествия ко Отцу мужи могли касаться Его, а жены не могли, как только по восшествии ко Отцу? Такая мысль нелепа, такое мнение превратно. Что же значат слова сии: Не прикасайся Мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему? Ты, видя Меня, почитаешь только человеком, а еще не знаешь равенства Моего со Отцом; не прикасайся ко Мне, как к простому человеку, не принимай Меня такою верою, но уразумей во Мне Слово, равное Отцу. Взойду ко Отцу — и тогда прикасайся. Для тебя взойду Я тогда, когда ты уразумеешь Меня как равного Отцу. Доколе же почитаешь Меня меньшим, Я еще не взошел для тебя.

Да слышит убо Церковь, которой образ имела Мария, да слышит, что слышала Мария. Все мы да прикасаемся, когда веруем. Уже Он восшел ко Отцу, седит одесную Отца. Сие исповедует ныне вся Церковь, веруя во восшедшаго на небеса и седяща одесную Отца. Сие слышат крещаемые и сему веруют еще прежде крещения. Когда они веруют, Мария прикасается Христу. Это разумение неясно, но спасительно: оно заключено для неверующих, а для толкующего верою отверсто. Сам убо Господь Иисус Христос и там, и с нами есть; и со Отцом, и в нас; и от Него не отступает, и нас не оставляет, и научает нас молиться как Наставник, и внимает молитве нашей вместе со Отцом как Сын.

***

В этих словах есть то, что мы должны рассмотреть, пусть и коротко, но все же с должным вниманием. Иисус, ответив ей таким образом, наставил в вере женщину, которая признала Его и назвала Учителем; и этот Садовник посеял в сердце ее, словно в саду Своем, горчичное зерно. Ведь что означает: не прикасайся ко Мне? И, словно бы обнаруживая причину этого запрещения, Он добавил: ибо Я еще не восшел к Отцу Моему. Что это значит? Если нельзя прикасаться к Нему, стоящему на земле, то каким образом люди могут прикоснуться к Нему, сидящему на небесах? Однако несомненно то, что, прежде чем Он вознесся, Он дал прикоснуться к Себе ученикам, сказав, как свидетельствует евангелист Лука: осяжите Меня и рассмотрйте; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня (Лк. 24:39). И когда сказал ученику Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои (Ин. 20:27). Кто же будет столь глуп, чтобы сказать, будто Он хотел, чтобы ученики коснулись Его, прежде чем Он взошел к Отцу, но не хотел, чтобы коснулась женщина, прежде чем Он взойдет к Отцу? Однако давайте не позволим оказаться настолько безрассудным тому, кто хотел бы так думать. Ведь мы читаем, что и женщины после Его воскресения и до вознесения к Отцу касались Иисуса, в числе которых была и сама Мария Магдалина. Ведь, по рассказу Матфея, Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, по словам его, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему (Мф. 28:9). Иоанн это обошел молчанием, но Матфей сказал вполне определенно.

Остается одно: в этих словах сокрыта некая тайна; откроем ли мы ее или вовсе не сможем ее обнаружить, тем не менее никоим образом не следует сомневаться нам в том, что она существует. Так вот, это не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, — было сказано так либо потому, что эта женщина служит прообразом Церкви из язычников, которая уверовала во Христа не раньше, чем Он вознесся к Отцу; либо Иисус возжелал, чтобы именно так верили в Него, то есть так, чтобы духовным образом прикасались к Нему, понимая, что Он и Отец Его — одно. Ибо Он вознесся к Отцу как бы во внутреннем чувстве того, кто настолько преуспел в восприятии Его, что признает равным Отцу. Иначе не прикасаются к Нему правильно, то есть иначе не веруют в Него правильно. Мария же, возможно, так верила, что не считала Его равным Отцу, что, разумеется, запрещалось ей посредством слов: не прикасайся ко Мне. То есть «Не веруй в Меня так, как ты все еще разумеешь; пусть чувства твои не достигают лишь того, чем Я стал ради тебя, не возвышаясь до того, благодаря чему ты стала иметь бытие». Ибо каким иным, если не плотским образом она все еще верила в Него, Кого оплакивала как человека? «Ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, — сказал Он, — где ты прикоснешься ко Мне, когда уверуешь в Меня как в равного Отцу Бога».

Иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему. Он не сказал: «к Отцу нашему». То есть в каком-то смысле следовало сказать «к Моему», в каком-то смысле — «к вашему»: по природе — «к Моему», по благодати — «к вашему». К Богу Моему и Богу вашему. И здесь Он не сказал «к Богу нашему». Col. 1958 Стало быть, и здесь в каком-то смысле — «к Моему», в каком-то — «к вашему». «К Богу Моему», то есть «под Которым и Я пребываю в качестве человека»; «к Богу вашему», то есть «между Которым и вами Я выступаю Посредником».

Мария Магдалина, оставшись при гробе, по удалении Петра и Иоанна, в слезах приникла во гроб; видит двух Ангелов. Печаль так глубоко занимала душу ее, что это видение нисколько не смутило ее; она отвечала на вопрос их, о чем она плачет, как будто то были обыкновенные люди. Но в эту пору, как Ангелы должны были объяснить ей, где Господь, Сам Господь является за нею и повторяет ей тот же вопрос; о чем она плачет, чего ищет? Мария не узнала Его ни по виду, ни по голосу. Признала Его за садовника и спрашивает: не Он ли вынес из гроба тело Иисуса, и если Он, то указал бы, где Его взять и отдал бы ей священные останки. Тогда Иисус назвал ее по имени прежним знакомым ей голосом с намерением дать узнать Себя, и Мария со словом: Учитель! бросилась к ногам Иисуса и обняла их, как бы не желая никогда более с Ним разлучаться. Но Иисус сказал ей, что она Его не в последний раз видит. Однако же скоро Он намерен совсем возвратиться к Отцу Своему и потому велит ей скорее объявить апостолам о воскресении Своем. Не прикасайся Мне, не убо взыдох ко Отцу Моему. Иди же ко братии Моей, и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему.

Желая убедиться в том, что это действительно Иисус, Мария бросается к Его ногам. «Говорит ей Иисус: не прикасайся ко мне, ибо Я еще не восшел к отцу; но иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему» . Именование апостолов «братьями», а не «друзьями», как прежде (Ин. 15:14), означает, что их усыновление состоялось: по отношению к Богу Иисус не делает различия между собой и учениками. Однако их сыновство иное: они усыновлены в Сыне, а не вместе и не наряду с Ним. Через свою человеческую общность с сыном Божиим они становятся сопричастными Его вечному Сынoвству. Вот почему Иисус проводит границу: «Отцу моему и Отцу вашему».

Ведь для того Он воспринял плоть, чтобы уготовить нам путь на небеса. Потому говорит: Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему.

***

155.Справедливо второй запрещается прикасаться к Господа. Осязаем мы Господа не телесным прикосновением, но верой. Ибо, — сказал Он, — Я еще не взошел к Отцу Моему, то есть для тебя не взошел, если ты ищешь живого между мертвыми. Поэтому она послана к более опытным, чтобы научиться веровать по их примеру и чтобы услышать от них весть о воскресении.

158.Давайте попытаемся понять смысл самого повеления: Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не взошел к Отцу Моему, а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему . Разве Ты уже не взошел к Нему, Господи Иисусе? Как Ты оказался вдали от Отца, если в руки Его Ты предал дух Свой? И когда Ты был вдали от Отца, если Ты всегда в Отце, всегда с Отцом? (Ин. 10:38, Ин. 14:10, Ин. 16:32) Ты Сам сказал: Сойду ли в преисподнюю — и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, и там рука Твоя поведет меня (Пс. 138:8—10). Как же Ты восходишь, если Ты повсюду?

159.Сошел Ты как Сын Человеческий, но не отлучился от Отца в Своем схождении. Сошел Ты для нас, чтобы наши глаза видели Тебя, и чтобы наш ум веровал в Тебя. Итак, Ты сошел для нас, чтобы мы духом следовали за Тобой, Кого не будут видеть глаза. Взошел Ты для апостолов, которым сказал: Видевший Меня, видел Отца (Ин. 14:9). Знал Иоанн, где Тебя искать, он искал Тебя у Отца, нашел и сказал об этом: И Слово было у Бога (Ин. 1:1). Взошел Ты для Павла. Ему было мало самому следовать за Тобою, и он научил нас, как прилепиться к Тебе и где найти Тебя: Если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога (Кол. 3:1). И чтобы мы не считали, что искать нужно глазами, а не Духом, он прибавил: О горнем помышляйте, а не о земном (Кол. 3:2).

160.Если мы хотим найти Тебя, мы должны искать Тебя не на земле, не под землей и не по плоти, так как ныне мы уже не знаем Христа по плоти (2 Кор. 5:16) Ср.: exp. Luc. 1:27. . Не на земле искал Стефан, но видел Тебя стоящим одесную Бога См.: Деян. 7:55. . Мария искала Тебя на земле и не могла прикоснуться к Тебе. Стефан прикоснулся, потому что искал на небе. Стефан видел, что Тебя нет среди иудеев, а Мария не видела Тебя между ангелами. Почему она не могла прикоснуться к Тебе, рассказал нам евангелист: когда она увидела Тебя, она не поняла, что это Ты, — и обратилась назад и увидела Иисуса стоящего, но не узнала, что это Иисус (Ин. 20:14). Если она не могла увидеть, то, конечно, не могла и прикоснуться. Необходимо увидеть, чтобы прикоснуться.

164.Господь не гнушается прикосновением женщины, Его ноги когда-то умастила благовонием Мария (Ин. 12:3). Отказом в прикосновении Он указывает путь дальнейшего преуспеяния. Не все могут прикоснуться к воскресшему Христу, даже если касались Его, когда Он пребывал в теле. Кто хочет прикоснуться ко Христу, пусть умерщвляет свои члены, кто готовится к воскресению, пусть облечется в благоутробие и без колебаний откажется от земного.

165.Как же нужно понимать запрещение: Не прикасайся ко Мне ? Это значит: Не посягай на великое, но иди к братьям Моим! Кто будет творить волю Отца Моего небесного, тот брат Мой, и сестра, и мать (Мф. 12:50), — они крепче в вере. Труднодостижимо знание о воскресении, и обретают его только совершенные. Преимущество в этом сохраняют устроители Церкви, а женам учить не позволяю (1 Тим. 2:12), пусть дома спрашивают у мужей своих (1 Кор. 14:35). И Мария отсылается к ближайшим ученикам Господа, чтобы получить наставление в переданном им учении.

166.Не пропустим еще одного существующего толкования. Некоторые считают, что Христос не позволяет прикоснуться к Себе, потому что Он не принял еще тот образ, который вверил Отцу. Так они понимают этот запрет прикасаться.

167.Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему . Подумай о смысле слов, которые Мария должна была передать ученикам. Не во всем мы схожи со Христом, общая у нас с Ним только природа человеческая. Ему Отец — Отец как для воистину Рожденного, нам — по произвольному усыновлению; Ему — по природе, нам — по благодати. Для Него Он Бог по единству тайны Троицы, для нас — из-за небесной власти.

15. Здесь вы обратите внимание на следующий немаловажный вопрос: вы, девы, не должны сомневаться в воскресении Господа. Посмотрите: заслугу производит не одно только телесное девство, но также и чистота мыслей. В самом деле, Марии Магдалине не позволено было прикоснуться к Господу, потому что она колебалась в вере относительно воскресения. Итак, ко Христу прикасается та, которая касается Его верой.
21. И вот она, обратившись, увидела (Его) и сказала: Равви, что значит учитель. Кто взирает (на Господа), тот обращается; кто обращается, тот взирает (на Него) еще с большим вниманием; кто видит (Его), тот преуспевает. Поэтому она и называет учителем того, которого считала мертвым, и беседует с тем, кого, думала она, потеряла.
22. «Не прикасайся, – говорит, – ко Мне" (Ин. 20:17), т. е.: хотя начало исправления и положено, однако чувство колеблющегося не прикасается ко Христу. «Не прикасайся, – говорит, – ко Мне", т. е.: не прикасайся к силе Божией, к мудрости Божией, к достославной непорочности и досточтимой чистоте.
23. Но «иди к братьям Моим». Не значит ли это сказать: не плачь (уже) более при входе? Иди к избранным и благоговейнейшим служителям Бога «и скажи им: восхожу к Отцу моему и Отцу вашему, к Богу моему и Богу вашему». Не значит ли это сказать: жена, не спрашивай здесь? Спроси у более совершенных, пусть они скажут тебе, какое различие между Моим Отцом и Отцом вашим. Ведь Тот, Кто Отец для Меня по божественному рождению, Тот Отец и ваш по усыновлению. Словами: «к Отцу Моему» Сын Божий отделил себя от тварей. Словами же: «к Отцу вашему» Он указал на благодать духовного усыновления. Точно так же и словами, «к Богу Моему» Он указывает на таинство Своего воплощения, чтобы того, кого Он имеет Отцом по природе, назвать Богом по причине таинства воплощения; когда же Он говорит также: «и к Богу вашему», то указывает на преуспеяние в нас своего дела.

Октоих говорит так: "Но яко жена немощная еще земная мудрствует, тем же отсылается не прикасатися Христу" (9 ев. стихира). Что это значит? Конечно, тут не может быть речи о попытке какого-либо страстного прикосновения, нет! — Просто совершенная неожиданность видеть оплаканного Учителя живым охватила душу Марии такой непосредственной радостию, что она раньше, чем подумать о таинственном воскресении, о Божестве Его, просто предалась восторженной радости, как о дорогом человеке, избегшем смертной опасности, и забыв, что она женщина, хотела обнять Учителя и облобызать Того, Кого почитала мертвым и украденным в предшествующие мгновения. Господь напоминает ей о неуместности такого выражения, хотя бы и совершенно чистой радости, предлагая затем, в тот же вечер, своим еще сомневавшимся ученикам мужеского пола осязать Его раны.

Иное было отношение Господа к поклонению той же Марии Магдалины и другой Марии через час или два после Своего первого явления. Здесь обе Марии уже знали, что Господь является верующим, как победитель смерти и ада, как восходящий к Небесному Отцу в вечное царство и властно посылающий апостолов на проповедь и на победоносную борьбу с миром. Теперь обе жены, встретив Его, говорящего им: "Радуйтесь", уже не "земная мудрствуют", а поклоняются Ему, как живой святыне, как Сыну Божию, и потому Он не препятствует сделать то, что они сделали: "Оне же ястеся за нозе Его и поклонистеся Ему" (Мф. 28:9).

Мы все читаем Молитву Господню «Отче наш», и много раз я задумывался: как я могу назвать Бога своим Отцом, когда я так недостоин Его, когда я Ему неверен, когда подлежу Его осуждению за всю мою жизнь, за все, все, все без остатка? И потом мне вдруг вспомнились слова Спасителя Христа, сказанные женам-мироносицам после Его Воскресения: идите и скажите Петру и братьям Моим о том, что Я воскрес (см. Ин. 20:17). Христос обращается к Своим апостолам как к братьям, потому что они в Него уверовали, стали едины с Ним любовью, поклонением, послушанием — посильно, конечно, потому что тогда еще не сошел Дух Святой и не возгорелась в них полнота Божественной жизни, и полнота человечества в них лежала, как бы уснув. Он эти слова говорит не только десяти апостолам, которые бежали с Голгофы, потому что им было страшно, и спрятались в доме родителей Марка (см. Деян. 12:12), Он эти слова, это название братий обращает также и к Петру, который трижды от Него отрекся: скажите Петру и братьям Моим, другим апостолам... Христос не отрекается от них за их страх, за их трусость, за их измену, Он знает, что тогда у них не было силы и видения. Но теперь Он воскрес, теперь они Его встретят, теперь пройдет этот ужас, и они смогут возродиться. И они могут все стать Его братьями, потому что Он их избрал, потому что Он их возлюбил и потому что они ответили Ему такой любовью, которая раскрылась потом, когда Дух Святой дал им силу действенно стать тем, чем они уже были зачаточно. И мы, греховные, недостойные, можем говорить: Отче наш, потому что Христос соблаговолил признать в нас Своих братьев, через дар Святого Духа, через крещение, через приобщение Его Телу и Крови в Святой Евхаристии сделать как бы продолжением Его воплощенного присутствия на земле после Его Вознесения, — об этом пишет глубоко отец Сергий Булгаков. Мы, Церковь, являемся как бы продолжением воплощенного присутствия Христа через те таинства, которые я только что упомянул. И Отец Небесный, Отец Христа поистине делается нашим Отцом, даже тогда, когда мы недостойны Его Отцовства или нашего братского состояния со Христом.

Мария же осталась у гроба. Мысль, что унесли Господа, ее еще не оставила, и потому она стояла и плакала. В этом состоянии она наклонилась во гроб и видит двух ангелов в белом одеянии. Душевное состояние Марии настолько было подавлено скорбною мыслью, что чрезвычайный вид небожителей не поразил ее. И когда ангелы спросили ее: «жена! что ты плачешь?* она продолжала высказывать свою грустную мысль: „унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его“. Давши ответ ангелам, она восклонилась, обратилась назад и увидела Господа стоящаго; Мария, впрочем, не узнала воскресшаго Господа; почему- то ей показалось, что пред ней стоить садовник, и когда Господь спросил ее о причине ея слез, она спросила его: „Господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его“. Тогда Иисус сказал ей: „Мария!* Этот благостный зов открыл глаза Марии. С радостным воззванием: „Раввуни!* она готова была припасть к ногам Иисуса; но Господь сказал ей: „не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему» и пр.

Смысл этой речи И. Христа, если μη Μου απτου переводить: не прикасайся ко Мне, будет такой: „не прикасайся ко Мне, чтобы осязанием убедиться, что Явившийся не есть видение, дух, не имеющий плоти и крови; ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, после чего Я не буду видим для людей. Я действительно имею скоро вознестись к Отцу Моему, и ты иди к братьям Моим и скажи им: восхожу в Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему». Если же μη Μου απτου переводить: не держись за Меня тогда смысл речи Господа будет такой; „не держись за Меня, не удерживай Меня, как будто Я опять сейчас же исчезну; ибо Я еще не восшел к Отцу Моему я некоторое время имею обращаться с вами...

Но Он предостерег ее: «Не прикасайся! Я еще не был у Отца Моего, не всходил на небо, не был еще в ином, неземном, бессмертном, вечном мире». Что все это значит? У Бориса Пастернака в его цикле «Стихотворения Юрия Живаго», приложении к роману «Доктор Живаго», есть ответ на этот вопрос. Вот он.

Магдалина

Чуть ночь, мой демон тут как тут,

За прошлое мое расплата.

…Когда, раба мужских причуд,

Была я дурой бесноватой…

О, где бы я теперь была,

Учитель мой и мой Спаситель,

Когда б ночами у стола

Меня бы вечность не ждала…

<…>

Когда твои стопы, Иисус,

Оперши о свои колени,

Я, может, обнимать учусь

Креста четырехгранный брус

И, чувств лишаясь, к телу рвусь,

Тебя готовя к погребенью.

<…>

Но пройдут такие трое суток

И столкнут в такую пустоту,

Что за этот страшный промежуток

Я до воскресенья дорасту.

Пастернак принимает западную версию истории жизни Марии Магдалины. И в этом стихотворении Юрия Живаго – мы передаем его в сокращении – показывает, как Христос ведет ее от грешной мирской телесности к небесности святого Воскресения, и поэтому не допускает прикоснуться к Нему, пока Он еще не был у Отца. Только когда Он взойдет к Нему, в вечный мир святости и чистоты, только тогда можно будет «до воскресенья дорасти», войдя в инобытие и став небожителем. Тогда речь пойдет уже не о прикосновении к телу, а о Причастии. Таков смысл.

Можно спорить с Пастернаком относительно того или иного понимания истории жизни Марии Магдалины. Но нельзя не согласиться с его основной мыслью о телесности – и небесности, о сути Воскресения как перехода в мир святости. Таково особое, женское служение Марии Магдалины – в таком переходе от греха к святости, в дорастании до воскресения. Именно поэтому она становится провозвестницей Воскресения, первая сообщает об этом обезумевшим от страха ученикам, потерявшим от испуга веру, которым в этом состоянии ее благовестие показалось пустыми словами. Но тем не менее на этот раз они не разбежались, остались вместе. Память об Иисусе, любовь к Нему заставила их собраться и переживать случившееся сообща. Это спасло их. Равноапостольная Мария Магдалина, которая доросла до воскресенья, вернула апостолам их апостольство.

Пред нами священные слова Господа, раскрывающие нам отчасти одну из сторон великой и многообразной тайны воплощения и воскресения Господа и прославлении во плоти предвечного Слова, которое, как Бог, всегда пребывало во славе со Отцом и Святым Духом, вечно и непрерывно, и которое прославилось во плоти ради нас, дабы всех привлечь к Себе и с Собою на небо Ин. 3:14–15, 12:32..

«Не прикасайся ко мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему... восхожду ко Отцу».

«Я восхожу», – говорит Господь, в настоящем времени, не взойду, а «восхожу» и возношу с Собою грешную доселе, павшую плоть человеческую, обновленную, очищенную и искупленную кровью Моей, пред престолом Всевышнего, как жертву чистую и благоугодную Богу.

Когда Господь явился Марии И несколько минут позже другим мироносицам (Мф. 28:9).« великая тайна эта совершалась, а когда Господь явился ученикам и позволил им коснуться Себя Ин. 20:19–20, ср. Лк. 24:39., то она уже совершилась. «Не прикасайся Меня», слова сказанные Марии, указывают нам на продолжение того таинственного момента, когда Господь, как Творец и Бог – Слово, созидает ту очищенную храмину тела, которая могла служить храмом Духа Святого 1 Кор. 3:16, 6:19., храмом Бога Живаго 2 Кор. 6:16.. Он созидает то тело христианина, которое из тела душевного могло после великой жертвы Богочеловека преобразиться благодатью в тело духовное 1 Кор. 15:44–45., ибо «первый человек Адам был душою живущею, а последний Адам есть дух животворящий»... «и первый человек из земли перстный, второй человек Господь с неба» id. ib. 45, 47.. Потому Господь и возносил плоть человеческую ко престолу Всевышнего, дабы мы «носившие образ перстного, могли носить образ небесного»... «ибо не умрем мы, но изменимся», говорит Апостол 1 Кор. 15:49–51, 53. и «тленное облечется в нетление, и смертное облечется в бессмертие».

Но облечь тело человеческое в нетление и бессмертие подобало нашему Первосвященнику Евр. 5:6, 6:20, 7:26. и Он, освятив сию плоть, носимую Им самим, одержал победу над адом и смертью, как предречено было по велению Божию пророками: «поглощена смерть победою» Ис. 25:8. и «смерть, где твое жало? ад, где твоя победа?» Ос. 13:14..

Из Евангелия от Матфея Мф. 28:9, где не говорится особенно о Марии Магдалине, но повествуется о другом, весьма немного позднейшем событии, мы узнаем, что святые жены мироносицы приступили к воскресшему Господу и коснулись, в великой радости своей, ног Господа. Из этого видно ясно, что Господь был облечен в истинное тело человеческое, и что когда Он говорил Марии не прикасайся, то это было запрещение лишь напоминающее ей, что Господь хотя в теле человеческом, но не будет более продолжать земную жизнь в видимом образе человеческом. Прикосновение грешных людей не могло ни в чем изменить событий, но сами люди должны были помнить, что Господь возносит тело к престолу Всевышнего, и что сие священное тело есть «истинно брашно» и кровь Его есть «истинно пиво» Ин. 6:55., которое становится для верующих источником вечной жизни id. Ib. ст. 53–54, 56, ср. 7:37 о Духе..

Вслед за сим Господь дает поручение Марии Магдалине, а несколько минут позже другим мироносицам (Мф. 28:9) возвестить братиям Его о воскресении Его.

Но в Евангелии от Иоанна сохранены еще те полные великого значения слова, которыми Господь повелевал Марии Магдалине известить верных учеников о Его воскресении: «иди же ко братии Моей и рцы им: восхожу ко Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему».

В священных словах сих первое внимание останавливает имя, даваемое Господом Апостолам и ученикам, а чрез них и всем верующим: братия.

«Все вы братия, один у вас Учитель – Христос » Мф. 23:8., глаголал Господь к ученикам Своим, приуготовляя их к тайнам царствия Божия. Ныне, подняв тайной искупления человечество, Он в лице верующих воздвигает его до Себя, Бога во плоти и милосердно глаголет о любящих Его как о братии Ср. еще Ин. 15:14–15, приготовление учеников к высшей радости и высшему значению., указывая и на духовное родство Свое с ними в отношении Отца.

Но здесь надобно благоговейно вникнуть в таинственное речение, соединяющее Богочеловека с человеком по благодати, но и разделяющее человека от Богочеловека по существу, ибо, как говорит св. Афанасий Великий О явлении во плоти Бога Слова, ч. 3, стр. 293.: «Он Сын Божий по естеству, а мы сыны по благодати».

«Восхожду», глаголет Господь, ко Отцу Моему по существу и рождению, который Отец ваш по милосердию и усыновлению вашему. «Восхожду» к Богу Моему, с коим «Я есмь едино» (Ин. 10:30) и Богу вашему, открывшему Себя людям во Мне по милостивому соизволению, и даровавшему вам право «чадами Божиими быти», но лишь «верующим во имя Мое» (Ин. 1:12).

«Бог Отец, говорит св. Григорий Богослов Сл. о Сыне второе, ч. 2, листы 147 на об. и 148 в Славянск. изд. 1843., нарицается Богом Господа Иисуса, не в рассуждении Слова, но в рассуждении зримого человечества Христова; Отцом нарицается Слова, а не зримого в телеси: сугубо был естеством. Бог бо нам собственно Бог, но не собственно Отец///».

Давая Марии Магдалине повеление быть благовестницей сих великих слов, Господь отпускает ее и она, уже ожившая от бездны скорби к небесной радости, бежит к ученикам Господа, исполнить Его повеление. Мы должны думать, по ср. с Мф. 28:9, что в это время подходят и другие жены, которым также является Господь и также повелевает возвестить о Своем воскресении.

Первое явление Иисуса было Марии Магдалине. Встретив Воскресшего у гроба, Мария принимает Его за садовника. Он окликает её по имени, и в этот момент Мария вдруг понимает, что перед ней — Учитель. Иисус восклицает: «Не прикасайся ко Мне» — так переводят обычно эти слова. Но в греческом языке эта фраза означает запрет делать что-то, приказ прервать начатое, поэтому слова Иисуса можно было бы перевести так: «Не хватайся за Меня, отпусти Меня». Марии проще вернуть прежние отношения с Учителем, чем устанавливать новые. Она готова плакать над телом Усопшего, но пока не готова встретить Воскресшего и идти за Ним.

Существует принципиальное различие между Воскресением Иисуса и воскрешением Лазаря. Лазарь возвращается к прежней жизни, Иисус же делает шаг в новое бытие, не известное нам по нашему опыту. Его Воскресение — это не шаг назад, как у Лазаря, а шаг куда-то вперед, в жизнь, которая нам недоступна и непонятна. Иисус говорит Марии: «Я… восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин. 20:17). Он напоминает о тех уникальных отношениях между Ним и Богом, о которых говорил прежде, например в Нагорной проповеди. Важно понять: всё Евангелие посвящено именно теме уникальности отношений между Богом как Отцом и Иисусом, Который открывает их нам через Свою проповедь и Свою жизнь, через всё то, что говорит и делает. Эти отношения Сына с Отцом, оставаясь уникальными, становятся также отношениями с Богом и Его учеников. Теперь Бог — это не только Его Отец, но и Отец тех учеников, к которым Он обращается, Он — Отец и Бог всякого ученика Иисуса.

Христос остановил ее, сказав: не прикасайся ко Мне, верь не осязанию своему, а Моему слову; верь, что Я не дух, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему.

Обсуждая события этого дня, нельзя не заметить, что Господь не позволил Марии Магдалине прикоснуться к Нему и собственным осязанием убедиться, что это не дух, не привидение, а другим женам-мироносицам позволил, и они ухватились за ноги Его. (Мф. 28:9) Почему же Господь сделал такое исключение для Марии Магдалины? Точный ответ на этот вопрос может дать только Сам Христос; мы же можем лишь догадываться, предполагать.

Думаю, что из всех учеников и учениц Господа только одна Мария Магдалина обладала сильной верой в Него, такой верой, которая не требовала никаких осязательных доказательств; только она и могла поверить слову явившегося ей Господа, и поверила. Апостолы же и другие ученики и ученицы не обладали такой верой, и им нужны были доказательства Воскресения Христа, не оставляющие никаких сомнений. Не потому ли Господь и явился Марии Магдалине первой? Не потому ли на обеде у Симона-прокаженного Господь сказал, что где бы ни было проповедано Евангелие, будет сказано и о ней?

«Не прикасайся ко Мне! Верь, что это Я Сам, что Я не восшел еще к Отцу Моему! Верь Моему слову, а не осязанию своему!»

Ибо мы и познали, и проповедуем Божество Сына, руководствуясь великими и высокими словами. Какими же? Следующими: Бог, Слово, в начале, с началом начало («В начале было Слово, и слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1). И: «с Тобой начало» (Пс. 103:4). И еще: «Кто от начала вызывает роды» (Ис. 41:4). А также наименования: Сын единородный («Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18); Путь, истина, Жизнь, Свет («Я есть путь, истина и жизнь» (Ин. 14:6); и еще: «Я свет миру» (Ин. 8:12), Премудрость, Сила («Христос Божия сила и Божия премудрость» (1 Кор. 1:24), Сияние, Образ (χαρακτηρ, εικών), Печать («Сей будучи сияние славы и образ (χαρακτηρ) ипостаси Его» (Евр. 1:3); и еще: «Образ (εικών) благости» (Прем. 7:26); и еще: «Отец на нем положил печать свою, Бог» (Ин. 6:27); Господь, Царь, Сущий, Вседержитель («и Господь полил дождем огонь от Господа» (Быт. 19:24); и еще: «жезл правоты, жезл царства Твоего» (Пс. 44:7); и еще: «который есть и был и грядет, Вседержитель» (Откр. 1:8) ясно приписываются Сыну, равно как и другие имеющие с этими одинаковую силу и принадлежащие к числу тех, из которых ни одно не есть приобретенное и впоследствии присвоенное Сыну или Духу, так же как и самому Отцу, потому что Он совершен не через приращение, и не было, когда бы Он был без Слова, не было, когда бы Он был не Отец, не было, когда бы Он был не истинен, или не премудр, или не всемогущ, или лишен жизни, или светлости, или благости.

Перечисли же и ты в противоположность этим словам те, которые отыскивает твоя неблагодарность! Таковы суть: «Бог мой и Бог ваш», «более» (Ин. 14:28), «создал» (Притч. 8:22), «сотворил» (Деян. 2:36), «освятил» (Ин. 10:36). А если угодно, и следующие: «раб» (Ис. 49:3), «послушен» (Флп. 3:7), «отдал» (Ин. 5:22, Ин. 10:29), «навык» (Евр. 5:8), «заповедал» (Ин. 14:31), «послал» (Ин. 10:36, Ин. 17:3), «не может от себя ничего творить» (Ин. 5:30), или говорить (Ин. 12:49), или судить (Ин. 12:47), или даровать (Мф. 20:23), или хотеть (Мф. 26:39). А еще и те, в которых приписывается Сыну неведение (Мк. 13:32), покорность (1 Кор. 15:28), молитва (Лк. 6:2), вопрошение (Ин. 11:34), преуспевание (Лк. 2:52), совершение (Евр. 5:9). Присовокупи, если хочешь, и больше этих унизительные выражения, например: спит (Мф. 8:24), алчет (Мф. 4:7), утруждается (Ин. 4:6), плачет (Ин. 11:35), находится в борении (Лк. 22:44), укрывается (Ин. 8:59). А может быть, обратишь ты в укоризну даже смерть и крест. Ибо не коснешься, как думаю, воскресения и вознесения; потому что в них найдется нечто и в нашу пользу. Но и кроме этого можешь собрать многое, если захочешь ты себе составить соименного и сопричтенного Бога, когда у нас есть Бог, истинный и равночестный Отцу.

Если и каждое из этих выражений разбирать в отдельности, то не трудно будет объяснить тебе их в смысле благочестном, устранив все, что в Писаниях служит для тебя преткновением; ежели только действительно ты претыкаешься, а не с намерением толкуешь криво. Вообще же выражения более возвышенные относи к Божеству и к природе, которая выше страданий и тела, а выражения более унизительные – к Тому, Кто Сложен, за тебя истощил Себя и воплотился, а не хуже сказать, и очеловечился, потом же превознесен, чтоб ты, истребив в догматах своих все плотское и пресмыкающееся по земле, научился быть возвышеннее и восходить умом к Божеству, а не останавливаться на видимом, возносился к мысленному и знал, где речь об естестве Божием и где об Его домостроительстве.

***

Старайся первая увидеть отъятый камень, а может быть, и ангелов, и самого Иисуса. Скажи что-нибудь, слушай гласа, и если услышишь: Не прикасайся ко Мне, — стань вдали, почти Слово, но не печалься. Ибо Он знает, кому явиться прежде других.

***

Одним словом, более возвышенные высказывания относи к Божеству и природе, превосходящей страдания и тело, а более низкие — к Тому, Кто сложен¹, ради тебя уничижил Себя и воплотился, а не хуже сказать, и вочеловечился, а потом превознесся.

Старайся первая увидеть отъятый камень, а может быть, и ангелов, и самого Иисуса. Скажи что-нибудь, слушай гласа, и если услышишь: Не прикасайся ко Мне, — стань вдали, почти Слово, но не печалься. Ибо Он знает, кому явиться прежде других.

***

Одним словом, более возвышенные высказывания относи к Божеству и природе, превосходящей страдания и тело, а более низкие — к Тому, Кто сложен¹, ради тебя уничижил Себя и воплотился, а не хуже сказать, и вочеловечился, а потом превознесся.

...но она относится к нему просто как к Человеку Божиему и Учителю божественных вещей, и поэтому стремится не только припасть, но и коснуться, по любви, Его стоп, — но слышит: «Не прикасайся Мне»; Он как бы говорит ей: поскольку твоя мысль не прикасается глубине Таинства относительно Меня: что Я — Бог, во плоти ныне тобою видимый, и то во плоти ныне особенно божественной, то посему: «Не прикасайся Мне». И это долженствовало быть сохранено для Божией Матери: то, что Она единственная среди жен должна была коснуться Тела по Воскресении — воплотившегося от Нее ради нас Бога; что и было, повествует Евангелист Матфей: ибо по причине Ее, говорит он, что (Жены Мироносицы), приступивши, коснулись стоп (Воскресшего Господа Христа). Марии же Магдалине говорит: «Не прикасайся Мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему», — что полностью соответствует тем словам, которые затем Он сказал для Учеников: «Восхожду ко Отцу Моему», а ныне: — «Не у бо взыдох». Говорит же Он это, чтобы они отнеслись с сугубой озабоченностью и чтобы воспламенить их любовь и побудить к томительному стремлению увидеть Его. Но эти последние слова Спасителя имели отношение и к Марии Магдалине: «Не касайся Мне» — потому что ныне то тело, в которое я облекся, есть сильнее огня устремляющееся ввысь и более исполнено силы, и не только оно в силах взойти на небо, но — и к Самому Сверхнебесному Отцу; но Я еще не взошел к Отцу Моему, потому что после Восстания из мертвых, Я еще не явился Моим Ученикам. «Иди же к братии Моей сей» — ибо Мы все — от Одного Отца, хотя и не одинаковым образом: ибо Я — Сын от Его природы и единосущен с Ним; а они — чрез Меня ставшие усыновленными Ему. «Иди же ко братии Моей, и рцы им, восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему»; ибо Он — Отец наш по благодати усыновления Духа; Его же Он — Отец по естеству Божественному; так Он — наш Бог, как Творец природы; Его же Он — Бог, в силу того домостроительства, что Он восприял человеческое естество; и по этой-то причине Он сказал это в раздельном виде, дабы мы уразумели взаимное различие (этих понятий: в каком смысле Христос сказал: Отцу Моему, и Отцу вашему; Богу Моему, и Богу вашему). А чрез это упоминание, что Он восходит к Отцу, Он привел их к разумению относительно Его тела (по Воскресении): что оно есть именно то, в каком на земле Он и ранее всегда пребывал и был с ними все время.

Мария - первая, увидевшая Воскресшего. Сквозь слезы она не могла рассмотреть, приняла Его за садовника.

К тому же ее взгляд прикован к могиле, к земле. Нам надо учиться оторвать взгляд от могилы, ведь не там - любимые нами, а в небесах, в общении с Иисусом.

Не «прощай», а «до свидания».

«Не прикасайся». Почему? Потому что еще не завершилось восхождение. Общение с Иисусом (физическое) между воскресением и вознесением, по-видимому, было невозможно. Его сделало возможным только вознесение, которое Господь предвидит. Тогда Он будет в общении с нами.

Кстати, в главе 21 при упоминании явлений (ст. 14) Мария не считается.

Почему Иисус запрещает Марии прикасаться к Нему? Не противоречит ли это свидетельству Матфея, у которого женщины, увидев воскресшего Иисуса, «ухватились за ноги Его» (Мф. 28:9)? Гармонизовать два повествования можно, предположив, что слова «не прикасайся ко Мне» были непосредственной реакцией на поведение Марии, ухватившейся за ноги Иисуса.

Более сложной представляется логическая связь между запретом прикасаться к Нему и тем, что звучит как объяснение причины этого запрета: «ибо Я еще не восшел к Отцу Моему». Древние толкователи усматривали в этом указание на изменение природы тела Христа после воскресения: Мария видела в нем прежнего Иисуса, Он же «сделался по плоти гораздо более совершенным» и потому «научает ее более благоговейному с Ним обращению». Однако такое толкование вступает в противоречие с тем, что произойдет спустя совсем немного, когда Иисус предложит Фоме ощупать Его руки и ребра (Ин. 20:26).

Параллелизм между явлением Иисуса Марии Магдалине и Его последующем явлением Фоме усматривается в том, что в обоих случаях Иисус ведет Своих последователей к новому типу веры, основанному не на чувственном опыте видения или прикосновения, а на духовном опыте веры в Его воскресение. Мария призывается не прикасаться к телу Иисуса, так, будто Он просто вернулся к Своему прежнему образу существования, а возвестить ученикам о том, что Он восходит к Отцу. Фома будет призван от неверия перейти к вере, основанной не на видении Иисуса в теле, а на вере в Его воскресение.

Ученые предлагают и иные варианты толкования. Некоторые исследовательницы из феминистического лагеря находят в словах «не прикасайся ко Мне» признаки грубости и пренебрежительного отношения к женщине. Однако невозможно переносить современные стандарты вежливости и политкорректности на эпоху двухтысячелетней давности и рассматривать евангельские сюжеты через их призму. Хотя Евангелия написаны мужчинами, ни одно из них не содержит признаков неуважения к женщинам. Что же касается повествований о явлениях воскресшего Христа, то в них роль женщин оказывается более существенной, чем роль учеников-мужчин.

Как представляется, слова Иисуса, обращенные к Марии, можно истолковать в том смысле, что Он спешит к Отцу и не хочет, чтобы она удерживала Его на земле. Формула «восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему» напоминает о прощальной беседе Иисуса с учениками, в которой подобные формулы звучат не менее шести раз: «Я к Отцу Моему иду (πορεύομαι)» (Ин. 14:12); «иду (πορεύομαι) к Отцу» (Ин. 14:28); «иду (ὑπάγω) к Пославшему Меня» (Ин. 16:5); «Я иду (ὑπάγω) к Отцу Моему» (Ин. 16:10); «оставляю мир и иду (πορεύομαι) к Отцу» (Ин. 16:28); «Я к Тебе иду (ἔρχομαι)» (Ин. 17:11).

Тема возвращения к Отцу – лейтмотив прощальной беседы. В рассказе о явлении Иисуса Марии этот лейтмотив возникает вновь, однако характерные для прощальной беседы глаголы πορεύομαι, ὑπάγω и ἔρχομαι, обозначающие движение по горизонтали, заменяется здесь на глагол, указывающий на движение ввысь: ἀναβαίνω («восхожу»). Вероятна связь с вознесением, о котором не упоминается в Евангелии от Иоанна, но говорится у синоптиков (Мф. 16:19; Лк. 24:51 иДеян. 1:9–10).

Иисус говорит (глагола) ей: Мария! Вероятно, этоимя было произнесено так, как оно не раз произносилось Господом, так, что Мария тотчас же узнала голос своего Учителя и Господа. Так воскресший Господь открылся Марии Магдалине в названии ея по имени, подобно тому, как затем еммаусским путникам открыл Себя Он в преломлении хлеба (Лк. 24:31. 35.). Обратясь (обращшися). Это значит, что Мария после слов своих к мнимому садовнику снова обратила свои взоры ко гробу. Раввуни, т. е. тоже, что равви (равван, раввин), значит Учитель (Мф. 23:6—7). Можно себе представить, с каким чувством высказано было это слово, когда Мария узнала воскресшаго своего Учителя и Господа!.. Узнав Его, она, но всей вероятности, с восторгом и стремительностию бросилась к Господу и хотела прикоснуться к Нему; но—услышала запрещение: не прикасайся ко Мне; и даже Господь указал ей и причину, почему Марии не следует прикасаться к Нему: ибо Я еще не взошел (не убо взыдох) ко Отцу Моему. Что значило это запрещение в настоящее время, между тем, как несколько спустя после сего Господь не воспретил Марии Магдалине вместе с другою Мариею ухватиться за ноги Его (Мф. 28:9), вечером же того же дня даже предлагал ученикам осязать Себя, показав им руки Свои и ноги (Лк. 24:39), спустя же 8 дней предложил ап. Фоме осязать раны на руках и в боку Своем (ст. 27)? «Из этого, а равно и из указанной Самим И. ХРИСТОМ причины, почему Он не позволял теперь Магдалине прикасаться к Нему, пишет еписк. Михаил, надобно заключить, что это запрещение имело основание в теперешних мыслях и намерениях Марии, с каковыми она устремилась к Нему. «Еще земная мудрствует жена, темже (потому) и отсылается не прикасатися Ему», говорится в одной из церковных песней (утр. стих. 8 гл.). Как видно из всего разсказа, Мария не ожидала воскресения Господа, подобно прочим ученикам, хотя конечно знала а предречениях Его о Своем воскресении, также подобно прочим ученикам, и—вот вдруг неожиданно видит она пред собою Господа, узнав Его по голосу. Какое смятение и возбуждение чувств и мыслей должно было произойдти в ней, и—притом какое быстрое, мгновенное, так сказать?! Это Он — несомненно; но что же Он? В теле ли действительном, воскресшем и возставшем из гроба, или это только дух Его (Лк. 24:37), восшедший по смерти телесной к Богу и теперь снизшедший от Бога и явившийся ей в телесном виде? Мгновенно все это и подобное предносится в ея мысли возбужденной, и — она устремляется к Нему, чтобы осязанием увериться в том, что видит глаз, чтобы удержать Его так, сказать насильственно, если это только дух в образе телесном (при высоком душевном возбуждении не разсуждается о невозможном), чтобы, может быть, как толкует блаж. Феофилакт, обнять Его, как Возлюбленнаго, и обращаться с Ним, как и прежде”. Господь, читавший, что происходит в душе ея, любвеобильно устраняет искреннее, по неуместное теперь, в ея мыслях, возводит мысль ея, чтобы она помыслила нечто высшее” (Феоф. и Злат.), а законному желанию ей удостовериться, Он ли это, удовлетворяет удостоверением слова, а не осязания. Не прикасайся ко Мне, говорит Господь. Для удостоверения тебя,—что это Я, пусть будет достаточно для тебя Моего слова, а не осязания; для разсеяния же твоих недоумений,—не дух ли Я в телесном образе, говорю тебе, что Я не взошел еще к Отцу Моему, следовательно Я не дух в телесном образе, как тебе думается, а в том же самом теле; наконец, «и обстоятельства теперь уже не в прежнем положении, и Я не буду уже обращаться с вами по прежнему”. (Феоф. и Злат.). Запретив прикасаться к Себе, Господь сказал Марии: иди к братьям Моим, т. е. к апостолам и прочим верующим (Мф. 28:10. Евр. 2:11—12.) и скажи (рцы) им и пр., т. е. увидев Меня и уверившись Моим словом в том, что это Я Сам, еще не восшедший к Отцу, иди и скажи им об этой величайшей и радостной для них истине, что Я восхожу к Отцу Моему, из чего они должны увериться и в истине Моего воскресения. Восхожу к Отцу Моему и пр. Что значат эти слова и каким образом ими могли увериться апостолы в истине воскресения Христова? Это так разъясняет еписк. Михаил: «Когда пред Своею смертию, в прощальной беседе с учениками, Господь говорил не раз о Своем отшествии к Отцу (Ин. 14:2—4, 28; Ин. 16:16 и др.), то говорил об отшествии к Нему чрез Свою смерть, воскресение и вознесение. Теперь совершились смерть Его и воскресение, остается вознесение, и о нем теперь повелевает Господь возвестить ученикам, почему и употребляет слово не иду, а восхожу. О Своем отшествии к Отцу Он говорил им в прощальной беседе, как о величайшем благе для них (Ин. 14:2-3; Ин. 16:17 и др.), и как о таком событии, которое должно исполнить радостию сердца их (Ин. 14:28), посему и повелевает возвестить о нем теперь ученикам Своим. В сем они должны видеть и непререкаемое доказательство Его воскресения действительнаго; так как отойдти к Отцу чрез вознесение Он может только после воскресения, на что Он и указывает им» (Ин. 14:19; Ин. 16:16). К Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему. И. Христос называет Бога Отца Богом и Отцом как Своим, так и учеников Своих: потому что Он есть таков по силе внутренняго духовнаго общения верующих с Ним. Христом. Но Господь не говорит вообще к Отцу нашему и Богу нашему, потому что «Бог есть Отец и нам, но по благодати, а Господу Он Отец по естеству; наоборот, Он нам Бог по естеству, а Господу Бог по Его человечеству; ибо Он стал Богом Его, когда Он принял на Себя человеческое естество". (Феоф.) И. Христос повелевает Марии сказать апостолам, что Он восходить к Богу Отцу,—для удостоверения как в том, что Он воскрес, так и в том, что ученики Его могут получить величайшее благо вследствие сего отшествия—благо сопрославления с Ним на небе у Отца, о чем столько говорил Он им в прощальной беседе.

 Если в этот момент Господь воспретил прикасаться к Нему, то несколько поздней не воспрепятствовал той же Марии и еще другой с ней ухватиться за ноги: Мф. 28:9, а вечером того же дня ученикам Своим предлагал осязать Себя: Лк. 24:39. Отсюда доказательство действительнаго воскресения Христова не одним духом, но и плотию: Ин. 20:27 — 29.

Второй отрывок: явление Иисуса Марии Магдалине (Ин. 20:11–18), Не сказано, наступил ли день, или еще продолжалась тьма. Может быть, продолжалась, если Мария не узнала Иисуса. Ангел спрашивает ее, почему она плачет, но не говорит ей о Воскресшем (ст. 13). В синоптическом повествовании было иначе. Когда является Христос, она Его принимает за садовника и узнает Его только тогда, когда Он называет ее по имени (ср. ст. 14–16). Он не допускает ее прикосновения и объясняет причину (ср. ст. 17). Толкователи нередко пытались обесценить ее прикосновение как слишком человеческое. Об этом в Евангелии не сказано ни слова. Господь ее удерживает: «...ибо Я еще не восшел к Отцу», οΰπω γάρ άναβέβηκα προς τον πατέρα. Так или иначе, но прикосновение ей возбраняется. И когда дело доходит до счета явлений (ср. Ин. 21:14), явление Иисуса Марии Магдалине не считается. В счет идут только явления Господа ученикам: первое (Ин. 20:19–23), второе (Ин. 20:26–29) и третье (Ин. 21). Но Марии Магдалине Господь дает поручение, которое она исполняет (ср. ст. 18): «Иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, к Богу Моему и Богу вашему» (ст. 17). Из этих слов вытекает, что Восхождение Иисуса к Отцу, происходящее в Его Страстях, продолжается и в Воскресении. Его естественным завершением является Его Вознесение во Славе, о котором в Ин. не повествуется, но которое повторно подразумевается. Пока продолжается Восхождение Иисуса, общение с Ним учеников невозможно. Но Господь предвидит его окончание и через Марию Магдалину дает весть ученикам. Эта весть – не о Воскресении, а о продолжающемся Восхождении.

Как я сказал, к торжественному заверению смерти Христовой факт Воскресения не прибавил ничего.

Глагола ей Иисус: не прикасайся Мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему Не для всех понятен смысл этого изречения, ибо скрывает в себе тайну. Однако ж для пользы должно исследовать, ибо Господь подаст нам разумение Своих слов. Воспрещает женщине подходить к Себе и не позволяет осуществиться ее желанию обнять Его ноги. Разъясняя нам причину этого, Он говорит: «Ибо еще не восшел Я к Отцу Моему». Но должно исследовать, как следует понимать нам значение этих слов. Почему же, в самом деле, если Он еще не восшел к Небесному Отцу, и каким образом это могло быть достаточною причиною того, что любящие Его не должны прикасаться к Святой Плоти? Разве не безосновательно будет думать, что Господь сказал это к ней, остерегаясь осквернения от этого прикосновения или чтобы чистым взойти к Небесному Отцу? Неужели таковой не окажется совершенно несмысленным и безрассудным? Ведь Божественная природа отнюдь не может подвергнуться осквернению. Как свет солнечного луча, касаясь иногда грязных куч или других нечистот земли, не терпит никакого вреда и остается тем, что есть, очевидно незагрязненным и нисколько не причастным зловонию этих предметов, так и Божественная и пречистая природа отнюдь не может воспринять нечистоты от осквернения. Какой же, следовательно, смысл в том, что Он остановил Марию, приступавшую к Нему и желавшую коснуться Святой Плоти? И на что желает указать Господь в словах: «Еще ведь не восшел Я к Отцу?» Это должно рассмотреть, по мере наших сил. Укажем на то, что много и различных было причин пришествия Спасителя нашего, но одна из них наиболее важная и указана Им Самим в словах: «Не пришел Я призвать праведников, но грешников к покаянию» (Мф. 9:13). Поэтому до спасительного креста и воскресения из мертвых, когда Домостроение о нас еще не получило подобавшего ему конца, Он вступал в общение как с праведными, так и неправедными, вкушал пищу вместе с мытарями и грешниками и давал свободный доступ желавшим прикасаться к Его Святой Плоти, чтобы всех освятить, призвать к познанию истины и возвести в здоровое состояние больных и сокрушенных болезнями от грехов. Поэтому также сказал им: «Не здоровые нужду имеют во враче, но болезнь имеющие» (Лк. 5:31). Итак, до воскресения из мертвых безразлично вступал в общение и с праведниками и с грешниками и не отталкивал совершенно никого из приступавших к Нему. Так, когда Он однажды возлежал в доме фарисея, приступила одна женщина с плачем, «которая была в городе грешница» (Лк. 7:37), как написано. Распустив всегда завитые волосы и едва оставив старые грехи, она стала вытирать ноги Его, и Он не оказывается воспретившим ей это. Также, когда Он шел для воскрешения дочери начальника синагоги и опять, приступив, «женщина, в кровотечении бывшая, коснулась края одежды Его» (Лк. 8:43–44), то Он, как видим, нисколько не гневался на нее, напротив – удостоил ее милостивого слова: «Дочь, сказал Он, вера твоя спасла Тебя, иди в мире» (Лк. 8:48). Но тогда с промыслительною целью дозволялось и нечистым еще, и имевшим оскверненные тела и души беспрепятственно касаться и самой святой плоти Спасителя нашего Христа и получать все благословение от Него. Когда же, исполнив Домостроение о нас, Он подвергся и самому распятию и смерти на кресте и снова ожил, явив Свою природу превосходящею смерть, тогда уже воспрещает и не легко позволяет уже всем приступающим касаться и самой святой плоти Его, давая этим пример святым церквам и Своему таинству (Евхаристии), который (пример) указывал нам и самый закон премудрого Моисея, когда в образ Христа повелел закалать агнца, ибо «всякий, говорит, необрезанный не вкушает от него» (Исх. 12:48), называя необрезанным нечистого. Нечистым по своей природе должно мыслиться человечество, ибо что такое человеческая природа по сравнению с присущею Богу чистотою. Поэтому не необрезанным еще, то есть не нечистым, должно прикасаться к Святому Телу, а напротив – оказавшимся чистыми благодаря обрезанию, мыслимому в духе, «ибо обрезание сердца в духе» (Рим. 2:29), по слову Павла. Но в нас не было бы обрезания в духе, если бы не вселился в нас Дух Святой, чрез веру и святое крещение. Поэтому и Марии разве не надлежало оставаться пока устраняемою от прикосновения к Телу Святому как не получившей еще Духа? Ведь хотя и воскрес Христос из мертвых, но Дух еще не был дан от Отца чрез Него человечеству, ибо после Своего восшествия к Богу и Отцу Он ниспослал нам Его, почему и говорил: «Полезно вам, чтобы Я ушел, ибо ежели не уйду, Ходатай не придет к вам, – если же уйду, пошлю Его к вам» (Ин. 16:7). Итак, пока еще не был послан Святой Дух, ибо Спаситель еще не восшел к Отцу, Он останавливает Марию как еще не получившую Духа, говоря: «Меня не касайся, ибо еще не восшел Я к Отцу», то есть еще не послал Я к вам Святаго Духа. Отсюда – пример церквам. Ведь поэтому-то и отстраняем от священной трапезы тех, которые хотя и познали Божество Его и уже исповедали веру, то есть еще оглашенных, но не обогатились, однако ж, Святым Духом, ибо в еще не крещенных Он не обитает. Когда же окажемся причастниками Святаго Духа, тогда ничто не препятствует прикасаться к Спасителю нашему Христу. Вот почему желающим причаститься таинственного благословения (Евхаристии) служители Божественных таинств провозглашают: «Святая святым», научая, что приобщение Святых (Тайн) вполне приличествует только тем, которые освящены в Духе. Иди же к братьям Моим и рци им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему По выше уже сказанным нами причинам не позволяет коснуться Своей плоти Марии, хотя и сильно желавшей этого по своему боголюбию. Впрочем, воздает ей за эту приверженность к Себе и назначает двойную награду за столь сильную веру и любовь, показывая, что не остается бесплодным благочестие к Нему для преуспевающих в нем. А еще важнее этого то, что именно в Марии первой, говоря вообще, весь женский род увенчивается двойною честью и получает избавление от исконных недугов. Она первая, так оплакавшая Христа и соделавшая Его причиною слез, печаль обратила в радость, услыхав от некогда Осудившего и Соделавшего женщину легко подверженною приступам скорби, что не должно плакать. Ведь сказано было женщине Богом: «В скорбях будешь рождать детей» (Быт. 3:16). Но как подверг ее некогда скорбям в раю, последовавшую внушениям змия и повиновавшуюся злокозням диавола, так опять в саду повелевает ей уже не плакать. Разрешая и от самого проклятия, которым назначались ей скорби, повелевает быть первовестницею великих благ и благовествовать ученикам восхождение на небо. Это для того, чтобы, как первая и самая древняя из всех женщин, последовавшая внушениям диавола, была осуждена, и в ней весь женский род, – так она же, повиновавшаяся словам Спасителя нашего и возвестившая то, что возводит к вечной жизни, освободила от вины весь женский род. Итак, Марии предоставляет Господь уже не плакать и не быть в своем сердце легко доступною печалям, но приобрести прекрасные ноги, ибо, по слову пророка, «как прекрасны ноги благовествующих добро» (Рим. 10:15 из Ис. 52:7), между тем как та, первая женщина не имела прекрасных ног, ибо ничего доброго не благовествовала, дав совет праотцу к преступлению Божественной заповеди. Что достопочтенна Мария, можешь видеть из того, что она удостоена пророческого упоминания. Что сказал он о ней и бывших с нею женщинах, которые благовествовали святым ученикам Воскресение Спасителя? «Женщины, грядущие с зрелища, идите, ибо народ оказывается не имеющим разума» (Ис. 27:11). Здесь Слово Божие повелевает этим истинно боголюбивым женам быстрым бегом устремиться возвестить то, чего зрительницами они были. Но и осуждает неразумие иудеев как осмеивающих самую даже речь о воскресении Спасителя нашего Христа. И хотя были и другие женщины, как сообщают об этом другие Евангелисты (Мф. 28:1; Мк. 16:1; Лк. 23:55, Лк. 24:1), но премудрый Иоанн сделал упоминание об одной Марии, что мы не должны признавать за противоречие друг другу в словах святых Евангелистов. Иоанн естественно упомянул об одной только Марии Магдалине как имевшей более горячую любовь ко Христу, ранее других увидевшей гроб, пришедшей в сад и осмотревшей всю соседнюю местность для отыскания тела. Ведь она думала, что Господь действительно переложен. Обыкновенно главным лицам приписывается исход и конец намерений и дел, хотя бы и были другие какие-либо советники и сотрудники. Итак, в честь и славу и постоянную похвалу даровал Марии Спаситель благовествовать братьям, что «восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему». А ты опять принимай от меня ту глубокую и великую тайну, не позволяя своему сердцу уклоняться от верного правила Божественных догматов. Разве не слышишь, как стало подобным нам Единородное Божие Слово, чтобы и мы стали подобными Ему, в доступной нашему естеству мере и поскольку это можно говорить по отношению к обновлению нас посредством благодати? Унизил Себя, чтобы низкое по природе возвести к собственной Своей высоте, и образ раба понес (Флп. 2:6–7), хотя и будучи по природе Господом и Сыном, чтобы рабское по природе перевести в славу сыновства, по образу и подобию с Ним (Гал. 4:4–5). Как ставший подобным нам, то есть человеком, чтобы и мы стали подобными Ему, то есть богами и сынами (Ин. 10:34; 1 Ин. 3:1), Он принимает в Себя свойственное нам, а нам воздает Свое собственное. Каким же это образом, не без основания пожелаешь спросить. Отвечу, как могу. Во-первых, тех, которые по положению своему и по природе суть слуги, ведь рабы Творца – творения (Пс. 118:91), Он называет Своими братьями, именуя Бога общим Отцом Своим и нашим, а усвояя Себе человеческие свойства по причине подобия с нами, Бога нашего Он назвал Богом Своим, хотя и есть Сын по природе. Это для того, чтобы как мы, чрез уподобление с Ним, возвысились в превышающее нашу природу достоинство – ведь, не будучи сынами Божиими по природе, мы называемся сынами Божиими, ибо взывает в нас чрез Своего Духа: «Авва Отец!» (Рим. 8:15), – так и Он, поскольку принял наш образ и стал человеком, по Писаниям (Ин. 1:14; 1 Тим. 3:16), Бога имеет Богом, хотя и есть Бог от Бога по природе и истинный. Поэтому не соблазняйся, если услышишь, что Бога Он называет Своим Богом, но, как любознательный, сосредоточь внимание и тщательно рассмотри точность выражения. Говорит именно, что Бог есть Отец Его и Бог наш, высказывая истинное в том и другом отношении. Ведь Бог всяческих по природе и в действительности есть Отец Христа, но не отец нас по природе, а напротив – Бог, как Творец и Господь. Но как бы смешивая Себя с нами, Сын дарует нашей природе присущее Ему собственное и особое достоинство, называя Своего Родителя общим Отцом, а врожденное нашей природе принимает опять в Себя, по причине подобия с нами, ибо Своего Отца называет Богом Своим, не желая обесчестить подобие с нами, по присущему Ему человеколюбию и милосердию. Если поэтому захочешь обвинять по своему невежеству такое выражение и тебе покажется невыносимым, что Господь называет Отца и Бога Своим Богом, то ты должен неразумно обвинять бывшее ради тебя (промыслительное) Домостроение и, между тем как должно благодарить, ты будешь бесчестить Благодетеля и безрассудно клеветать на проявленный к нам образ любви (Божией). В самом деле, если унизил Себя (Флп. 2:7), презрев позор (Евр. 12:2) и ради тебя став человеком, то это, любезнейший, есть вина твоей низменности, а Тому, Кто пожелал ради тебя подвергнуться этому, подобает великое и полнейшее благоговение. Но я удивляюсь, что, слыша всегда об уничижении – ибо Он уничижил Себя ради нас (Флп. 2:7), – ты не помышляешь о полноте и, смотря на унижение, не думаешь о высоте Его. В самом деле, разве Он мог быть уничижен, если не представляешь Его совершенным как Бога? Каким образом мог бы быть уничижен, если не иметь в виду высоких достоинств Его неизреченной природы? Итак, будучи полным и всесовершенным как Бог, Он уничижил Себя ради тебя, низведши Себя к твоему подобию, и, будучи высоким как Сын и из самой сущности Отца, унизил Себя, когда стал человеком, оказавшись настолько ниже высот Божественной славы, насколько этого требует природа (человеческая). Если, таким образом, Он есть в одно и то же время и Бог и человек – именно: высок ради Родителя, ибо Он истинно есть Бог от Бога и Сын от Отца, а низок ради нас, ибо ради нас стал подобным нам человеком, – то не смущайся умом, когда слышишь Его говорящим: «восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему». Ведь Ему со всею справедливостью приличествовало как Богу и Сыну по природе называть Родителя Отцом, а как подобному нам человеку именовать Бога Богом Своим.

Когда, исполнив Свое в отношении нас домостроительство, Спаситель восходил после Креста на небеса, то сказал Своим ученикам: «Восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему». Видишь в этом очевидную разницу между именами? Видишь, что как Отец Он мыслится в отношении Сына, а как Бог — в отношении рабов и созданных? Стало быть, если создания вторичны по сравнению с рождением Сына, то Он прежде имеет бытие Отцом, а вслед за тем одновременно и бытие Богом. Будет же точнее видна отсюда сила мысли. Ведь, даруя нам по причине великого человеколюбия присущее Ему по природе достоинство, Он прибавил: «и Отцу вашему», ибо через Него мы призваны в сыноположение и сделался нашим Отцом по благодати Его Отец по природе. Воспринимая же на Себя наше и, как понесший зрак раба, усваивая Себе свойственное рабам, Он говорит: «и Богу Моему и Богу вашему». Итак, Он называет Его Себе Отцом, а нам — Богом. И поскольку, как я уже выше сказал, мы через Сына созданы, то прежде будет Отец, а затем Сын, хотя и вместе и соединенно (συνημμένως).

Когда Божие Слово приняло на Себя образ человека, и — ради спасения всех нас — Сый во образе Божии, как написано, смирил Себе\ тогда бывает, что и как человек беседует, не терпя из-за этого никакого вреда в отношении боголепной славы. Ибо если Он воистину стал человеком, и из-за этого не отступил от бытия Богом, то если, как ставший человеком, Он и говорит приличествующие человеку речи, то от этого также не пострадает Его боголепное достоинство, но Он по-прежнему будет Тем же Самым, являя в словах смирение в целях домостро-ительства. А что Он домостроительно как человек говорит такие вещи, добре храня словом и делом тот образ, который принял, мы увидим отсюда. Ибо Он негде говорит женщине-самарянке, принимая на Себя лицо иудея: «Вы кланяетеся, Егоже не весте: мы кланяемся, Егоже вемы» (Ин. 4:22), хотя Сын — из числа прием-лющих поклонение, а не поклоняющихся. Ибо глаголет Писание: «Да поклонятся Ему вси ангели Божии» (Евр. 1:6) . И об ангелах или другом каком их чине ничего такого не приводится в божественных Писаниях. Ибо никто не приемлет повеления поклоняться ангелам, но одному лишь Богу. Написано ведь: «Господу Богу твоему поклонишися и Тому единому послужиши» . Стало быть, как, будучи поклоняемым, Сын «кланяемся» говорит домостроительно, как человек, так и когда, будучи по природе Богом, Он называет Отца Своим Богом, — снова, как человек, домостроительно, — Он из-за этого не перестанет быть Богом, но как по природе Сын — будет единосущным.
ИНОЕ. Если Сын, во образе Божии сый и в равенстве (ибо так говорит Павел, Флп. 2:6), Богом по природе имеет Себе Бога и Отца, то может подпадать таковым определениям Божественная <75.120> природа, и будет иметь Бога и Отец, если только этого еще не случилось. Ибо могущее случиться, если еще и не со-вершилось, то в потенции есть то, возможность чего допускает. Если же это бого-хульно, то не по природе Отец называется Богом Сына, но поскольку Сын домостроительно стал человеком.
ИНОЕ. Если Сын, сый во образе Божии и в равенстве, как написано, смирил Себе, зрак раба приим, и образом обретеся якоже человек  (Флп. 2:7) , то приличествующие рабу слова смирения будут не относящимися к Его сущности, но облекающими лицо Его вочеловечения. И как из высоты Божества мы познаем Его смирение в воспринятом Им человечестве, так и наоборот — из смирения в человечестве будет познано укорененное в Божестве величие и высота сущности Сына.

Возражение как бы из числа Евномиевых. И как же, говорит христоборец, Сын может быть единосущным Отцу, имея Его Богом? Ведь это Его, кажется, слова: «Восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему»; и также: «Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя еси оставил?» (Мф. 27:46) Если же Отец Бог Его есть, то как же Он — единосущный? Ведь принадлежащие к одной и той же сущности не могут быть один по отношению к другому Богами по природе, как например ни душа не может сделаться богом для другой души, ни ангел для ангела.
<75.125> Опроверокение на это. Снова не замечает христоборец, тварь, а не Сына, предлагая в качестве Господа, раба вместо Владыки, и служителя (Λάτριν) вместо Бога. Ибо если он мнит, что по природе Отец является Богом Сына, и не видит совершаемого в других домостроительства, то Сын для него не будет ни единосущным, ни Владыкой, ни Богом. Ведь он весьма на этом настаивает. Пусть же он тогда явным образом лишит Сына Божества и Господства и причислит Его к творениям, дабы их хула, став очевидной, всех побудила  говорить: «Прельщаетеся, не ведуще Писания» (Мф. 22:29). Ибо подобает исследовать сокровенный смысл слова (την κεκρυμμένην του Λόγου    δυναμιν). Они неосмотрительно богохульствуют, уже не Богом считая Сына, но храмом Божиим, каким был и каждый из святых, о которых говорит Бог: «Вселюся в них и похожду» (2 Кор. 6:16). Так что, согласно их безумию, и Он будет одним из тех, кто по благодати назван сынами и богами, к которым сказано: «Аз рех, бози есте, и сынове Вышняго есте" (Пс. 81:6). О том, что Он всецело отстоит от них и природой неизмеримо их превосходит, Христос ясно учит в Евангелии, говоря: «Вы от нижних есте, Аз от вышних есмь» (Ин. 8:23), «нижним» называя царствуемую (βασιλευομένην) и подчиненную природу, а «вышним» — царствующее и превосходящее (έποχουμένην) Божество. Итак, тогда как истинно Христос сказал, что Он свыше есть, сей т. е. евномианин утверждает, что Он — от нижних, очевидно клевеща на сущность Сына.

***
 Спаситель негде говорит, обращаясь к Марии после воскресения из мертвых: «Не прикасайся Мне, не у бо взыдох ко Отцу Моему: иди же ко братии Моей и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему». Заметь же снова, немного подумав над смыслом ска-занного, что воссиявшее от Бога и Отца Слово предстает поистине Сыном, а не созданием, каким оно представляется согласно безумию и одновременно неве-жеству еретиков. Разберем же подобным образом и значение этого утверждения: Бог Слово, сойдя с горних высот и облекшись в вид и суть человечества (εις τό τής άνθρωπότητος σχήμα τε καί πράγμα καταβεβηκώς), дабы спасти человека, поскольку Сам стал тем, чем мы являемся по природе, усваивает Себе отличительные особенности человечества, а взамен дает нам Свои, и, таким образом, в подобающую Его природе честь возводит человека, отпавшего от этой изначальной славы через преступление Адамово. Итак, смешав и сорастворив нас неким образом с Собою, и обратно — Себя с нами, Он сходит в наше состояние, а нас восхищает в Свое, так как мы суть человеки по природе, а Он стал человеком, сойдя по человеколюбию в то, что не свойственно Его природе (то παρά φύσιν). Рабы Божии мы по природе, как творения; рабом назвался и Он, придя в несвойственное Его природе состояние, когда стал человеком. Но и наоборот: Бог по природе Он, — боги и мы, взойдя по благодати в то, что не свойственно нашей природе, ибо мы суть человеки. Сын по природе Он, — сыны и мы по усыновлению (κατά θέσιν), как призванные быть Ему братьями. Следовательно, если мы — боги и сыны по положению (κατά θέσιν), то Он, в свою очередь, будет этим по истине, в противоположность тем, кто по положению. А являющийся истинным Сыном и Богом как может быть сотворенным, когда Божественная сущность никоим образом не допускает быть созданной?

А если кто-то, по простоте или превратности ума, предположит, будто Христос равен честью с праведниками... хорошо бы наперед указать на различие: имя Отца одно и то же, но сила проявления Его многообразна. Сам Христос, зная это, говорил точно: Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему. Не говорит ведь: «К Отцу нашему»¹, но различая — сначала то, что подобает Ему: к Отцу Моему, то есть соответственно природе. Затем прибавляет: и Отцу вашему, соответственно усыновлению. Ведь как бы ни высока была полученная нами привилегия говорить в молитвах наших: Отче наш, сущий на небесах (Мф. 6:9), — это все же дар любви и милосердия. Мы называем Его Отцом не потому, что рождены по природе от Отца нашего, сущего на небесах, но будучи преображенными из рабства в сыновство милостью Отца, через Сына и Святаго Духа. Нам позволено говорить таким образом неизреченной милостью нашего Отца.

***

Отец, родивший Сына, остался Отцом и не подвержен изменению. Он родил Премудрость, но Сам Премудрость не потерял. Он родил силу, но не стал слаб. Он родил Бога, но не перестал быть Божеством. Он ничего от Себя не отнял, никак не изменился. И Тот, Кто был рожден, не имеет ни в чем недостатка. Совершенен Родивший, совершенно Рожденное: Бог — Тот, Кто родил, Бог и Тот, Кто рожден; Сам — Бог всяческих, но называющий Отца Своим Богом. Вот, Он не стыдится сказать: Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему. А чтобы у вас не возникло мнения, будто Он является Отцом Сына в том же смысле, что Он — Отец творения, Христос обозначил такое различие в том, что следует. Вот, Он не сказал: «Восхожу к Отцу нашему» — дабы творение не сделалось равным с Единородным. Напротив, Он сказал: к Отцу Моему и Отцу вашему. В одном отношении Он — Мой, по природе. В другом отношении — ваш, по усыновлению. И опять же: к Богу Моему и Богу вашему; в отношении к Его истинному Единородному Сыну — к Моему, в отношении соработничества² с Ним — вашему. Сын Божий есть Бог истинный, неизреченно рожденный прежде века.

– Не удерживай Меня! – говорит ей Иисус – Дословно: «Не прикасайся ко Мне!» Эти слова вызывают многочисленные споры, ведь позже Иисус сам предложит Фоме потрогать Его раны (см. ст. 28). Получается, что то, что позволено сделать Фоме, почему-то запрещается Марии. Большинство ученых указывают на то, что греческий глагол имеет значение «держаться, цепляться, удерживать». Вероятно, Магдалина упала к ногам Иисуса и обхватила их. Так, кстати, поступили женщины в рассказе Мф. 28:9. Она, наверно, подумала, что теперь будет продолжаться та же жизнь, что и раньше: Иисус останется с ними и будет ходить по Палестине, будет учить и исцелять, а ученики будут сопровождать Его. Ей, конечно, очень хотелось бы этого. Но пусть она не пытается удержать Его. Будущее не есть повторение прошлого, и воскресение Иисуса означает Его переход в новый статус. Кроме того, существуют многочисленные попытки, как в древности, так и в наше время, по-другому понять эту фразу. Например, Иоанн Златоуст и Феофилакт считали, что Иисус советует Марии отнестись с бо́льшим почтением к Его прославленному телу. Другие утверждали, что запрет прикасаться связан с тем, что раны Иисуса все еще болят или что Он воскрес нагим и не хочет, чтобы к Нему прикасалась женщина, тем более женщина с греховным прошлым. К подобным толкованиям вряд ли можно относиться серьезно. Некоторые ученые полагают, что в текст вкралась ошибка, и пытаются исправить его, предлагая следующие чтения: «Не бойся» или «Прикоснись ко Мне».

Я еще не возвратился к Отцу – Эти слова трудны для понимания и сами по себе, и в контексте. При первом чтении возникает ощущение, что к Иисусу можно прикасаться после Его вознесения, которое в таком случае должно было произойти в недельный промежуток – между дарованием Святого Духа ученикам без Фомы и явлением ученикам вместе с Фомой. Из этого некоторые толкователи даже делали вывод, что явление Иисуса Марии Магдалине носило какой-то менее совершенный вид. Но вряд ли евангелист хотел это сказать. Во-первых, он не изображает вознесение в той реалистической манере, в какой оно изображено Лукой в Деяниях апостолов (1:9) и Евангелии (24:51). Он ближе к таким новозаветным писателям, как Матфей и автор Письма евреям, которые видят в распятии и воскресении составные части вхождения Иисуса в славу. В его богословии практически нет места особому событию вознесения. Конечно, мы должны помнить, что такие события, как воскресение и вознесение, это явления вечности, явления вневременные и внепространственные. Поэтому попытки осознать их и изложить в наших земных категориях обречены на неудачу. Иисус, умерев и воскреснув, уже на небесах, у Отца. Но в течение какого-то непродолжительного времени Он является Своим ученикам в, так сказать, более земном виде. Только после завершения этого периода вознесения Он вернется к Своим ученикам и вступит с ними в еще более тесные личные отношения. Но они будут качественно отличаться от прежних, потому что это общение будет совершаться посредством Святого Духа, которого Он дарует им.

Ступай к Моим братьям и скажи им: «Я возвращаюсь к Моему и к вашему Отцу, к Моему и к вашему Богу – Иисус поручает Марии быть благовестницей и сообщить ученикам о Своем воскресении. К Моему и к вашему Отцу – Эта весть воистину исполнена радости. Благодаря Своему вхождению в Славу Иисус делает тех, кто верит в Него, такими же сынами Небесного Отца, как Он сам (см. 1:12; 3:5). Недаром Иисус называет их Своими братьями, ведь они становятся детьми Божьими благодаря дарованию Духа. Ср. Рим. 8:29, где христиане названы истинным подобием Сына, «чтобы Сын Его стал первенцем среди множества братьев». Ср. также Евр. 2:9-10; Еф. 2:18; 1 Ин. 3:1. Но есть целый ряд толкователей, которые, указывая на то, что Иисус не говорит «к нашему Отцу», делают вывод о том, что «отношения между Иисусом и Богом отличаются от отношений между учениками и Богом, несмотря даже на то, что описаны теми же словами и что ученики названы Его братьями»¹. К Моему и к вашему Богу – Вероятно, эти слова должны указать на то, что эти новые братья Иисуса становятся новым народом Божьим, с которым Бог заключает Новый Договор. Ср. Лев. 26:12: «И буду вашим Богом, а вы будете Моим народом». Ср. также Иез. 36:28.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 447-449++

Сын Человеческий и Сын Божий, возлюбленные, тем снискал более великолепную и святую славу, что возвратился в славу величия Отца. Непостижимым образом Он стал ближе к Отцу относительно Его Божественности после того, как отдалился относительно Своей Человечности. И тогда лучше наставленная вера стала приближаться к восприятию равенства Сына с Отцом без всякой необходимости рассматривать телесную сущность Христа, в отношении которой Он — меньше Отца. И когда Он остается пребывать в природе прославленного Тела, вера людей начинает исповедовать неприкосновение рукой плоти, но духовным пониманием Единородного, равного Отцу. Потому Господь и сказал Марии Магдалине (представляющей Церковь¹), когда она спешно приблизилась и прикоснулась к Нему: Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, — то есть: «Я не хочу, чтобы ты подходила ко Мне телесно и воспринимала Меня телесными чувствами. Хочу, чтобы ты ожидала возвышенного, и приготавливаю великое для тебя. Когда взойду к Отцу Моему, тогда прикоснешься ко Мне совершенно и истинно, ибо поймешь то, к чему не можешь прикоснуться, поверить в то, что не можешь увидеть».

Затем она бросилась к Его ногам и слезами радости хотела омыть Его ноги, – но на этом чувственный порыв радости преображенный Учитель сказал ей: «не при­касайся ко Мне, ибо Я еще не вошел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим, и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и к Богу вашему».

не прикасайся. Возможен перевод: "не держи" или "не удерживай". См. статью "Вознесение Иисуса".

Отцу Моему и Отцу вашему. Этими словами Иисус свидетельствует, что примирение людей (верующих) с Богом состоялось, результатом чего явилось их усыновление Отцом Небесным.

Уничтожив Своими страданиями врагов, Господь сильный и крепкий в брани¹ нуждается в очищении — но лишь от Отца, Который может дать Ему таковое в силу Его благородных деяний. Поэтому Он не разрешает Марии прикоснуться к Себе.

***

Ведь именно благодаря воскресению случилось пребывание в первый день в раю Бога², и благодаря воскресению Он, явившись, говорит: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, а полное воскресение свершилось тогда, когда Он пришел к Отцу.

Некоторые в самом деле говорят, что жена эта (поскольку приблизилась и прикоснулась к Нему, как делала это прежде, об этом не задумываясь) не думала, что само Воскресение достойно славы и величия Божества. Скорее, говорят они она думала то же, что и прежде: что Он пребудет в смирении и человечности, каким пребывал со Своими учениками. А потому когда Спаситель наш спрашивает, почему она ведет себя так, словно Он все еще привязан к земле, ибо не восшел еще к Отцу Своему, то как если бы Он говорил: «Не прикасайся ко Мне с излишним любопытством». <...> Но, может быть, Он знал и то, что каждая фибра ее души искала припасть к Его Божественным ногам с радостью и чувством друга Божьего. Ведь Матфей сообщает и о иных, кто, помимо Марии, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему (Мф. 28:9). Другие же говорят, что Он тем самым возвышал ее на иной уровень мыслей. Когда Мария как они говорят приблизилась к Нему, страстно желая спросить о делах Божественных, она хотела, чтобы причина Его Воскресения была ей открыта — потому она вернулась, чтобы прикоснуться к Нему. <...> Тогда Иисус — Тот, Кому ведомы тайны сердца, говорит ей: Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему. Он так говорит потому, что обещал ученикам Своим, как взойдет к Отцу Своему, послать им Духа Святого, Который и приведет их к совершенству, уча их и открывая им то, что сокрыто. <...> Он говорил: Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить. Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину (Ин. 16:12-13). Потому и говорит теперь: Не прикасайся ко Мне, то есть не испытывай, не ищи той причины, узнать которую ты пришла. Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему. Но Я взойду, и, когда так будет, придет Дух и научит вас всему, что обещано.

Очевидно, что Мария узнав Его хотела научиться, ибо она обратилась к Нему не словом Господи, но Раввуни, то есть Учитель. <...> И Евангелие свидетельствует об этом стремлении Марии, сестры Марфы, когда она вместо того, чтобы последовать указанию Марфы, остается рядом с Ним, а Он говорит о ней: Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее (Лк. 10:42).

Значит ли, что Он восходит как Отец к Отцу и как Бог к Богу? Или как Сын к Отцу и Слово к Богу? Вот именно потому это Евангелие в самом конце и сообщает: Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий (Ин. 20:31). И как только ты что-то из сказанного в этом Евангелии будешь использовать для того, чтобы продемонстрировать, что Отец и Сын — одно, ты будешь поступать против утверждений Евангелия. Ибо здесь не написано, что Иисус Христос есть Отец, но написано, что Он — Сын.

Видим, что люди много чего великим по­читают. Но для христиан одно только то вели­ко, что Божественно и вечно. Ибо они видят и думают, что все земное и временное, как тень, проходит, и потому для них это все, как ничто. Это правое мнение, это истина непреоборимая. Великим люди почитают рожденным быть от Царя и быть и называться чадом царским. Но для христиан велико рожденным быть от Бога и называться и быть чадом Божиим. Этому удивляется святой апостол и с удивлением го­ворит: Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими. Мир потому не знает нас, что не познал Его. Возлюбленные! Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть (1 Ин. 3:1-2). А тем, которые приняли Его (Христа), верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые не от крови, не от хотения плоти, не от хотения мужа, но от Бога родились (Ин. 1:12-13). Ибо все вы сыны Божии по вере во Хри­ста Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3:26-27).
Потому и Господь говорит апостолам и про­чим верным Своим: Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему (Ин. 20:17). Потому Отцом Отца Своего нам назы­вать повелел и молиться к Нему так: Отче наш, Иже еси на небесех (Мф. 6:9). Христианин! Под­линно велико быть и называться чадом Божиим, это великая честь и слава, она всю и вся­кую славу мира сего несравненно превосходит, но любящими мир сей презирается. Христиа­нин! Ищи это великое – и будешь подлинно в чести и славе. Чада рождаются подобными ро­дителям. Надо и христианам подобными быть Богу, если хотят быть чадами Божиими. Будь­те святы, потому что Я Свят (1 Пет. 1:16; Лев. 11:44; 19:2). Будьте милосерд­ны, как и Отец ваш Милосерд (Лк. 6:36). Подражайте Богу, как чада возлюбленные (Еф. 5:1).

Вероятно, Мария в неожиданной радости бросилась к Христу, чтобы схватиться за ноги его. Этим и можно только объяснить обращенные к ней слова Христа: не прикасайся ко Мне (точнее: не берись за Меня, не удерживай, ср. значение употребленного здесь глагола aptesqai с Ев. Мф. 8:15; Мф. 9:20; Лк. 22:51). Причина, по которой Христос воспрещает Марии обнять ноги Его, заключается в том, что Он еще не восшел к отцу Своему. Этим Он дает понять Марии, что для возобновления личного общения с Ним верующих еще не приспело время: его общение станет возможным только тогда, когда Он снова войдет в то состояние, в каком находился перед тем, как пришел в мир (ср. Ин. 6:62). А это являлось необходимым для того, чтобы могла исполниться воля Божия о спасении всего человечества. Мария, как бы удерживая Христа в кругу прежних Его учеников, мешала тому, чтобы границы общения Христа с человечеством расширились до тех пределов, какие Он имел в виду, когда говорил, что Он всех привлечет к Себе (Ин. 12:32). Только после вознесения Христа всякий верующий в Него может, никому не мешая, наслаждаться общением с Ним (Ин. 3:15).

Иди к братьям Моим... Не удерживать Христа здесь на земле должна Мария, а идти к Его братьям — так называет Христос Своих учеников для того, чтобы показать Свою особую близость к ним (ср. выражение "друзья" в гл. Ин. 15:13-15) и сказать им, что Он восходит теперь (anabainw — наст. время) к Своему Отцу и Богу, Который в то же время есть их Отец и Бог. Христос, очевидно, говорит здесь не о том восхождении, которое должно было совершиться через сорок дней. По представлению Иоанна, Христос явился Марии Магдалине в тот момент, когда только что покинул гроб. Он воскрес, но еще не прославлен — прославление воспоследует тотчас же, и, по-видимому, Он и Марии явился для того, чтобы послать ее к ученикам с возвещением, что сейчас должно совершаться то прославление Христа, о котором Он им неоднократно говорил прежде как о самом важном событии, которое должно повести за собой и их собственное прославление (ср. Ин. 16:7, 22).

Как бы желая показать, что Он еще не вошел в состояние божественного прославления, Христос здесь называет Отца Своим Богом: такого выражения Он не употребляет нигде в других речах Своих, имеющихся у Иоанна. Однако Христос говорит отдельно о Своем отношении к Богу и отдельно об отношении к Богу учеников: этим Он показывает, что Он есть Сын Божий Единородный, Который сокрыл вечную славу Свою в состоянии воплощения и снова идет принять ее, как нечто от века Ему принадлежащее — принять именно как Богочеловек, чтобы и немощная человеческая природа удостоилась с Ним прославления. Отсюда и наименование апостолов братьями Христа принимает особый смысл: Христос как бы хочет сказать этим, что и апостолам предстоит, благодаря прославлению Христа, также прийти некогда к Отцу и войти в славу Христову (ср. Ин. 3:2; Евр. 6:20)

У отцов Церкви и наших православных экзегетов не усматривается единства в изъяснении слов Христа, обращенных к Марии Магдалине. По толкованию святителя Иоанна Златоуста, Христос внушает Марии, чтобы она обращалась теперь с Ним с большим благоговением, «так как Он стал по плоти гораздо совершеннейшим». Таким образом, согласно Златоусту, прославление тела Христова уже совершилось. Святитель Kирилл Александрийский объясняет запрещение Христа прикасаться к Нему тем, что Мария, как не получившая еще очищающей благодати Святого Духа, не должна была прикасаться к святейшему телу Господа. Следовательно, и по мысли святителя Kирилла, тело Христа стало святейшим или прославленным уже с самого момента воскресения. Епископ Михаил находит здесь указание на то, что Христос находился «в том же самом теле». Архиепископ Иннокентий выражается еще определеннее в том же духе: «принятие Марией Господа за вертоградаря показывает, что слава воскресения была уже сокрыта под кровом плоти, хотя торжественно прошедшей вратами смерти, но еще не возведенной на всю высоту небесного величия». Под «восхождением» же архиепископ Иннокентий понимает «временное восхождение в мир горний», куда должен был явиться Христос с воскресшим телом как победитель ада и смерти, архиеп. Иннокентия изд. 1875 г., т. 5, с. 240 и т. 10, с. 338). В общем согласен с архиепископом Иннокентием Г.K. Властов, который говорит, что процесс прославления тела Христова еще только совершался в тот час, когда Он говорил с Марией. Kогда же Господь явился Своим ученикам и позволил им коснуться Себя, прославление уже совершилось (т. 2-й с, 248). Из защитников противоположного мнения следует упомянуть о Романе Левитском, который говорит, что допускать, будто тело Христа тотчас по воскресении еще не вполне отрешилось от условий земного материального бытия, значит допускать, что смерть Христа не была полной, действительной смертью, а воскресение Его не было упразднением самого жала смерти, решительной победой над ней, уничтожением всей ее плоти («Тело воскресшего Господа» в Прав. Обозр., 1880 г., с. 632). Но все недоумения, которые он высказывает по поводу такого толкования, отпадают, если держаться взгляда Г.K. Властова, что прославление Господа продолжалось только несколько часов по воскресении.

Ибо умерший человек воскрес на третий день. Но когда Мария жаждала прикоснуться к Его святым членам, Он возразил и рек ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему (Ин. 20:17). Бог-Слово, сходящий с небес и пребывающий в недрах Отца, не сказал: Я еще не восшел к Отцу Моему. Премудрость, Которая создала все сущее, не рекла так. Это было сказано истинным человеком, составленным из различных членов, Который был восставлен от смерти и после смерти еще не восшел к Отцу, но сохранил в Себе начаток перехода.

И вот, после страдания, смерти и воскресения, когда дело Его на земле совершено, когда самая плоть не удерживает Его на земле, будучи освобождена от смертности, когда во всем существе Своем Он чувствует стремление взыти к Отцу Своему небесному, "восхожду», говорит, «ко Отцу Моему» (Ин. 20:17), – Он медлит, однако, на земле, чтобы дать обещанную радость Своим земным братьям.