Евангелие от Иоанна 20 глава 13 стих

Мария называет бездыханное тело Господа Господом своим, принимая часть за целое. Так и все мы исповедуем, что Иисус Христос, Единородный Сын Божий, Господь наш, Который, разумеется, в одно и то же время есть и Слово, и душа, и плоть, был распят и погребен, хотя погребена была лишь Его плоть.

***

Ангелы остановили ее слезы. Что иное они возвестили этим, если не грядущую радость? Ведь они так сказали: что ты плачешь? — как бы гово-ря: «не плачь». Но она стала рассказать о причине слез, думая, что они задали вопрос, не зная этой причины. Унесли Господа моего, — сказала она, называя Господом своим бездыханное тело Господа своего, указывая на часть от целого. Так все мы исповедуем, что Иисус Христос, единственный Сын Божий, — наш Господь, что Он, конечно же, является одновременно Словом, душой и телом, и тем не менее был распят и погребен, хотя погребена была только плоть Его. И не знаю, где положили Его, — сказала она. Вот она, более серьезная причина ее скорби, поскольку она не знала, куда пойти, чтобы унять скорбь. Но уже настал тот час, когда радость, которую некоторым образом возвестили Ангелы и тем остановили ее слезы, должна была прийти вслед за слезами.

Мария Магдалина, оставшись при гробе, по удалении Петра и Иоанна, в слезах приникла во гроб; видит двух Ангелов. Печаль так глубоко занимала душу ее, что это видение нисколько не смутило ее; она отвечала на вопрос их, о чем она плачет, как будто то были обыкновенные люди. Но в эту пору, как Ангелы должны были объяснить ей, где Господь, Сам Господь является за нею и повторяет ей тот же вопрос; о чем она плачет, чего ищет? Мария не узнала Его ни по виду, ни по голосу. Признала Его за садовника и спрашивает: не Он ли вынес из гроба тело Иисуса, и если Он, то указал бы, где Его взять и отдал бы ей священные останки. Тогда Иисус назвал ее по имени прежним знакомым ей голосом с намерением дать узнать Себя, и Мария со словом: Учитель! бросилась к ногам Иисуса и обняла их, как бы не желая никогда более с Ним разлучаться. Но Иисус сказал ей, что она Его не в последний раз видит. Однако же скоро Он намерен совсем возвратиться к Отцу Своему и потому велит ей скорее объявить апостолам о воскресении Своем. Не прикасайся Мне, не убо взыдох ко Отцу Моему. Иди же ко братии Моей, и рцы им: восхожду ко Отцу Моему и Отцу вашему и Богу Моему и Богу вашему.

 Вот почему и говорят ей ангелы: «Жена, что ты плачешь? Кого ищешь» (Ин. 20:13, 15)? Так говорят ангелы, и Господь в тех же самых словах после повторил этот (вопрос); это затем, чтобы вам познать, что слова ангелов суть заповеди Господа.
17. Потом те же самые слова, как я сказал, повторил и Господь, говоря так: « Жена, что плачешь, кого ищешь?» Та, которая не поверила, и есть жена; ведь тот, кто верует, возрастает в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова (Ефес. 4:13). "Жена", – говорит, но здесь порицается не пол, а сомнение. И хорошо, что сомневалась женщина, тогда как дева уже поверила. «Что плачешь? » – это значит: ты, недоверчиво относясь ко Христу, сама для себя являешься причиной плача, ты – сама виновница рыданий. Ты плачешь потому, что не видишь Христа: уверуй и увидишь Его. Христос близ (тебя); Он никогда не удаляется от тех, которые ищут Его. «Что плачешь?» – это значит, – не слезы нужны, а живая вера, достойная Бога. Не помышляй о смертном, и не будешь плакать; не помышляй о тленном, и не будет у тебя причины для плача. Зачем ты плачешь тогда, когда другие радуются?
18. «Кого ищешь?» т. е.: ужели ты не видишь, что Христос близ тебя? Неужели не видишь, что Христос есть сила Божия, что Христос – мудрость Божия, что Христос – святость, что Христос – чистота, что Христос – непорочность, что Христос рожден от Девы, что Христос всегда от Отца, у Отца и в Отце, что Он рожден, а не сотворен (non factus), что Он не иносущный (nec degener), а всегда возлюбленный, истинный Бог от Бога истинного?
19. "Унесли, – говорит, – Господа из гроба и не знаю, где положили Его» (Ин. 20:13). Заблуждаешься ты, женщина, когда думаешь, что Христос взят из гроба другими, а не воскрес собственною силою. Нет, никто не унес силу Божию, никто не унес мудрость Божию, никто не унес достославную чистоту. Нет, не уносится Христос из гроба праведника, и из уединения своей девы, и из тайников благочестивой мысли: и если кто пожелал бы унести Его, то не в силах был это сделать.

И ангел Господень, стараясь возбудить ее, привести ее в сознание собственного опыта Воскресения, обращается к ней с вопросом: что ты плачешь, женщина? кого ты здесь ищешь? Но и тут она не узнает его голоса, не поднимает на него глаз, она только отвечает: взяли Господа моего, и не знаю, куда положили Его. И, сказав эти слова, она от ангела- благовестника, от утешителя, от радости своей отворачивается: не воззрела бы на него! Зачем с ним говорить, что он может сделать для моего горя?

Опять скажу: разве не это бывает часто, когда умрет дорогой нам человек, и кто-нибудь близкий, родной, живой свидетель нашего собственного опыта победы Божией и Воскресения Господня нам хочет напомнить о том и тихо говорит: « Что ты плачешь? О чем? Что с тобой?» И мы отвечаем: «Умер, умер... умерла моя любовь...» — и отворачиваемся: отойди прочь с твоим утешением, с твоими теплыми словами, я хочу плакать, я хочу горе свое до конца пережить, чашу свою хочу испить до конца.

Мария же осталась у гроба. Мысль, что унесли Господа, ее еще не оставила, и потому она стояла и плакала. В этом состоянии она наклонилась во гроб и видит двух ангелов в белом одеянии. Душевное состояние Марии настолько было подавлено скорбною мыслью, что чрезвычайный вид небожителей не поразил ее. И когда ангелы спросили ее: «жена! что ты плачешь?* она продолжала высказывать свою грустную мысль: „унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его“. Давши ответ ангелам, она восклонилась, обратилась назад и увидела Господа стоящаго; Мария, впрочем, не узнала воскресшаго Господа; почему- то ей показалось, что пред ней стоить садовник, и когда Господь спросил ее о причине ея слез, она спросила его: „Господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его“. Тогда Иисус сказал ей: „Мария!* Этот благостный зов открыл глаза Марии. С радостным воззванием: „Раввуни!* она готова была припасть к ногам Иисуса; но Господь сказал ей: „не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему» и пр.

Смысл этой речи И. Христа, если μη Μου απτου переводить: не прикасайся ко Мне, будет такой: „не прикасайся ко Мне, чтобы осязанием убедиться, что Явившийся не есть видение, дух, не имеющий плоти и крови; ибо Я еще не восшел к Отцу Моему, после чего Я не буду видим для людей. Я действительно имею скоро вознестись к Отцу Моему, и ты иди к братьям Моим и скажи им: восхожу в Отцу Моему и Отцу вашему, и Богу Моему и Богу вашему». Если же μη Μου απτου переводить: не держись за Меня тогда смысл речи Господа будет такой; „не держись за Меня, не удерживай Меня, как будто Я опять сейчас же исчезну; ибо Я еще не восшел к Отцу Моему я некоторое время имею обращаться с вами...

В видении пророка Даниила (Дан. 10:6, 9) он слышит глас Ангела, «как глас множества людей». Но в гробнице Господней Мария слышит кроткий и тихий ласковый глас Ангелов, с участием и соболезнованием вопрошающий: «жено, что плачешися»? Мария Магдалина, вся углубленная в своей горесть, не только не ужасается, даже не удивляется видению, ибо мысли её у Господа. Она отвечает Ангелам те же слова, которые она говорила Петру и Иоанну: «унесли Господа моего и не знаю где положили Его»; она ничего другого и не может сказать, она ни о чем другом мыслить не может, она вся в том горе, которое она в этих словах высказывает. Моего Господа взяли, говорит она, забывая о всем мире и вся поглощенная в одну мысль.

Но Марии Магдалине, этому любящему и страждущему сердцу, которому много и прощено за то, что она возлюбила много Лк. 7:47. готовится великая радость. Страдание её воспомянуто Богом, и Он, милосердый ко всем немощам и страданиям, ранее всех других является близкому к отчаянию слабейшему существу. Мария Магдалина в полузабытьи своего горя говорила с Ангелами, как с простыми людьми и высказав им свое горе, оборачивается в тоске назад и видит человека, которого она сначала не узнает, ибо чтобы познать Господа, надо чтобы на то была Его святая воля. При том Мария Магдалина не была еще приготовлена к уверенности в воскресение Господа, ибо и самые ученики не могли понять всех совершавшихся событий, пока не были научены Богом См. выше ст. 8–9; ср. Мк. 16:14; Лк. 24:25, 38–45; Ин. 20:25 и др.. И так, Мария Магдалина от Ангелов обращается в другую сторону, в естественном движении человека, которого сердце изнывает тоскою и который бессознательно ищет на чем остановить взор свой, ищет предмета, который бы заставил его хотя на мгновение забыть его тоску. Может быть также, что она того не сознавая, но чувствовала приближение Господа в человеческом образе. Взор её останавливается на Господе, кротко и милостиво смотрящем на нее, но она еще не узнает Его: глаза её удержаны, по прекрасному выражению в Евангелии Луки употребленному Об учениках шедших в Еммаус Луки 24:16. Господь взывает ее к Себе (ниже ст. 16), «назвав ее по имени».

Как в проповедях, так и в богослужебной литературе часто говорится о пустом гробе, который свидетельствует о Его Воскресении. Для многих пустой гроб — это доказательство того, что Христос воскрес из мертвых.

Однако, внимательно вчитавшись в Евангелие, мы увидим, что пустой гроб ничему не учит учеников и учениц Христовых. Наоборот, Мария, придя к гробнице рано утром в самый день Воскресения и увидев, что она пуста, испугалась, пришла в отчаяние и заплакала. И после этого она трижды на одной маленькой страничке Евангелия повторяет одно и то же, только разными словами: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его.

Пустой гроб приводит ее в состояние уныния, отчаяния, тоски и полной безнадежности, а вовсе не вселяет в нее радость Воскресения. Он умер, оставалось Его тело... А теперь даже тело отнято — так рассуждает Мария. Она говорит воскресшему Иисусу, Которого не узнает: Господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его.

В апостольских Посланиях и творениях древнейших отцов Церкви, живших в первые три века христианства, нигде ни слова не говорится о Гробе Господа нашего Иисуса Христа: в течение первых веков истории Церкви Гроб Господень не привлекал к себе никакого внимания. Он был открыт царицей Еленой в тот момент, когда христианство стало государственной религией Византийской империи, и только с тех пор стал главной христианской святыней.

В первые времена этого не было. Зачем гроб, если Он среди нас?! Первые христиане жили, настолько остро чувствуя присутствие воскресшего Христа, что о гробе они просто не думали. В самом деле, если человек считался умершим и был похоронен, а затем оказался живым, зачем ходить на его могилу? Неужели его родным она будет хоть чем-нибудь интересна? К живым на могилу не ходят — ходят к усопшим.

На вопрос Ангела — жена! что ты плачешь? — она с рыданиями и отчаянием ответила: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его! Этот вопль истерзанного сердца усилил ее рыдания; слезы стали душить ее, она отклонилась от входа в пещеру, невольно оглянулась назад и увидела Иисуса стоящего перед ней, но не узнала Его. Иисус говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь?

Как Апостолы, даже избранные из Апостолов, не понимали, что Иисусу надлежало умереть и воскреснуть; как для них слова сии были сокровенны, так и Мария не разумела их. Она и подумать даже не могла, что Иисус воскреснет, и потому не обратила внимания ни на пустоту гробницы, ни на ангелов, сидевших у изголовья и подножия ее, а озабочена была лишь желанием узнать, куда же положили тело ее Господа; в таком настроении она даже не узнала Его, когда Он обратился к ней с вопросом о причине ее слез. И, несмотря на это, неверующие решаются говорить, что Магдалина так сильно верила, что Иисус непременно воскреснет, так хотела во что бы то ни стало увидеть Его воскресшим, что дошла до болезненного состояния, при котором видела и слышала то, чего страстно желала, но чего в действительности не было.
Всецело охваченная мыслью о том, что унесли Господа и неизвестно куда положили, она принимает явившегося ей Иисуса за садовника, так как погребальная пещера, в которой положено было тело Иисуса, находилась в саду. Думая, что добрый садовник перенес тело Иисуса куда-нибудь в безопасное от врагов Его место, она обращается к нему с мольбой: «Господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его, я лучше тебя уберегу Его

Мария - первая, увидевшая Воскресшего. Сквозь слезы она не могла рассмотреть, приняла Его за садовника.

К тому же ее взгляд прикован к могиле, к земле. Нам надо учиться оторвать взгляд от могилы, ведь не там - любимые нами, а в небесах, в общении с Иисусом.

Не «прощай», а «до свидания».

«Не прикасайся». Почему? Потому что еще не завершилось восхождение. Общение с Иисусом (физическое) между воскресением и вознесением, по-видимому, было невозможно. Его сделало возможным только вознесение, которое Господь предвидит. Тогда Он будет в общении с нами.

Кстати, в главе 21 при упоминании явлений (ст. 14) Мария не считается.

Во всех трех синоптических Евангелиях женщины узнают о воскресении Христа от одного или двух ангелов. Рассказ Иоанна отличается от синоптических тем, что при первом посещении гробницы Мария Магдалина не видит ничего, кроме отваленного от нее камня. Она возвещает об увиденном Петру и другому ученику; они бегут к гробнице, видят погребальные пелены и возвращаются к себе. Только после этого Мария, вновь оказавшаяся у гроба, видит ангелов и слышит от них не весть о воскресении, а вопрос: «жена! что ты плачешь?». Ее ответ ангелу почти дословно совпадает с тем, что она говорила Петру: «унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его» (Ин. 20:2).

Диалог Марии с воскресшим Учителем напоминает многие другие диалоги из Евангелия от Иоанна, в которых собеседники выказывают образ мыслей, полностью зацикленный на предметах и явлениях земной жизни. К числу таких диалогов относятся беседы Иисуса с Никодимом (Ин. 3:1–12) и самарянкой (Ин. 4:5–26). Нет никаких оснований видеть в этих диалогах лишь стремление Евангелиста показать, насколько отличался духовный уровень собеседников Иисуса от Его духовного уровня. Скорее, они отражают ту истину, которая многообразно раскрывается на страницах каждого из Евангелий: в лице Иисуса земные люди, мужчины и женщины, встречали Того, Чьи слова и действия превосходили их разумение; то, что происходило с Ним и вокруг Него, не укладывалось в рамки обыденного.

Мария поначалу принимает Иисуса за садовника (κηπουρός). Некоторые комментаторы объясняют это тем, что Иисус появился обнаженным (точнее, в одной набедренной повязке), так как оставил погребальные пелены в гробнице. Однако такое предположение безосновательно. Ни одно из Евангелий ничего не говорит о том, во что был одет воскресший Иисус, когда являлся Марии и затем ученикам. По крайней мере, когда два ученика встретили Его по дороге в Эммаус (Лк. 24:15–16), вряд ли Он мог идти с ними в одной лишь набедренной повязке.

Иисус сначала обращается к Марии так же, как обратился к Своей Матери с креста: γύναι («женщина», слав. «жено»). И повторяет вопрос, который она только что услышала от ангелов: «жена! что ты плачешь?». Добавление «кого ищешь?» имеет параллели в словах ангела (ангелов) из синоптических Евангелий: «вы ищете Иисуса распятого» (Мф. 28:5); «Иисуса ищете Назарянина, распятого» (Мк. 16:6); «что вы ищете живого между мертвыми?» (Лк. 24:5).

Комментаторы отмечают, что Мария, согласно Евангелию от Иоанна, дважды повернулась к Иисусу: сначала она «обратилась назад (ἐστράφη εἰς τὰ ὀπίσω) и увидела Иисуса стоящего», а затем, когда Он назвал ее по имени, она, «обратившись (στραφεῖσα), говорит Ему: Раввуни!». Иоанн Златоуст считает, что Мария сначала от ангелов обернулась к стоявшему сзади Иисусу, затем вновь к ангелам и потом опять к Иисусу.

Несмотря на то, что Иисус заговорил с Марией, она продолжает не узнавать его. И только после того, как Он называет ее по имени, она понимает, Кто перед ней. Слово «Раввуни» (арам. רבוני rabbūnī – букв. «учитель мой») в греческом тексте Евангелия встречается еще один раз только у Марка: так к Иисусу обращается слепой (Мк. 11:51). Оно представляет собой, возможно, более персонализированную и ласковую форму, чем обычное наименование «равви», которое мы слышим из уст учеников Иисуса (Ин. 1:38, 49; 4:31; 9:2; 11:8), включая Петра (Мк. 9:5; 11:21) и Иуду (Мф. 26:25, 49;Мк. 14:45), а также из уст Никодима (Ин. 3:2), Иоанновых учеников (Ин. 3:26) и народа (Ин. 6:25).

Почему Мария Магдалина не узнает воскресшего Иисуса? Вряд ли можно это объяснить тем, что она плакала, или тем, что было еще темно. Скорее, причина в том, что изменился Его внешний вид. Этот вывод подтверждается свидетельствами других Евангелистов: у Луки два ученика не узнают Иисуса, когда Он присоединяется к ним по дороге (Лк. 24:13–35), а затем другие ученики принимают Его за духа, и Ему приходится доказывать, что Он – Тот Самый Иисус, Которого они видели и знали (Лк. 24:36–43). У Иоанна Иисус в доказательство того, что это Он, а не кто-то другой, показывает ученикам Свои руки, ноги и ребра (Ин. 20:20), а Фоме – раны на Своем теле (Ин. 20:27). Когда Иисус стоит на берегу, ученики не узнают Его (Ин. 21:4).

В евангельских рассказах о воскресении перед нами предстает Христос, имеющий руки, ноги, ребра, раны на теле. В то же время, узнают Его не сразу, а если и узнают, то скорее по косвенным признакам: голосу, знакомому жесту, произносимым словам. Мария узнала Его «не по виду, но по голосу», и то не сразу, а только когда Он назвал ее по имени. Можно вспомнить слова Иисуса о добром пастыре, чьи овцы «слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени… а овцы за ним идут, потому что знают голос его» (Ин. 10:3–4).

Мария Магдалина, как видно из сказания евангелиста, возвестив апостолам Петру и Иоанну о своем путешествии ко гробу Христову, и когда сии апостолы сами отправились туда, поспешила опять вслед за ними и, может быть, нашла их еще при гробе, или же они только .что удалились. Став у гроба, Мария плакала, как видно из собственных ея слов, о том, что считала похищенным тело Господа и не знала, где оно находится (ст. 13 и 15). Надобно предполагать, что сказания других мироносиц о явлении им ангелов, которые возвестили им о воскресении Господа, она или не слыхала, или же им не верила, как, по сказанию Луки, не верили и другие ученики (Лк. 24:11). В слезах Мария наклонилась (приниче) во гроб, т.-е. в отверстие пещеры, от котораго был отвален камень; войдти в самую пещеру, как видно, не решалась одна, быть может, потому же, почему этого же сделал и Иоанн, т.-е. по робости и страшливости (ст. 5). В пещере она увидела двух ангелов в белом одеянии и пр. Белый цвет служит знаком чистоты и невинности, и потому Ангелы обыкновенно являются облеченными в белое одеяние (Деян. 1:10. Откр. 3:4—5). Сидящих одного у главы и пр., т.-е. Ангелы сидели на том месте, где в погребальных пещерах возлагались тела мертвых. Ангелы спросили Марию (глаголаста — говорят ей), о чем она плачет (что плачешися), — спросили, конечно, не затем, чтобы знать, они это знали и не спрашивая, но чтобы утешить ее. Унесли (взяша) Господа моего и пр. Так укоренилась эта мысль в голове Марии, что она не допускала другаго предположения, и потому так говорит и ангелам, не думая, что это — небесные вестники, а считая их просто за людей.

Второй отрывок: явление Иисуса Марии Магдалине (Ин. 20:11–18), Не сказано, наступил ли день, или еще продолжалась тьма. Может быть, продолжалась, если Мария не узнала Иисуса. Ангел спрашивает ее, почему она плачет, но не говорит ей о Воскресшем (ст. 13). В синоптическом повествовании было иначе. Когда является Христос, она Его принимает за садовника и узнает Его только тогда, когда Он называет ее по имени (ср. ст. 14–16). Он не допускает ее прикосновения и объясняет причину (ср. ст. 17). Толкователи нередко пытались обесценить ее прикосновение как слишком человеческое. Об этом в Евангелии не сказано ни слова. Господь ее удерживает: «...ибо Я еще не восшел к Отцу», οΰπω γάρ άναβέβηκα προς τον πατέρα. Так или иначе, но прикосновение ей возбраняется. И когда дело доходит до счета явлений (ср. Ин. 21:14), явление Иисуса Марии Магдалине не считается. В счет идут только явления Господа ученикам: первое (Ин. 20:19–23), второе (Ин. 20:26–29) и третье (Ин. 21). Но Марии Магдалине Господь дает поручение, которое она исполняет (ср. ст. 18): «Иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, к Богу Моему и Богу вашему» (ст. 17). Из этих слов вытекает, что Восхождение Иисуса к Отцу, происходящее в Его Страстях, продолжается и в Воскресении. Его естественным завершением является Его Вознесение во Славе, о котором в Ин. не повествуется, но которое повторно подразумевается. Пока продолжается Восхождение Иисуса, общение с Ним учеников невозможно. Но Господь предвидит его окончание и через Марию Магдалину дает весть ученикам. Эта весть – не о Воскресении, а о продолжающемся Восхождении.

Как я сказал, к торжественному заверению смерти Христовой факт Воскресения не прибавил ничего.

– Женщина, почему ты плачешь? – спрашивают они – У синоптиков ангелы (или ангел) велят женщинам не бояться. Цель их явления – засвидетельствовать воскресение Иисуса и поручить женщинам сообщить о нем ученикам. Женщина – См. коммент. на. 2:4. Унесли моего Господа, а я не знаю куда, – отвечает она – Мария говорит им то же, что она сказала Петру в ст. 2.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 445++

Между тем Мария Магдалина, в своей вере отличавшаяся нетерпеливостью Петра, не доверяя тому, что она сама видела и слышала в первое посещение гроба с другими женами, те­перь одна побежала еще раз собственными глазами посмотреть на гроб. Восходившее солнце уже начало расстилать золотые лучи по вершинам окрестных гор. Прекрасный весенний день наступал в природе. Но сумрачно было на душе Марии. Тщательно осмотрев пещеру и гроб, и не найдя в нем никако­го разъяснения для своих недоумении, она стояла у гроба и пла­кала. «Жена, что ты плачешь?» – раздался вдруг чей-то голос. Вздрогнув, она опять нагнулась к пещере и видит двух юно­шей в белом одеянии, сидящих один у главы и другой у ног, где лежало тело Иисуса. Не зная, кто это такие, она объясняет им причину своего плача: «Унесли Господа моего и не знаю, где положили Его», сказала она и опять зарыдала.

Это предсказано было в Песне песней: На ложе моем ночью я искала того, которого любит, душа моя, искала его и не нашла его (Песн. 3:1). И о тех, кто нашли Его и не отпускали, говорится в той же книге: Нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его (Песн. 3:4).